Стук молота

      Земля ушла из-под ног. Воздух закончился, и стало нечем дышать. В груди все горело огнем, каменело, сводило и разрывалось на множество мелких частей, словно от брошенной гранаты. Саске осел на пол, пытаясь поймать ртом воздух, но тот ускользал, и Саске не понимал, что ему делать — то ли замереть, то ли ползти. Мир закружился, мир стал темным, черной дырой, в которую засасывало весь существующий на земле кислород, а Саске лежал на полу выброшенной на берег мироздания рыбой, и в голове осталось лишь одно слово.       Наруто.       Наруто.       Наруто….       Этого не может быть. Не может. Саске хватался за грудь, пытаясь добраться ногтями до горящих легких, до замершего сердца, хоть немного облегчить боль, но проклятые ребра мешали. Кажется, где-то зазвонил телефон, а Саске смеялся, задыхаясь, под ногтями стало влажно, на щеках стало влажно, на пол упали красные капли, такие же красные, какой была майка Наруто на фотографии в Шинденшине…       Смех сменился диким животным воем, он шел из глубины, откуда-то из желудка и сердца, Саске закрыл голову руками, не в силах по-другому спрятаться, сбежать от агонии такой сильной, какую он еще никогда прежде не чувствовал.       В палату забежала медсестра, и резко мир прояснился. Она что-то спрашивала, но у Саске не было времени ее слушать. Он встал, подошел к окну и начал судорожно думать. Мститель убивал только преступников, так? Наруто не был преступником. Он преступников ловил. А, значит, Мститель не стал бы убивать его. Это самый банальный фотошоп. Точно, видимо, поэтому Наруто был так взволнован накануне. Он придумал какой-то план, как поймать Мстителя, но не стал рассказывать Саске, потому что тот лежал в больнице, и Наруто не хотел его тревожить. Он просто не думал, что Саске успеет зайти в Шинденшин с утра пораньше.       Саске схватил телефон. Три пропущенных от Какаши и один от Сакуры. Наверное, хотели успокоить его, сказать, что на самом деле все нормально. Сегодня утром было найдено тело не Наруто. Игнорируя встревоженный голос медсестры, Саске быстро оделся и стал набирать номер Наруто. И как ему сразу не пришло это в голову? До такой степени помешался на своей тревоге, что забыл о самом очевидном. Лучше бы вместо того, чтобы звонить Какаши, сразу позвонил Наруто.       Уже выходя из палаты, Саске услышал, как в трубке раздался гудок, а позади одновременно с этим послышался звонок. Саске обернулся — телефон Наруто лежал в кресле, где он сидел ночью. Но это ничего, успокоил себя Саске, сбросив звонок и заторопившись по коридору. Это просто часть плана. Когда он выбежал из больницы, ко входу подъехала полицейская машина. Правое окно опустилось: за рулем сидел Гаара, который увидев Саске, потянулся через пассажирское сидение и открыл дверь. Саске сел.       — Меня прислал Какаши, — сказал Гаара. — Я был ближе всего к тебе, да и дел у них сейчас по горло.       — Сигареты есть? — спросил Саске.       — В бардачке возьми.       Саске открыл бардачок, достал синюю пачку, зажигалку и закурил.       — Что на самом деле происходит?       — Какаши не успел мне ничего толком рассказать. Сказал только быстрее ехать к тебе. Поэтому я знаю лишь, что Наруто мертв…       — Зачем врешь? — рявкнул Саске. — Мне-то зачем врешь? Скажи правду!       Гаара повернул к нему голову, и Саске показалось, что в его глазах промелькнуло что-то похожее на сочувствие.       — Наруто мне тоже был другом. Пусть не таким близким…       — Заткнись! — вспылил Саске, бросая недокуренную сигарету на улицу. — Заткни свой ебаный рот! Я не знаю, что происходит, но я все выясню, и Наруто еще получит у меня за то, что ни о чем меня не предупредил! Мститель не стал бы его убивать! Он убивает только преступников!       — Именно поэтому мы ловим всех серийный убийц, — ровным тоном произнес Гаара. — Потому что даже те, кто действует из благородных побуждений, рано или поздно могут свернуть на кривую дорожку…       — Заткнись, я же сказал! — перебил его Саске. Там, где еще несколько минут назад не было воздуха, сейчас скопилось слишком много кислорода, а Саске только что чиркнул зажигалкой. Огонь внутри вспыхнул, обжег горло, выставил перед глазами завесу черной ненависти. Гаара врал ему, смотрел прямо в глаза и истончал ложь, а его красные волосы, такого же цвета как майка…       — Я не очень хорошо умею находить слова, поэтому просто отвезу туда, где тебе помогут.       — Мне не нужна помощь, — прорычал Саске. — Мне нужна правда.       — Я уже сказал… — начал Гаара, но Саске больше не хотел его слушать. Ударил, чтобы заставить молчать, перестать брызгать ядовитыми лживыми словами. Гаара выглядел удивленным, он тронул пальцами мгновенно покрасневшую щеку и сильно нахмурился. — Я сделаю скидку на твое состояние…       Но Саске ударил его снова. И снова. И Гаара рассвирепел, поменялся в лице так, словно стал совершенно другим человеком. Он обрушился на Саске с кулаками, они выкатились на тротуар, и Саске еще, кажется, никогда не дрался так остервенело, не на жизнь, а на смерть. Рядом закричали люди, засуетились медсестры, вышедшие покурить. Саске не видел перед собой ничего, просто бил куда придется яростно и злобно, и ему было все равно, что будет с ним самим, ведь Гаара тоже не сдерживался.       В какой-то момент их растащили, Саске понятия не имел кто, но и драться резко расхотелось. Он обмяк, потеряв интерес к Гааре и ко всему окружающему, и осел на землю. Его затормошили, пытаясь оказать помощь, но он отмахнулся, кое-как встал, доковылял до машины и плюхнулся в кресло. Рядом за руль уселся Гаара с разбитым лицом. Саске молча достал еще одну сигарету и закурил. Гаара отрыл где-то сзади салфетки и стал вытирать от крови лицо.       — Я сейчас тебя не убью, но ты будешь мне должен, — прорычал он.       — Отвези меня туда, — тихо сказал Саске.       — Нет, — отрезал Гаара. — Какаши три раза попросил меня ни в коем случае тебя туда не везти.       — Я должен все увидеть сам.       — Я отвезу тебя в участок, а дальше сами разбирайтесь, — буркнул Гаара и, бросив салфетку в маленькое мусорное ведро между креслами, нажал педаль газа.       Прежде чем Саске дошел до своего стола, ему навстречу прошли двое человек из их участка, и оба посмотрели на него с целой смесью эмоций. Один хлопнул его плечу, второй пробормотал соболезнования. А Саске шел дальше как будто прибитый к земле толщей воды. Того и гляди она его раздавит, и от него не останется ровным счетом ничего.       Несмотря на раннее время, Хината уже сидела за своим столом и плакала. Ее обнимал Киба, у которого глаза были на мокром месте. Саске подошел к своему компьютеру, и Хината, заметив его, вскочила, бросилась ему на шею и громко зарыдала. Саске не знал, что ему делать, но положил руку ей на спину. Киба украдкой вытер глаза, а где-то сбоку раздались всхлипы. Саске повернул голову: в кресле возле офиса Какаши сидела Ино, смотрела на него, и по ее щекам текли слезы. Видимо, не выдержав, она тоже подлетела к нему, обняла, и вместе с Хинатой они не могли унять дрожь.       — Я не понимаю почему, — проронил Саске.       — Никто не понимает! — воскликнула Хината, отстранившись. — Он ведь убивал преступников! Как же так вышло..?       — Потому что он больной ублюдок, вот почему, — со злостью выплюнул Киба. — И мы обязательно поймаем его. Он очень пожалеет о том, что сделал.       — Наруто говорил, что понимает его, — всхлипнула Ино. — Что он делает то, чего не можем сделать мы, потому что у нас связаны руки.       — Наруто, — цыкнул Киба. — Вечно жалел всяких отбросов, пытался всех понять.       — Он такой добрый, — еще сильнее заплакала Хината. — Он никогда не может пройти мимо тех, кому нужна помощь.       — Где Какаши? — спросил Саске.       — Уехал на место убийства, — подал голос сидевший до этого молча Шино. Саске видел, что под его очками скопилась влага.       — Отвези меня туда, — обратился Саске к Кибе, и все затихли.       — Зачем, ты что… — с ужасом проронила Хината.       — Не надо тебе туда ехать, Саске, — взмолилась Ино.       — Нет, друг, даже не проси. Не повезу, — решительно покачал головой Киба.       Саске пожал плечами.       — Значит, возьму такси, — он полез в карман за телефоном.       — Саске, пожалуйста, не надо, — заплакала Хината. — Мне даже думать об этом страшно.       — Я должен увидеть все своими глазами.       — Зачем? — схватила его за руку Ино. — Чтобы потом всю жизнь вспоминать о нем таком? То, что с ним случилось, — ужасно, он не заслуживал такой смерти, и он не заслуживает, чтобы его запомнили таким — на коленях, со вспоротым горлом!       Рука Саске на мгновение замерла, но затем он стряхнул с себя Ино и открыл приложение такси.       — Он умер в одиночестве, страхе и боли. И я должен разделить их с ним. Я не должен был оставлять его одного. Это я во всем виноват, — на одном дыхании выпалил Саске, чувствуя, как начало предательски жечь глаза. Пока не стало слишком поздно, он резко отшатнулся и пошел прочь, на ходу вызывая такси.       Если бы он настоял на своем, чтобы Наруто лег к нему, если бы он не уснул, проклятье, если бы он не уснул… Наруто был бы жив. И это вина Саске, это только его вина, и ничья больше. Он просто уснул, когда Наруто нуждался в нем больше всего, когда его жизнь висела на волоске, и только Саске мог ему помочь, спасти.       Больше всего в эту секунду, когда он ехал в такси на место смерти самого важного и любимого человека в его жизни, Саске хотелось умереть самому. Прекратить эту боль, раствориться в ненависти к самому себе и встретиться с Наруто в лучшем мире. В мире, где они будут держать друг друга за руку и никогда не отпускать, не закрывать глаз.       Южный парк, край которого видно из окон квартиры Наруто, стал его последним пристанищем. Саске шел по знакомым дорожкам, по которым они вместе прошли десятки раз. То же самое место, где когда-то, полгода назад они вместе осматривали мертвое тело Какудзу. Сейчас там осталась лишь желтая лента, пятно крови на свежей траве и несколько людей в       форме. Наруто уже увезли. Даже здесь Саске не успел.       Его попытались остановить, но Саске показал жетон и пообещал, что он всего на пару минут. Кровь, испачкавшая траву и землю, уже запеклась и стала коричневой. Саске опустился на колени, коснулся рыжей кляксы пальцами, и та осталась на подушечках сухой пылью. О чем думал Наруто, когда его привели сюда? Было ли ему страшно? Или он успел смириться со своей участью? Надеялся ли он, что кто-то станет его искать и успеет спасти? Ждал ли он, что Саске проснется и примчится как раз вовремя? Или чувствовал себя одиноким, брошенным, преданным близкими людьми и миром?       Воздуха снова стало не хватать, Саске резко поднялся, в ушах звенело, и он жалел только об одном — что на месте Наруто сегодня нашли не его. Это ведь он взял взятку, как все       думают. Так почему Мститель забрал Наруто? Неужели испугался, что Наруто все же поймает его рано или поздно?       Разговор двух парней возле желтой ленты привлек его внимание. Они явно пребывали в шоке и общались на повышенных тонах. Обрывок одной фразы очень заинтересовал Саске.       — Я тут нечаянно услышал, о чем вы говорили, — подошел к ним Саске. — Про Мстителя…       — Мы просто в шоке, мужик, — отозвался один из них. — Он с полчаса назад сдался полиции.       Саске чувствовал, что совершенно ничего не понимает. Пазл не то что не складывался, он словно был из разных коробок — часть от красивого замка в лесу, а другая часть от натюрморта. Что-то было в корне не так, но Саске явно не видел целой картины и никак не мог понять, куда закралась ошибка.       Перед северным участком уже столпились репортеры. Кое-как пробившись через толпу, Саске прошмыгнул в двери. Возле допросной скучковались полицейские. Заметив копну седых волос, Саске протиснулся к Какаши, не обращая внимания на возмущение коллег.       — Ты что здесь делаешь? — встрепенулся Какаши.       — То же, что и ты, думаю, — протянул Саске.       В допросной, за стеклом, сидел мужчина в круглых очках со светлыми, почти серыми, волосами, убранными в низкий хвост. Умное лицо, хитрый, самодовольный взгляд — это бросалось в глаза сразу. Кроме него в комнате пока никого не было.       — Почему не начинают?       — Маринуют, — ответил Какаши.       И в этот момент в допросную зашел полицейский. Сев напротив подозреваемого, он с не менее самодовольным видом скрестил на груди руки.       — Представься.       — Якуши Кабуто. Тридцать пять лет. Живу в северном районе. Работаю медбратом в больнице, — ответил подозреваемый.       — Ну, рассказывай теперь по делу, Кабуто, — ухмыльнулся полицейский.       — Я — убийца, которого называют Мстителем, — сказал Кабуто и немного улыбнулся. — Я убил Сасори, Какудзу, Хидана, Дейдару, Нагато, Конан, Зецу, Кисаме и Наруто, — от последнего имени у Саске внутри все сжалось. Словно он уже забыл об этом или все еще надеялся проснуться от кошмара.       — Зачем ты их убивал, Кабуто?       — Хотел справедливости.       — Закон для тебя недостаточно справедлив?       — Очевидно, нет.       Кабуто рассказал о том, что срезал волосы со своих жертв и забирал себе на память о свершившемся правосудии. Они хранятся у него дома в шкафу. Не вдаваясь в излишние подробности, рассказал, как выбирал жертв, как охотился на них, как приводил на место убийства, связывал им руки стяжками и ставил на колени. Он упомянул каждую жертву, но обошел стороной Наруто. Он никак не прокомментировал, почему выбрал его.       — Почему решил сдаться? — спросил полицейский.       — Мой путь заканчивается здесь, — произнес Кабуто. — Я никогда не собирался убивать всех преступников до последнего. Это невозможно для одного человека. Я хотел встряхнуть людей, хотел, чтобы они открыли глаза. И, как видите, это пока работает.       Полицейский фыркнул.       — Ты правда такой тупой? Да про тебя и твои убийства все забудут уже послезавтра, когда пройдет Оскар и появится новая тема для обсуждений.       — Посмотрим, — пожал плечами Кабуто. — Свою миссию я выполнил.       Они еще какое-то время разговаривали, но Саске никак не мог услышать ответ на мучающий его вопрос. Ему казалось, что если Кабуто сейчас признает, что ошибся, убил не того, то это все изменит, хотя он прекрасно понимал, что уже ничего не вернуть. И все же он хотел знать причину.       — Как ты? — тихо спросил Какаши. Остальные полицейские стали расходиться, но они с Саске не двигались с места.       Саске не знал, что ему ответить. Он пока и сам не понимал, как он, кто он и что с ним. Казалось, в мире все идет своим чередом, и только он выпал в какой-то лимб, где по инерции куда-то и зачем-то идет.       — Я хочу с ним поговорить, — сказал он вместо ответа.       — Нет, — отрезал Какаши.       Саске покосился на него.       — Боишься, что я его там убью? — хмыкнул он. — Я его и пальцем не трону. Мне нужны ответы.       Какаши замолчал, размышляя.       — Я договорюсь, чтобы тебе дали пару минут. Но я пойду вместе с тобой.       — Как хочешь, — невыразительно пробормотал Саске.       Полицейский вышел из переговорной, Какаши удалился договариваться, а Саске смотрел через стекло на Кабуто. Тот сидел абсолютно спокойно и смотрел прямо перед собой. Невысокого роста, довольно щуплый. Но главное не это — главное весь его внешний вид целиком. И длинные волосы, собранные в небрежный хвост, и круглые очки с такими толстыми линзами, что без них он в лучшем случае смог бы разглядеть свои руки, и выражение его лица… Лицо человека, которого, наконец, заметили. Кабуто все время легко улыбался, в какой-то момент он повернул голову, скользнул взглядом по стеклу, которое с его стороны было матовым, опустил голову и улыбнулся во весь рот.       Заходя в допросную вместе с Какаши и садясь напротив Кабуто, Саске не мог отделаться от мысли, что в лучшем случае мог представить Кабуто нападающим на девушек в темном переулке и упивающимся их беззащитностью и страхом, но никак не борцом за справедливость. Что ж, видимо, внешность действительно бывает обманчива. Они искали кого-то покрепче и посильнее, чтобы хватило мощи нападать на здоровяков вроде Какудзу и Кисаме. И вот перед ним сидел Кабуто, которого Саске скорее описал бы как задрота.       Сев напротив Кабуто, Саске вдруг подумал, что возможно капитан был прав, и ему не стоило сюда заходить. Пока он стоял за стеклом, он искал ответов, а едва зашел сюда, где убийца Наруто сидел на расстоянии вытянутой руки, Саске захотел лишь его смерти. Он хотел бы, чтобы Кабуто страдал, чтобы мучился до самой последней секунды. Пистолета с собой не было, но имелась ручка в правом кармане куртки. Если достаточно быстро и глубоко воткнуть ее в глаз, можно убить. Вместо этого Саске спросил:       — Почему ты убил Наруто? Кабуто расплылся в довольной улыбке.       — Я ждал, что ты придешь, Саске.       Саске сжал под столом кулаки, заставляя себя сидеть спокойно. Какаши, стоявший справа, бросил на него обеспокоенный взгляд.       — У меня к тебе претензий нет, просто я знал, что ты придешь. Остальные перед смертью говорили только о себе или пугали меня правосудием, а Наруто словно не знал других слов: все время “Саске то, Саске это”. Тогда я понял, что вы очень близки, и ты не сможешь не прийти, как Наруто не мог говорить и думать ни о чем другом.       Саске опустил голову, прикрыв защипавшие глаза и пытаясь выровнять дыхание.       — Ответь на вопрос.       — Мне, честно, показалось странным, что при наличии такой крепкой связи между вами, ты не знаешь о том, почему мне пришлось убить Наруто, — сказал Кабуто. — Но единственное, о чем он умолял меня перед смертью — это чтобы ты ни о чем не узнал. И в знак уважения перед его заслугами по ловле всякой швали я сохраню его тайну.       Саске поднял голову и, сжав зубы, прорычал:       — Говори.       — Саске, — проронил Какаши. Саске глянул на него и откинулся на спинку кресла, пытаясь успокоиться.       Кабуто по-прежнему улыбался.       — Даже я отнесся к его желанию с уважением. Почему бы тебе не сделать то же самое?       Саске нащупал в кармане ручку. Какаши тронул его за плечо, но не это отрезвило его. Он внимательно вгляделся в темные глаза напротив. В них было много всего: извращенная гордость, удовольствие, самолюбование. Но Саске совсем не видел в них ответов. Эта мысль сбила его с толку, он вытащил руку из кармана. Кабуто рассказал все: о прядях волос, о пластмассовых стяжках, перечислил те подробности, которые знали только Саске и Наруто. И все же чего-то в них не хватало, словно самого главного.       Саске резко встал и вышел.       Внутри поселилась гулкая пустота, и выйдя из участка, Саске не знал, куда ехать и что делать. Ему хотелось забыться, перестать что-либо чувствовать и думать хотя бы на короткий промежуток времени. Мимо по тротуару прошел парень, и заметив светлые волосы, Саске как ненормальный бросился вперед, чтобы заглянуть ему в лицо. И отшатнулся, увидев перед собой совершенно незнакомого человека и осознав, что сделал.       Саске зашел в ближайший магазин, купил блок сигарет и бутылку виски и поехал домой. Возле подъезда его уже ждала Сакура.       — Привет, — она неуверенно махнула ладонью и, заметив содержимое его прозрачного пакета, показала на бутылку текилы в своей руке. — Ты уж извини, но напиться в одиночестве у тебя не получится.       Пили они молча. Окно кухни выходило на дорогу перед домом. На ручке окна висела желтая медаль “за доблестную службу”. Саске вручили ее, когда Наруто подшутил над ним в баре на Хэллоуин. Он тогда громко и заливисто смеялся. У Наруто был очень смешной и заразительный смех. Медаль стала расплываться перед глазами, по щекам потекли слезы. Сакура рядом тоже тихо плакала. Спустя три стакана чистого алкоголя она сказала:       — Я сама его вскрывала. Не могла никому другому доверить, я же обещала. У него была и правда красивая печень, — усмехнулась она, смех перешел в всхлип.       Через пару часов Сакура с покрасневшим лицом и опухшими глазами уснула на диване. Саске до трех часов ночи сидел на кухне и курил, пока не закончилась пачка, а глаза уже не видели ничего из-за отека от слез.       Похороны проводили в здании суда. Ино сказала, что гроб будет стоять там с самого утра, чтобы любой мог прийти и попрощаться, но церемония начнется в двенадцать часов дня.       Саске собирался как в тумане. Скорее по инерции встал с кровати, почистил зубы, сел на кухне и закурил. Есть не хотелось. Он вызвал такси и поехал, хотя ему меньше всего на свете хотелось делать это.       В большом зале посередине, между сидениями для посетителей и столом судьи стоял гроб. По бокам от него висели портреты Наруто. На одном он стоял на белом фоне в полицейской униформе. На втором он был в штатском и улыбался в камеру своей заразительной широкой улыбкой. Саске словно под толщей воды проплыл к заднему ряду сидений и сел с краю. Весь зал уже почти заполнился. Он не сразу понял, что не так, но потом вдруг осознал, что все пришли в униформе, а сам он — в джинсах и футболке. Через десять минут началась церемония. Выходил, чтобы сказать слово, Данзо, а у Саске не осталось сил, даже чтобы поразиться его беспрецедентно лицемерной речи, в которой он рассказывал, что Наруто был ему как сын. Затем вышел Какаши. Тот был немногословен и явно снедаем горем.       Под звуки оркестра гроб вынесли и повезли на кладбище. За ним поехали только самые близкие: Саске видел Какаши, Кибу, Хинату, Шино, Сакуру, Ино, Шикамару, Темари, Тен-Тен и еще несколько людей. Уже перед тем, как заколотили крышку, Саске наконец подошел к гробу, чтобы в последний раз взглянуть на человека, которого любил больше жизни. Но явно недостаточно, раз это он теперь лежал на белой обивке красного деревянного гроба, а не сам Саске. Ворот рубашки закрывал почти всю шею, и разреза не было видно. Светлые вихры волос, длинные светлые ресницы. Белая кожа, совсем не такая, как всегда. Если бы не эта непривычная белизна, он был бы словно живой. Словно сейчас откроет глаза и улыбнется, возьмет за руку, согреет своим теплом. Саске прикоснулся к его ладони. Она была холодной, безжизненной. Слезы полились сплошным потоком, закапали на бледную руку, размывая нанесенную краску. Не разбирая ничего на своем пути, отстраняясь от пытающейся утешить Ино, Саске побрел прочь, но замер, не пройдя и двух метров — он услышал стук.       Стук, означавший конец. Финал истории Наруто и гибель для Саске. Страшнее звука Саске еще в своей жизни не слышал — так закрывалась крышка гроба, который навсегда скроется в земле, унося за собой человека, который не щадил себя, чтобы помочь другим.       Так и не выйдя с кладбища, Саске упал на лавку, закрывая лицо руками. Слезы текли, не останавливаясь, Саске задыхался от боли. Тот звук словно вынул из него сердце и легкие, и они отправились в сухую землю. Может, оно и к лучшему. Пусть лучше будут вместе с Наруто, Саске они все равно больше не нужны.       Он не знал, сколько просидел так, пока боль не сменилась сводящим с ума чувством пустоты. Уже вечерело, когда рядом на лавку сел Киба. Саске не хватало сил даже повернуть к нему голову. Он смотрел куда-то перед собой, опустошенный и не знающий, что делать дальше. Киба какое-то время молчал, а потом всхлипнул, вытер глаза и сказал:       — Никогда бы не подумал, что и Наруто придется хоронить… Проклятая должность какая-то. Ладно бы еще на задании погибали… Но сначала Джирайю убили за сраный ноутбук, теперь Наруто — вообще фиг пойми за что. Перевелся бы ты, дружище. Таких совпадений не бывает. Не к добру все это.       Саске осоловело кивнул головой и спросил:       — Ты на машине?       — Ага. Подкинуть тебя?       Саске встал. К машине шли молча. На переднем кресле сидела Хината. Саске сел сзади, невидящим взглядом уставился в окно. В голове было пусто, и уставший от этого звенящего безмолвия разум пытался ухватиться хоть за что-то, что не приносило бы такой боли.       — Какой ноутбук? — пересохшие, онемевшие губы с трудом подчинялись.       — Чего? — не понял Киба, обернувшись через плечо и сразу же вернув внимание к дороге. Глянул на Саске в зеркало заднего вида. — Ты про что?       — Ты сказал… что-то типа Джирайю убили за ноутбук, — Саске приоткрыл окно и закурил сигарету. Хината покосилась на него, но промолчала.       — А… — растерялся Киба. — Ну, да. Мотив так точно и не установили, но пропал его ноутбук. Поэтому неофициальная версия — что там хранилась какая-то информация, за которую убили Джирайю.       — Странно это, — проронила Хината. — Что у него там могло быть такого.       — Не знаю, может, вышел на кого-то, — пожал плечами Киба. — Фотографии, документы — любые доказательства.       Они снова замолчали. По потолку машины забарабанил дождь, и Киба включил дворники. Люди за окном пытались прикрыть головы сумками. У некоторых были капюшоны. Повезло. Вдалеке сверкнула молния и через несколько секунд раздался оглушающий звук грома, словно бабахнуло прямо над головой.       — Давай лучше к Наруто.       — Что? — переспросил Киба.       — Отвези меня к Наруто.       — Ты уверен? — обеспокоенно взглянула на него Хината.       Саске молча достал еще одну сигарету.       Возле подъезда, перед тем как выйти из машины, Саске спросил:       — Кто вел дело Джирайи?       — Какаши, — проронила Хината. Саске оказался под ливнем и неторопливо зашагал к подъезду. Когда он зашел под козырек, Хината открыла окно и крикнула: — Саске, если тебе нужна будет какая-то помощь, пожалуйста, позвони!       Саске, не оборачиваясь, махнул рукой.       В квартире пахло Наруто. Его запах ударил в ноздри, едва Саске перешагнул порог и закрыл за собой дверь. Пошатнувшись от накатившей горечи, он схватился за стенку шкафа, чтобы не упасть. Затем медленно разулся и прошел внутрь. Все везде стояло на прежних местах. Словно ждало, что Наруто вот-вот вернется. Еще пять минут. Еще минута, и Наруто зайдет, широко распахнув дверь, мокрый от ливня.       Саске прошел в спальню и упал на кровать, вдыхая с простыней его запах, вспоминая его прикосновения, его голос. В распухших глазах уже не осталось слез, Саске сжимал в руках одеяло и тихо скулил как брошенная хозяином собака. Вскоре последние силы покинули его, и он провалился в липкий, не приносящий никакого успокоения или облегчения сон.       Их совместная фотография, которая висела у Наруто на холодильнике. Одеяло с маленькими изображениями рамена, которым в холодные вечера укрывался Наруто. Его пижама с большой лисой на кофте и оранжевыми штанами. Белые наушники, в которых он иногда засыпал. Саске сложил все в пакет — эти вещи он заберет с собой. Чтобы не позволить времени стереть из памяти его запах и его образ.       Саске подошел к шкафу в спальне и открыл самый нижний ящик. Ноутбук действительно лежал там, он это не придумал. Ноутбук Джирайи, который Наруто забрал себе в память о приемном отце, и который, по словам Кибы, пропал с места убийства. Получается, Какаши сам отдал Наруто этот ноутбук и скрыл ото всех? Зачем так поторопились? Забрали бы потом из архива.       Саске поставил ноутбук на стол и включил. Запаролено. Саске цыкнул, закрыл крышку и положил в пакет к остальным вещам. Если этот ноутбук был так дорог Наруто, что он даже стащил его с места убийства, Саске его здесь не оставит.       Перед уходом он случайно бросил взгляд в окно, и живот свело, скрутило болью. Яркими огнями горел край южного парка. Саске скривился как от цианида, простонал и поторопился уйти.       Зайдя домой и оставив пакет, он переоделся и поехал в участок. Хинаты не было, Шино что-то печатал на компьютере, а увидев Саске, сказал:       — Капитан просил тебя зайти, когда придешь.       Какаши сидел на своем привычном месте, а когда в кабинет зашел Саске, отложил все дела. Какаши был полностью седой, еще когда Саске впервые пришел в участок, хотя на вид ему не дашь больше сорока пяти, но теперь он постарел и лицом. В невыразительных глазах плескалась печаль и боль.       — Садись, Саске, — показал он на стул напротив. Саске сел, сложив на животе руки. — По всем правилам ты сейчас должен уйти в отпуск на месяц и посещать штатного психотерапевта. И со своей стороны, я считаю, что тебе нужно это сделать. Это пойдет тебе на пользу.       Саске кивнул. Какаши помолчал, а потом добавил:       — Если тебе будет что-нибудь нужно…       — Он что-нибудь еще говорил? — перебил его Саске.       Какаши поджал губы и откинулся на спинку кресла.       — Ничего, что могло бы тебя заинтересовать. Описывал подробности убийств своих предыдущих жертв.       — И ни слова про Наруто?       — Нет.       — Ясно, — выдохнул Саске, поднимаясь. — Спасибо, Какаши.       — Зайди в отдел кадров, там тебе подскажут, что делать дальше.       Саске снова кивнул и немного замялся, не торопясь уходить. Какаши, который уже потянулся к отложенным бумагам, снова поднял голову и вскинул бровь.       — Мой вопрос, наверное, прозвучит странно, — начал Саске, — но это ведь ты вел дело Джирайи? — Какаши угукнул, и Саске продолжил: — Куда на самом деле делся его ноутбук?       — Пропал. Я указал это в отчете…       — Нет, Какаши, — качнул головой Саске, подошел ближе и оперся руками о стол, нависая над капитаном. — Пожалуйста, скажи мне правду. Клянусь, этот разговор уйдет со мной в могилу. Но мне нужно знать, кому ты его отдал. Или ты его не отдавал, но знаешь, кто его взял?       Какаши смотрел на него растерянно, даже обеспокоенно немного. Стекляшка в левой глазнице тускло и невыразительно блестела, а правый живой глаз бегал по лицу Саске.       — Твой вопрос действительно звучит очень странно.       — И все же.       Какаши сложил руке на столе.       — Наруто безгранично доверял тебе, Саске, поэтому я тоже доверяю тебе. Но мне нечего скрывать. Все происходило так, как написано в отчете: когда я пришел на место убийства, то нигде не смог найти ноутбук, хотя на столе было расчищено под него место. Мы обыскали все: квартиру, его машину, но ничего не нашли. Убийство так и не было раскрыто, несмотря на все мои усилия, поэтому о мотиве говорить сложно, но вероятнее всего, убийцей был один из подозреваемых Джирайи, который забрал и уничтожил ноутбук, потому что на нем хранились доказательства его виновности.       Саске отклонился и задумчиво опустил руки.       — Окажешь ли ты мне такое же доверие и расскажешь, почему ты спрашиваешь?       Саске ухмыльнулся. Хорошо поставленный вопрос.       — Я расскажу, когда сам пойму, что к чему. Чуть позже. Расскажу.       Какаши кивнул.       Психотерапевта, который принимал в своем кабинете недалеко от участка, предписывалось посещать дважды в неделю. Саске утомленно вздохнул, глянув на визитку: “Дан Като”. Хуже походов к психотерапевту, о которых он не просил, был только вынужденный отпуск.       Заехав домой и взяв ноутбук, Саске отправился к Шикамару.       — Ох, дорогой, — вздохнула Темари, открыв ему дверь, и обняла. Саске похлопал ее по плечу.       — У меня к вам с Шикамару просьба личного характера.       — Да, конечно, проходи.       Шикамару играл в какую-то интеллектуальную игру и поставил на паузу, когда Темари с Саске зашли в комнату.       — Есть один ноутбук, — Саске достал его из пакета, — но он запаролен. Взломаете?       — Мне лучше не знать, чей он? — поинтересовался Шикамару, забирая устройство.       — Ничего противозаконного, — ответил Саске. — Владелец уже давно мертв.       Шикамару покосился на него, но ничего не сказал. Взломать пароль заняло у него десять минут.       — Дальше ты сам? — повернулся он к Саске.       — Лучше просмотри сразу, нет ли каких-нибудь скрытых папок или чего-нибудь, что я не найду.       Пока Шикамару работал, Темари принесла Саске куриный суп.       — А мне? — встрепенулся Шикамару.       — А ты себе сам согреешь, — огрызнулась Темари. — У тебя сегодня даже работы нет.       — А это? — показал на то, чем занимался, Шикамару.       — Это помощь другу.       Взяв ложку, Саске понял, что ничего не ел несколько дней, и все это время даже не чувствовал голода. Аппетит и сейчас не объявился, но все же умирать голодной смертью не хотелось. Суп был домашним, теплым и очень вкусным.       — Честно говоря, я тут вообще ничего толком не нашел, — сказал спустя какое-то время Шикамару. — Ни скрытого, ни обычного. Им как будто или почти не пользовались, или почистили.       Саске задумался.       — А если почистили, можно как-то восстановить данные?       Шикамару почесал затылок.       — Ну, вообще есть один способ. Но это долго.       — Я никуда не тороплюсь.       — Тогда оставляй. Я с тобой свяжусь, как что-то нарою.       Потянулась череда одинаково бесцельных, тошнотворно пустых и бессмысленных дней. Саске даже толком не понимал, зачем ему вставать с кровати, поэтому в те дни, когда ему не надо было идти к психотерапевту, особо этого не делал. Вставать, чистить зубы, мыться — все это казалось полностью лишенным смысла, рудиментом. Временами просыпалось острое чувство голода, и тогда Саске заказывал доставку, с трудом запихивал в себя еду, от которой получал лишь тяжесть в животе и желание проблеваться.       Иногда ему писали Ино и Сакура, один раз даже Хината. Он обычно односложно, но отвечал, потому что знал, что иначе они припрутся и будут долго колотить в дверь. А если он не откроет, то вызовут спасателей.       Саске надеялся, что походит к врачу для галочки, но Като Дан, очевидно, ответственно подходил к своей работе и не соглашался ставить ему отметку о посещении без психотерапии.       — Вы всегда такой дотошный? — спросил Саске на первом сеансе.       — Это моя работа, — спокойно ответил Дан.       — Я не просил о ней.       — Но вам нужна помощь.       Саске усмехнулся.       — Разве можно помочь человеку, который не хочет и не просит о помощи?       Дан мягко улыбнулся.       — Поэтому наша первостепенная задача — помочь вам понять, что вам нужна помощь. Если у вас нет признаков психопатии — чего лично я в вас не увидел — вы не можете быть в порядке после того, как убили вашего напарника, с которым, по словам капитана Какаши, вы были довольно дружны. Я также расспросил ваших коллег, и все они сошлись во мнении, что у вас сейчас очень тяжелый период.       Саске рассмеялся. Тихо и злобно.       — Период? Так вы это называете? Смерть целого человека — это просто период в моей жизни?       Дан подался вперед, внимательно глядя на него.       — Так расскажите мне, что для вас его смерть. Расскажите, что он для вас значил. Я посвятил этой работе всю свою жизнь, господин Учиха, и я видел много сломленных судеб людей, которые отказывались от помощи. Это специфика вашей работы — держать все под контролем, ждать, когда вас попросят о помощи, а не просить о ней, не показывать слабость. Но я пока не вижу в вас профдеформации. Вас еще можно спасти.       — Говорите так, будто знаете меня, — фыркнул Саске и повысил голос: — Может, я действительно не хочу спасения? Может, с его смертью я больше ничего не хочу?       — Я давно наблюдал за вами, поэтому мне кажется, что я вас чуточку знаю, — сказал Дан. — Я никогда не встречался с Наруто, но мы с женой всегда следили за его успехами. Цунаде… она когда-то работала с Джирайей. Она не любит рассказывать про свою работу, но она как-то раз рассказала мне, что на месте убийства они вместе с Джирайей нашли ребенка — Наруто. Вскоре после этого она уволилась, но когда его имя стало появляться в новостях, мы читали каждую статью и смотрели каждое его интервью. Чуть меньше года назад рядом с ним появились вы, поэтому мы и за вами наблюдали. Конечно, — он откинулся на спинку кресла, — чужая душа — потемки. И нет на свете такого врача, который мог бы залезть к своему пациенту в голову и узнать все до последней мысли, но мы с вами можем хотя бы просто поговорить. О Наруто. О том, каким он был смелым, добрым и решительным человеком.       — Вы ничего о нем не знали, — процедил Саске.       — Я и не претендую, — ответил Дан. — Но мне бы хотелось узнать.       Дан прописал ему таблетки и велел сообщить, если у него от них появятся побочные эффекты — слабость, тошнота, сонливость или суицидальные мысли — чтобы они могли скорректировать лечение. У Саске была и слабость, и сонливость, и он не собирался сообщать об этом Дану. Он просто спал целыми днями, иногда ел, иногда смотрел в окно и два раза в неделю ездил к нему на сеанс. Дан, разумеется, самостоятельно заметил его увеличившуюся вялость и апатию и назначил ему новые препараты, но у Саске еще остались прошлые таблетки, и он без зазрения совести пил их и спал.       Сны после начала приема таблеток стали невероятно живые и красочные. Иногда ему снились кошмары, в которых он пытался бежать, чтобы спасти Наруто, но вместо этого двигался словно в замедленной съемке, прорывался через липкую паутину и толщу воды и никогда никуда не успевал. Иногда Наруто, совершенно белый как тот Наруто, который лежал в гробу, приходил к нему домой, садился на кровать и молчал. И Саске умолял его сказать хоть слово, но Наруто смотрел на него с укоризной в мутных глазах — он знал, что Саске мог спасти его, но не сделал этого.       Но чаще всего это были приятные сны, полные живого, счастливого Наруто. Ему снилось, как они вместе обедают дома. Как гуляют по улице. Как едут в машине. Просто лежат в кровати, держась за руки. Каждый раз, когда Саске просыпался от них, ему хотелось лишь умереть, чтобы все это стало правдой.       В очередной раз проснувшись ото сна, в котором они с Наруто смотрели в окно, Саске сел, задыхаясь в кровати, и закрыл лицо руками. Так больше не могло продолжаться. На негнущихся ногах он доковылял до кухни. Небо было темным, Саске не знал даже ночь сейчас или утро, но электронные часы показывали половину восьмого вечера. От фонарей с улицы в кухню заливался свет, и Саске без труда нашел упаковку таблеток. Осталось пятнадцать штук. Крутя в руках блистер, Саске размышлял, хватит ли этого. Высыпав их все на стол, он на всякий случай добавил к ним все обезболивающее, какое нашел у себя в аптечке, и налил стакан воды.       В спальне раздался звонок телефона. Саске вздохнул, уныло глянув на россыпь таблеток. Если не ответить, кто-то может разволноваться, и его найдут раньше, чем нужно. Скрипя сердцем, Саске прошел в спальню. По Шинденшину звонил Шикамару. Точно, ноутбук. Саске уже и забыл о нем.       — Саске, — произнес Шикамару и замолчал.       — Я тебя слушаю.       Шикамару молчал и лишь вздыхал на той стороне телефона.       — Сорян, я просто только что увидел это, и немного потерял дар речи, если честно. Я не знаю, чей это ноутбук, и не хочу знать, просто приедь и забери его отсюда. Не нужно мне здесь такого дерьма.       — Понял, выезжаю, — озадаченно произнес Саске.       Он быстро оделся, провел рукой по волосам, чтобы немного привести в порядок. В горле было ужасно сухо, и он пошел на кухню. Налитый стакан воды стоял на столе. Саске залпом выпил его и с сожалением посмотрел на горстку таблеток. Ладно, успеется.       Он не был уверен в том, что на него не нападет сонливость, пока он будет за рулем, поэтому вызвал такси. Пришлось подождать внизу восемь минут, пока оно приедет. В последний раз Саске выходил из квартиры пару дней назад, и тогда еще было холодно. Сейчас он по привычке надел пальто и сразу запарился. На улице стало тепло, и как-то резко выросла трава и зазеленела листва на деревьях. Скоро распустятся почки. Наруто их не увидит.       — Это полный трындец, мужик… — начал Шикамару, впервые на его памяти сам открывая дверь, когда Темари была дома, но осекся, взглянув на Саске. — Херово выглядишь.       Саске пожал плечами. Ему было все равно, как он выглядел.       — Что там?       Шикамару повел его в комнату, где отдал ноутбук.       — Потребовалось даже больше времени, чем я думал, но я вывел все, что удалили. Там немного личных документов, и пятьдесят гигов…       — Привет, Саске, — в комнату вошла Темари, и Шикамару заметно замялся.       — … всяких видео, — он явно сказал не то, что намеревался.       — Саске, — расстроенно произнесла Темари, и, повернувшись, Саске заметил взгляд, полный сочувствия. — Слушай, давай я тебе поесть наложу? Я как раз закончила готовить курицу. С картошкой, а?       — Спасибо, но я пойду… — начал Саске.       — Нет, — решительно сказала Темари. — Не отдавай ему ноутбук, — она обратилась к Шикамару, и тот тут же забрал его из рук Саске.       — Вы чего? — не понял Саске.       — Ты поешь, сходишь в душ, и потом мы тебе все отдадим, идет? — предложила Темари. — Это не займет много времени, час максимум. Я тебе фен дам, чтобы ты не ждал, пока волосы высохнут.       Саске вздохнул. Ему очень хотелось разозлиться, но он чувствовал только страшную усталость, и меньше всего на свете хотелось спорить. Скорее всего, так на него действовали не совсем подходящие ему таблетки: блокировали все эмоции, оставляя только апатию. С другой стороны, может, оно и к лучшему, если он воспользуется предложением Темари. Наверное, будет лучше, если в том мире они встретятся с Наруто, когда Саске будет сыт и с чистой головой, а то Наруто расстроится.       Вкуса еды он особо не чувствовал, но съел все, что Темари наложила. В ванной он посмотрелся в зеркало и даже немного усмехнулся. На него смотрел осунувшийся бледный мужчина с мутными глазами и сальными спутанными волосами. Когда он в последний раз мылся? Наверное, от него уже попахивало.       Шикамару дал ему свою сменную одежду — простые хлопковые темные штаны и светлую майку. От них пахло свежестью. Вытерев волосы, Саске вышел в комнату. Темари что-то делала на кухне.       — Так что там на ноуте? — спросил Саске.       — Тонна детского порно, — просто ответил Шикамару, не отвлекаясь от шутера, в который играл.       Саске даже немного растерялся.       — Я не ослышался?       — Не-а.       Меньше всего он ожидал услышать такой ответ. Отдавая ноутбук Шикамару, он думал, что найдет компромат на какого-нибудь убийцу… а не на Джирайю. Если, конечно, он все правильно понял. Может, это все-таки был не его ноутбук? Но что он тогда делал у Наруто?       Шикамару поставил игру на паузу и повернулся.       — Это еще не самое стремное. Я смог узнать дату удаления всех видео, и это двадцать первое июня.       — Это случайно не…       — Это дата смерти Джирайи. И время удаления немногим позже времени его приблизительной смерти.       Саске сел в свободное кресло, пытаясь как-то сопоставить то, что сейчас узнал, но мозг не хотел работать. Когда он пытался напрячь извилины, в голове появлялся только туман, и связать два факта воедино никак не получалось.       — Не знаю, где ты нашел этот ноутбук, чей он, и, честно говоря, знать не хочу, — сказал Шикамару. — Так что я просто сделаю вид, что ничего не видел. Только забери его и нигде не упоминай, что приносил его сюда.       — Да, конечно, — устало сказал Саске.       — И еще, — добавил Шикамару, — мы с тобой не закадычные друзья, но я чувствую необходимость сказать, что мы все очень любили Наруто, и ужасные эмоции от его смерти не описать словами. Но мы все должны двигаться дальше, потому что в первую очередь он бы очень этого хотел. Я надеюсь, что тот мужик, который убил его, сгниет в тюрьме, что его посадят на бутылку, и он будет долго мучиться, прежде чем умрет. Но все, что мы теперь можем сделать, — это жить. Жить ради тех, кого нет с нами, чтобы им не было слишком грустно наблюдать за угасающими днями убитых горем, но еще живых людей.       Саске совсем не ожидал от Шикамару таких слов. Кивнув, он взял ноутбук и встал.       — Проводишь?       — У тебя голова мокрая.       — На улице тепло.       Саске по привычке надел пальто и, уходя, бросил:       — Спасибо. И Темари тоже передай.       По дороге домой он задремал в такси. Реальность слилась со сном, и ему казалось, что он, все также сидя на заднем сидении, открыл ноутбук, а там — пятьдесят гигабайтов видео со смертью Наруто. И каждое разное. Саске открыл одно, второе, захлопнул крышку ноутбука, и от этого звука вздрогнул, заозирался по сторонам: ноутбук лежал рядом на сидении, а хлопнула дверь припарковавшейся машины, возле которой они встали на светофоре. На заднем фоне все это время не прекращало играть радио.       Придя домой, он, скинув пальто, на автопилоте прошел в спальню и вырубился. Липкие, тревожные сны сменялись один за одним, и не в одном из них не было Наруто. Он просто все время куда-то бежал, от чего-то спасался, за ним кто-то гнался. Он проснулся с ужасным чувством усталости, как будто действительно где-то бегал целую ночь. За окном только начинало светать. На кровати рядом с ним лежал ноутбук.       Саске умылся и, заказав завтрак, даже поел, игнорируя горстку таблеток на столе. Прежде чем вернуться к ней, ему хотелось понять, что же все это значило: детское порно, дата удаления, совпадающая с датой смерти Джирайи. Для этого ему нужно было, чтобы в голове прояснилось, поэтому он отказался даже от суточной дозы лекарств, делающих его ко всему равнодушным и мечтающим только о сне.       Он потренировался, чтобы улучшить кровообращение, выпил побольше воды. К полудню он чувствовал себя гораздо более собранным, чем до этого, туман из головы постепенно рассеивался. Появилось небольшое головокружение, что наверняка было синдромом резкой отмены препарата. Оно не сильно мешало, поэтому Саске не обращал на него внимания. Положив ноутбук на стол, он открыл его и вошел в оставшуюся без пароля систему. Найти нужную папку не составило труда. В ней оказалось сто пятьдесят шесть подпапок, которые назывались именами. Судя по всему, тех детей, которые присутствовали на видео.       Быстро пробежавшись по папкам, Саске понял несколько вещей. Детей насиловали обоих полов и разных возрастов, насильник всегда был один и тот же и носил маску, снималось все в одной и той же комнате, а за кадром всегда стоял оператор. В самом порно Джирайя точно не участвовал — педофил выглядел явно моложе и подтянутей. Оставалось понять, был ли он как-то причастен к съемкам. Может, он оператор? Или спонсировал все это? Поразмыслив, Саске решил, что неясно, в какой роли, но Джирайя все-таки в этом участвовал. Иначе вряд ли у него было бы столько видео, снятых в одних и тех же декорациях, с одним и тем же насильником, ведь так? Если бы он просто любил подрочить на изнасилование детей, у него наверняка оказались бы видео от разных порно-педо-компаний. Да и зачем его в таком случае хранить, если можно просто смотреть он-лайн и не оставлять улик?       И отсюда появлялся следующий вопрос: почему эти видео были удалены в день смерти Джирайи? Даже не так. Почти сразу после его смерти, то есть, это не он стирал улики.       Логичней всего предположить, что их стер Наруто. Он забрал себе ноутбук, наткнулся на видео и решил стереть, чтобы не позорить честь приемного отца. Саске также знал, что это Наруто нашел Джирайю мертвым и вызвал полицию. Саске он сказал, что забрал ноутбук себе на память. Но почему именно ноутбук? Зачем его забирать, если после просмотра всех данных, его бы все равно вернули Наруто? Саске видел лишь один возможный вариант, где все вставало бы на свои места.       Наруто знал об этой папке еще до смерти Джирайи и забрал ноутбук, чтобы о ней не узнали остальные.       Саске встал и прошелся по гостиной, затем снова сел.       То, что Наруто мог знать об участии Джирайи в съемке детского порно, краже и насилии над детьми — еще большой вопрос, что с ними происходило потом, — и молчать, никак не вязалось в голове Саске с образом Наруто, которого он знал. У Наруто было большое доброе сердце, разве мог он даже из чувства благодарности к Джирайе, который его усыновил, покрывать его в таком чудовищном преступлении? Неужели семейные узы могли быть для него важнее ста пятидесяти шести детей?       Саске отказывался в это верить. Он сходил в ванную и плеснул холодной воды себе в лицо. Мозг, вырвавшийся из плена лекарственных препаратов, усиленно работал, и в какой-то момент выдал совсем уж сумасшедшую теорию: что, если Наруто узнал о наклонностях Джирайи и не смог с ними смириться? Конечно, он мог бы просто сообщить в полицию… Но что, если его так шокировала случайная находка на ноутбуке приемного отца, что он в состоянии аффекта сам вынес ему приговор? В полицию позвонил он. На месте преступления не было найдено других отпечатков, следов, ничего. Единственная версия следствия — на Джирайю напал преступник, на чей след он вышел, и забрал с собой ноутбук, на котором якобы хранили улики, но если единственные улики говорили против самого Джирайи, то версия с его смертью от рук Наруто, не являлась такой уж несостоятельной.       — Боже, о чем я только думаю, — пробормотал Саске и похлопал по щекам, чтобы привести себя в чувство. Это ничем не помогло, потому что он и так мыслил ясно. Он глянул на свое отражение в зеркале. — Не сходи с ума. И не придумывай сумасшедших теорий. Тоже мне, великий следователь.       Зазвонил телефон, и Саске вернулся в гостиную. Незнакомый номер. Саске решил ответить.       — Саске? — раздался мужской голос.       — Слушаю.       — Меня зовут Сай. Мы с тобой виделись как-то раз у Наруто. Я бы хотел встретиться, если ты не против.       Саске вспомнил, как однажды видел высокого темноволосого мужчину у Наруто, и как приревновал Наруто к нему.       — Зачем?       — Есть разговор. У нас с Наруто было некоторое соглашение. Я думаю, ты захочешь о нем узнать.       Саске не хотел с ним встречаться, но если это касалось Наруто, он встретится с кем угодно.       В кафе в паре кварталов от его дома почти не было людей. Три часа дня — обед уже закончился, ужин еще не начался, большинство горожан работали. Когда Саске пришел, Сай уже сидел за столиком, на котором стоял чайник с чаем и две чашки.       — Я люблю чай, но ты можешь заказать что-нибудь другое, — улыбнулся Сай, и Саске нахмурился. От улыбки Сая веяло фальшью и полной противоположностью добродушия. — Знаешь, раньше мы часто приходили сюда с Наруто, — произнес Сай, отпив из чашки. — Мне до сих пор не верится, что с ним это произошло.       Улыбка сползла с губ, и Сай стал выглядеть гораздо более искренним.       — Я его очень любил. А он меня — нет. Потом еще и в тебя влюбился, — Сай снова улыбнулся, и Саске понял, почему его улыбка такая злая. — Но это все лирика. Нас связывали еще и деловые отношения. Я журналист, Саске, — сказал Сай, подался вперед и добавил чуть тише: — И Наруто с удовольствием работал со мной.       Саске вскинул брови.       — Ты сейчас хочешь сказать, что он сливал тебе информацию?       — Говори тише, — попросил Сай. Саске снова огляделся: рядом с ними никто не сидел. — Мы же не хотим, чтобы такие вещи всплыли после его смерти. Но я, честно говоря, удивлен, что ты, похоже, об этом не знал. Видимо, Наруто не очень-то тебе доверял.       Саске почувствовал вспышку злости. Глядя на язвительную ухмылочку Сая, Саске догадывался, что тот прекрасно знал о неосведомленности Саске, но лишний раз хотел подчеркнуть это, чтобы ранить. Саске не собирался играть по его правилам и демонстрировать злость или расстройство.       — Скорее, не считал это чем-то важным, чтобы рассказывать, — ответил Саске, с удовольствием наблюдая, как всего на долю секунды, но уголки губ дернулись. — Ты позвал меня сюда только для того, чтобы похвастаться своими исключительно деловыми отношениями с Наруто? Мне это не очень интересно, если честно.       Сай откинулся на спинку кресла и прищурился.       — Нет. Раз уж вы с ним так сблизились, я хотел предложить тебе тоже поработать вместе. Мы оба были влюблены в одного человека. И я решил, что тебе будет интересно продолжить его дело.       Саске отвел взгляд, посмотрел в окно и задумался. Он вспомнил, как всегда удивлялся подробностям в Шинденшине, о которых знала только полиции.       — Ты Общественник? — понял он.       — Ну, не зря Наруто с тобой встречался, — улыбнулся Сай. — Он всегда ценил в людях ум и смекалку.       Мозг работал дальше. Перед глазами как кадры кинофильма вспыхивали события и посты, которые поражали, и вроде все вставало на свои места, но появился новый, очень странный вопрос.       — Ты иногда выкладывал фотографии и подробности дел, о которых еще даже полиция не знала. Это тоже Наруто тебе рассказывал?       — Иногда да, иногда нет, — туманно ответил Сай.       — Хорошо, давай так,— Саске поерзал на стуле, налив себе чай, чтобы чем-то занять руки. — Ты выложил фотографию Сасори еще до приезда полиции. Откуда она у тебя?       У Сая от удивления вытянулось лицо.       — Это очень странный вопрос, — озвучил мысли Саске Сай. — Почему ты спрашиваешь? Ты же не думаешь, что мне ее прислал Наруто, который в то время еще не должен был знать об убийстве?       — Я ничего не думаю, поэтому и спрашиваю, — гаркнул Саске.       Сай ухмыльнулся.       — Нет, то фото мне прислали с незнакомого номера. Не все, что я публикую, мне сливал Наруто. Иногда информацию присылают анонимы.       Саске взъерошил волосы и отпил из чашки.       — Я подумаю насчет работы с тобой, — буркнул он. — Сейчас мне надо идти.       Не дожидаясь ответа, Саске покинул кафе. Он шел по тротуару, куда глаза глядят, и думал о том, что всего за пару недель узнал о Наруто уже две довольно серьезные вещи, о которых и не подозревал. Наруто держал их от него в секрете. Конечно, если бы кто-то узнал о сокрытии улики или сливе информации, у Наруто были бы крупные проблемы вплоть до ареста, но, получается, что Сай прав, и Наруто не доверял ему настолько, чтобы посвятить в свои дела.       Саске остановился возле большой клумбы с высаженными тюльпанами разных цветов. Они раскрыли бутоны, подставляя их ласковому майскому солнцу. Как бы ему ни было неприятно, но они с Наруто не успели прожить вместе много лет. Возможно, Наруто и рассказал бы ему, но те тайны, о которых сейчас узнал Саске, не рассказывают людям, с которыми встречаются меньше года, даже после признания в любви. Саске попытался поставить себя на его место и понять, сообщил был он. Но все говорило о том, что — нет, он бы подождал еще хотя бы пару лет. И именно это сделал Наруто.       Однако, выходило так, что Саске очень плохо его знал. Он знал лишь то, что Наруто показывал и рассказывал, и при этом у него было много довольно серьезных секретов. Сколько их еще осталось?       На телефон пришло сообщение. Саске достал его из кармана: новый пост Общественника в Шинденшине. Саске усмехнулся и открыл.       “Как вы все уже знаете, Мститель, которым оказался тридцатипятилетний Якуши Кабуто, сдался полиции и в настоящее время находится под арестом. У Орочимару вышло небольшое, но очень интересное интервью с ним. Посмотрите на досуге”.       Саске прошел по ссылке, прикрепленной к посту. Он понял, что уже видел Орочимару, и даже вспомнил где — это он брал интервью у Зецу. Выглядел он довольно жутко и, судя по описанию канала, занимался тем, что общался со всякими преступниками и выкладывал самые интересные моменты разговора в сеть. Судя по всему, высокой моралью он себя не отягощал. Но на его канале было больше миллиона подписчиков.       Саске кликнул на первое видео в закрепе, плашка на котором гласила “МСТИТЕЛЬ. Все, что вы хотели знать”. Видео длилось десять минут и, быстро найдя свободную лавочку, Саске сел смотреть.       Он быстро сообразил, что Орочимару, видимо, пришел к Кабуто как посетитель, и установил где-то скрытую камеру, чтобы того было хорошо видно. Кабуто явно знал об интервью и о том, что его снимают. Скорее всего, договорились заранее. Кабуто говорил о справедливости, карме и о том, что на всякое действие найдется противодействие. Он говорил, что больше не мог жить, видя, как попирается закон, видя коррупцию и глупость полиции.       Он много, чего говорил, но Саске не интересовали его высокопарные, пафосные слова. Он смотрел на его лицо, на мимику, и видел человека, который упивается своей минутой славы, восхищается собой, красуется перед камерой. И вопрос, который зародился еще во время самого первого допроса Кабуто, наконец созрел, оформился в голове: мог ли такой человек быть Мстителем?       Саске уже думал о том, что они с Наруто искали более крепкого физически мужчину. Но если внешность бывает обманчива, то Саске хорошо видел, что в этом интервью, как и во время допроса, Кабуто просто не мог скрыть искренних эмоций. Наруто много раз подчеркивал это, и Саске полностью разделял его мнение: Мститель не искал славы, он искал справедливости. Кабуто плевал на справедливость, Саске это было очевидно. Мститель годами планировал свои убийства не для того, чтобы покрасоваться перед камерами. Он действительно хотел перемен, он этим жил. Кабуто просто хотелось внимания любой ценой. Скорее всего, он был забитым ребенком, позже не пользовался популярностью у девушек, ничего не добился в карьере, и просто хотел, чтобы мир, наконец, узнал о нем, чтобы мир им       восхищался.       За это время к ним пришло довольно много людей, пытающихся выдать себя за Мстителя, поэтому Саске не удивился бы, узнай, что Кабуто просто один из них. Но еще ни один человек не смог рассказать им о таких подробностях, как пластиковые стяжки и отрезанные пряди волос. Более того, Ино написала ему, что после обыска в доме Кабуто девять пластиковых пакетиков с волосами действительно были обнаружены у него в шкафу. А также стяжки, черная куртка и черная кепка.       Саске уронил голову и закрыл лицо руками. Шумно выдохнул. Он знал, он чувствовал нутром, что здесь что-то не так. Но если предположить, что Кабуто — на самом деле не убийца, то как объяснить найденные у него улики? Мозг судорожно искал возможный ответ, любое предположение, чтобы развить теорию, и он не заставил себя долго ждать.       Что, если Мститель решил выйти из игры и для этого нашел на просторах интернета своего последователя, который с радостью взял его преступления на себя? Все получали то, что хотели: Мститель оставался в тени, Кабуто получал свою минуту славы. Но почему Мститель мог захотеть остановиться? Саске размышлял дальше. Раненая Тен-Тен, подражатель, убивший девушку, арестованный Ирука, и, наконец, митинг, на котором пострадали люди. Хотел ли таких последствий своих действий Мститель? Возможно, он представлял себе перемены по-другому, и реальность разошлась с его намерениями.       Саске вспомнил, как Наруто переживал из-за Тен-Тен, как был шокирован, узнав об Ируке, как не отходил от Саске несколько дней, пока тот лежал в больнице. Если Мститель был хотя бы на чуточку таким же сопереживающим окружающим как Наруто, его не могли не волновать события, вызванные его действиями. А Мститель, судя по его взглядам, наверняка не менее остро, чем Наруто, воспринимал страдания других людей. Ведь он стремился к прямо противоположному. Он не мог обрадоваться тому, что Цучи Кин убили, прикрываясь благими намерениями. Он не мог желать того, что происходило на площади в тот день, он не смог бы спокойно смотреть на то, как дубинками избивали простых людей, воодушевленных им.       Узнав об Ируке, об издевательствах над ним, Мститель понял, что не может просто перестать убивать и надеяться, что о нем поскорее забудут. Или за решетку упекли бы Ируку, или нашли бы на его место другого бедолагу. Поэтому подставной Мститель был необходим. Возможно, у Кабуто рыльце все же было в пушку, если Мститель решил выбрать именно его.       Все это было лишь не подкрепленной ничем теорией, но Саске гораздо охотнее верилось в нее, чем в то, что Мститель — Кабуто. Только одно не вписывалось в нее и не находило никаких объяснений — смерть Наруто. Зачем Мстителю его убивать?       Саске вздохнул. Неужели среди секретов Наруто все же было что-то, за что Мститель решил покарать и его? Или все завязывалось на ноутбуке Джирайи и том, что Наруто обо всем знал, но молчал и покрывал приемного отца?       Или… это все же Наруто убил Джирайю? Даже если бы это могло быть правдой, Мститель не стал бы его за это убивать. За укрывательство — вполне возможно, но за убийство педофила — вряд ли. Тогда, может, было что-то еще?       Саске встал и почувствовал, как его затроило. Голова закружилась, и он почти упал обратно на лавку. Дан вроде бы упоминал, что прием препаратов нельзя отменять резко, могут быть побочные эффекты. В любом случае они пройдут, решил Саске и поехал домой.       Конечно, синдром отмены рано или поздно пройдет, но пока Саске ждала бессонница. Он до ночи искал любую информацию о Кабуто, а когда ближе к трем часам утра почувствовал, наконец, усталость и лег в кровать, понял, что нервная система вопреки всему ужасно перевозбуждена. Мысли роились в голове, как пчелы в улье, и успокоить их, заткнуть внутренний монолог просто не представлялось возможным. Он думал и думал, опять и опять, о Кабуто, о Мстителе, о Наруто.       По всему выходило, что приводов у Кабуто раньше не было. Отучился в средней школе на пятерки, закончил медицинский университет с отличием, какое-то время работал терапевтом в больнице, но потом почему-то сменил место и вот уже пять лет работал медбратом. Странное понижение в должности, учитывая то, что для работы медбратом необязательно заканчивать университет, тем более с отличием. Больше никакой информации о нем найти не удалось. Зато Саске попалась новость о том, что по его делу прокурором назначен никто иной, как Итачи.       Саске задремал ближе к восьми утра, и уже в десять мозг снова включился. Совершенно разбитый и уставший Саске встал и поплелся завтракать.       В приемной у Итачи была целая толпа разного рода посетителей. Кто-то сидел в глубоких креслах, кому-то места не хватило. Саске попросил секретаря передать Итачи, что он пришел и просит о пяти минутах аудиенции. Секретарь запустила его без очереди после того, как из кабинета вышел мужчина в костюме. Двое женщин, которые стояли следующими в очереди, остались явно недовольными.       — Привет, Саске, — улыбнулся Итачи, когда тот зашел в кабинет, и снял пиджак. — Хоть передохну немного. Будешь кофе? Чай?       — Кофе было бы прекрасно, — ответил Саске, присаживаясь в кресло напротив брата.       Итачи кивнул секретарю, чтобы сделала два кофе.       — Буду честен: выглядишь неважно.       — Я в курсе, — цыкнул Саске. — Как я еще, по-твоему, должен выглядеть, когда… — он не осмелился закончить.       — Когда Наруто убили? Вы с ним успели сблизиться?       — Вроде того, — сухо ответил Саске. — Я не из-за него к тебе пришел.       — Кабуто, верно? — понимающе кивнул Итачи. Саске выжидающе на него смотрел. Итачи откинулся на спинку кресла и вздохнул. — Что ты хочешь знать?       — Все. Что тебе известно, что ты о нем думаешь. Я знаю, что ты всегда хорошо читал людей. Я видел его в участке, потом посмотрел интервью. Может, я, конечно, немного двинулся башкой, но мне кажется… — Саске замялся, подбирая слова.       — Что он, как сейчас говорят, хайпожор обыкновенный? — закончил за него Итачи. Саске молча уставился на него, и он усмехнулся. — Я не гадалка, Саске, я просто слушаю свою интуицию, и она меня редко подводит. Хотя, конечно, и такое бывает. Но в случае с Кабуто я на девяносто процентов уверен, что он не Мститель.       — Но ты все равно будешь обвинителем по его делу? — вскинул бровь Саске.       — Это моя работа, — развел руками Итачи. — Все улики говорят против него. Абсолютно все, и у него нет ни единого алиби. Но я хорошо вижу человека, который хотел, чтобы его заметили. Он проработал два года в восточной больнице, и его оттуда попросили из-за нетипичных методов лечения.       — Об этом нигде не написано, — нахмурился Саске.       — Конечно, нет, — кивнул Итачи. Секретарь занесла две чашки кофе и вазочку с печеньем и конфетами. Итачи поблагодарил ее и продолжил, отхлебнув из чашки: — Мне пришлось поболтать со многими его бывшими коллегами и хорошенько умаслить главного врача, чтобы выяснить, как обстояли дела. Он не стал портить Кабуто характеристику, а тот тихо и без шума уволился по собственному желанию. Вот только мир полнится слухами. И Кабуто долго не мог найти работу в другой больнице. В итоге он смог куда-то приткнуться только на должность медбрата. А теперь представь: человек, закончивший университет с отличием, считающий, что он разработал новейшие методики лечения, мнящий себя новатором и гением, вынужден работать медбратом. Разумеется, он был очень уязвлен и зол на весь мир. Но он не убийца и не борец за всеобщую справедливость. Кабуто — явный нарцисс, ему есть дело только до собственных страданий. Я бы еще мог представить, что он убил бы кого-нибудь со своего предыдущего места работы — отомстил, — но наш Мститель — птица другого полета.       — В этом-то и дело, — Саске подался вперед, не веря свои ушам, что не он один так считал. — Тогда получается, что Мститель все еще на свободе. Человек, убивший Наруто… — Саске почувствовал, как к лицу приливает кровь, но Итачи остановил его, выставив перед собой ладонь:       — Прежде чем ты продолжишь, я хочу чтобы ты учел вот еще что. Во-первых, мои слова не должны покинуть кабинет. Я сообщаю тебе свои домыслы только потому, что ты мой брат, и это дело из-за Наруто касается тебя напрямую, — многозначительно посмотрел на него Итачи.       — Естественно, — отмахнулся Саске.       — Во-вторых, это очень необычное дело. Кабуто — не убийца, но он как минимум был в сговоре с убийцей. Иначе откуда бы у него взялись волосы жертв?       — Да, я задаюсь тем же вопросом! — воскликнул Саске.       — Не шуми, если не хочешь, чтобы тебя услышали в приемной. Здесь не настолько толстые стены.       — Ладно, ладно, — поторопил его Саске.       — У тебя сейчас нет доступа к делу, поэтому ты, наверное, не знаешь, но пришла расшифровка с камер, расположенных в южном парке, и на них хорошо видно, что Наруто шел на место убийства вместе с Кабуто. Тот был без кепки и капюшона.       — Специально, чтобы его увидели, — процедил Саске.       — Разумеется, — кивнул Итачи. — То есть, убийца Наруто — однозначно Кабуто.       — Но он не похож на убийцу, — ошарашенно пробормотал Саске. — Убийца мог прийти другим путем, он знает, как не попадать на камеры.       Итачи на какое-то время задумался.       — Ты прав, — в конце концов, согласился он. — Такое тоже могло быть. Честно говоря, я как-то упустил это из виду.       — И ты просто посадишь Кабуто? А настоящий убийца останется на свободе? — разочарованно спросил Саске.       — Вы с Наруто не просто так не могли поймать его столько времени. Мститель очень умен и осторожен и не оставил ни одной ниточки к себе, а теперь, судя по всему, заляжет на дно.       — Кабуто — и есть ниточка! — воскликнул Саске и тут же, глянув на дверь, понизил голос и прошипел: — Не просто ниточка, а целый канат!       Итачи усмехнулся.       — Если бы все было так просто. Поверь, Саске, с ним уже поговорили. Мне сложно даже представить, что заставляет его молчать несмотря ни на что, но он ничего нам не рассказал.       — Что значит “поговорили”?       — Я думаю, ты сам знаешь, — нехотя произнес Итачи.       Саске откинулся на спинку кресла, собираясь с мыслями. Кабуто сто процентов пытали. Саске старался понять, как относится к этому. Разумеется, он был против пыток… но по-другому Кабуто бы точно не сдал Мстителя. И все же. Пытки. Неужели его принципы, его система координат, представления о правильном и неправильном могли так легко пошатнуться?       С другой стороны, так ли уж легко? Кабуто был единственной во всем мире связью с человеком, убившим Наруто. И глубоко в душе Саске точно знал, что готов на все, чтобы найти настоящего Мстителя. Это буквально единственное, что все еще не подпускало его к горсти таблеток, лежащих на столе в кухне. Это смутное чувство неправильности, лежащее где-то на закорках разума понимание, что что-то не сходится, оформилось в полноценную теорию, не имевшую пока доказательств, однако Итачи тоже ее разделял, и Саске уверился в том, что все это время был на правильном пути.       Потеря любимого человека привела его в точку, где он вдруг понял, что не чувствует сожаления по поводу пыток Кабуто. Он мог легко их представить, и расстраивало его во всем этом лишь то, что Кабуто ничего не сказал.       …Интересно, что чувствовал Наруто, когда убивал своего самого близкого человека?       Саске тряхнул головой. Он не был уверен, что Наруто убил Джирайю.       Но он это чувствовал так же, как чувствовал с момента смерти Наруто что еще не поставил точку в этой жизни. Какими бы ни были мотивы Мстителя, он обязательно прочувствует месть на собственной шкуре.       — Я понимаю, что тебя это может шокировать, Саске… — Кто с ним разговаривал? — перебил его Саске.       Итачи вскинул бровь, внимательно посмотрев на брата, но не сказал того, что думал, и ответил:       — Много кто. Ибики в том числе.       — И Кабуто ничего не рассказал? Даже под страхом смерти не отказался от признания?       — Меня это, честно говоря, удивляет, — кивнул Итачи. — И даже немного наталкивает на мысль, что, может, я все же ошибся в его характеристике. В любом случае других зацепок у нас нет, судить мы будем Кабуто, так что это не важно, правдива моя теория или нет.       — Это важно для меня.       — Я понимаю, Саске. Для тебя это личное. Но никаких официальных подтверждений существования настоящего Мстителя кроме Кабуто у меня нет. Ты наверняка будешь копать сам, так что если вдруг понадобится какая-то информация, которая у меня есть, — приходи. Я не стану препятствовать. Только не переходи красные линии. Ты потерял близкого человека, но не теряй рассудок. Ты ведь не хочешь стать таким как отец.       Саске пристально посмотрел на брата. Тот всегда видел и понимал больше. Саске вышел из здания и вызвал такси. Последние слова Итачи заставили его крепко задуматься. Он никогда не думал об отце в таком ключе. Он всегда оценивал его с точки зрения ребенка, потерявшего и мать, и в определенной степени отца. А ведь отец когда-то тоже был убит горем от потери любимой настолько, что сердце его зачерствело и стало не способно на любовь.       Садясь в такси, Саске подумал, что это все же не оправдание. Теперь он мог понять отца, но не простить. Ведь если бы у них с Наруто были дети — он усмехнулся — Саске после его смерти всю оставшуюся любовь отдал бы им. Люди оказываются в похожих ситуациях, но лишь они сами выбирают, как на них реагировать. И Саске не собирался становиться последним подонком, идущим по головам всех, кто оказывается в радиусе поражения. За мысль об одобрении пыток Кабуто стало стыдно. И все же… не до конца. Саске терялся в чувствах, мыслях, эмоциях так сильно, что начинала болеть голова, и он попытался, тряхнув головой, заглушить ненадолго внутренний монолог, чтобы сделать хотя бы глоток воздуха.       В голове, наконец, на секунду стало пусто, и Саске услышал посторонние звуки: гудок автомобиля, речь людей, идущих по тротуару, тихо играющее радио. Радио привлекло его внимание, и он попросил таксиста сделать громче. О пространстве между болезненным воспоминанием и страшным сном пел Тайлер Джозеф. И на Саске обрушились воспоминания о том, как они сидели с Наруто в машине неподалеку от дома Хидана. Саске болезненно улыбнулся, чувствуя, как с новой силой сдавило грудь. Он тогда рассказал о том дне, когда его маму убили. Рассказал подробно, а Наруто о смерти своих родителях сказал нехотя и всего парой слов. И Саске никогда больше не расспрашивал его об этом. А теперь и спрашивать некого.       Саске корил себя за то, что так мало разговаривал с Наруто о чем-то действительно стоящем. Что так мало узнал о нем. Какими были его родители? Помнил ли он их? Где они жили? И тут он вспомнил, что психотерапевт, к которому он вынужденно ходил, говорил о своей жене, которая работала с Джирайей, когда на месте убийства живым они нашли только Наруто. Саске глянул на дату в телефоне — завтра у него как раз встреча с Даном. Впервые он думал о ней не с раздражением, а ждал с нетерпением и каким-то маниакальным возбуждением.       И, оказавшись в кабинете, Саске не стал ходить вокруг да около.       — Во-первых, мне не подходят таблетки, которые вы прописали. У меня от них каша в голове, и я постоянно хочу спать. Без них у меня бессонница, и голова тоже плохо работает. А мне нужна ясность мыслей.       Дан сделал какие-то пометки в блокноте и спросил:       — Еще что-то? Отсутствие аппетита или наоборот усиление?       — Отсутствие.       — Суицидальные мысли?       Саске замялся. Он не знал, были ли они у него от таблеток, или из-за смерти любимого человека, да и к тому же в последнее время они его почти не посещали, но все же ответил:       — Да.       Дан кивнул.       — Я выпишу вам другие препараты. А во-вторых? — поинтересовался он.       — Я хочу поговорить с вашей женой, — у Дана даже лицо от удивления вытянулось. — Вы упоминали, что она вместе с Джирайей расследовала убийство родителей Наруто.       Дан откинулся на спинку кресла, отложил блокнот и побарабанил пальцами по подлокотнику кресла.       — Как бы вам это объяснить… Цунаде так взволновало это дело, что вскоре она ушла из полиции, хотя не собиралась до этого. И даже я не знаю, что произвело на нее такое впечатление, потому что она не любит его обсуждать.       — Тем более, — прищурился Саске. — Вы должны понять. Наруто ничего мне не рассказал о своих родителях, кроме того, что их убили. А теперь он сам убит. Джирайя убит. Мне больше не к кому пойти…       — Вам не обязательно копаться в прошлом… — доброжелательно начал Дан, но Саске его перебил:       — Обязательно. Я чувствую себя виноватым за то, что не узнал таких важных вещей о нем. Дан, вспомните себя в том возрасте, когда вы только встретили свою жену, — он подался вперед и заглянул ему в глаза. — Представьте, что вы влюблены, вы строите планы на совместное будущее, и вдруг ее убивают. Неужели вы просто решили бы не копаться в прошлом и стали бы жить дальше, как ни в чем не бывало? И так просто простили бы себя за то, что не пользовались предоставленным вам временем?       Дан прочистил горло.       — При всем моем уважении, но между нашими ситуациями все же есть разница. Я любил Цунаде, а вы… — тут он осекся, выпрямился и другим взглядом посмотрел на Саске. — Между нашими ситуациями нет разницы? — аккуратно поинтересовался Дан.       — Нет, — твердо ответил Саске. — И вы должны мне помочь. Пожалуйста, — с усилием добавил он.       Дан вздохнул и ненадолго погрузился в размышления.       — Это очень многое меняет, — пробормотал он, а затем продолжил уже громче: — Я поговорю с Цунаде, но ничего не могу обещать. Я очень хочу вам помочь, но заставлять свою жену говорить о том, что, возможно, ее травмирует, не стану. Вы тоже должны меня понять. Это выходит далеко за рамки профессиональной помощи, за которой вы сюда пришли.       — Я понимаю. Но эта помощь гораздо важнее для меня, чем профессиональная.       — Я поговорю, — повторил Дан. — Я вам напишу. Но раньше времени лучше ни на что не надейтесь.       И Саске стало казаться, что мироздание сломалось, потому что так долго дни еще никогда не тянулись. Он и сам толком не понимал, почему ему стало настолько важно узнать об этом эпизоде из жизни Наруто. Да, чувство вины несомненно съедало его, но он не знал еще очень и очень многого о Наруто. И оно никуда не денется, когда Саске узнает о смерти его родителей. А, главное, все это не вернет ему Наруто. И все же Саске казалось, что это важно. Очень важно. Можно не знать, каким был его любимый цвет — оранжевый, это было очевидно — но Саске казалось, что понимание произошедшего тогда поможет ему лучше узнать Наруто, его мотивы.       Почему он так спокойно шел с Кабуто на место собственной казни. Ведь даже со связанными руками он мог одолеть такого человека, как Кабуто. Почему он не сопротивлялся? Почему принял свою судьбу?       Саске уверился, что ему это станет понятней. И, томясь, умирал от ожидания. Он даже сходил с Сакурой и Ино в бар, где выпил пива, чтобы скоротать время. Пить одному дома казалось все же неправильным. Они расположились втроем в баре за небольшим столиком у окна, и у Саске случилось дежавю: они точно также сидели и разговаривали на Хэллоуин. Так Саске вспомнил маленькую и незначительную деталь:       — Вы говорили, что твой отец, — повернулся он к Ино, — Иноичи, хорошо читает людей.       — Да, — немного недоуменно ответила Ино.       — Он ничего не говорил тебе о Кабуто?       — Нет, — качнула головой Ино, и смахнула обратно за спину попавшие на плечо волосы, собранные в хвост.       — А можно мне с ним как-нибудь встретиться и поговорить?       — Ладно, — согласилась Ино, удивленно захлопав длинными ресницами. — Не думаю, что он будет против. Я с ним поговорю и напишу тебе, когда он сможет.       Особого эффекта от новых таблеток он не наблюдал. Но вечером стало легче уснуть, а в голове больше не стоял туман, и Саске принял это за хороший знак.       Наконец, на четвертый день от Дана пришло сообщение с приглашением и адресом. Саске быстро сориентировался, что встреча пройдет у них дома. Двухэтажный частный дом находился в хорошем районе на юго-востоке. Днем без пробок Саске добрался туда всего за пятнадцать минут. Дан встретил его возле массивных серых ворот.       — Спасибо, — поблагодарил за содействие Саске.       — Не стоит, я ничего не сделал, — ответил Дан, сопровождая его в дом через небольшой внутренний двор, в котором на клумбах росли тюльпаны. Чуть поодаль цвела сирень. — Я рассказал обо всем Цунаде, и сначала она наотрез отказалась общаться на эту тему. Как я и говорил, настаивать я не стал. Но вчера вечером она почему-то передумала.       В доме было очень светло, просторно и пахло выпечкой. Дан проводил его в большую гостиную, где на диване уже сидела с кружкой чего-то горячего светловолосая красивая женщина лет пятидесяти и задумчиво ела булочку. Саске поздоровался, и она подняла взгляд, словно только теперь заметила вошедших.       — Здравствуй, — отозвалась она.       — Это Цунаде, моя жена, — представил ее Дан. — Присаживайтесь, — кивнул он на кресло, перед которым на столе стояла чашка. — Я сделал вам чай. И угощайтесь булочками с маком, я их только сегодня испек. Вас лучше оставить? — спросил он у жены.       — Не надо, — мотнула она головой. — Наверное, будет нечестно, если я расскажу обо всем другому человеку, а тебя так и оставлю в неведении.       Дан сел рядом с ней. На столе помимо кружек и блюда с булками лежала пара книг — или пособия, или учебники по анатомии и чего-то, отсылающего к хирургии. Саске глотнул чай, но булку брать не стал — ему сейчас было не до еды.       — Не вижу смысла в светских беседах, раз мы все знаем, зачем ты здесь, так что перейдем сразу к делу, — начала Цунаде, поставив кружку на стол. — Причина, по которой я не люблю говорить об интересующем тебя деле, заключается в том, что мое мнение отличается от официальной версии. Ее ты знаешь?       — Нет, — ответил Саске. — Наруто говорил лишь, что его родителей убили, когда ему было пять лет. Он сказал, что убийцу вроде поймали, а больше он ничего не рассказывал.       Цунаде вздохнула.       — Тебе не кажется, что не стоит в это лезть? Если бы он хотел, чтобы ты знал, он бы сам тебе все рассказал, но он, судя по всему, не горел желанием делиться.       — Я знал, что вы так скажете, и сам об этом думал, — отозвался Саске. — Но ведь Наруто не знал, что все так закончится. На тот момент, когда мы с ним об этом говорили, он еще не так доверял мне. А потом мы просто не возвращались к этой теме. Я уверен, что если бы у нас было больше времени, Наруто бы обязательно мне все рассказал.       — Если ты так в этом уверен, — Цунаде поджала губы и снова вздохнула, прежде чем продолжить: — Было лето, июнь, и мы с Джирайей только заступили на смену утром, когда нас отправили на место убийства. Два трупа в спальне: женщина лежала на полу с пробитым виском, мужчина — в метре от нее, из горла торчал нож. Ребенок сидел рядом с матерью в луже крови, вцепился руками в ее платье и ни в какую не хотел ее отпускать. Тогда вызывали мозгоправов, не знаю уж, как они его увели, нас тогда не это интересовало, с нами он бы все равно разговаривать не стал…       У Саске сжалось сердце. В пять лет Наруто пришлось пройти через ад. Сам-то он мертвой мамы не видел, и был за это очень благодарен и Итачи, и отцу. Его даже на похороны не стали брать. Мама навсегда осталась в его памяти живой и теплой. Наруто же видел, как из ее глаз уходит жизнь. Чувствовал запах крови. Ощущал руками, как покидает тело тепло.       — Полицию вызвала соседка. Она рассказала, что накануне слышала крики из их квартиры и пошла поинтересоваться, что у них происходит на этот раз. По ее словам, Кушина и Минато — родители Наруто — часто громко ругались, и она уже пару раз вызывала полицию из-за шума, но каждый раз это ничем не заканчивалось, и на этот раз она просто заглянула к ним. Разъяренный Минато захлопнул у нее перед носом дверь, и она ушла. С утра она решила проведать Кушину, но дверь не открывали. Она попробовала нажать на ручку — и та поддалась, видимо, Минато забыл запереть дверь после ее ночного визита. Увидев мертвые тела, она сразу позвонила в полицию.       Цунаде переменила позу и обхватила колено ладонями с покрытыми красным лаком ногтями.       — Убийство посторонними лицами мы отмели сразу. Они жили в хорошем доме, на лестничной клетке стояла камера, и после того, как к ним заглянула соседка, в квартиру никто не заходил. Шестой этаж — с окна бы тоже никто не залез.       Саске шокировано хватал ртом воздух.       — Хотите сказать, что они убили друг друга?       Наруто говорил, что убийцу поймали. Нет, не так, он выразился “можно и так сказать”. Саске никогда бы не подумал интерпретировать его ответ вот так.       — Официальная версия именно такая, — подтвердила Цунаде. — По словам соседки, Кушина жить не могла без ругани. Они ругались, иногда даже дрались, а потом снова жили душа в душу. Полиция не раз приезжала по вызову соседки, но заявления никто не писал, и в отсутствие закона о домашнем насилии сотрудники просто уезжали восвояси. На обоих трупах обнаружили гематомы, а к летальному исходу Кушины привел удар виском о тумбочку в спальне. И дело закрыли со следующим выводом: во время сильной ссоры Кушина взяла на кухне нож, чтобы обороняться от наносящего ей побои руками мужа. Они переместились в спальню, и в какой-то момент Кушина все же ударила его ножом в шею. Минато умер не мгновенно, и от неожиданности толкнул ее особенно сильно, отчего она крайне неудачно ударилась головой о тумбочку.       Саске с трудом переваривал полученную информацию, но больше всего его сейчас интересовало другое:       — Но у вас была неофициальная версия?       — Да, — кивнула Цунаде. — Потому что был один факт, который никак не вязался с тем, что Кушина зарезала своего мужа.       Она замолчала, и Саске видел, что слова стали даваться ей нелегко.       — Все дело в крови. Ее было очень много, очень. Весь пол, оба родителя, да и Наруто почти с головы до ног. Мы хотели сразу классифицировать это как обычную бытовуху, но я настояла на том, чтобы экспертизу провели как надо, на совесть. И выяснилось, что на Кушине не оказалось ни капли крови Минато. Зато она была на Наруто и на обоях, но только под окном, возле которого лежал труп мужчины. При этом, повторюсь, удар ножа пришелся в шею, а рост стоящего на ногах Минато доходил до середины окна.       Теперь Саске окончательно потерял дар речи и ошалелыми глазами смотрел на Цунаде. Та молчала, и Саске почувствовал, как внутри зарождается гнев.       — Неужели вы смеете думать…       Но Цунаде жестко его перебила:       — Это факт, а не мой домысел. Если собираешься кричать, проваливай отсюда сейчас же. Я думала, ты пришел за правдой, иначе не стала бы тратить и секунды своего времени.       Саске оттянул ворот кофты, потому что внезапно ему стало очень душно. Он заставил себя унять всякую злость, решив, что времени для эмоций еще будет много, и спокойным тоном спросил:       — Это довольно веская улика, чтобы просто закрыть на нее глаза. Почему же закрыли, когда принимали официальную версию?       Цунаде потерла переносицу и положила руки на диван по обе стороны от себя. Она стала выглядеть очень уставшей, словно эта тема уже изъела ее за эти двадцать с лишним лет. Дан положил ладонь ей на плечо.       — Джирайя привел мне тысячу и одну причину, почему это все же сделала Кушина. Он говорил, что они с Минато в процессе ссоры могли подраться и упасть на пол, отсюда кровь лишь на нижней части обоев. А Наруто просто стоял рядом и пытался их разнять, поэтому кровь брызнула на него, а не на Кушину. Он много еще чего говорил, а потом и вовсе применил запрещенный прием — сводил меня к ребенку, который во время следствия временно жил с кем-то из сотрудников — с психотерапевтом, по-моему. Я с Наруто почти не контактировала, его сразу взял под крыло Джирайя и постоянно опекал. Не знаю уж, почему его так сильно зацепил именно этот ребенок. Мы видели немало детей, оставшихся сиротами, но здесь была какая-то любовь с первого взгляда.       Саске от этих слов непроизвольно поежился, вспомнив папки с детским порно на компьютере Джирайи.       — А что говорил тогда сам Наруто? — спросил он, игнорируя жуткие мысли.       — Ничего не говорил, — ответила Цунаде. — Он вообще первое время больше всего был похож на затравленного зверька и почти не разговаривал. Потом чуть-чуть оттаял, но замолкал сразу же, как только заходила речь о той ночи. Когда я хотела включить в дело отчет экспертов о крови для передачи в суд, Джирайя спросил, неужели у меня совсем нет сердца, и я готова сломать пятилетнему ребенку всю жизнь. Я тогда была возмущена. Я говорила, что если он прав, и все так, как он мне объяснял — суд примет это во внимание. А он настаивал, что это все равно навлечет на мальчика подозрения, его затаскают по судам, будут требовать говорить, а Наруто только-только стал похож на ребенка, а не на бойцовскую собаку, которую только что достали из клетки, и ей теперь негде спрятаться от этого ужасного мира.       Она вздохнула.       — Мне было двадцать пять лет, и я работала следователем всего два года, а Джирайя был очень убедителен. Да честно говоря, я не уверена, какое решение приняла бы даже сейчас, когда мне уже пятьдесят, особенно учитывая, что я знаю, каким человеком Наруто вырос и сколько хорошего сделал. Я не включила отчет о крови в дело, и мы передали его судье, у которого не осталось никаких сомнений, что Кушина и Минато убили друг друга.       — Есть ли вероятность, что Джирайе Наруто рассказал, как все было на самом деле? — спросил Саске.       — Есть, конечно, но наверняка я не знаю, — ответила Цунаде. — Джирайя мне ничего не сказал. А вскоре я уволилась. Меня это дело очень сильно подкосило. Мы тогда только поженились с Даном и планировали детей, и я поняла, что не смогу дальше работать там, где мне нужно думать, а не пятилетний ли ребенок убил своего отца, мстя за мать, — она покачала головой. — Ужасная работа. На ней очень сложно остаться нормальным человеком. Живым-то не всегда удается.       Они помолчали. Цунаде, кажется, было больше нечего рассказать, а у Саске не осталось вопросов.       — Ты видел этого Кабуто лично? — спросила вдруг Цунаде.       — Видел, — ответил Саске.       — И что ты думаешь? Мог он убить Наруто?       Саске долго не отвечал, а затем покачал головой.       — Я так и думала, — сказала Цунаде.       — Это только мое мнение, — на всякий случай сказал Саске.       — Я прекрасно знаю, что это такое — когда понимаешь, что что-то не сходится, — усмехнулась Цунаде. — Знаешь, я никогда не была уверена на все сто процентов, что это Наруто убил Минато, но даже если предположить, что это так, то я никогда его за это не осуждала. Я не знаю, как жила их семья, что приходилось переживать каждый день Наруто, как он чувствовал себя, когда родители ругались и били друг друга, не знаю даже, не доставалось ли и ему время от времени. Я думаю, что ему было очень непросто, если в таком возрасте он действительно совершил убийство, потому что обычные дети на такое неспособны. Но он не был обычным ребенком, это точно. Я никогда никому об этом не говорила, но он меня немного пугал, потому что таких глаз у пятилетнего ребенка не бывает. И мне было страшно смотреть на него, потому что я начинала думать, что же он видел, чтобы его глаза стали такими, и меня начинал пугать весь мир.       Она сделала паузу и продолжила:       — Порой с людьми случаются очень плохие вещи, но только мы сами выбираем, как на них реагировать.       Саске передернуло, как будто ударило током. Ведь об этом же он думал всего несколько дней назад, чуть ли не слово в слово.       — Что бы ни случилось с Наруто в детстве, — продолжала Цунаде, не глядя на Саске и не замечая его реакцию, — убивал он отца или нет, он выбрал достойный путь. Еще и поэтому я не хотела никому рассказывать о том, что тогда увидела, — я не хотела ронять на него тень и портить репутацию, если мои домыслы случайно услышат не те люди. Я согласилась рассказать об этом тебе, потому что Дан сказал, что вы… — она не стала договаривать, и Саске кивнул. — Но ты никому больше об этом не говори.       — Разумеется, — пробормотал Саске. — Спасибо вам. И за то, что рассказали мне и за то, что всегда оберегали его.       Цунаде кивнула, и Саске заметил, что у нее заблестели глаза.       — Я тоже чувствую, что это сделал не Кабуто, — сказала она твердым, тем не менее, голосом. — Обязательно найди того, кто это сделал.       — Я постараюсь,— пообещал Саске.       Впереди ждал длинный тяжелый вечер. До этого дня Саске буквально умирал от нетерпения узнать, что же случилось с Наруто в детстве, но никак не мог предположить, что Цунаде выскажет такую версию случившегося. Саске уже приходилось задумываться, способен ли Наруто на убийство, когда нашел ноутбук Джирайи, а теперь это. Саске подумал, перестал бы он любить Наруто, если бы тот рассказал ему, что в пятилетнем возрасте убил отца за то, что тот случайно во время ссоры убил маму. И ответ не пришлось долго искать: нет, ни за что бы не разлюбил. Это, наверное, странно и даже плохо. Но если Наруто и был убийцей, Саске в нем этого не видел. А, может, просто плохо знал, но он любил того Наруто, которого знал.       Наруто уже давно ему не снился, но этой ночью приснился. Обычно сны были простые — они с Наруто гуляли или разговаривали, сидя дома, или отправлялись на работу. Но сегодня Саске ехал по мосту через широкую реку, и в какой-то момент вся вода ушла, схлынула, оставив лишь голое дно. Саске посмотрел в окно машины, думая, что сейчас увидит горы мусора и бьющуся о землю еще живую рыба, но ничего этого не было. Обычная серая земля, даже не покрытая илом. Саске пригляделся, и ему показалось, что там кто-то идет. Это Наруто, понял он, и через миг оказался рядом с ним. Наруто повернулся к нему, лицо исказилось болью.       — Что с тобой? — спросил Саске.       — Мне больно, — сказал Наруто, — Зубы режутся.       — Зубы? — не понял Саске.       — Да. Смотри.       Он оттянул нижнюю губу, и там, где у людей красная десна, Саске увидел хилый длинный зуб, больше похожий на деревянную щепку, чем на кость. Наруто убрал руки и закрыл рот.       — Мне так больно, Саске. Очень больно.       Саске почувствовал себя очень плохо, ему хотелось помочь Наруто, но он не знал как, и с этим ощущением тяжести в груди проснулся. Почему ему такое приснилось? Может, ему плохо на том свете? Может, он не рад, что Саске разузнал о его детстве? Саске стало очень совестно. Не стоило ему лезть в это. Цунаде была права — если бы он хотел, чтобы Саске знал, то сам бы все рассказал. А теперь он не имел права голоса, и Саске этим воспользовался.       Но сделанного не вернешь. Саске ворочался с одного бока на другой, перед глазами все стоял образ Наруто с лишним уродливым зубом, а в ушах стояло его “мне так больно”. Мысли круговоротом захлестывали его, он вспоминал, как они с Наруто подрались возле храма. Тогда Наруто тоже было больно из-за него, Саске. А еще ему было больно после их первого раза, продолжал вспоминать он, как Наруто с трудом садился какое-то время. Саске стало стыдно, что он тогда разошелся и не заметил, что в какой-то момент стал причинять Наруто боль, которая держалась аж несколько дней. С другой стороны, Наруто кончил под самое утро. Разве можно кончить, когда тебе больно? Только если ты садомазохист. Таких наклонностей Саске за ним не замечал, да и ни разу с тех пор у Наруто после секса не наблюдалось такого сильного дискомфорта, чтобы даже двигаться мешал.       Может, Саске слишком много на себя взял, и Наруто тогда было дискомфортно вовсе не из-за него? У них тогда как раз случился какой-то разлад, природу которого Саске так толком и не понял, мало ли где Наруто за это время мог пораниться или ушибиться. Задумался, пока шел по тротуару и налетел на столб, ушиб живот. Вот и вся загадка.       “Больно” — все так же крутилось в голове Саске. Воспоминания взлетели вихрем листьев в сильно ветренную погоду. Что-то крутилось на языке, но что — Саске никак не мог понять. Затем вдруг вспомнил, как Наруто говорил “Больно, наверное. И гематома по-любому будет”. Слова всплыли так ясно, как будто в голове включилось видео. Вот только о чем тогда говорил Наруто?       Точно, про Мстителя. Они смотрели видео с камеры, и на нем Дейдара так пнул убийцу, что тот отлетел. Почему Саске сейчас приснились эти слова, и почему вспомнился тот эпизод? Они с Наруто сидели у Шикамару, в комнате пахло яблоками, которые нарезала Темари — эта картина предстала перед глазами Саске, как будто это произошло только вчера. Хотя что было на самом деле вчера Саске вряд ли так сразу вспомнит. А ведь по времени именно тогда, когда они смотрели это видео, у Наруто и болел то ли живот, то ли грудь, то ли задница. Забавное совпадение.       Вихрь воспоминаний немного улегся, и Саске лениво думал о том, что даже не спросил, что у него там болело. Но Мститель после полученного удара в грудь наверняка тоже какое-то время садился и вставал с трудом, потому что эти мышцы задействуются при таком простом действии. Наруто с Мстителем на какое-то время синхронизировались, мрачно усмехнулся Саске. Видимо, у них с самого начала было больше общего, чем казалось на первый взгляд.       Наруто ведь много раз высказывал идеи, которые явно разделял Мститель, а порой и в открытую оправдывал его действия. После случившегося с ним в детстве и эпизода с Джирайей это больше не казалось странным, просто Саске раньше этого не знал и не понимал, почему Наруто так говорит. Убивал Наруто отца и Джирайю или нет — очевидно, что он не осуждал самосуд, вершившийся в благих целях. И при этом страшно переживал из-за жертв, убитых или раненых несправедливо. Интересно, конечно, и то, что он сливал информацию Саю. Видимо, тоже считал это правильным, тем, что пойдет на благо обществу. Своеобразная система ценностей и видения мира. И даже странно, что при всем при этом он так рьяно и самоотверженно пытался поймать Мстителя, ведь по большому счету не считал его преступником. Не поступи Наруто в полицейскую академию, он и сам мог бы стать Мстителем, усмехнулся Саске. С другой стороны, что ему мешало при работе в структурах? Ведь они много раз отмечали, что Мститель — явно не обычный гражданский человек, и ему известно очень многое о работе полиции, что и позволяло ему избегать камер и не оставлять улик. Саске ведь и сам как-то раз высказывал предположение, что Мститель может быть из числа их коллег.       Саске сел в кровати, тряхнул головой и потер глаза. Пора спать, а то в голову начали лезть совсем дикие мысли. Он прогулялся до туалета, попил воды и наконец забылся сном, на следующее утро смеясь над своими ночными мыслям, забредшими куда-то не туда. В этот день ему было нечем заняться, и он пролежал на диване за просмотром сериалов, чтобы немного разгрузить голову. Ближе к вечеру заказал пиццу и сам не заметил, как всю ее съел, хотя обычно делил на два раза. Завтра надо бы сгонять в зал, а то так ко времени выхода на работу можно заплыть жиром. Желудок свело. Как возвращаться на работу? Садиться за стол, когда на соседнем месте не будет Наруто. Ехать в машине на вызов с кем-то другим. Саске пока не понимал, как это сделать. Здесь, у себя в квартире, у него получалось временно обмануть себя, думая, что Наруто просто живет у себя и не заходит в гости. На работе придется вновь смотреть правде в глаза. Саске даже задумался, не стоит ли ему сменить род деятельности. Да, он всю жизнь хотел попасть в убойный отдел. Но он и не подозревал, что обретет в нем нечто большее, а затем потеряет навсегда.       Наступила ночь, на таблетках Саске засыпал как по расписанию. Ему приснилось, что он находится на вершине горы, вокруг лес, а на небольшом пятачке, после которого начинается обрыв, стоит Наруто и бьет молотом по большому металлическому листу, подвешенному на прутьях. Звон стоял невозможный, и Саске крикнул:       — Наруто, перестань! Оглохнешь!       Сам он зажимал уши руками, но Наруто даже не морщился и продолжал колотить.       — Наруто! — снова крикнул Саске.       — Я не могу перестать, — абсолютно спокойно ответил Наруто. Из-за оглушительного звона металла Саске не должен был его услышать, но голос будто зазвучал у него прямо в голове. — Я должен стучать, иначе меня не услышат.       — Кто не услышит? — спросил Саске.       — Никто не услышит, — ответил Наруто и, наконец, повернулся, взглянул Саске в глаза. Они не были пронзительно-голубыми, они были черными, а потом из них полилась кровь, а Наруто все стучал и стучал.       Саске проснулся в поту и тут же вскочил с кровати. Часы показывали пять минут четвертого утра, за окном было темно. Он прошел в гостиную, сел на диван, положил на стол перед собой листы бумаги, какие нашел, и начал думать, постукивая карандашом о забытую накануне кружку.       Он знал точную дату смерти Дейдары — двадцатое декабря примерно в два часа ночи. А переспали с Наруто они за день до этого, то есть, в ночь с восемнадцатого на девятнадцатое. Саске не мог вспомнить,имел ли Наруто какие-то трудности при передвижении на следующее утро. Но если так подумать — он бы сразу их заметил и подумал, что был ночью груб, ведь так? Это бы мгновенно бросилось ему в глаза, но оно не бросилось. Он заметил это только примерно через день. Как раз после смерти Дейдары, который подрался с убийцей и нанес ему довольно болезненный удар.       В это же время Наруто почему-то стал холоден по отношению к Саске. Это случилось еще до смерти Дейдары, сразу после того, как они занялись сексом. Позже Наруто сказал, что секс ему понравился. А, значит, изменение отношения можно списать только на то, что Наруто запутался в чувствах и не мог определиться, поступил ли правильно, затащив Саске в постель, и ему нужно было время на раздумья. Почему только прямо не сказал? Боялся, что Саске неправильно воспримет? Сам Саске гораздо хуже воспринял его молчание и отчуждение.       Но случилось и еще кое-что между сексом и утром, полным безразличия к Саске. Наруто разбудил его в начале четвертого утра и с поразительной настойчивостью допытывался, почему Саске взял взятку. Почему он думал именно об этом после секса, когда Саске уже уснул? Если для него это было важно, почему не спросил раньше? Кроме того, Саске объяснил, как обстояли дела, что он не брал взятку, разве это не хорошо? Разве Наруто, любившего справедливость и честность, это не должно было наоборот успокоить и дать понять, что Саске — не преступник? Почему же это вызвало обратную реакцию? Может, Наруто все же не поверил ему, и ложь, по его мнению, еще больше отвадила его? Но тогда почему через какое-то время он снова пришел к Саске, захотел отношений с ним?       Что-то здесь не вязалось, Саске не мог понять логику Наруто. У такого человека она явно присутствовала, но Саске чего-то не знал, и из-за этого не видел общей картины. Он многого не знал о Наруто, и теперь не мог объяснить причин такого поведения.       Возвращаясь к непонятному ранению Наруто, Саске мог с уверенностью сказать, что видел его голым в ночь с восемнадцатого на девятнадцатое декабря, а потом уже в середине января, несмотря на то, что сошлись они под Новый год. И что интересно — у них был секс, но тогда Саске совершенно не обратил внимания, что они или не раздевались полностью, или Наруто вел все к тому, чтобы просто сделать ему минет, оставаясь при этом в одежде. И если связать два события — драку Мстителя с Дейдарой и нежелание Наруто раздеваться, это вполне все объясняло.       Саске откинулся спиной на диван и застонал. Что с ним происходит? Почему он всерьез сидит и размышляет над тем, что Наруто мог быть Мстителем?       А мог ли?       Саске стал делать краткие пометки на бумаге. Сасори убили в конце сентября, но тогда Саске еще никак не общался с Наруто, кроме как по работе, и никаких данных у него нет. Смерть Какудзу наступила в Хэллоуин, когда почти весь отдел отдыхал в баре. И Наруто тоже там присутствовал. Вот только Саске ушел в одиннадцать, а во сколько ушел Наруто, он не знал, но хорошо помнил момент, когда тот подошел к нему, а на его стакане не было конденсата. Он пил теплое пиво в баре, в котором разливают только холодное. А это значит, что он ходил с одним стаканом весь вечер, и оно нагрелось. Он не пил в тот вечер, чтобы оставаться трезвым. Зачем? Наутро Наруто пришел на место убийства сонный и с рюкзаком. Саске больше никогда не видел, чтобы Наруто таскал с собой рюкзак, кроме того случая. Что он в нем нес?       Хидана убили восемнадцатого ноября. Тогда Саске и Наруто задумались, почему Мститель пошел на убийство всего спустя пару недель после Какудзу, и пришли к выводу, что ему стало известно, что Хидан хотел уехать. Они искали тех, кто об этом знал, но это ни к чему не привело. Наруто же точно знал, что его вот-вот арестуют, поскольку сам дал наводку коллегам.       Слитое видео экрана телефона Хидана. Кто-то слил его Общественнику. Наруто сливал информацию Общественнику. А если предположить, что он — Мститель, то понятно, откуда у него взялось это видео. Он скопировал его себе еще до того, как телефон отправили на экспертизу. Также объяснялись все фотографии, которые выкладывал у себя Общественник, на которых жертвы были сфотографированы еще до прихода полиции.       У Саске на лбу выступил пот, а дышать стало тяжело. Он вспомнил, что Хидан встретился с убийцей возле заброшки, но не стал драться. Они предполагали, что Хидан не стал драться, потому что знал пришедшего на встречу человека и не сразу понял, что он и есть Мститель… ведь если бы он встретил там Наруто, тот мог сказать, что получил наводку и знает, что туда должен прийти Мститель, и Хидан ни за что бы ничего не заподозрил. Вряд ли такая мысль даже чисто теоретически могла прийти ему в голову.       Саске вспоминал, как ухудшалось состояние Наруто со временем, глядя на это под другим углом. Если он действительно был убийцей, добивавшимся справедливости, пытающимся разбудить людей, бороться с системой, неудивительно, что его приводили в глубокое расстройство события, вызванные его действиями. Люди хотели стать Мстителем, даже толком не понимая его истинных мотивов, Заку Абуми убил женщину, скопировав его почерк, а когда люди вышли на протест, их били палками, а Саске получил ранение. Если смотреть на все с этой стороны, то становилось понятно полное помешательство Наруто в последние дни. Его грызло чувство вины, переполняло непонимание, что делать и как бороться дальше.       Могло ли это привести к тому, что он сам придумал такой финал? Нашел человека, согласного принять его участь, чтобы история стала закончена, а сам покинул мир, не сумев выдержать его ужасов, а самое главное, невозможности что-то изменить?       Нет, Саске не верил в то, что Наруто мог пойти на смерть добровольно.       …но с Кабуто он шел, не сопротивляясь, словно уже смирился с мыслью о конце.       У этого всего было одно большое “если”. Если Наруто действительно являлся Мстителем. Однако Саске должен был признать, что получалось все складно и закрывало многие пробелы в запутанном деле. Не все, но многое вставало на свои места.       И все же у него не было ни одного доказательства, только предположения и додумки воспаленного от невосполнимой утраты мозга. Стоило поспать, Саске был уверен, что с утра найдет в своих сумасшедших подозрениях миллион изъянов.       Но и на следующий день все складывалось вполне неплохо. Он мог ошибаться, просто сходить с ума, он прекрасно это понимал — презумпция невиновности заключалась в том, что никого нельзя считать преступником, пока не доказано обратное, а доказать он как раз ничего не мог. Но не мог отделаться от мысли, что в этой точке сходились почти все линии.       И он решил обратиться к единственному человеку, который мог знать правду. Итачи взял трубку только со второго звонка.       — Можешь организовать мне встречу наедине с Кабуто? — перешел он сразу к делу.       Итачи молчал, и Саске даже подумал, что есть какие-то проблемы со связью.       — Зачем? — все же послышался голос Итачи.       — Мне нужно поговорить с ним.       — Саске… — со вздохом начал брат, но Саске его перебил:       — Просто поговорить. Правда. Помнишь, мы с тобой обсуждали, что он вряд ли Мститель? Мне нужно кое-что спросить у него.       — Сомневаюсь, что он ответит. Я же тебе говорил, что его уже допрашивали.       — Пусть молчит. Я хотя бы увижу реакцию.       — Реакцию на что?       Саске замялся.       — Не хочу говорить, — честно сказал он. — У меня нет никаких доказательств, только домыслы, но кроме него никто правды не знает.       Итачи снова помолчал.       — Хорошо. Я все устрою. Но, Саске, если ты наделаешь глупостей…       — Не наделаю, я обещаю. Просто поговорю.       Итачи потребовалась пара часов, чтобы позвонить, куда надо, и уже вечером того же дня Саске сидел в небольшом кабинете следственного изолятора. Сотрудник привел Кабуто, закованного в наручники и вышел, сказав, что будет поблизости, если что-то понадобится.       Честно говоря, Саске не признал бы в человеке напротив Кабуто, если бы ему не сказали, что это он. У него не открывался один глаз, второй стал полностью красным, а челюсть, похоже, была сломана и до конца не закрывалась, из-за чего он то и дело облизывал пересохшие губы. Переносица раздулась так, что ее невозможно было выделить на остальном опухшем обезображенном лице. Саске знал, что есть множество способов заставить человека говорить, не оставляя следов, и поразился тому, что никто не стеснялся пытать человека в открытую, даже зная, что суд еще впереди и подозреваемого скоро увидит общественность.       — Помнишь меня? — спросил Саске.       Лицо Кабуто скривилось. Саске показалось, что он хотел улыбнуться, но вышла лишь страшная гримаса.       — Как же тебя забыть, когда Наруто столько о тебе говорил, — он шепелявил и говорил нечетко, приходилось напрягаться, чтобы разобрать слова.       — Я знаю, что ты не убивал его, — сказал Саске — И никого из них не убивал. Ты не Мститель.       — Ты можешь думать, как угодно…       — Ты — никто, — отрезал Саске. — Тебя выперли из больницы, ты работал простым медбратом, а тебе так хотелось славы, вот только как ее получить, когда ты ничего из себя не представляешь? Сжечь храм Артемиды, разрушить, когда ничего не можешь создать — действенно, вписывает тебя в историю, вот только ты не Герострат, ведь ты даже убить никого не смог и всего лишь присвоил себе чужие заслуги. Неужели тебе этого хватает?       Саске внимательно следил за лицом Кабуто. Но или тот научился хорошо скрывать эмоции, или на опухшем разбитом лице без единого живого места ничего не разберешь — Саске не мог понять, попал ли в точку.       — Зачем тебе это, Кабуто? — более мягко заговорил Саске. — Ты уже получил свою минуту славы. После суда обычные люди, живущие в городе, о тебе забудут, зато те, кто работает в системе — никогда. Ты ведь понимаешь, почему тебя так сильно избили? Они верят, что ты убил Кисаме и Наруто, а они — полицейские. Это черта, после которой в тюрьме нет жизни. Ты там сгниешь. Спаси себя, пока еще не поздно. Расскажи, как все было на самом деле, а я тебе помогу.       Кабуто снова жутко оскалился, демонстрируя рот без передних зубов.       — Меня никогда не забудут. Все знают мое имя и будут помнить. Обо мне пишут, меня любят женщины, на меня хотя быть похожими…       — Это сейчас, Кабуто. Слава угасает очень быстро, но еще быстрее угаснет твоя жизнь. Поверь мне, система не прощает тех, кто посмел бросить ей вызов.       — Значит, я умру мучеником. Я стану святым, потому что пытался бороться с системой, но проиграл.       Саске вздохнул.       — Хорошо. Хорошо, хочешь умереть — это твое право. Я никому не скажу о своих подозрениях, я унесу это с собой в могилу, клянусь тебе жизнью, на которую мне не наплевать, как тебе. У меня все равно нет никаких доказательств, тебя осудят. Только скажи мне правду. Я и так ее уже знаю, просто скажи, что так и было. Это ведь Наруто, да? Он был Мстителем? Он позволил тебе забрать его имя, позволил сопроводить к месту своей смерти?       Кабуто развязно откинулся на спинку кресла. По его лицу по-прежнему ничего нельзя было сказать.       — Я даже не знал, что горечь утраты может сотворить с человеком такое, — проговорил он. — Вы ведь были друзьями, а теперь ты считаешь его убийцей? Ты сошел с ума.       Саске не был уверен, что Кабуто не прав. Возможно, он действительно свихнулся. Он так хотел объяснений и правды, что сам придумал ее и сам поверил. Но Кабуто — не убийца. Так казалось не только ему, но и Итачи, и Цунаде. Вот только никому больше не пришла в голову такая сумасшедшая идея, потому что они не потеряли любимого и не искали правды так, как он.       — У меня нет никаких сомнений, что ты не убийца, — сказал Саске. — И я не вижу ни одной причины, чтобы Наруто так спокойно пошел на смерть. Тем более с тобой — если ты не убийца, то не просто так ведь ты появился в этой истории.       — Ты не Наруто, — отозвался Кабуто. — Ты многого не видишь и не понимаешь из того, что видел и понимал он. Он был действительно достойным соперником для меня. Если тебе так хочется знать, я скажу, почему он так спокойно шел со мной, — Кабуто чуть наклонился. — Я сказал ему, что если он будет сопротивляться, я убью тебя. Ведь ты тоже не чист на руку. Ты брал взятку, а тебя отмазали. Ты прекрасно укладывался в мою схему.       Саске умолк. Разумеется, он укладывался в схему Мстителя. Какая-то мысль пришла в голову, но он не успел поймать ее за хвост, пребывая в растрепанных чувствах. Что если Кабуто все же говорит правду? Это действительно похоже на Наруто — обменять себя на жизнь близкого человека. Наруто мог бы такое сделать.       — Но Наруто мог просто одолеть тебя, доставить в участок, и ему не пришлось бы выбирать между собой и мной, — возразил Саске.       — У меня были козыри в рукаве, — пожал плечами Кабуто, — но их я тебе раскрывать не буду. Скажу лишь: Наруто знал, что если не умрет он — умрешь ты.       Саске глубоко и часто задышал, ему стало не хватать воздуха. Он чувствовал, как его захлестывает отчаяние, ярость, горе, безысходность. Единственный человек, который знал правду, сидел перед ним, но не собирался делиться ей. Саске встал, чтобы схватить его за грудки, но вместо этого вышел из кабинета и долго не мог отдышаться.       Кабуто был прав. Он просто сходит с ума, не может пережить смерть Наруто и цепляется за любую, даже самую абсурдную мысль, чтобы облегчить свои страдания. Наруто не мог быть Мстителем. Он не стал бы убивать людей, когда должен был их защищать, Наруто добрый, отзывчивый человек, полный сострадания, он не мог бы смотреть в глаза человеку и хладнокровно лишить его жизни. И уж точно он не стал бы убивать себя, пусть даже чужими руками.       Саске вышел из СИЗО и стоял на улице, не понимая, что дальше делать. Он не хотел возвращаться домой. Там ему пришла в голову эта сумасшедшая идея, от которой ему надо избавиться и перестать позорить честь Наруто нелепыми обвинениями даже в собственных мыслях.       Он позвонил Сакуре, но та заступала на ночную смену. Ино съехалась со своим парнем, и Саске не хотел беспокоить ее вечером. Шикамару и Темари, судя по отключенным у обоих телефонах, укатили в отпуск. Показываться на глаза брату в таком состоянии не хотелось. Пришлось звонить Кибе. Киба жил один и сам предложил приехать к нему.       У него была небольшая однушка и всего одна кровать, заметил Саске, значит, ночевать все-таки придется дома. Хотя главное сейчас успокоиться, а там можно и к Итачи рвануть. Киба не заметил в Саске ничего странного, хотя ему самому казалось, что у него буквально на лице написано, что у него начала течь крыша. Может, Киба просто решил, что у него после смерти Наруто теперь всегда такое лицо.       Киба достал из холодильника две бутылки пива, поставил на стол чипсы и сухарики.       — За встречу, — предложил он тост, и Саске стукнулся с ним бутылкой.       — Как дела в участке? — спросил Саске.       — Да так себе, — поморщился Киба. — Всем его не хватает, друг. И по всем это видно. Джирайю-то с трудом пережили, а тут Наруто… я не знаю человека, который бы его не любил. Мы, конечно, в убойном отделе работаем, но все-таки у нас обычно люди так часто не умирают.       Помолчали. Саске залпом выпил больше половины бутылки. Киба глянул на него и сразу достал ему вторую.       — Сегодня вот как раз машину его перегонял. Так интересно, что ты тоже именно сегодня решил заглянуть.       — Какую его машину? — не понял Саске.       — Ну… его машину, — не знал как по-другому ответить Киба. — Седанчик такой серый…       — У Наруто была машина?       — Ну да.       — Он же не любил водить.       — Не любил, — согласился Киба. — Но машина у него была. Купил поддержанную лет в двадцать вроде.       Саске вздохнул и одним глотком добил бутылку.       — Да ты не расстраивайся так, — почему-то решил поддержать его Киба. — Наруто всегда такой был, мне иногда кажется, что его толком никто и не знал, он вечно себе на уме. Вроде душа нараспашку, а потом узнаешь о чем-то только спустя десять лет, — он поразмыслил и тихо, словно боясь, что их подслушают, спросил: — Ты вот знал, что он гей? Я сам только в этом году узнал. И то случайно. Ну, ты прикинь, столько лет вместе пили, отдыхали, а я таких важных вещей о нем не знаю. Только ты больше никому не рассказывай. Сам понимаешь, у нас таких не любят, не нужно, чтобы после его смерти языками чесали.       — Не буду, — пообещал Саске и все-таки спросил: — Ты не помнишь, случайно, в последний Хэллоуин вы с ним во сколько из бара ушли?       — В Хэллоуин? — заскрипел шестеренками Киба. — Так, а что было на последнем Хэллоуине…       — Вы с ним еще записали меня на конкурс костюмов.       — А-а точно, — Киба заливисто рассмеялся. — Смешно было. Да, вспомнил, где мы сидели и что делали, — протянул он. — Слушай, ну я выполз оттуда под утро. А Наруто… — он еще немного поразмыслил и сказал: — Наруто со мной был, это он мне такси вызвал и в машину затолкал, потому что я, честно говоря, так сильно напился... В этом плане на Наруто всегда можно было положиться: он никогда не пил до слюней и потом вызывал мне тачку. А чего это ты вспомнил?       — Да так, просто, — ответил Саске и глотнул еще пива. Киба сосредоточенно чистил семечки, а Саске вспоминал, как на той вечеринке Ино и Сакура рассказали, что Наруто самолично ходатайствовал о том, чтобы Саске поставили ему в напарники. И то, как он отдалился, когда узнал, что Саске не брал взятку… Если он действительно был Мстителем, рассматривал ли он Саске как свою очередную жертву? Или уготовил ему иную роль, но сценарий пришлось переделывать на ходу, поскольку не было подтверждений, что Саске не чист не руку?       Ведь так легко было бы повесить все убийства на Саске. Убийства начались, когда он появился в участке. Убийца обладал необходимой подготовкой, сноровкой и информацией. У Саске не было ни одного алиби на время убийств. Подбросить ему, зайдя в гости, волосы жертв, как улику — а Мститель явно собирал их не просто так, это очень умный ход, только теперь он понял это, — и Саске не смог бы защититься. Мститель добился бы всех поставленных задач, а наказание за него отбывал бы человек, который вполне мог стать его жертвой, так что его не жалко. Кроме того, такое громкое дело бросило бы тень на его отца-мэра. А это двое зайцев одним выстрелом.       Вот только, если верить Кибе, в момент смерти Какудзу Наруто находился в клубе.       Саске глубоко вздохнул.       — Да что же это такое, — жалостливо прошептал он. Ведь пришел сюда, чтобы больше об этом не думать, а в итоге придумал новую сумасшедшую теорию.       — Ты чего? — удивился Киба.       — Не могу заставить себя перестать думать, — проронил Саске. — Все время в голове какие-то дикие мысли.       — Я тебя понимаю, — тихо сказал Киба. — Я все время думаю о том, что а вот если бы я поступил как-то по-другому, можно ли было спасти Наруто? Ведь мы все видели, что с ним что-то не так. Может, этот ублюдок уже давно его шантажировал или угрожал. Что, если бы мы были более хорошими друзьями для него, тогда он бы нам обо всем рассказал? Придумали бы мы, как его спасти?       — Не знаю, — прошептал Саске.       — Хината, кстати, уволилась, — сказал вдруг Киба, и Саске вскинул бровь. — Она все время плакала, говорила, что больше просто не может приходить в офис, туда, где стол Наруто теперь займет кто-то другой.       — И куда она?       — В участковые.       — В участковые? — еще сильнее удивился Саске.       — Ага. Сказала, что хочет предотвращать убийства, а не расследовать их.       — Надеюсь, у нее все получится.       — Да. Я тоже.       Ино написала ему сама на следующий день по поводу встречи с Иноичи. Пригласила его домой к своему папе и сама тоже приехала. Саске не очень хотел, чтобы она присутствовала при этом разговоре, но Ино явно не собиралась никуда уходить, и Саске махнул на это рукой.       — Вы разговаривали с Кабуто? — спросил Саске.       — Нет, Саске, я не общаюсь с преступниками, — ответил Иноичи. — У меня немного другая сфера работы.       — Но вы его видели?       — Да, видел, — кивнул головой мужчина.       — Ино говорит, что вы очень хорошо читаете людей. Как вы считаете, правда он — Мститель?       Иноичи удивленно уставился на него, и краем глаза Саске видел, что Ино, до этого помешивающая чай в кружке, замерла и тоже посмотрела на него.       — А у тебя есть какие-то сомнения?       — Есть, — не стал юлить Саске. — Но они основываются только на домыслах. Поэтому мне интересно мнение профессионала.       Иноичи помолчал, размышляя.       — Повторюсь, лично я с ним не разговаривал, — неторопливо сказал Иноичи. — Но я видел его интервью в Шинденшине, и у меня не возникло сомнений, что это он. Как по мне, Кабуто — человек, способный на все те убийства.       — Вообще в интернете сейчас очень много разных теорий на этот счет, — вмешалась в разговор Ино. — Например, что Мститель — это на самом деле проект правительства. Его специально создали, чтобы отвлечь от других проблем.       — Какой-то странный проект, — усмехнулся Саске. — Из-за него возле мэрии настоящий бунт устроили.       — Это лишь одна из теорий, — пожала плечами Ино. — Другие пишут, что Мститель подставил Кабуто, а сам на свободе. Кто-то даже думает, что это ты — ты ведь хотел стать лучшим следователем в стране, — рассмеялась Ино, но тут же осеклась, увидев, как изменился в лице Саске. — Прости, это совершенно не смешно. Я просто хотела подчеркнуть, что люди много всего предполагают. Не обижаешься?       — Нет, — честно ответил Саске. — Спасибо, что уделили мне время.       Шикамару и Темари вернулись через пару дней. Саске, когда узнал, пришел к ним днем и выяснил, что они улетали на море. Темари сильно загорела, а Шикамару словно совсем не выходил на солнце.       — Да он толком и не выходил, — подтвердила Темари. — Если я его из номера на шезлонг под зонтик вытащила — уже хорошо.       Саске приехал не просто так. Ему хотелось кое-что узнать, ведь это могло бы, наконец, заткнуть голоса в голове, ведущие схватку на тему Мститель Наруто или нет.       — Как правило запись с камер хранится не дольше пары месяцев, — ответил Шикамару. — Иначе это все было бы просто негде хранить. Хотя зависит от того, кому принадлежит камера. Если частному лицу, то может и до полугода. А что конкретно тебя интересует?       Саске замялся.       — Я даже толком не знаю, как сказать. Вы только не делайте никаких выводов, ладно? Просто у меня есть одна мысль, и я хочу убедиться, что она неверна — так и есть, я почти уверен, но мне надо знать наверняка. Я хочу посмотреть запись с камеры на подъезде, в котором жил Наруто.       — Зачем? — не поняла Темари, а Шикамару мрачно нахмурился.       — Чтобы знать, когда он приходил и уходил.       — Какая дата тебя интересует? — спросил Шикамару.       — Первое апреля.       — А что было первого апреля? — задумалась Темари.       Шикамару вздохнул и отвернулся.       — Мне это не нравится. У тебя, знаешь, какие-то странные запросы в последнее время.       — Я понимаю, — заговорил Саске. — Сам знаю, что это странно, и мне это тоже не нравится. Но я об этом постоянно думаю, и я просто хочу успокоиться, наконец.       Шикамару взял в руки мышку и открыл нужную программу.       — Так о чем речь? — все еще недоуменно смотрела на них Темари. Саске не знал, как сказать это вслух, Шикамару, видимо, тоже, поэтому оба молчали. — Эй, я вопрос задала! Вы почему меня игнорируете?       — С первого на второе апреля убили Кисаме, — наконец, выдавил из себя Шикамару.       Он несколько раз куда-то нажал, что-то ввел на клавиатуре, и на экране высветилась запись с камеры. Тротуар возле подъезда, чья-то припаркованная машина, больше особо ничего не было видно, но оно и не требовалось. Темари напряженно думала, а потом сказала:       — Я все равно не понимаю.       — Ты объясняй, — обратился Шикамару к Саске. — Я этого даже просто говорить вслух не буду.       — Я хочу убедиться, что в эту ночь Наруто был у себя дома, — мрачно произнес Саске.       — И не мог убить Кисаме, ты хочешь сказать? — с какой-то иронией спросила Темари, вскинув брови, но не дождавшись ответа, все поняла и отрезала: — Ты с ума сошел.       — Я знаю! — воскликнул Саске. — Знаю, именно поэтому хочу убедиться, что это просто мои сумасшедшие мысли, что такого даже быть не может.       Саске успел увидеть в ее глазах ворох эмоций: сочувствие, жалость, ужас, прежде чем она отвела взгляд и пробормотала:       — Да, давайте посмотрим.       Они отсмотрели пленку с четырех часов вечера первого апреля до десяти утра второго числа. За это время в подъезд зашло и вышло огромное количество людей, но Наруто зашел всего один раз — в пять с небольшим, и вышел лишь утром, в семь, когда за ним приехал Саске.       — Убедился? — ровным тоном спросил Шикамару.       — Да, — проронил Саске. — Извини, что отнял время. И вообще… за то, что вам пришлось услышать об этом — извините.       — Мы все понимаем, Саске, — печально отозвалась Темари.       Этим вечером Саске поехал не к себе домой. У него всё еще были ключи от квартиры Наруто, и насколько он знал, все его вещи по-прежнему были там. Когда он зашел, то ноги чуть не подкосились, потому что в нос ударил знакомый запах квартиры Наруто, самого Наруто, который он нежно лелеял в памяти. Пришлось закрыть за собой дверь, опуститься по стене на пол и какое-то время просидеть, собираясь с силами, пытаясь обуздать эмоции.       В квартире все было так, как он помнил. Светлый пушистый плед на диване, магнитики на холодильнике, квадрат света от фонаря на полу в спальне. Саске почувствовал стойкое желание обернуться и посмотреть, не выходит ли из ванной Наруто. Но в ванной была закрыта дверь и выключен свет. Ему стало плохо, он осел на краешек кровати, понимая, что приезжать сюда — ужасная идея, еще хуже, чем то, что Наруто — Мститель.       В каждом сантиметре ощущался Наруто, словно он только недавно вышел из дома, но скоро вернется. На тумбочке лежала книга, которую он так и не дочитал, с закладкой посередине. В приоткрытом шкафу на вешалках висела одежда. Саске не знал, сколько там просидел. Когда он заходил, стояли сумерки, сейчас за окном опустилась ночь. В конце концов, он встал и подошел к шкафу. Он и сам не знал, что ищет, но это было последнее, что он сделает, прежде чем наконец окончательно и бесповоротно запретит себе любые мысли о том, кем являлся и кем не являлся Наруто.       На полках лежали аккуратно сложенные вещи — постельное белье, футболки, не требующие глажки, пижама. Саске сам их складывал, потому что у Наруто там был бардак, а Саске бардак не любил. В двух выдвижных ящиках лежали носки и трусы. В нише под ними всякая всячина — некоторые медикаменты, журналы, брошюры и мелкие вещи. В правом отсеке висели теплые вещи и куртки, стояла гладилка, лежал пылесос.       Саске притащил стремянку и полез рассматривать содержимое пакетов на большой верхней полке. Старые вещи, зимняя обувь, елочные украшения. Не обнаружив ничего, что выбивалось бы из общей картины, Саске спустился вниз и сел на кровать. Он вдруг понял, что у Наруто всегда была дома куча документов, которые он без конца изучал, он все время что-то писал, читал, перечитывал, но сейчас в доме не нашлось ни одной бумажки. Что он там писал? Саске всегда по умолчанию думал, что это касается дела Мстителя и даже не думал в них заглядывать. И куда они все делись теперь?       Из зеркала шкафа на Саске смотрел уставший, запутавшийся человек с тенями под глазами и с растерянным взглядом, полным отчаяния и тоски.       — Ты уверен? — спросил Какаши, ознакомившись с документом.       Отпуск Саске закончился, и пора было приступать к обязанностям. В участке его сразу встретили Ино и Киба, осведомляясь о его делах и предлагая обращаться по любому поводу. Шино поднялся из-за стола и махнул рукой. Рядом с ним сидел мужчина средних лет — очевидно, новенький на место Хинаты. Он мельком глянул на Саске и вернулся к просмотру документов.       В последние пару дней Саске иногда заходил в Шинденшин и не видел ни одного упоминания Мстителя. Все обсуждали нового актера на роль в известной саге, кошечку со смешными усами, строительство нового жилого комплекса на месте предполагаемого парка. Общественник продолжал писать о беспределах на местах, и судя по постам, он обзавелся новым информатором. “Аве Мститель” все еще существовал, но актива в канале в последнее время не наблюдалось, там периодически писали лишь самые преданные поклонники.       Жизнь продолжалась. Жизнь шла своим чередом.       Саске направился сразу в кабинет капитана и положил перед ним заявление на увольнение.       — У нас и так в вашей смене остался только один с половиной следователя, — сказал Какаши. — А о тебе очень хорошо отзывался Наруто. Ты ведь можешь со временем дослужиться до капитана.       — Не хочу, — решительно мотнул головой Саске. — Я мечтал об этой должности с детства, но мои мечты очень сильно разнились с реальностью. Теперь я это понимаю.       Какаши вздохнул и направил на него усталый взгляд черного и стеклянного глаз, полный понимания, и Саске догадался, что он и сам с радостью бы все бросил, но жил по инерции, так, как умел.       — Чем займешься?       — Еще не знаю, — честно ответил Саске. — Не было времени подумать.       — Если нужна будет какая-то помощь — обращайся.       Саске кивнул.       — Спасибо за все, капитан.       На улице стояло лето, но догадаться об этом было сложно, если не посмотреть на календарь. Саске выглянул в окно: дождь все еще моросил. Он застегнул куртку, накинул капюшон и сжал в руке лежащие в кармане черного кота, болтающего головой, и флешку — забрал их у Какаши. На флешке была музыка, которую они с Наруто слушали в машине, Саске ее сам записал, и Наруто нравилось. В приложении высветилось, что такси подъехало.       Саске, набрав воздуха, вышел из полностью опустевшего для него офиса в полной тишине.