Парень с милым клыком

Лу всегда был уверен, что стоматологи – это воплощение всех его детских страхов, смешанных с запахом ментола и визгом бормашины. И вот, в свои семнадцать, он стоял перед дверью стоматологического кабинета, чувствуя, как предательски дрожат коленки. Визит был неизбежен, родители настояли на ежегодном осмотре, и поскольку Лу еще не достиг совершеннолетия, ему предстояло попасть на прием к Мариусу – сыну главного врача клиники. Мариус, девятнадцатилетний студент-медик, практиковался в стоматологии с юных лет. Благодаря отцу, у него была возможность не только изучать теорию в университете, но и применять свои навыки на практике. Обычно он работал с детьми, умел найти подход даже к самым капризным пациентам. Дверь казалась порталом в ад, и Гуссенс готов был скорее бежать без оглядки, нежели переступить этот роковой порог. Ноги словно приросли к полу, а в голове звучал хор панических голосов. Внезапно дверь бесшумно отворилась, и на пороге возник юноша. Его лицо скрывала медицинская маска, но взгляд карих глаз казался на удивление мягким и спокойным. – Лу? Проходите, не бойтесь, я не кусаюсь, – Произнес он с легкой улыбкой, которая отразилась в уголках глаз. Блондин медленно, словно крадучись, вошел в кабинет. Запах ментола ударил в нос, вызывая мгновенное воспоминание о детских кошмарах. Кресло стоматолога возвышалось, как трон палача, а инструменты на столике выглядели угрожающе. «Надо же, какой запуганный» – подумал Мариус, наблюдая за бледным лицом юноши. Он привык к детским слезам и капризам, но в глазах Лу читался настоящий страх. «Постараюсь быть максимально деликатным, чтобы не травмировать его еще больше. В конце концов, стоматология не должна ассоциироваться с пытками». – Присаживайтесь, пожалуйста, – Сказал Мариус, указывая на кресло. – Просто посмотрим, что у нас там, ничего страшного делать не будем. Он постарался, чтобы его голос звучал максимально дружелюбно и успокаивающе. «Главное, установить контакт и показать, что я здесь не для того, чтобы причинить ему боль». Лу сел в кресло и вжался в него, словно пытаясь раствориться в обивке. Руки он скрестил на груди, словно выстраивая защитный барьер. «Бедняга, как же он боится» – подумал Мариус, с тихой улыбкой наблюдая за его реакцией. «Ладно, будем действовать осторожно, чтобы не усугубить ситуацию». – Ну, давай, открывай ротик, я только одним глазком загляну, – Ласково попросил Мариус, приближаясь к нему. – Просто посмотрим, всё ли там в порядке. Он подвинулся ближе, надел на парня защитные очки и включил яркую лампу. Теплый свет залил лицо юноши, и Мариус наклонился еще ближе, чтобы получше рассмотреть зубы. От столь близкого расстояния Лу вдруг почувствовал, как к щекам приливает жар. Он и так был смущен до предела, а теперь еще и покраснел, как спелый помидор. «Ну вот, еще больше испугался» – подумал врач, отстраняясь. «Но ничего, прорвемся. Главное – не торопиться». Он начал осмотр, стараясь не прикасаться к деснам и не создавать лишнего дискомфорта. Гуссенс отводил взгляд, его голубые глаза беспокойно метались по сторонам, лишь бы не встречаться с пристальным взглядом Мариуса. «Какой же он стеснительный» – подумал брюнет с легкой улыбкой. «Наверное, я кажусь ему слишком навязчивым».  Мариус заметил верхний клык слева, он был немного острее остальных, придавая улыбке Лу какую-то мальчишескую очаровательность. «Забавно, словно маленький вампир» – промелькнуло в голове у него. Внезапно взгляд Де загера остановился на небольшом темном пятне на одном из жевательных зубов. «Вот оно что» – подумал он с легким разочарованием. «Кажется, придется повозиться. Жаль, что одним осмотром не обойдется». Эта мысль омрачила его лицо, но он быстро взял себя в руки. Нельзя показывать пациенту свою озабоченность, это только усилит его тревогу. Мариус взял тонкий инструмент и осторожно подул на зуб. Лу скривился от неожиданности, и Мариус поспешно убрал инструмент. – Простите, не хотел напугать, – Сказал он мягко. «Ну вот, кажется, переборщил с осторожностью» – подумал он с укоризной. Нужно действовать решительнее, но при этом оставаться деликатным. – Что-то не так? – Робко спросил Лу, отводя глаза. Брюнет улыбнулся, стараясь придать своему лицу как можно больше уверенности. – Все в порядке, просто небольшая дырочка, – Ответил он спокойно. – Ничего страшного, нужно будет ее вылечить. Придете ко мне еще раз? – Деваться некуда, приду, – Тихо пробормотал юноша, все еще избегая взгляда врача. Мариус слегка улыбнулся, радуясь, что сумел уговорить пациента. – Отлично, запишем на следующую неделю. Обещаю, сделаю все максимально аккуратно. Постараюсь, чтобы было совсем не больно, – Заверил он. Лу сидел неподвижно, словно окаменев. В голове мелькали обрывки мыслей. Какой же Мариус без маски? Интересно, какие у него губы, какой нос? Видел только его глаза – карие, внимательные и почему-то успокаивающие. Да и темные волосы, выбивающиеся из-под шапочки, показались ему симпатичными. Де загер тем временем уже снимал перчатки и выключал лампу. – Ну вот и все на сегодня, – Сказал он, отходя от кресла. – В следующий раз вылечим твою маленькую проблемку. Лу молча кивнул, чувствуя, как щеки снова начинает обжигать предательский румянец. Он встал с кресла, стараясь не смотреть на него, и поспешил к выходу из кабинета. Мариус проводил его взглядом, слегка улыбаясь про себя. «Интересный пациент. С таким нужно быть особенно терпеливым». Выскочив из кабинета, блондин почувствовал лишь облегчение от того, что все закончилось. Он и думать не хотел о предстоящем лечении, но мысль о Мариусе, о его карих глазах и мягком голосе, почему-то не давала ему покоя. Он вышел из клиники и направился домой, стараясь выбросить из головы все, что произошло. Де загер, тем временем, заметил на кресле что-то блестящее. Это оказался браслет – тонкая цепочка с маленьким серебряным круассаном. «Надо же, какой милый» – подумал Мариус, рассматривая украшение. «Наверное, очень важный для него». Он аккуратно положил браслет на стол и решил отдать его Лу при следующем визите. Интересно, круассан – это намёк на любовь к выпечке? Или просто забавный аксессуар? Этот браслет будто бы говорил о нём больше, чем его тихие ответы и смущенный взгляд. Мариус вдруг осознал, что ему небезразличен этот странный, пугливый пациент. Ему захотелось узнать о нем больше, понять, что скрывается за этой стеной молчания и стеснительности. Он представил, как Лу печёт круасаны. Забавно. А может быть, он работает где-то в кофейне? В следующие несколько дней Мариус вспоминал о предстоящем визите Лу. Браслет с круассаном лежал на видном месте, напоминая о смущенном юноше с испуганными глазами. Врач готовился к встрече, продумывая каждый свой шаг, чтобы максимально расположить к себе пациента и развеять его страхи. Ему хотелось, чтобы в этот раз Лу чувствовал себя более комфортно и расслабленно, чтобы стоматологический кабинет перестал ассоциироваться у него с кошмаром. Дни тянулись медленно, и Мариус несколько раз ловил себя на том, что смотрит на браслет, лежащий на столе. Круассан с цепочки стал символом чего-то большего, чем просто украшение. Это была маленькая дверца в мир незнакомого человека, которую Мариусу очень хотелось приоткрыть. Он даже залез в базу данных клиники и обнаружил, что Лу исполнится 18 через несколько месяцев, а значит, он почти его ровесник. Этот факт почему-то обрадовал его еще больше. Размышляя о браслете, Мариус представил, что Лу рисует эскизы этих самых круассанов, ведь серебряная миниатюра была выполнена с любовью к деталям. Может быть, он учится на дизайнера ювелирных украшений? Или просто любит искусство? Он даже поискал в интернете информацию о браслетах с круассанами, надеясь найти что-то, что расскажет ему больше о его владельце. В голове постоянно крутились разные сценарии предстоящей встречи. Мариус решил не давить на Лу, постараться создать максимально спокойную и дружелюбную атмосферу. Наверное, стоит завести разговор о чем-то отвлеченном, например, о погоде или о книгах. Главное, чтобы парень понял, что Мариус видит в нем не только пациента, но и интересного человека. Он положил на стол свежий номер журнала о путешествиях, зная, что Лу придется немного подождать. В плейлисте, обычно звучавшем в кабинете, заменил электронную музыку на что-то более мягкое и расслабляющее, звучание акустической гитары. Мариусу хотелось, чтобы Лу вошел в кабинет и почувствовал, что здесь его ждут и ему рады. После первого приема Гуссенс тоже думал о Мариусе. Он не знал его лица, возраста, видел только глаза – карие, внимательные. И эти глаза были такими красивыми, что ему хотелось в них посмотреть снова, хоть и знал, что как обычно будет отводить взгляд, потому что стесняется. В этих глазах было какое-то странное тепло, как будто врач видел его насквозь, но не осуждал, а понимал. Лу представлял себе, каким Мариус может быть вне кабинета. Наверное, он носит стильную одежду и ходит в модные кофейни. А может быть, он любит классическую музыку и увлекается искусством. Лу гадал, какой у Мариуса голос, когда он не говорит медицинские термины и не уговаривает пациентов открыть рот. Ему вдруг захотелось узнать, что нравится ему, о чем он мечтает. Мысль о предстоящем визите к стоматологу вызывала у Лу смешанные чувства. С одной стороны, было страшно и не хочется испытывать дискомфорт от лечения. Но с другой стороны, появилась робкая надежда увидеть Мариуса снова, хотя бы на полчаса. Гуссенс представлял, как он заходит в кабинет, как брюнет улыбается ему своей обаятельной улыбкой и как его карие глаза смотрят на него с интересом. Эта неожиданная симпатия к стоматологу сбивала Лу с толку. Он никогда раньше не испытывал ничего подобного. Может быть, это просто волнение перед неприятной процедурой, а может быть, что-то большее. Лу не знал, что его ждет в будущем, но мысль о Мариусе, о его загадочном лице и теплых карих глазах, грела его сердце и заставляла с нетерпением ждать следующей недели. Настал тот самый день. Блондин проснулся с ощущением непонятного волнения и тревоги. С одной стороны, его пугала необходимость снова сидеть в стоматологическом кресле, позволять кому-то копаться у себя во рту. С другой, его мысли постоянно возвращались к встрече с Мариусом, к его глазам, голосу. «Что со мной? Просто врач, просто лечит зубы» – твердил он себе, но сердце почему-то стучало быстрее. Де загер тоже чувствовал легкое беспокойство. Он не понимал, почему так ждет этого визита. Ведь пациенты приходят к нему каждый день, и к каждому нужно найти подход. Но в случае с Лу все было иначе. Ему хотелось не просто вылечить зуб, а, кажется, узнать его душу. Он все время думал о браслете, о круассане, о его значении. «Глупости какие-то» – отмахивался Мариус, но внутри все равно разливалось приятное тепло. Лу зашел в кабинет, робко поздоровавшись. Мариус тепло улыбнулся в ответ. – Привет, Лу. Давай сразу на "ты"? Так как-то проще, – Предложил он с легкой улыбкой. Гуссенс неуверенно кивнул. Мариус ласково попросил его садиться в кресло. Он почувствовал, как ладони становятся влажными, а щеки опять начинают гореть. Врач был так близко. Когда Мариус сел рядом, он заметил на худи юноши небольшую вышивку – сбоку, наверху, красовалась аппетитный круассан. «Вот оно что! Значит, все-таки любит сладкое» – подумал Мариус, улыбаясь про себя. Он ощутил странное тепло, от того, что смог найти ещё одну деталь, хоть и незначительную, характеризующую Лу. «Это даже мило» – мимолетно пронеслось в голове. Мариус немного неловко протянул Лу браслет. – Ты его в прошлый раз забыл, – Сказал он, слегка покраснев. – Спасибо, – Пробормотал Лу, принимая украшение дрожащими руками и пряча его в карман. «Надо же, как он смущается» – подумал Мариус, наблюдая за его реакцией. Ему вдруг стало интересно, какой секрет скрывает этот застенчивый юноша. Решив не упускать момент, он осторожно спросил: – А почему именно круассан? Это что-то значит для тебя? – Лу, казалось, еще больше сжался в кресле. – Я… увлекаюсь кулинарией, – Тихо ответил он, стараясь не смотреть Мариусу в глаза. – Люблю печь. «Вот оно что! Значит, не ошибся» – с радостью подумал Мариус. Ему представилось, как Лу ловко орудует на кухне, создавая аппетитные сладости. «Интересно, а что еще он любит?» – подумал он, чувствуя зарождающийся интерес. Заметив, что Лу все еще нервничает, Мариус решил немного разрядить обстановку. Он достал из ящика стола небольшую плюшевую игрушку в виде круассана. – Держи, – Сказал он, протягивая ее Лу. – Если будет страшно, просто сжимай его. Гуссенс удивлённо принял игрушку, поражённый его добротой. Юноша машинально сжал плюшевый круассан в руке. С одной стороны, ему не хотелось выглядеть ребенком, которому нужна игрушка для успокоения. С другой, мягкий плюш и правда немного снимал напряжение. Как будто этот маленький круассанчик впитывал его страх. «Какой же он все-таки… внимательный» – подумал Лу, украдкой взглянув на Мариуса. Де загер, в свою очередь, тихо ликовал. Он, конечно, никогда бы не признался, что специально купил этого плюшевого круассана только ради Лу. Ему просто хотелось сделать хоть что-то, чтобы этот застенчивый парень перестал так сильно бояться. «В конце концов, какая разница, что я делаю? Лишь бы ему было легче». С этими мыслями Мариус вышел из кабинета за материалом для пломбы. В коридоре он столкнулся с отцом. – Мариус, ты сегодня много работал, хочешь, я тебя подменю? – Предложил он. Брюнет замялся, покраснел так, что было заметно даже под маской. – Нет, пап, спасибо. Я хочу сам… Отец удивленно вскинул брови. – Там сложный случай? Может, ты устал, и я помогу? Мариус покачал головой: – Нет, нет, что ты. Один из самых простых, – Отец нахмурился, провожая взглядом сына, идущим в соседний кабинет. «Что это с ним такое? Почему он так рвется сам возиться с простым случаем и весь красный как рак?» В голове отца промелькнула мысль: «Неужели девчонка какая-то? Да, точно! Мальчишка влюбился!». Он вспомнил, что Мариус работает детским стоматологом, а значит, пациентка не может быть старше семнадцати-восемнадцати лет. Иначе ее бы направили к другим специалистам. «Совсем еще ребенок, а уже сердце забилось» – пронеслось в голове у отца с легкой усмешкой. «Главное, чтобы не наделал глупостей». Он представил застенчивую юную особу, смущенно улыбающуюся под взглядом его сына. «Наверное, красивая, раз Мариус так покраснел».  Отец вдруг почувствовал прилив нежности и гордости за сына. «Все-таки вырос. Уже о девочках думает». В глубине души он надеялся, что это увлечение окажется чем-то серьезным и приведет к чему-то хорошему. «Все-таки надо будет потом ненавязчиво расспросить его об этой пациентке. Интересно же!». Мариус вернулся в кабинет и, усаживаясь рядом с Лу, проговорил: – Сейчас принесут анестезию, и мы начнем. Не переживай, это всего лишь маленький укол, и ты ничего не почувствуешь, – Он заговорил мягким, успокаивающим тоном, стараясь отвлечь Лу от страха. – Постарайся расслабиться, думай о чем-нибудь приятном. Может, о тех самых круассанах, которые ты печешь? В этот момент в кабинет заглянул отец Мариуса, держа в руках шприц с анестетиком. Его взгляд упал на Лу, сидящего в кресле. Сердце отца на мгновение замерло. Перед ним сидела вовсе не юная девица, а молодой парень, неловко сжимающий в руках плюшевый круассан. Он изумленно уставился на сына, пытаясь понять, что происходит. В голове отца пронеслись мысли: «Парень? Но как же так? Почему он так стеснялся и краснел? Неужели… неужели мой сын…?». Взгляд его стал задумчивым, а на лице появилось выражение, в котором смешались удивление, недоумение и… любопытство. Он вдруг осознал, что совсем не знает своего сына, что в его жизни может быть то, о чем он даже не подозревал. Отец молча положил шприц на столик и, стараясь скрыть замешательство, пробормотал: – Ну, я пойду. Если что, зови. Он вышел из кабинета, оставив Мариуса и Лу наедине. В голове его теперь бушевал ураган противоречивых чувств и мыслей. «Вот тебе и девчонка… Что же теперь будет?». Отец брёл по коридору, словно во сне. «Не может быть…» – шептал он про себя, пытаясь ухватиться за ускользающую нить реальности. Может, он ошибся? Придумал себе лишнего? Вспомнил, как Мариус всегда сторонился разговоров о девушках, избегал свиданий, ссылаясь на занятость. Но ведь это могло быть от скромности, от застенчивости! Сколько раз он пытался сосватать ему дочку коллеги, соседку, но все безуспешно. Мариус всегда находил причину отказаться. Его мысли лихорадочно перебирали варианты. А может, это просто дружеская симпатия? Ведь Мариус работает с детьми, привык находить общий язык с любым пациентом. Но тот робкий взгляд, покрасневшие щеки… Это не похоже на обычное отношение к пациенту. Отец старался вспомнить хоть один случай, когда Мариус проявлял интерес к девушке. Тщетно. В памяти всплывали только учебники по стоматологии, бесконечные конференции и стажировки. Чем дальше он погружался в воспоминания, тем сильнее крепла мысль о том, что он действительно не знает своего сына. За всей этой внешней правильностью и профессионализмом, возможно, скрывается совершенно другой человек. Человек, у которого есть свои тайны и предпочтения. И вдруг ему стало стыдно за свои прежние мысли, за наивные представления о "девчонке", которая якобы покорила сердце сына. «Нужно время, чтобы все обдумать» – решил он. Не стоит делать поспешные выводы. Лучше понаблюдать за развитием событий. Если этот парень придет снова, тогда можно будет что-то понять. Теперь, когда первоначальный шок прошел, любопытство отца взяло верх. Какие вопросы он должен задать Мариусу? Как начать разговор о столь деликатной теме? С чего вообще начинают, когда узнают о такой… неожиданной стороне жизни своего ребенка? Он представил, как садится напротив сына, и неловко спрашивает: «Мариус, а ты… тебе нравятся мальчики?» Нет, это звучало ужасно прямолинейно и могло отпугнуть сына. Может, стоит начать издалека? Спросить, как продвигается лечение блондина, что он за парень. Выяснить, что Мариус сам думает об этой ситуации. И влюблен ли он вообще? Было ли у него когда-нибудь подобное чувство к кому-нибудь? Он направился к администратору с какой-то странной смесью волнения и нерешительности. Узнать имя и возраст этого юноши казалось важным шагом к пониманию того, что происходит. «Лу Гуссенс, 17 лет» – произнесла администратор, листая карточки пациентов. Семнадцать… «Если бы ему было восемнадцать, он бы не попал к Мариусу» – пронеслось в голове отца. Влюблялся ли он когда-нибудь? За все эти годы он ни разу не видел, чтобы Мариус обращал внимание на девушек. Неужели это и было ответом? Но может ли быть, что в девятнадцать лет Де загер еще ни разу не испытывал настоящей влюбленности? Возможно, вся учеба и работа просто не оставили места для романтики. А теперь, когда появился этот застенчивый Лу с плюшевым круассаном, что-то изменилось. В голове отца всплыл образ сына, краснеющего под маской. Да, возможно, это и есть та самая первая любовь, которая нагрянула неожиданно и застала его сына врасплох. И что теперь делать? Как помочь Мариусу разобраться в своих чувствах? Как поддержать его, не напугав и не оттолкнув? Отец понимал, что это будет непростой разговор. Но он твердо решил, что должен быть рядом с сыном, что бы ни случилось. В голове отца вдруг родилась мысль: а что, если Мариус сам еще не осознает своих чувств? Может, он просто относится к Лу как к особенному пациенту, требующему большего внимания и заботы? Но тогда почему он так смутился, когда предложил подменить его? Почему так упорно отказывался от помощи, хотя случай, по его словам, был простым? Все эти вопросы не давали ему покоя, заставляя снова и снова прокручивать в голове увиденную сцену. Тем временем в кабинете Мариус наносил обезболивающую мазь на десну перед уколом. – Открой ротик пошире, пожалуйста, Лу, – Ласково просил он, стараясь говорить как можно спокойнее. Он видел, как юноша нервничает, и хотел его успокоить. – Сейчас будет совсем не больно, я постараюсь сделать все максимально аккуратно. Сам Мариус тоже немного волновался. Он не очень понимал, почему так переживает именно за этого пациента. Лу послушно открыл рот, но снова не мог смотреть врачу в глаза. Ему было стыдно за свою трусость, за этот дурацкий плюшевый круассан, который он сжимал в руках как спасательный круг. Хотелось зарыться в кресло, стать невидимым, но в то же время – остаться рядом с Мариусом как можно дольше. Его сердце бешено колотилось, и он боялся, что врач это услышит. Де загер казалось, что Лу стеснительно отводит взгляд. «Наверное, просто боится укола» – подумал он. Игла коснулась десны, и Лу невольно вздрогнул. – Все хорошо, котенок, дыши ровно, – Прошептал Мариус. – Я почти закончил, просто немного потерпи. Он старался говорить мягко и успокаивающе, как с маленькими детьми. – Вот и все. Молодец, ты отлично справился! – Вдруг Мариус осекся, почувствовав, как покраснели щеки. – Ой, прости! Я привык так с детьми разговаривать, совсем забыл… Неловко пробормотал он. В голове промелькнула мысль: «Зачем я это сказал? Теперь он подумает, что я считаю его ребенком!» Лу смущённо опустил глаза. «Котенок…» – пронеслось у него в голове. Значит, брюнет видит в нем лишь испуганного мальчишку, боящегося стоматолога. «Наверное, он считает меня трусом» – подумал Гуссенс с горечью. В груди разлилось неприятное чувство разочарования. Мариус тем временем пытался собраться с мыслями. «Что на меня нашло? Почему я так нервничаю рядом с этим парнем?» – думал он. Осознание собственного смущения заставило его почувствовать себя еще более неловко. Он старался не смотреть Лу в глаза, боясь выдать свои чувства. «Нужно вести себя профессионально» – твердил он себе, сосредоточившись на предстоящей работе. Мариус отвернулся к своим инструментам, стараясь не показать смущения. «Так, нужно успокоиться. Просто работа, ничего личного» – мысленно повторял он. Но сосредоточиться никак не удавалось. Он машинально перебирал инструменты. Может, спросить про школу? Или про круассан, в конце концов? Глупо, конечно, но хоть что-то. Главное – не молчать. Тишина казалась невыносимой. И тут Лу, нарушив неловкое молчание, тихо спросил: – А сколько вам лет? Мариус вздрогнул. Этот вопрос застал его врасплох. «Что он подумает? Наверняка решит, что я совсем зеленый юнец, если узнает, сколько мне лет» – пронеслось в его голове. Ему всегда казалось, что выглядит старше, чем есть на самом деле. Но внезапно почувствовал себя неуверенно. «Наверное, я и правда выгляжу, как студент-практикант» – с досадой подумал Мариус. Он боялся, что Лу подумает, будто ему не хватает опыта. Ведь на самом деле, несмотря на молодой возраст, он действительно был хорошим врачом. Практически все знания и умения он перенял от отца, который всегда брал его с собой в клинику и учил тонкостям стоматологического дела. – Мне… девятнадцать, – Наконец ответил он, стараясь говорить уверенно и профессионально. Он внимательно посмотрел на Лу, пытаясь понять его реакцию. Гуссенс немного удивился возрасту врача. – Я думал, вам больше, – Только и сказал он. Мариус отметил, что Лу так и не перешел на "ты", что выдавало его неловкость. –;Не переживай, опыт у меня есть, хоть и молодой, – Сказал он, стараясь придать голосу уверенности. – Так значит, вы еще и учитесь в университете? – Уточнил Лу. Мариус почувствовал, как предательская краска снова заливает его щеки. – Да, учусь, – Коротко ответил он, боясь, что юноша сочтет его совсем уж неопытным студентом и будет бояться еще больше. Неловкая пауза вновь повисла в воздухе. Мариус сосредоточился на инструментах, стараясь не смотреть на Лу. Он понимал, что должен развеять его страхи, но не знал, как это сделать, не показавшись при этом еще более глупым. Блондин тем временем обдумывал услышанное. Девятнадцать… Значит, совсем молодой. Но если он уже работает, значит, действительно способный. – Вам нравится работать с детьми? – Вдруг спросил Лу, стараясь завязать разговор и отвлечься от предстоящей процедуры. Де загер немного расслабился, почувствовав, что тема разговора стала менее напряженной. – Да, очень, – Ласково ответил он. – Дети – самые искренние пациенты. Если тебе удается расположить их к себе, они доверяют тебе полностью. И их улыбки – лучшая награда. Он улыбнулся сам, вспоминая забавные случаи из практики. – Но ведь с детьми бывает сложно, они боятся врачей, – Возразил Лу. – Конечно, да, – Согласился Мариус. – Поэтому важно найти к ним подход. Говорить с ними спокойно и ласково, объяснять, что ты делаешь, не обманывать. И, конечно, поощрять за храбрость. Он снова тепло посмотрел на Лу. – Самое главное – чтобы ребенок чувствовал себя в безопасности. – Ну, у вас это хорошо получается, – Пробормотал Лу почти неслышно. Старший снова покраснел и снова отвернулся к инструментам. Ему очень хотелось, чтобы этот пациент больше не смущался своего страха и наконец, хотя бы посмотрел ему в глаза. – Сейчас мы уберем эту маленькую дырочку, хорошо? Это займет совсем немного времени, – Мариус принялся объяснять, стараясь говорить как можно более убедительно. – Сначала я аккуратно почищу зубик специальным инструментом, чтобы убрать все микробы. Потом запломбирую его, чтобы туда больше ничего не попадало. И все, ты сможешь снова улыбаться во все 32! Он слегка улыбнулся, надеясь, что это хоть немного успокоит Гуссенс. На секунду Мариус снял защитные очки, чтобы поправить выбившуюся прядь волос. И в этот момент их взгляды встретились. Лу, наконец, посмотрел прямо в глаза врачу. Мариус, привыкший видеть его взгляды, скользящие мимо, чуть было не вздрогнул от неожиданности. Через защитные очки он не мог разглядеть глубину его голубых глаз, но ощутил на себе его взгляд в полной мере. «Наконец-то он смотрит на меня» – промелькнуло в голове. В его глазах больше нет страха, только… любопытство? Взгляд Лу был изучающим, внимательным. Врач почувствовал, как его собственное сердце начинает биться быстрее. Быстро вернув очки на место, Мариус откашлянулся и постарался продолжить разговор как ни в чем не бывало. – Итак, начнем. Ты почувствуешь небольшое жужжание, но это совсем не страшно. Просто доверься мне, и все будет хорошо, – Он запустил бормашину и аккуратно поднес ее к зубу Лу. Работа закипела. Мариус старался сосредоточиться на процессе, не позволяя своим мыслям отвлекаться на недавний зрительный контакт. Но образ голубых глаз, полных удивления и… чего-то еще, продолжал маячить перед ним. Он сосредоточенно работал, но периферийным зрением чувствовал взгляд Лу. Парень больше не отводил глаз, и это одновременно смущало и воодушевляло врача. «Интересно, что он сейчас видит? Наверное, думает, какой я неуклюжий в этих очках и маске» – мысленно улыбнулся Мариус. «Или, наоборот, разглядывает мои морщинки у глаз, гадая, сколько же мне на самом деле лет?». Он старался не думать о том, что Лу может увидеть в его лице отражение собственной растерянности и смущения. «Неужели я кажусь ему слишком молодым и неопытным? Может, он думает, что я просто пытаюсь казаться уверенным?» – эти мысли не давали Мариусу покоя. Ему хотелось, чтобы Лу разглядел в нём не просто молодого врача, но и человека, которому можно доверять. В голове Де загера мелькали обрывки фраз, которые, как ему казалось, могли вертеться в голове у Лу. «Наверное, он думает: "Этот парень, хоть и выглядит как школьник, вроде бы неплохо справляется. Надеюсь, он не напортачит"» – мысленно представлял он. «Или: "Интересно, а он вообще знает, что делает? Может, стоило пойти к врачу постарше и поопытнее"». Всё же, несмотря на тревожные мысли, Мариус чувствовал, что между ними возникает что-то новое. Взгляд Лу больше не был полон страха, в нём читалось любопытство и даже какое-то необъяснимое доверие. И это давало ему сил и уверенности, чтобы сделать свою работу как можно лучше. Врач вновь сосредоточился на работе, и тут его взгляд упал на слегка выдающийся клык у Лу в левом верхнем углу. «Какой же все таки милый клычок, совсем как у котенка» – невольно подумал он, и легкая улыбка тронула его губы. Ему хотелось сказать что-то, сделать комплимент, но он вовремя осекся, боясь опять показаться глупым или навязчивым. «Сосредоточься, Мариус, просто делай свою работу» – приказал он себе. Когда он закончил, Лу облегченно вздохнул. – Уже все? – спросил он, и в голосе его послышалось удивление. Мариус кивнул, снимая перчатки. – Да, все готово. Теперь ты можешь улыбаться без стеснения, – Он с нежностью посмотрел на Лу. – Скажите, а как вы называете своих пациентов? – Неожиданно спросил юноша. Мариус на мгновение растерялся, а потом покраснел. – Ну, обычно… котятами, – Пробормотал он смущенно. – Или… умница, молодец. Он замялся, не зная, как объяснить свой странный выбор слов. – Если бы лечил девочек, называл бы их принцессами, – Добавил он. – Но принцессой я могу только одну девочку называть, она уже девушка, но для меня она всегда будет маленькой принцессой. Лу слегка покраснел, но ничего не сказал. «Котята…» – пронеслось у него в голове. Наверное, Мариус действительно видит в нем ребенка, которого нужно успокаивать и хвалить. Почему-то от этого было немного грустно, но в то же время – приятно. Голос Мариуса звучал таким теплым и искренним, что нельзя было обидеться. А еще эта загадочная принцесса… Кто она? Неужели у Мариуса есть девушка? Мариус принялся заполнять карту пациента, машинально внося данные о проделанной работе. Он что-то спросил у Лу, привычно обращаясь к нему, но в ответ услышал лишь тишину. Сначала он подумал, что юноша просто задумался, но когда тишина затянулась, парень поднял взгляд и подошел ближе к креслу. То, что он увидел, его обезоружило. Лу мирно спал, прижимая к себе мягкую игрушку. Мариус замер, боясь нарушить этот трогательный момент. «Бедняга, как же он устал» – подумал он. Весь стресс и напряжение процедуры, помноженные на его собственные переживания, вымотали Лу до предела. В голове промелькнула мысль: «А вдруг он упал в обморок?».  Он тут же отбросил ее, увидев, как ровно и спокойно дышит Лу. Нет, он просто уснул. Но все равно, зрелище было неожиданным и вызывало волну нежности. Мариус вдруг осознал, насколько сильно он беспокоился об этом юном пациенте. И как сильно хотел, чтобы ему было хорошо. В уголках его губ появилась улыбка. – Котёнок, – Прошептал он, невольно повторяя то, как он сам мысленно обращался к Лу. Он накинул на него мягкий плед, стараясь не разбудить. Пусть поспит немного. В конце концов, самое страшное уже позади. А Мариус пока посидит рядом и понаблюдает за этим спящим ангелом, обнимающим круассан. Де загер залюбовался. Лицо Гуссенса во сне казалось еще более невинным и беззащитным. Пухлые губы слегка приоткрыты, аккуратный носик, заметные розовые щеки… Он никогда не позволял себе так пристально рассматривать кого-либо, тем более пациента. Это новое, странное чувство одновременно смущало и завораживало. Хотелось запомнить каждую черточку, удержать в памяти этот момент умиротворения. Но время шло, и Мариус понимал, что нужно будить Лу. Он снял очки и маску, стараясь выглядеть как можно более дружелюбно и располагающе. Ласково провел рукой по мягким волосам блондина, тихо произнося: – Просыпайся, соня. Всё уже закончилось. Лу медленно открыл глаза, сонно моргая. Он явно не понимал, где находится и что происходит. И тут его взгляд упал на Мариуса, сидевшего совсем рядом. Впервые Лу видел его лицо вот так, без защитной маски и очков. Неосознанно вырвалось: – Бог ты мой… – Мариус замер, его сердце пропустило удар. «Бог ты мой…» – прозвучало как откровение, как нечто неожиданное и глубокое. Что это значит? Неужели он так сильно изменился в глазах Лу, когда снял маску? Неужели он действительно выглядит… хорошо? Эта мысль тут же показалась ему нелепой и самонадеянной. Может, Лу просто имел в виду что-то другое? Может, он удивлен, увидев его так близко? Или же его просто ослепил яркий свет лампы? В голове Мариуса замелькали тысячи предположений. Возможно, Лу просто хотел выразить свое облегчение от окончания процедуры? Или, наоборот, его что-то напугало? Может, он увидел что-то не то в его лице? Мариус невольно коснулся своей щеки, пытаясь понять, что могло вызвать такую реакцию. Неужели он выглядит слишком уставшим или взволнованным? Внутри брюнета боролись смущение и надежда. С одной стороны, ему хотелось спрятаться, убежать от этого пристального взгляда. С другой – он жаждал узнать, что именно Гуссенс имел в виду. Он боялся услышать правду, но в то же время не мог справиться с любопытством. Он слегка улыбнулся, стараясь скрыть свое замешательство. – Всё в порядке, ты просто немного поспал, – Сказал он мягко, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно и непринужденно. – Тебе лучше? Он надеялся, что этот вопрос поможет разрядить обстановку и перевести разговор в более нейтральное русло. В ожидании ответа взгляд Мариуса с тревогой скользил по лицу Лу, пытаясь разгадать его мысли. Но юноша молчал, продолжая смотреть на него с немым удивлением. В голове Лу творился хаос. «Мариус… он такой… красивый. У него такие добрые глаза, совсем не такие, как когда он в очках. А губы… такие мягкие на вид. И нос… идеальный». Он почувствовал, как краска приливает к щекам. «Нельзя так смотреть на врача! Это неприлично!». Но отвести взгляд было невозможно. Мариус действительно был очень привлекателен. Собравшись с духом, Лу выдавил из себя: – Всё в порядке, – Он протянул ему плюшевый круассан и плед в знак благодарности. Руки немного дрожали. Мариус умилился. «Какой же он милый» – подумал врач. Кареглазый протянул руку для прощального рукопожатия. Лу неловко пожал ее, ощущая легкий трепет от прикосновения к чужой коже. Почему-то ему казалось, что Мариус коснулся его щеки. Он быстро отдернул руку, боясь выдать свои чувства. В тишине кабинета повисло неловкое молчание. Старший почувствовал электричество, пробежавшее между ними. Он сделал шаг назад, давая Лу больше пространства. – Если что-то заболит, сразу звони, – Сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более профессионально. Лу кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он встал с кресла и, стараясь не смотреть в глаза Мариусу, направился к выходу. В голове роились мысли, сердце бешено колотилось. «Боже мой, что это было? Что со мной происходит?».