Сердце на Кринне

      К ночи на первом этаже «Последнего приюта» остались только свои, царила атмосфера дружеского хаоса — все были на взводе, хоть и радостном, всё пропахло знаменитой картошкой и жареным мясом, вином и дымом, гудели голоса и кружки…       Даже Карамон не сразу заметил, что кресло Рейстлина у камина опустело.       — Устал? — Гил понимающе улыбнулся, найдя его в самой, должно быть, удалённой от таверны точке, где забор отгораживал владения Маджере от дороги, на другой стороне которой разлеглось поле.       Рейстлин задумчиво смотрел куда-то туда, где, кажущиеся в ночи тёмно-синими, слегка колыхались в едином порыве какие-то колосья.       — Да… — маг откликнулся рассеянно. — Слишком много людей, движения, воспоминаний… Всего.       — Хочешь побыть один? — Гил отступил на шаг.       — Нет, — Рейстлин отмер, в шутку придержал дракона за воротник, да так и оставил руки на его плечах. — Просто не хочу сегодня узнать ещё о чём-то вроде камня.       Гил прикусил губу. Карамон рассказал об этом сентиментальном памятнике с гордостью, но можно было только догадываться, какие чувства он вызовет у того, в чью честь установлен.       — Теперь он его, наверное, уберёт… Рейст, он ведь думал, что ты не вернёшься. Все так думали.       — Кроме тебя. Странно, правда? Мне не нужно, чтобы он его убирал. Он и так приютил меня, это всё, что я попросил бы, если бы Карамона вообще нужно было просить о таких вещах… Камень должен остаться. В конце концов, там даже нет имени, а какая-то часть меня действительно закончила своё существование вечным сном в Бездне.       — И… ты воспринимаешь это так спокойно?       — Скажем так, я предпочитаю сожалеть о других вещах, — Рейстлин усмехнулся. — Хватит, пожалуйста. Даже пока я был там, внутри, мы говорили о тех, кого нет. Но мы есть. Ты нашёл способ это сделать, а я даже не сказал тебе спасибо.       Гилтиас фыркнул:       — Не вздумай.       — Вздумаю, — отрезал маг. — Но не сейчас, мне ещё нужно время. Пока расскажи мне о себе, о своей жизни, я ведь почти ничего не знаю.       Гилтиасу после радостного и шумного вечера тоже хотелось тишины, но искренность просьбы не дала ни шанса отделаться обещанием сделать это позже, а от того, как на него смотрел Рейстлин, в груди приятно сжималось..       Он начал говорить неуверенно — так странно было знакомиться заново, так странно видеть, что маг, как и раньше, запрокидывает голову, чтобы смотреть ему точно в лицо, так же внимательно изучает уже не голубыми, а золотыми глазами, в странных зрачках которых отражаются звёзды, делая их совершенно непроницаемыми… Рейстлин погладил его по щеке, легко улыбнулся на забавном моменте, нахмурился на страшном и поправил волосы, чтобы не лезли в глаза, разгладил морщинку у виска, когда Гил вспомнил какую-то старую боль, принялся перебирать волосы — смотрел, касался, жадно слушал, пока дракон не понял, что глаза мага вовсе не непроницаемы, а отражают его.       — Остановись, я сейчас расплавлюсь, — Гил прижал к губам его пальцы, оборвав рассказ на середине.       — Идём обратно, — согласился Рейстлин мягко. — Все уже, должно быть, разошлись.       Так и было, но камин всё ещё горел, а на столе Тика оставила для них бутылку вина и две кружки.       Она же и обнаружила их утром спящими в одном кресле.       — Что ж, разок можем открыться и попозже…