Парень с милым клыком

Когда рабочий день закончился, отец и Мариус сели в машину, направляясь домой. Мужчина чувствовал себя как на минном поле. Каждое слово, каждое молчание могло стать решающим. Он украдкой взглянул на сына, утомленного, но какого-то… окрыленного? «Нужно подобрать правильный момент» – твердил он себе. Всю дорогу он обдумывал возможные сценарии. Ему вспомнилась его собственная первая любовь, наивная и романтическая. Как он переживал, как боялся признаться в своих чувствах. «Может, начать с воспоминаний о своей юности?» – подумал он. Рассказать о своих переживаниях, чтобы Мариус почувствовал, что он не один, что отец его понимает. Но что, если юноша вовсе не влюблен? Что, если это просто отцовские фантазии, вызванные минутным замешательством? «Нельзя давить» – решил он. Нужно действовать осторожно, дать сыну возможность самому открыться, если он того захочет. Когда они встали на светофоре, отец решился: – Мариус, знаешь, я сегодня кое-что заметил… – Он замолчал, собираясь с мыслями. – Я просто хотел сказать, что если тебе нужна поддержка или совет, ты всегда можешь ко мне обратиться. О чем бы это ни было. Я всегда буду на твоей стороне. Мариус бросил на отца быстрый, вопросительный взгляд, в котором читалось недоумение. – Спасибо, пап. Я ценю это, – Ответил он, немного растерянно. Ему показалось, что отец говорит о чем-то непонятном, словно прочитал его мысли. Но о чем именно? Неужели он что-то заподозрил? Мысли закрутились в голове, и Мариус покраснел, что было заметно даже в полумраке машины. Он решил воспользоваться моментом и освободиться от тяжести, которая давила на сердце. – Пап, мне… мне сложно это объяснить, – Начал парень запинаясь. – Я и сам не понимаю, что происходит. Просто… просто не знаю, как начать. Мужчина ободряюще улыбнулся: – Не торопись, сынок. Говори, как чувствуешь. Не нужно ничего придумывать. Я просто хочу быть рядом, – Его слова прозвучали искренне и тепло, словно объятие, отогревающее замерзшее сердце. Юноша вздохнул и продолжил: – Понимаешь, я… я не знаю, что со мной творится. Я испытываю какие-то непонятные чувства. Какую-то особенную… нежность. Какую-то аккуратность. И… смущаюсь. Хотя обычно я такой спокойный, собранный, – Он замолчал, опустив взгляд, словно признаваясь в чем-то постыдном. Ему было неловко говорить об этом, словно открывать душу перед незнакомцем. В голове отца все встало на свои места. Нежность, аккуратность, смущение… Он был уверен, что Мариус говорит о Лу. «Все-таки он влюбился» – Улыбнулся про себя отец. Но вслух произнес лишь: – Это нормально, сынок. Чувства – это здорово. Главное – быть честным с самим собой. Отец мягко спросил: – Мариус, ты когда-нибудь испытывал что-то подобное к девушке? Не кажется ли тебе, что то, что ты чувствуешь, может быть симпатией или даже влюбленностью? Младший заметно покраснел, задумался. – Нет, пап, никогда ни к кому такого не чувствовал, – Ответил он после паузы. – Мне девятнадцать, но я никогда не был в отношениях. И… ни разу не целовался. Он смущенно замолчал, глядя в окно. В голове отца промелькнула целая буря мыслей. «Не целовался в девятнадцать? Неужели он настолько погружен в учебу, что упустил все самое важное?» – думал он с грустью. И тут же мысль: «А может, он просто ждал? Того самого человека, который заставит его сердце биться чаще? И этим человеком оказался Лу?». Он почувствовал внезапный прилив нежности к сыну, такому нежному и трогательному в своей неопытности. «Значит, это его первая любовь» – с теплотой подумал отец. «Первое настоящее чувство, которое нахлынуло на него подобно цунами». Он представил, как Мариус, всегда такой сдержанный и собранный, внезапно оказался во власти эмоций, которых никогда раньше не испытывал. «Неудивительно, что он так растерян» – с пониманием подумал отец. Он положил руку на плечо сына и ободряюще сжал его. – Все в порядке, Мариус. Главное, слушай свое сердце. И помни, что я всегда буду рядом, чтобы поддержать тебя, что бы ни случилось. Лёгкая пауза повисла в воздухе, и отец спросил небрежно, стараясь, чтобы голос звучал максимально естественно: – Кстати, у тебя в кабинете столько игрушек, чтобы отвлекать маленьких пациентов, но плюшевый круассан я там раньше не видел. Новенький? Симпатичный такой. Брюнет заметно покраснел, теребя край рубашки. – Да… это… Лу забыл у меня в первый прием браслет, на котором был такой же круассан. И я… я подумал, что ему будет приятно… – Он замялся, избегая смотреть отцу в глаза. – Он очень боится стоматологов, пытаюсь, чтобы ему было комфортнее. В голове отца пронеслись мысли: «Он запомнил эту крошечную деталь – браслет с круассаном! И купил точно такую же игрушку, чтобы успокоить парня… Не просто какую-то игрушку, а именно круассан, чтобы произвести впечатление. Вот это да…». И, немного поколебавшись, мужчина задал вопрос, который мучил его больше всего: – Мариус, а ты… Ты видишь в Лу только пациента? Мариус вздрогнул и снова покраснел, как спелый помидор. Тишина в машине стала почти осязаемой. – Я… Я не знаю, пап, – Прошептал он наконец. – Я и сам пытаюсь разобраться. Де загер вздохнул и добавил тихо, словно боясь нарушить тишину: – Он… он красивый. У него глаза голубые-голубые, и когда он смущается, щеки становятся розовыми… А еще у него губы… пухлые такие, – Он запнулся, словно осознав, что говорит лишнее, и тихо закончил, – И клык сверху, милый такой, острый. Отец замер, переваривая услышанное. «Губы… пухлые губы… Клык… милый клык…» – эхом отдавалось в его голове. Это уже не просто забота о пациенте, это явное любование внешностью! Он бросил быстрый взгляд на сына. Мариус отвернулся к окну, и в полумраке машины было сложно разглядеть его лицо, но отец не сомневался – он снова покраснел. «Это просто симпатия или он влюблён?» – размышлял отец. – Мариус, а что ты чувствуешь, когда видишь Лу? Просто относишься как к пациенту или есть что-то ещё? Тебе вообще нравятся мальчики? Младший вскинул голову, словно его ударили током. В его глазах читалось крайнее изумление. – Пап, ты что думаешь, я… гей? – Выпалил он, не веря своим ушам. – Но… мне же должны нравиться девушки! В его голосе звучала растерянность. Отец мягко улыбнулся. – Мариус, послушай. Если ты никогда по-настоящему не влюблялся, то откуда ты знаешь, кто тебе на самом деле нравится? Ты же сам говоришь, что никогда ни к кому не испытывал таких чувств, – Он немного помолчал, подбирая слова. – Я как-то читал, что осознание ориентации чаще всего приходит в подростковом возрасте, когда люди начинают интересоваться интимной жизнью и понимают, что их привлекает больше – женщины или мужчины. Или и те, и другие. В голове Мариуса пронеслись сумбурные мысли. Он никогда не задумывался о таком. Ему действительно вроде бы всегда нравились девушки, но… только "вроде бы". Никогда не было настоящей влюбленности. А Лу… С Лу все было иначе. «Но ведь это же парень!» – пронеслось в его голове. Отец, заметив замешательство сына, добавил: – Я просто хочу, чтобы ты знал: если ты влюбился в Лу, я буду рад узнать об этих чувствах. Я не осуждаю, я просто хочу, чтобы ты был счастлив. Понимаешь? – Ему хотелось, чтобы сын понял, что его любят и примут любым. Мариус замотал головой, словно пытаясь отогнать назойливую мысль. – Нет, пап, ты что! Это… это невозможно. Я просто… наверное, я просто перепутал. Это же Лу, мой пациент, ему нужна помощь. Наверное, я просто по-дружески к нему отношусь, как к младшему брату. Да, точно! Это же просто забота! В груди отца что-то болезненно сжалось. Он боялся, что Мариус сейчас начнет усиленно убеждать себя в том, чего нет, закопается в отрицании и упустит что-то очень важное, какое-то настоящее чувство, которое робко стучится в его сердце. «Нельзя дать ему замкнуться» – пронеслось в голове. Нужно как-то аккуратно разбудить его чувства, подтолкнуть к честности с самим собой. Отец задумался, какое оружие использовать в этой деликатной ситуации. Нужна была фраза, слово, что-то такое, что заставит Мариуса проявить себя, выдать свои истинные чувства. Что-то, что точно покажет, что это не просто забота, а что-то большее. Отец, сам не зная зачем, выпалил: – А тебе приятно прикасаться к Лу? Ну, врачебный осмотр там, все такое… – Он тут же пожалел о сказанном. Звучало грубо и пошло, совсем не то, что он хотел донести. «Зачем я это сказал? Просто испортил момент» – корил он себя. Мариус замер, как громом пораженный. Его лицо вспыхнуло багровым цветом, кровь прилила к щекам. – Пап, ну что ты такое говоришь! Это же моя работа! Я будущий врач! – Проговорил он сдавленным голосом, отворачиваясь к окну. В голове же роились совсем другие мысли. «Прикасаться к Лу… А что, если бы он сам прикоснулся ко мне? Если бы он, например, случайно задел мою руку своей, когда я показывал ему, как правильно чистить зубы? Или… или, если бы он обнял меня на прощание?». Мариус вздрогнул от этих мыслей. Фантазии оказались слишком яркими, слишком волнующими. Он испугался самого себя, своих желаний, которых раньше никогда не испытывал. Отец почувствовал его смущение, его смятение. «Попал» – подумал он. Значит, все-таки что-то есть. Он решил отступить, не давить на сына. – Прости, если я сказал что-то не так. Просто я хочу, чтобы ты знал, что я всегда рядом. И что я приму любой твой выбор, – Он помолчал немного и добавил. – Не торопись, Мариус. Разберись в себе. Просто послушай свое сердце. А юноша сидел и думал, как же ему слушать это сердце, когда все так ново и страшно? Спустя несколько дней на горизонте появляется голубоглазый парень. Мужчина с интересом наблюдал, как Лу, крадучись, пробирается в клинику. Его неуверенные движения, робкий взгляд, скользнувший по сторонам, говорили о многом. Зачем возвращаться к стоматологу, у которого уже побывал? Тем более, если, по его же словам, панически боишься врачей? «Зубная боль так быстро не возвращается» – подумал отец, усмехнувшись про себя. Когда Лу, смущаясь, начал расспрашивать администратора о графике работы Мариуса, отец окончательно убедился – дело тут не в медицине. Интерес к графику, уточнение фамилии… Все это говорило о том, что Гуссенс ищет повод для новой встречи, хочет узнать о Де загере как можно больше. Видимо, визит к стоматологу оставил неизгладимое впечатление. Узнав, что Мариуса сегодня нет, Лу не выказал явного разочарования. Скорее, задумался, словно прикидывал в уме другие варианты. Этот момент показался отцу особенно интересным. Не отчаяние, а размышление… Значит, Гуссенс не собирается сдаваться, он полон решимости увидеться с Мариусом снова. «Неужели и он что-то чувствует?» – с надеждой подумал отец. Поблагодарив за информацию, блондин вышел из клиники, а отец остался, погруженный в свои мысли. Он представил, как сын отреагирует, узнав о визите Лу. Будет ли он удивлен, рад, или постарается не придать этому значения? Как бы то ни было, ясно одно – в жизни его сына наступил переломный момент. В это время Мариус сидел дома, размышляя о Лу и о разговоре с отцом. Слова отца эхом отдавались в его голове, порождая вихрь противоречивых мыслей. «А что, если…?» – этот вопрос преследовал его, словно навязчивая мелодия. Он никогда не допускал и мысли о том, что ему могут нравиться парни. Всегда считал, что его привлекают девушки. Но сейчас, после встречи с блондином, уверенность куда-то испарилась. Де загер пытался разобраться в себе, в своих чувствах. Что такое вообще – влюбленность? Это когда сердце начинает бешено колотиться при виде определенного человека? Когда мысли постоянно возвращаются к нему? Когда хочется проводить с ним все больше и больше времени? Если так, то, возможно, он действительно влюблен в Лу. Но ведь это же парень! Он никогда не встречался, не целовался, как он может что-то понимать в этих чувствах? Ему 19, и в его жизни не было места романтике. Он был слишком занят учебой, работой, своими увлечениями. Неужели он упустил что-то важное? Он вспоминал каждую деталь их встреч: испуганный взгляд Лу, его смущенную улыбку, родинку над глазом. Он вспоминал, как успокаивал его во время приема, как старался отвлечь его от страха. Игрушечный круассан… Зачем он вообще его купил? Чтобы успокоить Лу, конечно. Но в глубине души он понимал, что дело не только в этом. Ему просто хотелось сделать ему приятное, увидеть его улыбку. Но как же девушки? Почему он никогда не испытывал ничего подобного к ним? Может, он просто не встретил "ту самую"? А может, дело совсем в другом? Мариус чувствовал себя потерянным, растерянным. Он понимал, что ему нужно время, чтобы разобраться в себе, в своих чувствах. Парень поднялся с дивана, решение созрело внезапно. Мама! Вот кто сможет ему помочь. Смущаясь от одной мысли об этом разговоре, он направился на кухню. Он видел Лу всего два раза… и уже такие переживания. Он неловко присел за стол, пока мама что-то напевала и хлопотала у плиты. Она тут же заметила его напряженность. – Что-то случилось, Мариус? Ты какой-то сам не свой, – Ласково поинтересовалась она, выключая плиту и поворачиваясь к нему. Он глубоко вздохнул. – Мам, мне нужно с тобой поговорить. Но я… я не знаю, как начать. Она пододвинула стул и села рядом, взяв его руку в свою. – Просто скажи. Я всегда выслушаю. Мариус замялся, теребя край стола. Он чувствовал, как щеки предательски начинают гореть. «Ну вот, опять краснею, как дурак» – подумал он с досадой. Собравшись с духом, он выпалил: – Мам, кажется, я… я не знаю, кто мне нравится. Мама внимательно смотрела на сына, мягко сжимая его руку. Она всегда чувствовала его тонкую душевную организацию, его склонность к рефлексии. Она знала, что этот разговор будет непростым, но была готова поддержать его, как всегда. «Мой мальчик взрослеет» – промелькнуло у нее в голове. – Понимаю, милый. Это нормально – сомневаться и искать себя, особенно в твоем возрасте. Не торопись. Расскажи мне все, что тебя беспокоит. Что ты чувствуешь? Кто этот человек, который заставил тебя задуматься? – Ее голос звучал спокойно и участливо, как будто она окутывала его теплым одеялом. Ей было интересно, кто разбудил такие чувства в ее сыне. Неужели пришло время первой влюбленности? «Значит, это все-таки случилось» – Подумала она, вспоминая его покрасневшие щеки и замешанный взгляд. Она вспомнила, как недавно Мариус взахлеб рассказывал о каком-то пациенте с именем Лу, у которого был очаровательный клык. Она не придала этому значения, решив, что это просто проявление профессиональной эмпатии. Но сейчас, сопоставив все факты, она поняла, что дело, возможно, обстоит иначе. Женщина мягко улыбнулась и чуть наклонила голову, подталкивая его продолжить. – В чем дело, Мариус? Не бойся, я все пойму. Он, нервно перебирая пальцы, наконец выдавил: – Просто… это не девушка. Вернее, я не знаю. Может, я все путаю… Но мне кажется… что это… сложно. В голове у мамы промелькнула мысль: «Ах, вот оно что. Мой Мариус, похоже, делает первые шаги в неизведанное. И похоже, что эти шаги направлены совсем не в ту сторону, о которой он думал раньше». Она вспомнила его слова о Лу, о его необычной внешности, о том, как Мариус старался ему помочь. Возможно, это не просто эмпатия врача, а что-то гораздо большее. Нежно сжав его руку, она проговорила: – Милый, чувства – это очень сложная штука. И иногда бывает трудно понять, что именно ты испытываешь. Особенно, когда это что-то новое и незнакомое. Но это не значит, что ты должен этого бояться. Просто позволь себе чувствовать и разбираться в себе. Главное – быть честным с собой. И знай, что я всегда буду рядом, чтобы поддержать тебя, независимо от того, кого ты любишь. А теперь расскажи мне о нем. Кто он? Что ты чувствуешь, когда видишь его? Не стесняйся. Мариус глупо улыбнулся. – Он… он очаровательный. Два раза приходил ко мне на прием. Представляешь, он панически боится стоматологов! И любит круассаны. «Очаровательный, значит» – подумала мама, с умилением глядя на сына. На щеках играл румянец, глаза светились. Она никогда не видела его таким взволнованным. Ей стало интересно, что же это за парень, сумевший так затронуть сердце Мариуса. – У него браслет с круассаном, знаешь? – Продолжал юноша, всё больше теряя неловкость. – Он его забыл в первый прием, а я бережно хранил. Во второй прием отдал. «Браслет с круассаном… Это что-то новенькое» – улыбнулась про себя мать. Она вспомнила, как Мариус всегда был внимателен к деталям, как ценил маленькие вещи, которые имели значение для других. – Я даже специально купил ему плюшевый круассан, чтобы ему не было так страшно, – Признался он, потупив взгляд. «Плюшевый круассан… Вот это уже серьезно» – усмехнулась про себя мать. Она поняла, что это не просто забота о пациенте. Здесь было что-то другое, что-то большее. Мама на мгновение замерла, обдумывая услышанное. «Стоп. Плюшевый круассан… Браслет с круассаном… А сколько вообще лет этому Лу?» – внезапно осенило её. Ведь Мариус – детский стоматолог, у него постоянно маленькие пациенты. Если этому Лу тоже 14-15, то все это выглядит совсем иначе. Она вспомнила, что Мариусу всего 19, и такая разница в возрасте может быть не совсем уместной. Она бережно взяла лицо сына в свои руки и внимательно заглянула ему в глаза. – Мариус, милый, а сколько лет этому Лу? – Ее голос был мягким, но в нем прозвучала едва заметная нотка тревоги. Мариус смутился еще больше, и его щеки залились густым румянцем. – Ему… ему 17, мам. Почти 18. Он выглядит немного младше, но он уже старшеклассник. Мама выдохнула с облегчением. 17 лет – это уже не ребенок, хотя и до взрослого человека еще далеко. И все же разница в два года не казалась ей критичной. – Хорошо, – Проговорила она, отпуская его лицо. – Просто помни, милый, что в любом возрасте важно быть честным и откровенным с самим собой и с другим человеком. И что все должно быть по обоюдному согласию. Она приобняла сына за плечи. – А теперь расскажи мне, что ты чувствуешь, когда его видишь? Какие мысли у тебя возникают? Не стесняйся, я хочу понять тебя. Мариус зарeбeтал пальцами, словно пытаясь поймать ускользающую мысль. – Ну, когда я его увидел в первый раз… он ужасно боялся. Я просто хотел, чтобы он не так сильно переживал. Он такой… хрупкий, что ли. Я всегда стараюсь быть спокойным и собранным, особенно на работе. А рядом с ним я почему-то волнуюсь и стесняюсь. Мама улыбнулась. «Волнуется и стесняется… Значит, зацепил» – подумала она. Она вспомнила, как сын всегда был самодостаточным и независимым. Он никогда не нуждался в одобрении или подтверждении своих действий. А тут – краснеет, смущается, подбирает слова. Значит, этот Лу действительно сумел открыть в его душе что-то новое, что-то, о чем он раньше и не подозревал. Она ощущала смесь материнской тревоги и умиления. Тревоги за то, что сын вступает на неизведанную территорию чувств, где его ждут и радости, и разочарования. И умиления от того, что он, такой взрослый и самостоятельный, вдруг снова стал маленьким и беззащитным, нуждающимся в ее поддержке и совете. – У него очень красивые голубые глаза, мам, – Пробормотал Мариус, слегка покраснев. – И он так мило сжимал этот плюшевый круассан, пока я ему зуб лечил… – Неловко добавил он, опуская взгляд. – И… у него… пухлые губы. Мама улыбнулась про себя. «Пухлые губы… Уже пошли детали» – подумала она с нежностью. Она представила себе этого юного Лу, испуганного и трогательного, с плюшевым круассаном в руках и мечтательными голубыми глазами. И сразу поняла, почему он так взволновал сердце ее сына. «Интересно, а Мариус уже думал о поцелуе?» – промелькнула у нее мысль. Она вспомнила, как сама, в его возрасте, мечтала о первом поцелуе, как представляла себе его вкус и аромат. И теперь, глядя на смущенного сына, она понимала, что и его, возможно, посещают подобные фантазии. – Неужели и правда думаешь, что влюблен, милый? – Мягко спросила она. – Бывает, что первая симпатия очень обманчива. – Ну какая тут влюбленность… Не знаю, – Пробормотал Мариус. – Я о таком никогда не думал. Мама успокаивающе сжала его ладонь. – Знаешь, Мариус… Мне кажется, тебе и правда нравится Лу. И я тебе желаю, чтобы ты разобрался в своих чувствах. И чтобы он оказался хорошим человеком. Если тебе тяжело – ты всегда можешь поделиться со мной, я выслушаю. Юноша вздохнул, глядя в окно. – Я мог бы взять его номер из базы клиники, но это… это неправильно. Я не хочу нарушать профессиональную этику. И потом, он, наверное, больше не придет. Почему вообще я так расстраиваюсь из-за человека, которого видел всего два раза? Мама мягко улыбнулась, погладив его по руке. – Все бывает в первый раз, милый. Ты ведь никогда раньше ни к кому не испытывал таких чувств. Это новый опыт, и ты только начинаешь его осознавать. Не пытайся все сразу понять. Давай себе время. Если судьба распорядится, вы встретитесь снова. Он кивнул, но в глазах осталась тень сомнения. – Может, я просто все придумал? Может, это просто эмпатия к пациенту, а я все перепутал? – Эмпатия – это одно, а переживания, которые ты описал, – совсем другое, – Уверенно ответила мама. – Ты сам чувствуешь, что это не просто профессиональная забота. Не бойся своих чувств, Мариус. Они делают тебя живым. И кто знает, может, это начало чего-то прекрасного. Де загер улыбнулся, несмотря на внутренний конфликт. – Спасибо, мам. Я рад, что могу с тобой поговорить. Мне нужно время, чтобы разобраться во всем. Но ты права – я не буду спешить. И если он снова придет… я постараюсь быть собой. Мама обняла его. – Вот и правильно. Ты сильный и добрый человек, Мариус. У тебя большое сердце. И кто бы ни стал его частью, я уверена, ты справишься. Я всегда буду рядом. Лу вернулся домой, и в голове у него крутился план, ради которого он, собственно, и приходил в клинику. Узнать график работы Мариуса. Он хотел ему тайно передать подарок, только пока не знал какой. Круассан? Это было бы слишком банально. Что-то, что отражает его увлечения? Но что, если Мариусу это будет неинтересно? Мысли метались в голове, не давая сосредоточиться. Но одно он знал точно – доктор Мариус ему симпатичен. Он вспоминал, как сильно нервничал в кресле стоматолога, как дрожали руки и ноги. И как Мариус, с его спокойным голосом и мягкими движениями, сумел его успокоить. Ему запомнился взгляд – добрый и внимательный. Обычно врачи кажутся отстраненными и сосредоточенными на своей работе, но Мариус был другим. Казалось, он действительно искренне переживает за своих пациентов. Гуссенс покраснел, вспомнив, как забыл свой браслет с круассаном в первый прием. И как Де загер бережно его хранил и отдал во второй раз. А этот плюшевый круассан… С одной стороны, трогательно, с другой – немного странно. Но Лу не мог отрицать, что ему было приятно. Он лег на кровать и уставился в потолок. «Интересно, а я ему понравился?» – подумал он. «Наверное, я выглядел как перепуганный кролик в его кресле. Какой там интерес…». Однако, образ Мариуса не хотел покидать его мысли. Его добрые глаза, нежная улыбка, заботливые руки… Лу почувствовал, как щеки наливаются краской. «Ладно, хватит об этом» – сказал он себе. «Нужно придумать что-то оригинальное для подарка. И подбросить ему это так, чтобы он не догадался, кто это сделал». В голове зарождался новый, безумный план. Мама Лу работала преподавателем в медицинском университете, но младший даже не ожидал того, что это окажется путем к Мариусу. Он сидел с мамой за столом и увидел список студентов. Его взгляд упал на имя: Мариус Де загер. «Мариус Де загер… Не может быть» – пронеслось в голове у Лу. Он прищурился, чтобы убедиться, что не ошибся. Имя совпадало, да и фамилия была довольно редкой. Это точно был он, его стоматолог, его… объект тайного обожания. Да еще и учится у его мамы! Гуссенс почувствовал, как в груди разливается тепло. Это что, судьба? Мироздание решило свести их вместе? Или это просто невероятное совпадение? В любом случае, это открывало перед ним новые возможности. Теперь он знал не только, где работает Мариус, но и где он учится. И пусть он не собирался этим злоупотреблять, но знание это грело душу. «Интересно, какой он студент? – задумался Лу. – Наверное, такой же прилежный и заботливый, как и врач». Лу откашлялся, стараясь придать своему голосу небрежность. – Мам, а у тебя там… Этот, как его… Мариус Де загер. Он какой? Как учится? – Спросил он, делая вид, что просто интересуется. Мама Лу подняла брови, отрываясь от своих бумаг. – Мариус? Ах, да, Мариус. Очень способный молодой человек. Лучший студент на курсе, пожалуй. Все схватывает на лету, очень прилежный. И, знаешь, что самое интересное? Он уже работает! В свои-то девятнадцать лет. Представляешь, сколько у него практики? Лу старался не выдать своего волнения. «Лучший студент… Прилежный… Конечно, он же Мариус» – думал он, с трудом сдерживая улыбку. Он представил себе брюнета в университетской аудитории, внимательно слушающего лекции, задающего умные вопросы. И почему-то ему казалось, что он выглядит таким же очаровательным в белом халате, как и в повседневной одежде. Мама продолжала: – У него просто талант к медицине. И, что немаловажно, он очень эмпатичный. Всегда готов помочь другим, поддержать. Я думаю, из него получится отличный врач. Хочешь, познакомлю тебя с ним как-нибудь? Лу покраснел. – Да нет, мам, что ты… Просто интересно было, – Он быстро сменил тему, боясь выдать себя. Но внутри все ликовало. Мариус был не просто врачом, который ему симпатичен. Он был еще и умным, талантливым, эмпатичным человеком. Его образ становился все более и более привлекательным. Теперь ему еще больше хотелось сделать ему приятный сюрприз. «Мариус… Интересно, откуда Лу знает Мариуса?» – задумалась мама, глядя на смущенного сына. Неужели это он ходил к нему лечить зуб? Да, пожалуй, это единственное логичное объяснение. Она вспомнила, как Лу довольный пришел из стоматологии. И, кажется, он тогда не рассказывал, к какому врачу пошел. Наверное, стеснялся признаться, что его лечил студент. Хотя, судя по его восторженным отзывам, Мариус произвел на него хорошее впечатление. «Надо же, как все интересно складывается» – подумала она с улыбкой. Лу неловко откашлялся. – Мам, а можно… Можно мне как-нибудь посидеть на твоей лекции? Просто послушать, как ты преподаешь… – Он старался говорить как можно более непринужденно, но внутреннее волнение выдавало его с головой. Мама удивленно вскинула брови. – Ты? На моей лекции? Лу, ты же всегда говорил, что медицина – это сложно и скучно! Что вдруг изменилось? – Она недоверчиво посмотрела на сына, пытаясь понять, что скрывается за его внезапным интересом к ее работе. «Неужели и правда Мариус так на него повлиял?» – промелькнула у нее мысль. «Или он просто хочет произвести на него впечатление, узнав что-то новое о его увлечениях?». В любом случае, она была рада, что Лу проявляет интерес к ее профессии. Пусть даже этот интерес вызван симпатией к молодому стоматологу. – Ну, просто… Интересно стало, – Пробормотал юноша, избегая ее взгляда. – Может, медицина не такая уж и скучная, как я думал. И потом, мне всегда было интересно, как ты преподаешь. Я же мало знаю о твоей работе. Мама улыбнулась. – Хорошо, приходи в следующий раз. Только предупреди заранее, чтобы я тебе местечко нашла. И да, Лу… Если тебе действительно интересен Мариус, не стесняйся. Он хороший парень. Я думаю, вы могли бы подружиться. Лу густо покраснел. – Да нет, мам, что ты! Просто интересно стало. Медицина, лекции… – Он отчаянно жестикулировал, стараясь убедить ее в своей незаинтересованности. Внутри же бушевал ураган эмоций. Сама мысль о возможности увидеть Мариуса в университетской обстановке заставляла сердце биться быстрее. Но признаться в этом матери… Это было выше его сил. Мама прищурилась, глядя на смущенного сына. «Ох, как он врет!» – подумала она с улыбкой. «Видно же, что Мариус его зацепил. Иначе с чего бы ему вдруг захотелось на мою лекцию? Раньше от медицины бежал, как от огня».  Она решила не давить на него, дать ему время разобраться в своих чувствах. «Пусть сам решает, как ему поступать. Главное, чтобы был счастлив». – Ну-ну, не оправдывайся, все хорошо, я понимаю, – Сказала мама, подмигнув Лу. – Просто будь собой, и все получится. И помни, если тебе понадобится совет, я всегда рядом. Лу почувствовал, как щеки горят еще сильнее. «Она все знает!» – пронеслось в голове. «Как она всегда это делает?».  Он пробормотал что-то невнятное о том, как ему просто любопытно, и поспешил ретироваться в свою комнату. Ему нужно было побыть одному и все обдумать. Мама, как всегда, видит его насквозь. С одной стороны, это раздражало, с другой – успокаивало. Он знал, что может ей доверять. Мама проводила его взглядом и улыбнулась. «Молодость… Как все просто и сложно одновременно». Она вспомнила себя в его возрасте, первые влюбленности, сомнения и страхи. Как же важно в этот момент иметь рядом человека, который поддержит и поймет. Она рада, что Лу хоть и стесняется, но все же делится с ней своими переживаниями. Мысль о том, что Гуссенс может влюбиться в ее студента, забавляла ее. «Интересно, что из этого выйдет?» – подумала она с улыбкой. В любом случае, жизнь полна сюрпризов, и никогда не знаешь, что ждет тебя за поворотом. А пока она просто будет наблюдать и поддерживать своего сына во всех его начинаниях. Ее улыбка стала еще шире. «Первая любовь… Да еще и к парню. Вот так поворот!». Вспомнились собственные юношеские влюбленности, трепетные и наивные, и почему-то совсем не было важно, кто становится объектом этого чувства. Любовь есть любовь, она не выбирает пол, возраст или социальный статус. Главное – чтобы человек был счастлив. Она прекрасно понимала, что для Лу это, возможно, первый опыт подобного рода. Он всегда был немного застенчивым и неуверенным в себе. А теперь, когда его сердце тронул другой парень, в нем, наверное, бушует целая буря эмоций. Тут важно проявить деликатность и понимание. Не задавать лишних вопросов, не давить, а просто быть рядом и поддержать, если понадобится. «Хорошо, что он учится у меня» – вновь подумала она. Это дает ей возможность наблюдать за Мариусом со стороны, видеть его взаимодействие с другими студентами, оценивать его личностные качества. И если она увидит, что Мариус – достойный человек, способный сделать Лу счастливым, она с радостью их поддержит. С другой стороны, она понимала, что в их обществе все еще существуют предрассудки и непонимание к однополым отношениям. И Лу, возможно, придется столкнуться с осуждением или неприятием. Но она верила в силу его характера. Он сильный и добрый, и сможет преодолеть любые трудности.