Парень с милым клыком

Лу пришел домой с глупой улыбкой, светящейся на лице, как солнышко после дождя. Мама, увидев его таким счастливым, сразу поняла, что он хорошо провел время с Мариусом. В ее сердце разлилось тепло: она всегда чувствовала, что ее сын немного одинок, что ему не хватает общения и близкого человека рядом. И теперь, глядя на его сияющие глаза, она радовалась, что он все же не струсил и сделал шаг навстречу своим чувствам. – Ну и как все прошло? – С мягкой улыбкой спросила она, стараясь не давить на него. Лу замялся, теребя край своей куртки. – Мам, все было… хорошо. Мы просто… разговаривали, – Пробормотал он, не решаясь вдаваться в подробности. Краска снова предательски залила его щеки. Мама понимающе кивнула, не настаивая. Она знала, что ему нужно время, чтобы открыться. – Главное, что тебе понравилось. И неважно, о чем вы там говорили, – Сказала она, ласково погладив его по плечу. – Просто будь собой, Лу. И не бойся своих чувств. – Мам, я… я предложил вместе что-нибудь испечь, – Наконец выпалил он, не в силах больше держать это в себе. – Но он совсем не умеет готовить. В его голосе звучала смесь восторга и легкой тревоги. Мама рассмеялась, видя его смущение. Она предвидела кулинарный хаос на их кухне, но знала, что это будет хаос, полный смеха и радости. А это, пожалуй, самое главное. – Тебе же с ним хорошо, правда? Глаза вон как сияют. Парень густо покраснел и отвернулся, стараясь скрыть смущение. – Мам, ну что ты начинаешь? Он просто… хороший. И вообще, он мой врач. – Ах, да, твой врач, который вызвался вместе с тобой печь пироги, несмотря на кулинарную бездну, – Иронично заметила мама. – Лу, ну признайся, хоть немного влюбился? Он же такой милый, заботливый. И потом, пару лет – это не такая уж и большая разница. Блондин вздохнул и упрямо покачал головой. – Я не знаю, мам. Я никогда раньше не влюблялся. И потом, Мариус… он ведь парень, – Он запнулся, словно это обстоятельство все меняло. Мама нежно улыбнулась, обнимая сына за плечи. – Лу, дорогой, помнишь, я говорила, что Мариус – прекрасный студент? И что он очень внимателен к тебе? Сейчас я вижу, что он не просто хороший врач, он еще и замечательный человек. И да, он парень, но что в этом такого? Главное – чтобы тебе было с ним хорошо, чтобы он заставлял тебя улыбаться. И если он умеет это делать, неважно, какого он пола. Она слегка отстранила его от себя и заглянула в глаза. – Лу, ты же сейчас сияешь от счастья. Неужели ты не понимаешь, что это значит? Просто признайся себе, что тебе нравится Мариус. Он тебе симпатичен, правда? Юноша молчал, опустив глаза. Ему было страшно признаться в этом даже самому себе. – Мам, я не знаю, – Прошептал он. – Я боюсь. Мама взяла его за руки. – Бояться – это нормально. Но не позволяй страху руководить твоей жизнью. Попробуй прислушаться к своему сердцу. Что оно тебе говорит о Мариусе? – Она мягко надавила. – Ну же, скажи. Он тебе нравится? Лу, покраснев еще сильнее, наконец сдался. – Да, мам, – Тихо признался он. – Он мне очень нравится. На его лице появилась робкая улыбка. Мама умилилась, притянула Лу к себе и крепко обняла. – Вот видишь, я же говорила! Мой сын влюбился в юного стоматолога, да еще и в моего лучшего студента! Какая ирония! – Она рассмеялась, любуясь его смущением. Гуссенс покраснел до кончиков ушей и попытался вырваться из ее объятий. – Мам, ну что ты такое говоришь! Мне неловко, что ты знаешь. Он почувствовал, как щеки горят огнем, и отвернулся, чтобы скрыть смущение. Ему казалось, что мама видит его насквозь, читает все его мысли и чувства. Женщина ласково коснулась его щеки. – Глупый, чего же тут стесняться? Влюбленность – это прекрасное чувство. Наслаждайся им, Лу. И не бойся сделать первый шаг навстречу своему счастью. Она лукаво подмигнула: – Может, он принесет тебе не только вкусные пироги, но и кое-что большее? Лу снова покраснел, но на этот раз на его лице появилась легкая улыбка. – Мам, перестань! Я… я просто хочу с ним подружиться, – Пробормотал он, хотя в глубине души уже понимал, что эта дружба может перерасти во что-то большее. Он посмотрел в окно, мечтая о предстоящей встрече с Мариусом, о запахе свежей выпечки и о том, чтобы увидеть его искреннюю улыбку. Несколько дней спустя, звонок в дверь заставил сердце Лу забиться чаще. Мариус, немного смущенный стоял на пороге с пакетом в руках. – Привет, Лу! Надеюсь, я не опоздал, – Проговорил он, слегка запинаясь. Лу, стараясь скрыть волнение, улыбнулся и пригласил его войти. Они прошли на кухню, где уже все было подготовлено: миски, мука, яйца, сахар. Лу вкратце объяснил последовательность действий, стараясь говорить спокойно и уверенно, хотя внутри все трепетало. Мариус внимательно слушал, хмуря брови от сосредоточенности. – Я буду делать все, как скажешь, но повторюсь – моя кулинарная биография закончилась на яичнице, – Признался он, виновато улыбаясь. «Эх, лишь бы не сжечь кухню» – промелькнуло у него в голове. Гуссенс рассмеялся, стараясь разрядить обстановку. – Не волнуйся, что-нибудь придумаем. Главное – хорошее настроение!  «Надеюсь, он не разочаруется во мне, когда увидит, какой я неумеха» – думал Мариус, разглядывая сияющего Лу. Ему так хотелось порадовать его, показать, что он интересный человек. Работа закипела. Мука разлеталась во все стороны, яйца разбивались не всегда удачно, и вскоре оба были перепачканы тестом. Но смех не смолкал ни на минуту. Лу с удивлением обнаружил, что Мариус, несмотря на свою неуклюжесть, очень старается и не боится запачкаться. «А он милый, когда смущается» – подумал младший, наблюдая за тем, как Мариус пытается оттереть муку со своего носа. В самый разгар кулинарного хаоса на кухню заглянул Джул, старший брат Лу. Он остановился в дверях, скрестив руки на груди, и с лукавой улыбкой наблюдал за происходящим. В его взгляде читалось нескрываемое любопытство и едва уловимое «ага, вот оно что тут происходит». «Похоже, братец наконец-то вылез из своей раковины» – подумал Джул, оценивающе глядя на разруху на кухне и на сияющего от смущения и счастья Лу. И кто бы мог подумать, что ключом к его сердцу окажется юный стоматолог с нулевыми кулинарными навыками? Интригующе. Он бросил любопытный взгляд на Мариуса, который, казалось, изо всех сил старался не перепачкать мукой все вокруг. «Что ж, выбор брата одобряю. Парень симпатичный и, судя по всему, очень старается». Гуссенс заметил оценивающий взгляд брата и густо покраснел. «Только этого мне еще не хватало. Наверняка сейчас начнет подшучивать». Он постарался сделать вид, что не замечает Джула, и продолжил замешивать тесто, хотя руки предательски дрожали. Старший, понимая смущение брата, решил не вмешиваться в их кулинарный процесс. Он лишь кивнул Лу, словно говоря: «Все вижу, все понимаю, но мешать не буду», и направился в гостиную, оставив их наедине с их кулинарными экспериментами. Лу с облегчением вздохнул: пронесло. Но знал, что расспросов от брата ему не избежать. Вечером. У двери в кухню замаячила тень, и Мариус, подняв глаза, встретился с пронзительным взглядом незнакомца. Тот выглядел весьма внушительно – высокий, широкоплечий, с каким-то суровым выражением лица. «Ничего себе, да у него тут целая охрана». Неужели он так не понравился брату Лу? Он постарался выдавить из себя самую приветливую улыбку, на какую был способен, но казалось, что это произвело не больше впечатления, чем мука, рассыпанная по полу. Когда грозный брат все же удалился, Де загер выдохнул с облегчением. – Кажется, кому-то я не пришелся по вкусу, – Пошутил он, стараясь разрядить напряженную атмосферу. Лу густо покраснел и отвернулся, мешая тесто в миске. – Да нет, что ты! Просто… он не привык видеть меня с кем-то. Обычно я готовлю один, – Пробормотал он, избегая смотреть Мариусу в глаза. В мыслях брюнета промелькнуло: «Так вот оно что…» Значит, Лу действительно очень закрытый человек, раз даже его брат удивляется его общению с кем-то. И ему, Мариусу, выпала честь стать тем, кто пробился через его броню. Это согрело его сердце. – Ну, значит, я первый, кому посчастливилось разделить с тобой кулинарные эксперименты, – С улыбкой сказал он, и его глаза лукаво блеснули. – Надеюсь, я с честью выдержу испытание твоей семьи. Лу, услышав эти слова, смущенно улыбнулся и посмотрел на Мариуса. – Ты правда стараешься, и это главное, – Ответил он. В его голосе звучала такая теплота, что Де загеру захотелось навсегда запечатлеть этот момент в памяти. Он был счастлив находиться рядом с Лу, даже несмотря на кулинарный хаос и пристальный взгляд грозного брата. Наконец, после долгих усилий и обилия муки, тесто было готово, и они с гордостью поставили пирог в духовку. Пока пирог выпекался, они решили отмыться от последствий кулинарного побоища. В тесной кухоньке, у раковины, им то и дело приходилось неловко касаться друг друга руками и плечами. Гуссенс чувствовал, как от каждого прикосновения его сердце начинает биться все быстрее. «Неужели это и есть влюбленность?» – промелькнуло у него в голове. В какой-то момент брюнет аккуратно убрал муку с щеки Лу. Их взгляды встретились, и на мгновение время словно остановилось. «Он такой красивый» – подумал Лу, любуясь его искренней улыбкой и блестящими глазами. Мариус почувствовал, как краска заливает его щеки. Он не мог отвести взгляд от Лу, от его нежных губ, от его смущенного взгляда. «Неужели это и есть влюбленность? Неужели я влюбился в этого милого парня?». Они неловко отстранились друг от друга, стараясь скрыть смущение. Лу опустил глаза, делая вид, что внимательно изучает свои руки. Мариус прокашлялся и принялся вытирать раковину, хотя она и так была идеально чистой. – Может… может, пока пирог печется, поднимемся ко мне? – Неловко предложил Лу, стараясь не смотреть парню в глаза. – Если тебе интересно, конечно… просто, чтобы не стоять тут. Мариус воодушевленно кивнул. – Мне очень интересно! Хочу посмотреть, где живет твое вдохновение, – Пошутил он, намекая на кулинарные способности Лу. Поднимаясь по лестнице, Мариус предвкушал увидеть уголок души юноши, его личное пространство, отражение его внутреннего мира. Комната Лу оказалась на удивление уютной и светлой. Повсюду стояли полки с книгами, в основном кулинарными – от сборников рецептов бабушки до современных пособий по молекулярной гастрономии. На кровати аккуратно разложены плюшевые игрушки – медведи, зайцы и забавный динозаврик. «Так вот ты какой, Лу!» – с улыбкой подумал Мариус, разглядывая этот милый беспорядок. Комната дышала теплом и любовью к деталям, отражая мягкий и заботливый характер хозяина. Он почувствовал себя еще ближе к Лу, как будто ему открыли дверь в самое сердце. – Здесь очень уютно, – Искренне сказал Мариус, оглядываясь вокруг. – И столько книг! Вот откуда все эти кулинарные шедевры. Он подошел к полке с игрушками и нежно погладил плюшевого медвежонка. – А это кто? – Спросил он, лукаво улыбаясь. Гуссенс густо покраснел, но ответил с улыбкой: – Это мои давние друзья. Они всегда меня поддерживают. Он почувствовал себя немного неловко, но взгляд Мариуса был полон искреннего интереса и тепла, и это заставило его расслабиться. В конце концов, ничего страшного в плюшевых игрушках нет, особенно если они делают тебя счастливым. А сейчас, когда рядом Мариус, он был счастлив вдвойне. Де загер подхватил голубого динозаврика и, прищурившись, посмотрел на Лу. – Слушай, а он ведь на тебя похож! Тоже такой… голубоглазый, – Сказал он, и в его голосе звучала нежность. – Он мой любимый. Всегда был, – Признался он. Брюнет на мгновение задумался. Гуссенс был таким нежным, открытым, совсем непохожим на типичного семнадцатилетнего подростка. В нем не было ни капли цинизма или показной крутости, только искренность и тепло. «Я бы тоже хотел стать одним из твоих любимых» – подумал Мариус, но не решился произнести это вслух. Де загер тем временем подошел к письменному столу Лу. Сердце младшего бешено заколотилось. На самом видном месте лежала открытая книга по стоматологии, и на одной из страниц были что-то старательно подчеркнуто и выделено маркером. «Вот черт!» – пронеслось у него в голове. Мариус задумчиво нахмурил брови. – Хм, а что это у нас тут? – Он взял книгу в руки и пробежался глазами по выделенному тексту. – Интересно… – Пробормотал он, скорее сам себе, чем Лу. В его голове роились мысли. Гуссенс панически боялся у него на приеме, это было очевидно. Не любит стоматологов, это тоже ясно как день. Но зачем ему тогда этот учебник? Зачем он его изучал? Да еще и так тщательно. Лу любит готовить, любит проводить время на кухне, любит создавать что-то вкусное. Зачем ему стоматология? Лу, наблюдая за Мариусом, чувствовал себя так, словно оказался под ярким светом прожектора. Он боялся, что тот поймет, что за этой книгой стоит не внезапный интерес к медицине, а отчаянная попытка быть ближе к нему. Глупая, наивная попытка, которая сейчас разоблачится и выставит его на посмешище. Но Мариус, казалось, ничего не замечал. Он продолжал изучать книгу, хмурясь от сосредоточенности. Наконец, он поднял глаза и посмотрел на Лу с какой-то искренней, почти детской любопытностью. – Ты… ты хочешь стать стоматологом? – Спросил он, и в его голосе звучал неподдельный интерес. Лу густо покраснел. – Да нет, что ты! Просто… немного интересуюсь, – Пробормотал он, стараясь не встречаться с Мариусом взглядом. – Так, для общего развития. Внутри все похолодело от страха. Неужели он действительно поверит в эту нелепую ложь? Он же видел, как Лу чуть в обморок не упал в стоматологическом кресле! Мариус усмехнулся. – Для общего развития, говоришь? Интересно, – Протянул он, прищурив глаза. В его голове промелькнула мысль: «Что-то тут нечисто». Он отчетливо помнил, как Лу боялся его кабинета, как нервно теребил пальцы во время осмотра. Какой из него стоматолог? Скорее, пациент, которому требуется особая нежность. Но зачем тогда ему эта книга? – Тогда скажи мне, что тут выделено, – Неожиданно предложил Мариус, протягивая книгу Гуссенсу. – Расскажи, что ты тут для себя интересного нашел. Лу почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он взял книгу дрожащими руками и попытался прочитать выделенный абзац. Но буквы расплывались перед глазами, а в голове царил полный хаос. Он понимал, что попался. – Ну же, не стесняйся, – Подбодрил его Мариус, наблюдая за ним с лукавой улыбкой. – Я уверен, у тебя есть что сказать. В голове Мариуса складывался пазл. Он понимал, что за этой книгой скрывается что-то большее, чем просто интерес к стоматологии. И ему не терпелось узнать, что именно. Может, Лу просто хочет лучше понимать его работу? Или… или есть что-то еще? Младший судорожно сглотнул, пытаясь хоть что-то выдавить из себя. – Тут… э-э… про кариес… ну, его виды… и как лечить… – Пролепетал он, чувствуя, как краска заливает лицо. Стыд обжигал изнутри, казалось, Мариус видит его насквозь, понимает всю нелепость этой затеи. Он опустил глаза, не в силах выдержать изучающий взгляд брюнета. Ему хотелось сквозь землю провалиться. Мариус усмехнулся про себя. «Милый врунишка» – подумал он, наблюдая за мучениями Лу. Он был очарован его смущением, его неуклюжими попытками выкрутиться. В этой неловкости было что-то невероятно трогательное, что-то, что заставляло его сердце биться чаще. «Он как я на кухне» – подумал Мариус с теплотой. – Кариес, говоришь? – Протянул Мариус, делая вид, что обдумывает услышанное. – И как же, по-твоему, его лечить? Расскажи-ка поподробнее. В голове Лу царил хаос. Он пытался вспомнить хоть что-то из прочитанного, но все слова вылетели из головы. – Ну… там… пломбы… и… удалять… – Пробормотал он, запинаясь на каждом слове. Ему казалось, что сейчас Мариус расхохочется ему в лицо. «Зачем он врёт?» – думал Мариус. «Что он скрывает за этой книгой? Неужели он действительно считает, что я поверю в его внезапный интерес к стоматологии?». Он почувствовал, как к нему подступает нежность. Лу был таким очаровательным в своей смущенной растерянности, что Мариусу хотелось обнять его и сказать, что все в порядке. Но он не сдавался. Ему хотелось докопаться до правды, узнать, что именно заставляет Лу так тщательно скрывать свои истинные чувства. Де загер выдержал паузу, давая Лу возможность самому решить, стоит ли продолжать этот фарс. Затем, наклонив голову, почти шепотом спросил: – А может, всё дело вовсе не в кариесе? Лу почувствовал, как мир вокруг него сжимается. Слова Мариуса прозвучали как приговор. Он поднял глаза, полные отчаяния, и встретился с проницательным взглядом. Больше не было сил притворяться. Он вздохнул и тихо произнес: – Ты прав. Не в кариесе. – Тогда в чём? – Мягко спросил Мариус, приблизившись к нему на шаг. Лу замялся, собираясь с духом. – Просто… я подумал… если я буду знать больше о твоей работе, то… то стану тебе ближе, – Он закрыл глаза, ожидая насмешки или разочарования. Старший умилился и еле сдержался, чтобы не обнять Лу и сказать, что он котенок. «Он пытался выучить мою работу, чтобы понравиться мне? Боже, это так мило, я сейчас растаю» – пронеслось в его голове. Он почувствовал, как в груди разливается тепло, а на лице появляется нежная улыбка. Этот неуклюжий, искренний парень растопил его сердце. – Лу, тебе совсем не нужно изучать стоматологию, чтобы быть мне ближе, – Мягко сказал Мариус, взяв его руки в свои. – Просто будь собой. Ты же любишь готовить, зачем тебе эти медицинские учебники? Готовь свои пироги, будь таким же прекрасным, каким я тебя знаю. Этого уже более чем достаточно. Мариус провел большим пальцем по тыльной стороне руки Лу, чувствуя, как тот слегка дрожит. Гуссенс открыл глаза, удивленный и смущенный. – Но… я думал, что тебе интересно, что я интересуюсь твоей работой… – Пролепетал он, чувствуя, как слезы подступают к глазам. Неужели все его старания были напрасны? – Мне интересно все, что связано с тобой, Лу, – Ответил он искренне. – Но, поверь мне, для меня куда интереснее увидеть тебя на кухне, обсыпанного мукой, чем за учебником по кариесу. Ты – это ты. И ты прекрасен таким, какой есть. Мариус отпустил руки юноши и приподнял его подбородок, заставляя смотреть в глаза. – Понял? – Тихо спросил он. Лу кивнул, чувствуя, как щеки снова заливаются краской. Прикосновение Мариуса к его лицу обожгло не хуже стоматологической лампы. Его пальцы под подбородком… Лу готов был провалиться сквозь землю от смущения, но в то же время что-то внутри него трепетало, как бабочка, попавшая в солнечный луч. «Первый поцелуй…» – эта мысль пронеслась в его голове, заставляя сердце бешено колотиться. Он вдруг осознал, что отдал бы Мариусу этот поцелуй прямо сейчас, не раздумывая ни секунды. «Ему девятнадцать, наверное, уже целовался». Лу представил себе эту картину – Мариус, уверенный и страстный, целует какую-нибудь красивую девушку. Мысль причинила ему внезапную, острую боль. Он не знал, что на самом деле Де загер никогда не целовался. Блондин мечтал хотя бы обнять его. С самого первого приема он ловил себя на этом желании, но страх перед отказом, перед насмешкой парализовал его волю. Сейчас, когда парень стоял так близко, когда его глаза смотрели на него с такой нежностью, соблазн был почти невыносим. В голове Мариуса тоже промелькнула мысль о поцелуе. Его губы слегка приоткрылись, словно предвкушая это прикосновение. «Но, скорее всего, он думает обо мне только как о друге. Наверняка сейчас просто смущен моей внезапной откровенностью, не более». Он подавил в себе импульс сократить расстояние, помня о хрупкости момента и опасаясь спугнуть Лу. Голубоглазый неловко откашлялся, ища нужные слова. Тишина в комнате стала почти осязаемой, звенела в ушах. – Мариус… – Начал он, запинаясь. – Я… это… я просто… Слова застряли в горле, ком смущения мешал говорить. Он опустил взгляд на свои руки, которые судорожно сжимали друг друга. Мариус ласково коснулся его плеча. – Не бойся, Лу. Говори все, что у тебя на сердце. Я слушаю. Его голос звучал мягко и ободряюще, рассеивая страх и неуверенность. Он хотел, чтобы Лу чувствовал себя в безопасности, чтобы знал, что может быть искренним с ним. Он набрался смелости и поднял глаза. – Я… я хочу тебя обнять, – Тихо прошептал он, сгорая от стыда. – Просто… как друга. Он ожидал увидеть в глазах Мариуса удивление или разочарование, но увидел лишь тепло и понимание. Брюнет нежно улыбнулся. – Тогда обними меня, – Ответил он, раскрывая объятия. Лу робко шагнул вперед и прижался к нему, утопая в тепле и уюте. Старшему нравилось обнимать этого юношу. В его руках Лу казался таким хрупким и беззащитным, словно маленький птенчик, выпавший из гнезда. Легкие прикосновения к спине умиляли Мариуса. Лу гладил его так осторожно, будто боялся сломать. «Какой же он нежный» – подумал Де загер, чуть сильнее прижимая его к себе. От Лу исходил приятный, еле уловимый аромат – смесь домашней выпечки и свежести. Весь он был такой ухоженный и опрятный, словно сошел с обложки журнала. Мариус машинально оглядел комнату и взгляд его упал на столик Лу, где стоял тюбик крема для рук. «У него крем для рук». В обществе это считалось чем-то необычным для парня, но Мариуса это нисколько не смущало. Наоборот, это говорило о том, что Лу заботится о себе, следит за своей кожей. Да и руки у него действительно были очень нежные, бархатистые на ощупь. Мариус представил, как Гуссенс после долгого дня на кухне, трепетно наносит крем на свои руки. Они продолжали стоять в объятиях, наслаждаясь теплом и близостью. Мариус почувствовал, как напряжение покидает тело Лу, он становится более расслабленным. «Хорошо» – подумал Мариус. Ему хотелось, чтобы Лу чувствовал себя в его объятиях в безопасности, чтобы знал, что он всегда может на него рассчитывать. Старший слегка отстранился, заглядывая в глаза Лу. – Ну что, полегчало? – Мягко спросил он, видя, как щеки Лу снова заливает румянец. Блондин кивнул, пряча взгляд. – Тогда пойдем вниз, – предложил Мариус. – Думаю, после таких душевных терзаний тебе не помешает кусочек чего-нибудь вкусненького. Спустившись вниз, они направились к столу, где дожидался свой участи пирог. Лу, немного смущаясь после всего произошедшего, аккуратно вырезал самый аппетитный кусок и протянул его Мариусу. Де загер взял кусок пирога не в руку, а внезапно наклонился и откусил его прямо с кончиков пальцев Лу. Как вкусно! – Сказал Мариус с улыбкой, и посмотрел на Лу, ожидая реакции. Гуссенс замер, словно статуя. Его лицо вспыхнуло, словно на нем включили все прожекторы сразу. Кончики Пальцев, где только что побывали губы Мариуса, казались теперь обладателями невероятной чувствительности. Он не мог поверить в то, что произошло. Ему хотелось и провалиться сквозь землю от смущения, и закричать от счастья. Сердце бешено колотилось, готовое вырваться из груди. Это был самый необычный и волнующий комплимент, который он когда-либо получал. Не в силах вымолвить ни слова, Лу машинально поднес кусок к губам и откусил ровно с того места, где только что побывал Мариус. Вкус пирога показался ему в этот момент совершенно новым, каким-то особенно сладким и пьянящим. Он старался не смотреть на парня, но краем глаза чувствовал его взгляд, пристальный и… восхищенный? Мариус не мог отвести глаз от пухлых губ Лу, тронутых крошками пирога. «Боже, какой же он все-таки милый» – думал он, чувствуя, как в груди разливается тепло. Простое объятие, невинный укус пирога… и вот уже его сердце бешено колотится, а в голове – лишь одна мысль: «Я пропал». Он вдруг осознал, что Лу завладел его мыслями целиком и полностью, и он этому ничуть не сопротивлялся. Доев пирог, они помогли друг другу убрать со стола, стараясь не смотреть в глаза. Неловкость повисла в пространстве, но это была приятная, волнующая неловкость, предвкушение чего-то большего. Наконец, пришло время прощаться. – Спасибо за пирог, Лу. Было очень вкусно, – Сказал Мариус, протягивая ему руку. Лу смущенно улыбнулся и пожал ее в ответ. – Приходи еще, – Тихо пробормотал он. – Обязательно, – Ответил Мариус и вышел из дома. Когда старший ушел, Лу прислонился к стене, улыбаясь своим мыслям. Запах свежей выпечки смешался с ароматом муки и ванили, создавая ощущение уюта и тепла. – Это было… здорово, – Прошептал он, вспоминая смущение Мариуса, его неуклюжие попытки не запачкать кухню и их общий смех. Не успел он отойти от двери, как сзади раздался голос Джула: – Ну и что это сейчас было? Лу вздрогнул и медленно повернулся, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица. – Что ты имеешь в виду? – Невинно спросил он, надеясь затянуть время. Джул скептически приподнял бровь. – Не прикидывайся. Я же вижу, что ты светишься от счастья. И этот… юный стоматолог, как его там… Мариус? Похоже, он не просто так зашел на чаек с пирогами. Гуссенс густо покраснел и отвел взгляд. – Мы просто… пекли пирог, – Пробормотал он, прекрасно понимая, что звучит неубедительно. Джул усмехнулся, но в его глазах не было осуждения, лишь любопытство. – Пекли пирог, говоришь? Ну-ну. И как, вкусно получилось? – Да, очень. Мариус хоть и не умеет готовить, но старался, – Ответил Лу, и на его лице появилась нежная улыбка. Джул заметил эту перемену в выражении лица и понял, что задел нужную струну. Он решил не давить на брата, а действовать осторожно, окружить его поддержкой и пониманием. – Рад слышать. Главное, чтобы вам обоим было хорошо, – Сказал Джул, стараясь придать своему голосу как можно больше тепла и искренности. Он подошел к младшему и положил руку ему на плечо. – Знаешь, я всегда буду рядом, если тебе понадобится совет или просто захочется поговорить. Не стесняйся. Лу поднял глаза и посмотрел на брата с благодарностью. Он знал, что может доверять ему, несмотря на его подшучивания и иногда слишком прямолинейные вопросы. Джул был его опорой и поддержкой, и он очень ценил это. Лу опустил глаза в пол, словно изучая замысловатый узор плитки. – Как мне… не стесняться? – Тихо спросил он, словно боялся спугнуть произнесенные слова. Голос его звучал так неуверенно, что Джул невольно умилился. Он всегда видел в брате сильную личность, немного замкнутую, но уверенно идущую к своим целям. А тут – смущенный юноша, не знающий, как справиться с нахлынувшими чувствами. – А чего именно ты так стесняешься, Лу? – Мягко спросил Джул, стараясь не давить на него. Он присел на край кухонного стола, внимательно наблюдая за братом. Лу переминался с ноги на ногу, теребя край своей футболки. Он открывал и закрывал рот, словно рыба, выброшенная на берег. – Я… просто… – Начал он, но тут же замолчал, не зная, как подобрать нужные слова. Как сказать брату, что влюбился? Как объяснить этот вихрь эмоций, который захлестнул его с головой? Ему казалось, что Джул никогда не поймет его, что высмеет его чувства. Старший терпеливо ждал, не торопя. Он понимал, что тот сейчас переживает непростой момент. – Лу, послушай, ты можешь говорить со мной о чем угодно. Правда. Я же твой брат. Просто скажи, что у тебя на душе, – сщказал он, глядя прямо в глаза Лу. После недолгой паузы блондин произнес: – Я… кажется… влюбился, – Его щеки моментально залились краской. Джул усмехнулся: – Кажется? Ну, если кулинарные эксперименты с юным стоматологом не убедили тебя окончательно, то я не знаю, что еще должно произойти. Лу удивленно посмотрел на брата. Как он догадался? Неужели все так очевидно? – Ты… ты все понял? – Прошептал он, чувствуя, как краска приливает к лицу с новой силой. – Лулу, да я это еще тогда понял, когда ты впервые упомянул этого Мариуса. А когда увидел вас сегодня вместе… ну, тут уже все стало кристально ясно, – Ответил он, слегка поддразнивая брата. Лу не знал, куда себя деть. Ему хотелось провалиться сквозь землю, убежать и спрятаться от этого всевидящего взгляда брата. Он сделал шаг назад, намереваясь выскользнуть из кухни, но Джул перехватил его руку. – Эй, эй, куда собрался? Все нормально, – Ласково сказал Джул, притягивая Лу обратно. Он обнял его за плечи и мягко погладил по спине. – Знаю, это может быть немного страшно, говорить о таких вещах, но не переживай. Я здесь, с тобой. Старший нежно улыбнулся и добавил: – Возможно, ты думаешь, что я буду против того, что Мариус – парень, но это совсем не так. Главное, чтобы ты был счастлив. Лу облегченно выдохнул. Слова брата были словно бальзам на душу. – Дело не в том, что он парень, Джул. Я просто… никогда раньше не испытывал ничего подобного. Все так ново и… уязвимо, наверное. Я боюсь сказать что-то не то, сделать что-то, что его отпугнет, – Он смущенно улыбнулся. Джул ободряюще сжал его плечо. – Понимаю. Но знаешь, лучший способ избавиться от страха – это взглянуть ему в лицо. Чего конкретно ты боишься больше всего? Что он не ответит взаимностью? Что ты будешь выглядеть глупо? – Он слегка подтолкнул брата к признанию.  – Ты боишься признаться, что хочешь пригласить его на свидание, как нормальный человек? Или, может, дело в более смелых фантазиях? Хочешь украсть поцелуй прямо посреди выпечки следующего пирога? Или… Джул заговорщицки понизил голос: – …или, может, хочешь признаться ему во всем под луной, устроив романтический вечер с гитарой и серенадами? – Джул игриво подмигнул. Лу покраснел до кончиков ушей. – Нет! Нет, конечно, нет! Какие серенады? Я вообще петь не умею! И хватит, пожалуйста, – Запротестовал он, пытаясь вырваться из объятий брата. – Все совсем не так, как ты себе напридумывал! Брат захохотал. – Ну ладно, ладно, про серенады я, может, и перегнул. Но признайся, хоть что-то из этого списка тебя привлекает? Или у тебя есть свои, более… оригинальные фантазии? Давай, выкладывай, я никому не расскажу. Лу замялся, глядя в пол. – Просто… я… наверное, хочу, чтобы он меня поцеловал, – Пробормотал он еле слышно. Джул восторженно присвистнул. – Вот это уже интересно! И где, по-твоему, должен произойти этот поцелуй? На кухне? Может, после того, как вы идеально раскатаете тесто для очередного шедевра? Или у тебя есть более укромное место на примете? – Он с нетерпением ждал продолжения, подталкивая брата к откровенности. – Рассказывай, не стесняйся. Что еще ты себе представляешь? Лу густо покраснел и отвел взгляд. – Не знаю, – Пробормотал он тихо. – Просто… однажды, когда я был у него на приеме, он склонился надо мной, чтобы осмотреть мои зубы. И хотя на нем была маска, я почувствовал… что-то. Мне почему-то подумалось, что было бы здорово, если бы он поцеловал меня прямо там, в этом кресле. Джул удивленно приподнял бровь. – Романтика в стоматологическом кресле – весьма необычно, но… звучит многообещающе. Ну, хорошо, первая фантазия есть. А что еще? Давай, не держи в себе. Может, у тебя есть какие-нибудь безумные планы, как соблазнить этого дантиста? Лу смущенно пожал плечами. – Я… не знаю. Я никогда не думал об этом так детально. Но да, наверное, мне бы хотелось… прогуляться с ним по ночному городу, держась за руки. Или посмотреть вместе фильм, обнявшись на диване. Или… проснуться однажды утром рядом с ним, – Он замолчал, понимая, что выдал слишком много. – Хватит, Джул! Это все слишком глупо. – Глупо? Лу, да это же прекрасно! Прогулка под луной, кино в обнимку… Это классика, проверенная временем. А вот проснуться рядом – это уже заявка на нечто большее. Это уже про близость, про доверие, про… Джул запнулся, оценивая реакцию брата. Лу закрыл лицо руками, чувствуя, как краска заливает его щеки. – Джул, пожалуйста, хватит! Я не хочу об этом говорить, – Пробормотал он сквозь пальцы. Джул тихо рассмеялся, умиляясь смущению брата. – Да ладно тебе, Лу. Что такого? Тебе семнадцать лет, это нормально – мечтать о близости с тем, кто тебе нравится. Наверняка ты уже представлял себе… ну, ты понимаешь, – Он многозначительно приподнял бровь. – Или я ошибаюсь, и весь твой опыт ограничивается чтением романтических книжек? Лу покраснел еще сильнее. – Джул! – Возмущенно воскликнул он, но брат, казалось, был в ударе. – Ладно, ладно, молчу. Просто хотел убедиться, что ты хоть немного в курсе происходящего. А то, знаешь, некоторые в твоем возрасте до сих пор думают, что дети появляются от поцелуев. Лу отнял руки от лица и посмотрел на брата с укоризной. – Не смешно, – Буркнул он. Потом, немного поколебавшись, добавил: – Вообще-то, я… ну, представлял себе… кое-что, –  Джул затаил дыхание, готовый услышать любые откровения. – Не то чтобы… что-то совсем пошлое. Просто… я думал, что было бы здорово… лежать рядом с ним на кровати, просто обниматься. И чтобы он гладил меня по волосам. – Он опустил взгляд, – И чтобы мы целовались… долго-долго. Джул одобрительно кивнул. – Это уже теплее! А что насчет его… физической формы? Ты же наверняка обратил внимание, как он выглядит, а? – Джул подмигнул, подталкивая брата к более откровенному разговору. – Ну, признайся, он спортивный? Подтянутый? Может, ты уже успел оценить его бицепсы, когда он замешивал тесто для пирога? Гуссенс смущенно прикрыл лицо руками, но сквозь пальцы было видно, как он улыбается. – Джул, перестань! Это неприлично! – Пробормотал он, пытаясь скрыть свое замешательство. Но Джул не сдавался. – Да ладно тебе, Лу! Мы же братья. Ты можешь говорить со мной обо всем. К тому же, я вижу, что тебе есть что рассказать. Ну же, признайся, ты представлял себе Мариуса… ну… с голым торсом? И что, он красивый? Лу зарделся до корней волос и смущенно взглянул на брата. – Ну… да. Наверное. Он… он выглядит спортивным. И да… мне было интересно, как он выглядит без рубашки, – Прошептал он. Старший торжествующе ухмыльнулся. – Вот! Я же знал! Так и знал, что ты не ангел, Лулу! Ну, и что дальше? Какие у тебя планы на этого красавчика-дантиста? Лу вздохнул, чувствуя, как щеки горят огнем. – Да какие у меня планы, Джул? Я даже обниматься с ним стесняюсь, о чем большем может идти речь? Он отвернулся, избегая взгляда брата. Ему казалось, что Джул сейчас смеется над ним в душе, представляя, как неуклюже он будет выглядеть, пытаясь соблазнить Мариуса. Джул, заметив замешательство брата, смягчился. – Эй, Лу, послушай, никто не ждет от тебя подвигов Геракла в первый месяц знакомства. Секс – это вообще не обязательное условие любых отношений. Да и я уверен, Мариус тоже переживает, чтобы не сделать что-то не так. Не нужно некуда спешить. Он подошел ближе и снова положил руку Лу на плечо. – Просто общайтесь, узнавайте друг друга, находите общие интересы. Попробуй расслабиться и получать удовольствие от общения. А потом, когда почувствуешь, что готов, просто скажи ему о своих чувствах. Честно и открыто, – Джул тепло улыбнулся и подмигнул брату. – И помни, я всегда рядом. Если понадобится совет, поддержка или просто человек, который выслушает твои страхи и сомнения – обращайся.