Не засыпай
13 ноября 2025 г., 14:57
— Рейст? Рейстлин! Вставай, нам нужно бежать… Эй? Рейст! — Гилтиас сжал зубы, встряхнул мага за воротник. Тот посмотрел мутными глазами и снова смежил веки. — Да чтоб тебя… Не засыпай!
Пощечина, кажется, ему самому отозвалась больнее, но Маджере хотя бы очнулся наконец, позволил поставить себя на ноги.
— Сколько можно… — устало шепнул он. — Такхизис, это всё, что у тебя осталось? Моя юношеская любовь?! Либо оставь меня в покое, либо придумай что-нибудь новое, ты присылала его уже сотню раз!
Гилтиас глухо рыкнул и крепко сжал Рейстлину запястье.
— Я не хочу умирать. Не знаю, что тебе показывала богиня, но сейчас ты побежишь со мной, и очень быстро, раз уж додумался её позвать. Я пришёл за тобой, с тобой и уйду.
***
Гнилое дерево крыльца просело под его сапогом, скрип двери будто царапнул по сердцу. Гил и сам не знал, что он хочет найти в этом старом, давно всеми оставленном здании школы магии неподалёку от Утехи, и сила чувств удивила. Впрочем, события юности всегда помнятся самыми яркими — не на этом ли крыльце он впервые терял голову от желания, до звёзд перед глазами целуясь с ассистентом преподавателя? Он со смешком погладил источенное временем, непогодой и насекомыми дверное полотно. Когда он вжимал в него хрупкую спину юного мага в белой мантии, то было ещё куда крепче. Золотому дракону из другого мира нечего было делать в криннской школе магии. Именно так тот самый ассистент и сказал Теобальду, главному здесь… Но Гил застрял тогда в этом мире и знал, что непременно вляпается во что-нибудь, если не найдёт себе занятия, а домой нужно было вернуться в целости и сохранности, когда восстановятся силы… Или когда он получше разберётся в книге порталов, которую так неосторожно использовал снова. Пусть здесь другая магия, и выписывать буквы ему откровенно скучно, да и не одарят его своей силой местные божки — но магические законы неизменны в любых мирах, и может быть, он всё же найдёт что-то полезное в уроках или библиотеке преподавателя? Теобальда легко убедила сталь. Поначалу ему даже нравилось порой изводить сразу невзлюбившего дракона Рейстлина. Пока он не перегнул палку. — Слушай, извини, — Гил взъерошил затылок, не зная, что ещё сказать. — Я что-то увлёкся… И сорвал урок — а Маджере не стал ни отчитывать его, что могло бы быть забавным, учитывая, что преподаватель выглядел младше ученика, ни восстанавливать порядок. Просто ушёл и сейчас гипнотизировал пустым взглядом поляну, начинавшуюся от заднего двора школы. — Оставь, — отмахнулся он. — Это было кстати, я сам не мог найти предлога закончить раньше. — Что ты имеешь в виду? Почему? — Ты видел себя? — Рейстлин одарил его насмешливым взглядом. — А остальных? Школе нужна сильная рука настоящего мастера, чтобы раздуть искру магии, которая, может, и горит в ком-то из этих фермерских детей. Но Теобальд бесталанен, потому и сослан сюда, я — пока мало что умею… Маджере хотел прогнать его, но ещё больше он хотел выговориться, поделиться хоть с кем-то своим разочарованием от обучения, ведь он ждал так многого, так многого хотел! С того разговора они стали чуть ближе. Немного, немного, ещё немного… И через несколько недель — будто испуганно держались друг за друга, оглушённые стуком сердец после первого, невинного и неуклюжего поцелуя. Гилтиас шагнул в классную комнату, где в тот раз не сдержал чувств и обнаружил их взаимность. Сердце частило — а ведь казалось, такое давнее прошлое… Помещение было разорено, мебели почти не осталось, сквозь разбитые окна налетело листьев, намело пыли. Треснувшая доска не висела на своём месте, а криво стояла на трухлявом, грязном полу. «Я болен всю мою жизнь», — единственная странная надпись мелом украшала её, и Гилтиас, прочитав, нервно сглотнул. Однажды они поссорились. Такой любимый, такой желанный Рейстлин так упрямо повторял «нет», хотя и сам уже едва уже мог сдерживаться… Однажды, поправляя одежду после рук Гила, он заметил, что влюблённость — нечто сродни сезонной простуде, и поэтому не стоит им… Гилтиас, остающийся на Кринне уже только ради него, пожелал поправляться и ушёл. А через несколько дней, попрощавшись со всеми обретёнными в Утехе друзьями, готовый вернуться в свой мир, обнаружил мага на своём пороге. Гордый, упрямый, невыносимый Рейстлин признал, что был неправ. Разумеется, Гилтиас остался. И когда всё наладилось, уже Рейстлин увёл его однажды в свою постель, пока Карамона не было дома. Возвращение дракона домой всё откладывалось. С энтузиазмом и упоением юности они любили друг друга, и всё было невыразимо хорошо до тех пор, пока Рейстлину не пришло письмо. — Слишком рано для Испытания! — Тише! Я вообще не должен рассказывать о нём никому, кроме Карамона! Самые чёрные предчувствия одолели Гила. Отпускать своё хрупкое счастье в зловещую Башню, на опасное Испытание он боялся до дрожи, и они поссорились вновь, когда у дракона сорвалось неосторожное: «Ты не готов». Братья уехали, а Гил не находил себе места и в конце концов, наплевав на все предостережения, выехал на поиски Вайретской башни. Он столкнулся с ними в день, когда лило сильнее всего. Тучи, чёрные, как страхи Гилтиаса, накрыли тропу, на которой он столкнулся с компанией из пожилого мага, мрачного Карамона, и… — Рейстлин?! — он знал, что чувства надо было сдержать, знал, что его шок не будет приятен магу, но не смог. Волосы, глаза, кожа, цвет мантии… Рейстлин, отвернувшись и спрятав от Гила лицо, пришпорил лошадь так, что она едва не снесла с тропы всех остальных. Бросился следом Карамон… Гилтиас нашёл их лишь спустя дни, в Гавани, когда маг был уже тяжело болен. Дракон помогал Лемюэлю, дневал и ночевал у постели Рейстлина, но маг даже не смотрел на него в те короткие моменты, когда ему становилось лучше. Однажды Гилтиаса по возвращению с рынка ждала новость совсем уж неприятная. — Прости, друг, я не пущу тебя. Рейст попросил… — Карамон на пороге казался виноватым. — Может, оно и к лучшему. — О чём ты говоришь?! — Это Испытание изменило его, — Гил вдруг понял, что не видит больше того тепла, с которым богатырь всё время тянулся к своему близнецу, теперь он заботился о Рейстлине безо всякой радости. Дракон оттолкнул Карамона с пути, обратившись к силе скрытой внутри драконьей ипостаси. — Знаешь, если он хочет порвать со мной, пусть скажет сам! И Рейстлин сказал.***
Гилтиас вытер заслезившиеся вдруг глаза. Какой же огромный кусок сердца оставил он на Кринне… Зря вернулся. — Как же давно это было… Дракон вздрогнул, оборачиваясь. — Что ты здесь делаешь?! — Тебе не кажется, что это я должен задавать тебе этот вопрос? Такое взрослое лицо… В фигуре нет уже юношеской гибкости, но он остался таким же хрупким, этого не скрывает даже мантия — чёрная мантия. — Гилтиас, прости меня. Что?.. — Не смотри так. Я во многом перед тобой виноват. — Не поздновато ли извиняться?! В торопливо опущенных глазах слишком много боли, и это неожиданнее даже его появления. — Да… Ты прав. Прощай, Гил. — Стой! Гил знал его историю. Почти всю. И злости вкупе с непониманием хватило на то, чтобы потребовать у мага если не искупать вину, то хотя бы рассказать недостающее. — Всё это уже не имеет значения. Ничего не изменить, да и… Поверь, тебе это не нужно. — Не решай за меня. Я хочу знать. Что случилось на Испытании? Что было потом, после? Ты действительно сделал всё то, что говорят о тебе сейчас? Рейстлин поморщился, но начал рассказывать, и когда в пустом классе снова повисла гулкая, тяжёлая тишина, впитавшая в себя всю горечь совершенных ошибок, Гилтиас не нарушил её, бездумно глядя на фразу на доске. — Видишь, — Рейстлин беспомощно пожал плечом. — Всё это… — Жрица, — перебил Гилтиас резко. — Что? — Ты любил её — или Фистандантилус? Рейстлин не отвёл взгляда. — Я не знаю. — Так не бывает. Скажи правду! — Какую правду, Гилтиас? — маг даже не разозлился, лишь усмехнулся горько. — Думаешь, всё так просто? Думаешь, даже узнав о нём, я мог понимать, где его мысли, а где мои, где его амбиции, а где моё желание доказать всем… — Он заставил себя замолчать, тяжело вздохнул. — Я до сих пор не знаю. Не думаю, что он был способен любить. Но его память, став моим достоянием после нашей битвы, показала мне тень за Крисанией — Денубиса, жреца, на чью помощь рассчитывал в своё время Фистандантилус. — А я, Рейст? Вся та ненависть, что ты вылил на меня в последнюю встречу, чья она была? — Моя. — Вот как… — Ты пришёл в ужас при виде меня. — При виде того, что с тобой сделали, не при виде тебя! — Откуда я должен был это знать?! — Рейстлин болезненно улыбнулся, потёр лоб, заговорил вновь пугающе спокойно: — Ты должен был уйти, и для этого я готов был сказать всё, что угодно. Я… не мог позволить тебе снова так посмотреть. Я был болен, отвратителен сам себе из-за того, что сделал на Испытании и от того, что оно сделало со мной. Я хотел, чтобы ты ушёл навсегда, потому что не помнил любви в твоих глазах, только тот взгляд, ту встречу: ужас, отвращение, жалость. Гил шагнул к нему, но маг отпрянул. — Не надо. — Я лишь хотел обнять тебя, — дракон упрямо протянул руки. — Гил, нет! Маджере отшатнулся, но дракон был быстрее, и всё же его пальцы прошли сквозь мажье плечо, как через воздух. — Что за фокусы?! — Ты ведь знал, чем закончилась история. Меня нет здесь, — Рейстлин вздохнул. — Верно, это фокус. Из Бездны я могу сбежать только так. И только сюда. Гилтиас помотал головой. Слишком много для одного дня! — Ты не спасся. Так и остался там, взаперти?! — Такхизис наигралась и всё чаще её кошмары сменяет дарованный Паладайном сон. Не худший финал. Не худшая расплата за то, что я едва не сделал. — Ты ли?! — Гилтиас сжал кулаки. — Вот что, я тебя вытащу. — Нельзя было рассказывать тебе всего, я же говорил, — Рейстлин посмотрел на него с грустной улыбкой. — Не сможешь. — Это мы ещё посмотрим! — Зачем тебе это? Дракон опешил. — Ещё чего поглупее спроси! Знаешь, даже если ты со своим древним паразитом делите ответственность за случившееся поровну — ты заслуживаешь второго шанса. — Второго шанса на что, Гил?! — На жизнь, конечно. — Не будь безумцем! Из Бездны нет выхода! — Всегда есть выход.***
— Рейст, не засыпай снова. Карамон тебя заждался. Маг с недоумением осмотрелся, садясь в постели, провёл рукой по лицу. — Что это?.. Где мы? Ты что, в самом деле?.. — Тихо-тихо… — Гил сел рядом. — Я же сказал, что вытащу тебя. — Как?! — Порталы, — он пожал плечами. — Ты всегда недооценивал ту книгу. А между тем, Бездна — лишь один из слоёв твоего мира, и не было ничего невозможного в том, чтобы найти путь туда. Убраться, конечно, было сложнее… — Он вздохнул. — Я разозлил твою богиню, и было бы лучше вернуться домой, но не дотянется же она до меня здесь? Я надеюсь… — Зачем? — Рейстлин сжал ладонями виски, будто от боли. — С ума сошёл? К чему было так рисковать ради меня? — Сам и ответил — ради тебя. — Не меняешься, Гилтиас… Ты не знаешь меня! — Ты и сам себя не знаешь, как оказалось, что теперь? — дракон помолчал. — Но я знаю, кого отпустил тогда на Испытание и о ком не мог забыть все эти годы. — Я теперь старше тебя, — мрачно заметил Рейстлин, скрестив руки на груди. — Не совсем. В моём мире течёт иначе, к тому же… Нет, давай позже об этом, это неважно. — Где мы? — повторил маг тихо. — В Утехе. Это «Последний приют». Тебе нужно вспомнить себя и думаю, дом — лучшее место. Брат любит тебя, и… я уже говорил, что он заждался? Пойду позову его. — Гилтиас, ты останешься? Дракон замер у порога, медленно повернулся. — Собирался. На какое-то время, — он словно растерялся, и на мгновение перед Рейстлином снова встал тот юноша, которого он тоже не мог забыть: Гил, который поцеловал его первым, Гил, смеющийся ещё до того, как закончится шутка, Гил, который всегда был готов защищать его — даже когда это не требовалось и приходилось успокаивать его самого. — Ты хочешь, чтобы я остался? Хочешь, чтобы у нас тоже был второй шанс? — Тот Рейстлин, что был с тобой — он вроде ничего… — маг поднялся, но до него не дошёл — остановился, будто в нерешительности. — Может, если ты напомнишь, каким он был, и он сумеет повзрослеть, получится что-то стоящее?.. Бездна, Гил. Конечно, я хочу! — Если тот Рейстлин готов не отталкивать, едва ему покажется, что он, видите ли, больше мне не нравится… — Ты всё ещё злишься, — печально заметил маг. — Конечно, злюсь. Ты лишил нас обоих слишком многого, вырвал своими — точно своими! — руками сердца нам обоим ещё до того, как стал вселенским злом, а уж что сделал со своей жизнью… — Позволь мне уменьшить твой гнев. Поцелуй был другим. Более сдержанным, чем раньше, более спокойным. От него не пронзало, как в прежние дни, молнией до самых пяток, в нём чувствовался уже вкус поцелуев с другими, горечь разлуки и обиды, толика неверия… Но в нём было и тепло прошлого, и чистота тех, первых сильных чувств, и проникающая до глубины души искренность. И столько надежды, что Гилтиас не выдержал, разорвал поцелуй — сейчас им обоим больше нужны были объятия. Карамон подошёл удивительно неслышно для своего богатырского сложения, дверь и то скрипнула громче его шагов. — Знаешь, Гил, когда ты сказал, что вернул мне моего брата, я подозревал, что вернул ты его скорее всё-таки себе… Но может быть, дашь хотя бы поздороваться? Хиханька: — Слушай, я тебя из Бездны у Такхизис из-под носа выкрал. Может, хоть поцелуешь? — Поверь, не стоит. Сколько, говоришь, лет я там проторчал?.. Думаешь, хоть один день я там чистил зубы? — …Карамон спрашивал, не нужно ли тебе чего. Пойду, скажу. — И тазик попроси. И трусы. — Вот последнее точно не скоро пригодится…
