саша лошара и нутрия сергей

Тишина в пустой школе была густой и звенящей. За окном кабинета химии уже давно стемнело, и только тусклый свет уличных фонарей окрашивал комнату в призрачные оранжевые тона. Саша и Серёжа остались одни — официально, чтобы пересдать пропущенную тему по химии. Неофициально — потому что напряжение между ними достигло точки кипения, и пар от него стоял столбом. Серёжа в своей серой кофте с лохматым коричневым капюшоном казался в этом полумраке огромным и первобытным. Он стоял, опершись о учительский стол, заваленный конспектами и пробирками, и смотрел на Сашу. Та пыталась делать вид, что увлечена учебником. — Надоело притворяться, — тихо сказал он, и его голос прозвучал как выстрел в тишине. Саша вздрогнула и подняла на него глаза. — Что? — Я сказал, надоело притворяться. — Он оттолкнулся от стола и медленно пошел к ней. — Мы оба знаем, зачем мы здесь на самом деле. Она не стала отрицать. Она лишь откинула капюшон, и ее черные волосы рассыпались по плечам. Когда он оказался вплотную, его пальцы впутались в эти волосы, а другая рука обхватила ее талию, прижимая к себе. Поцелуй был не вопросом, а утверждением. Голодным, властным, сметающим все остатки неуверенности. Учебник с грохотом упал на пол. Серёжа без лишних слов подхватил Сашу на руки и поставил ее на край массивного учительского стола, смахнув на пол штативы и склянки. Звон стекла был похож на салют. — Ты уверен? — прошептала она, запрокидывая голову, когда его губы спустились к ее шее, к ключице, к чувствительной коже у края толстовки. В ответ он лишь глухо засмеялся, и его руки скользнули под толстую ткань. Прикосновение его ладоней к ее обнаженной спине заставило ее выгнуться. Он стянул с нее толстовку, и она упала на пол, прикрыв упавший учебник. Потом его пальцы нашли пряжку на ее джинсах, и щелчок прозвучал невероятно громко. Он не торопился, словно боялся упустить хоть один вздох, ни один вздрагивающий мускул. Его собственная кофта с густым мехом полетела следом, и на мгновение он застыл перед ней — высокий, сильный, с светлыми глазами, полными такого желания, что у нее перехватило дыхание. Стол был прохладным и твердым под ее обнаженной кожей. Он вошел в нее медленно, давая ей привыкнуть, и его имя сорвалось с ее губ тихим стоном, который он поймал своим ртом. Ее ноги обвили его бедра, ее пальцы впились в его плечи, цепляясь за него как за якорь в этом море новых, оглушительных ощущений. Его ритм был неторопливым, но неумолимым. Каждый толчок заставлял ее терять почву под ногами, каждый его подавленный стон у ее уха раскалял ее еще сильнее. Он смотрел на нее, не отрываясь, и в его взгляде было не только желание, но и какое-то первобытное удивление, будто он не мог поверить, что она здесь, с ним, в этот момент. Мир сузился до размеров этого стола, до скрипа старого дерева под их телами, до запаха его кожи, смешанного с едва уловимым химическим запахом лаборатории. Она чувствовала, как внутри нее нарастает напряжение, горячее и острое. Он, казалось, чувствовал это тоже, и его движения стали глубже, быстрее, отчаяннее. Когда она закричала, закусив губу, чтобы заглушить звук, он прижал ее к себе еще крепче, и его собственное тело напряглось в немом рыке, изливая в нее всю накопленную страсть и нежность. Тишина, наступившая потом, была еще громче, чем та, что была до этого. Он лежал на ней, тяжелый и потный, его дыхание постепенно выравнивалось. Саша смотрела в потолок, на схему молекулы ДНК, и чувствовала, как бешено колотится его сердце у ее груди. Он наконец поднял голову и посмотрел на нее. Ни слова не было сказано, но в его взгляде она прочитала все: и вопрос, и извинение, и обещание. Она в ответ провела рукой по его влажным волосам, и этого было достаточно. Они лежали так еще несколько минут, пока холод дерева не заставил их вздрогнуть. Молча, помогая друг другу, они собрали разбросанную по полу одежду. Одеваясь, они украдкой поглядывали друг на друга, и на губах у обоих играли смущенные, счастливые улыбки. Внезапно дверь в кабинет с скрипом отворилась, и на пороге застыл одноклассник Стасик с огромным учебником по алгебре под мышкой. Он замер, уставившись на них вытаращенными глазами. — Ребят... — выдавил он, и его голос, обыкновенно громкий и уверенный, сейчас пищал, как у испуганного мышонка. — Я... учебник забыл... Для домашки... Серёжа, натягивая кофту, фыркнул, но по его затылку пробежала краска. Саша, опустив голову, делала вид, что невероятно увлечена застежкой на своих джинсах. Стасик, не в силах вынести навалившейся тишины, рванулся к своей парте, нащупал в ящике заветный учебник и, не глядя на них, бросился к выходу. — Ладно... всё... спокойной... — его голос сорвался на полуслове, и он вылетел в коридор, прихлопнув дверь с таким звуком, будто за ним гнался взбешенный медведь. В наступившей тишине Саша и Серёжа переглянулись. И вдруг оба не выдержали и рассмеялись — тихо, смущенно, но с огромным облегчением. Дополнительное занятие закончилось. Настоящий урок только начался. А завтра в школе их ждал еще один — урок предательской молвы от Стасика.