Парень с милым клыком

Солнце робко заглядывало в окно, окрашивая комнату в мягкие золотистые тона. Мариус проснулся от легкого шевеления рядом. Лу все еще спал, уткнувшись лицом в его плечо. Он осторожно высвободился, чтобы не разбудить его, и принялся любоваться. Лицо блондина, даже сонное и немного опухшее после ночных приключений, казалось ему невероятно милым. Особенно выделялись его пухлые, нежные губы. «Интересно, какие они на вкус? Наверное сладкие, как мед» – пронеслась в голове мысль. Он невольно вспомнил, как Лу робко коснулся его щеки поцелуем. Сердце забилось чуть быстрее. Ему не терпелось поцеловать его по-настоящему. Мариус тихонько встал с кровати и направился на кухню. Готовить он не любил, если не сказать больше – он этого терпеть не мог. Но ради Лу, у которого наверняка сейчас жуткое похмелье, он был готов на все. Он открыл холодильник, окинул взглядом содержимое и понял, что без посторонней помощи ему не обойтись. Неловко достав телефон, он набрал номер мамы. – Мам, привет… Слушай, а как куриный суп варить? – Спросил он, чувствуя, как краска заливает его щеки. – Мариус? Куриный суп? Ты же у нас ненавидишь готовить. Что случилось? Или ты решил Лу побаловать? – С легкой усмешкой спросила мама. Парень замялся. – Ну… э… да. Ему сейчас не очень хорошо, – Пробормотал он. – Ах, вот оно что. Значит, мой сын действительно влюбился. Ну ничего, сейчас я тебя всему научу. Слушай внимательно… Мама подробно объяснила, что и как делать. Мариус старательно записывал каждое слово, чувствуя себя полным идиотом. Ему всегда было проще вылечить зуб, чем сварить суп. – Спасибо, мам… Я потом перезвоню, – Сказал он, собираясь отключить вызов. – Вот и я дождалась, что мой сын любит кого-то так сильно, что готов готовить для него, — Услышал он напоследок. – Как же ты влюбился, мой дорогой мальчик. Он покраснел еще больше, чувствуя себя одновременно смущенным и счастливым. Он порезал морковь кривыми кусками, умудрился обжечься паром, когда снимал пену с бульона, и чуть не пересолил все блюдо. Но, несмотря на все трудности, суп получался на удивление неплохим. В голове мелькали мысли: «Вдруг Лу засмеет? Скажет, что это есть невозможно? Что я безнадежен в готовке?». Ему было важно произвести хорошее впечатление, показать, что он заботится о Лу, пусть даже таким неуклюжим способом. Особенно на фоне того, что Гуссенс – настоящий кулинарный гений, его булочки с корицей – это вообще отдельный вид искусства. Мариус внутренне содрогнулся, представив, как младший пробует его творение и кривится от отвращения. И тут он услышал шум воды в душе. Лу проснулся. Паника накрыла его с головой. Что делать? Куда прятать этот… суп? Может, вылить в раковину, пока Лу не увидел? Или сказать, что заказал еду в ресторане? Но было поздно. Блондин уже выключил воду. Де загер замер, как кролик перед удавом, вцепившись в половник мокрыми от волнения руками. «Ну вот и все, – обреченно подумал он. – Сейчас он увидит, какой я криворукий кулинар». Лу спустился по лестнице, одетый в милую пижаму с котятами, и робко поправил влажные волосы, чувствуя себя немного неловко. Ему казалось, что сейчас он выглядит особенно непривлекательно. Он заметил застывшую фигуру брюнета, который отчего-то казался до жути растерянным и держал в руках какой-то внушительного вида половник. Что-то здесь было не так – Мариус, ты чего такой напуганный? Что случилось? – Обеспокоенно спросил Лу, приближаясь. Старший отчаянно пытался загородить собой кастрюлю, стоящую на плите. – Эм… да нет, ничего. Как ты себя чувствуешь? Голова не болит? – Быстро затараторил он, стараясь отвлечь внимание Лу, а тот прищурился. – Мариус, прекрати. Я вижу, что что-то не так. Говори, что ты там прячешь? Кареглазый вздохнул, понимая, что отпираться бесполезно. – Ну… я это… в общем… решил тебе суп сварить", – Пробормотал он, отводя взгляд. Лу удивленно распахнул глаза. – Суп? Ты? – Мариус кивнул, багровея все сильнее. – Мама помогла… немного. Да и то, я чуть все не испортил. Гуссенс был поражен. Он всегда ощущал себя рядом с Мариусом немного неловко. Ему казалось, что он постоянно выглядит трусом: то боится стоматологов, то замкнутых пространств, а вчера вообще напился из-за страха поцелуя. Но сейчас он видел, что у Мариуса тоже есть вещи, из-за которых он может переживать точно так же. Его щеки пылали от смущения не меньше. Лу был так тронут этим неуклюжим, но полным любви поступком, что еле сдерживал слезы. – Мариус… это… это так мило. Ты… ты правда сварил суп для меня? – Прошептал он, глядя на него огромными, полными благодарности глазами. – Я знаю, ты ведь ненавидишь готовить. Но ты сделал это для меня… Боже, это так много значит… Он расчувствовался и без стеснения начал говорить, как сильно ценит его заботу. – Спасибо тебе, Мариус. Большое спасибо. Я… я не знаю, что и сказать. Это самый лучший суп в мире, я уверен. Мариус слушал его, затаив дыхание. Он видел, как глаза юноши наполняются слезами, и чувствовал, как тепло разливается по всему телу. Все его страхи и сомнения мгновенно улетучились. Ему было все равно, если суп получился невкусным, все равно, если он выглядел нелепо с половником в руках. Главное – Лу понял, что он хотел показать. – Ну что ты, милый, – Мягко произнес он, подошел к нему и нежно коснулся его щеки рукой. – Никакой это не лучший суп, наверняка. Но я старался. Он улыбнулся, видя, как Гуссенс зарделся. – Главное, чтобы тебе стало лучше. А суп… суп мы всегда выбросить сможем. Лу вдруг покраснел, осознав, что стоит перед Мариусом, с мокрыми после душа волосами и в пижаме с дурацкими котятами. – Ох… я совсем забыл переодеться… и высушиться, – Пробормотал он, пытаясь пригладить растрепанные пряди. Мариус нежно улыбнулся. – Глупый котенок, ты в любом виде прекрасен. Особенно в этой пижаме, она тебе очень идет, – Сказал он, смущая Лу еще больше. Блондин, испытывая волнение, принял из рук Де загера тарелку дымящегося супа. Он осторожно попробовал ложку и его глаза расширились от удивления. – Мариус… это… это невероятно вкусно. Ты правда сам это приготовил? – С восхищением произнес он. Брюнет лишь пожал плечами, смущенно улыбаясь. – Мама немного помогла, но да, в основном сам. Они уселись за стол друг напротив друга. Мариус внимательно наблюдал, как Лу ест суп, и не мог отвести взгляд от его губ. Они были такими нежными, пухлыми и сейчас слегка блестели от бульона. Ему так хотелось поцеловать их, ощутить их вкус, но он знал, как сильно Лу боится. «Наверное, не стоит давить на него, – подумал Мариус. – Ему и так сейчас нелегко. Пусть сам решит, когда будет готов». Он чувствовал, как растет в нем нежность к этому ранимому, трогательному парню. Гуссенс отложил ложку, виновато посмотрел на Мариуса и тихо произнес: – Прости меня за вчерашнее… Мне так стыдно, что ты видел меня в таком состоянии… Особенно то… ну, ты понял, – Краска смущения снова залила его щеки. Старший мягко улыбнулся и взял его руку в свою. – Ты человек, ты впервые попробовал алкоголь, да еще и в таком количестве. С кем не бывает? Я же не идиот какой-то, чтобы любить тебя меньше из-за этого, – Он нежно провел пальцем по тыльной стороне его ладони. Лу вздохнул с облегчением. – Я в душе думал об этом… Знаешь, я ведь правда напился вчера из-за этого… из-за поцелуя. Я боялся… Думал, это просто прикосновение губ, но это же ты… Ты особенный для меня, вот я и испугался. «Он знает, что это мой первый поцелуй тоже. И знает, что я переживаю из-за этого не меньше его». Он сжал его руку чуть крепче и признался, глядя ему прямо в глаза: – Знаешь, о чем я сейчас думал, пока смотрел, как ты ешь суп? О том, какие у тебя красивые губы. Такие нежные… И мне так хочется их поцеловать. Лу зарделся и отвернулся, пряча взгляд. – Я… я сейчас, – Пробормотал он сбивчиво, вставая из-за стола. – Я… сейчас приду. Мы… попробуем. И, не дожидаясь ответа, Лу быстрым шагом направился к лестнице, ведущей наверх. Мариус опешил. Неужели Гуссенс действительно готов? Еще вчера он, казалось, был в панике от самой мысли о поцелуе, а сегодня… «Что-то тут не так». Зачем Лу ушел наверх? Может, ему стало плохо? Может, у него началась паническая атака, и ему нужно побыть одному, чтобы успокоиться? Он сидел в нерешительности, глядя на недоеденный суп. Может, пойти за ним? Но что, если он только вторгнется в его личное пространство и сделает только хуже? А вдруг Лу просто передумал и сейчас в панике ищет любой способ избежать поцелуя? «Но ведь он сам сказал, что хочет попробовать» – напомнил себе Мариус. Однако тревога не отступала. «Может, я слишком поторопил события? Может, стоило дать ему больше времени?». Он корил себя за то, что был таким нетерпеливым. Ведь главное – комфорт Лу, его чувства. Нельзя допустить, чтобы он почувствовал себя вынужденным делать что-то, к чему он не готов. Де загер не выдержал. Тревога за младшего пересилила все сомнения. Он поднялся со стула и направился к лестнице. Поднимаясь, он слышал приглушенный шум воды. «Наверное, решил умыться» – подумал он, но что-то в этом было не так. Он тихонько подошел к ванной комнате и приоткрыл дверь. То, что он увидел, заставило его замереть на месте. Лу стоял перед зеркалом и яростно чистил зубы. «Что за…?» – только и успел подумать Мариус. Он ведь уже чистил зубы утром, перед тем, как спуститься вниз. Зачем ему это делать сейчас? Неужели он нервничает настолько, что просто не знает, куда себя деть? Лу, заметив Мариуса в зеркале, испуганно застыл со щеткой во рту, широко раскрыв глаза. Что же он скажет? Как объяснить этот странный ритуал? Брюнет чувствовал, как поднимается волна нежности и умиления. Он был готов успокоить его, поддержать, но прежде нужно понять, что происходит. – Все в порядке? – Спросил он, стараясь не спугнуть и без того взволнованного Лу. Голубоглазый выплюнул пасту, прополоскал рот и с виноватым видом посмотрел на Мариуса. – Я… просто… ты ведь стоматолог, и я подумал… ну, перед тем, как… перед поцелуем надо чистить зубы. Иначе тебе будет противно. Мариус был поражен. Лу собирался чистить зубы перед каждым поцелуем? Неужели он настолько переживает из-за этого? Он представил, как парень будет бегать в ванную каждый раз, когда у них возникнет желание поцеловаться. Это было одновременно смешно и невероятно трогательно. Боже, этот милый, замороченный котенок. Да хоть бы он объелся луком, он все равно захочет его поцеловать. Старший не смог сдержать улыбку. – Глупый мой котенок, – Ласково произнес он, подходя ближе. – Ты правда думаешь, что я буду обращать внимание на такие мелочи? Лу, да хоть бы у тебя изо рта чесноком пахло, я все равно захочу тебя поцеловать. Лу покраснел еще сильнее. – Но… ты же стоматолог! Ты наверняка обращаешь внимание на такие вещи, как налет, запах изо рта… Мариус обнял его, уткнувшись лицом в его влажные волосы. – Лу, послушай меня. Я стоматолог для своих пациентов, а для тебя я просто Мариус, который безумно в тебя влюблен. И я планирую целовать тебя очень часто. Если ты будешь чистить зубы каждый раз, твоя эмаль этого не выдержит, – Он отстранился и нежно посмотрел ему в глаза. – Не надо так переживать, хорошо? Я хочу целовать тебя не потому, что у тебя идеально чистые зубы, а потому, что я люблю тебя. И все равно, стоматолог я или нет. Это ничего не меняет. Лу, немного успокоившись, прошептал: – Просто… я хотел, чтобы тебе было приятно… Я думал, что для тебя это важно. Кареглазый нежно провел большим пальцем по щеке Гуссенса. – Милый, мне приятно все, что ты делаешь. Но самое приятное – это знать, что ты просто рядом. Что ты такой, какой есть, со всеми своими страхами, сомнениями и этой забавной любовью к котятам на пижаме. Твоя искренность – вот что для меня важно. И поверь, мне будет в тысячу раз приятнее целовать тебя без всяких ритуалов, просто потому что мы оба этого хотим. Лу слегка нахмурился, словно обдумывая его слова. – Но… ты действительно хочешь меня поцеловать? Или… тебе просто неудобно говорить, что сейчас не стоит? – Он опустил взгляд, теребя край пижамы. Мариус обнял его крепче. – Лу, посмотри на меня. Я хочу тебя поцеловать больше всего на свете. Я думал об этом всю ночь, пока ты спал. Я мечтал об этом, пока варил этот дурацкий суп. Но больше всего я хочу, чтобы ты сам этого хотел. Чтобы это было искренне, а не из чувства долга или чтобы мне угодить, – Он взял его лицо в свои ладони и заглянул в глаза. – Если ты не готов, это абсолютно нормально. Мы можем подождать столько, сколько потребуется. Я никуда не тороплюсь. Просто скажи мне правду. Лу замялся, и на его щеках сильнее заиграл румянец. – Я… я тоже очень долго мечтаю о поцелуе, – Тихо проговорил он, избегая взгляда Мариуса. – С одним… стоматологом, который называет своих маленьких пациентов котятами. В голове Де загера пронеслось вихрем: «Он и правда этого хочет. Он мечтает об этом так же, как и я». Сердце бешено заколотилось, а по телу разлилось тепло. Он был тронут до глубины души тем, что Лу, со всеми своими страхами и сомнениями, все же решился признаться. И смущен. Очень смущен тем, что его привычка называть пациентов котятами стала для Лу чем-то особенным. Брюнет замер на мгновение, размышляя, как же поступить правильно. Стоит ли спросить что-то еще? Убедиться, что парень точно готов? Но потом он решил, что лучше всего – быть честным и открытым. – Знаешь, о чем я сейчас думаю? – Тихо произнес Мариус, нежно прикасаясь большим пальцем к губам Лу. – Я думаю о том, какие они мягкие. И о том, что мне очень хочется их поцеловать. Прямо сейчас. Он посмотрел прямо в глаза, стараясь показать всю искренность своих чувств. – Если ты не против, конечно, – И, не дожидаясь ответа, медленно наклонился, неотрывно глядя в его расширенные от волнения глаза. Лу зарделся еще сильнее и, потупив взгляд, тихо прошептал: – Доктору Мариусу разрешается поцеловать одного котенка, но больше никого другого. У старшего голова пошла кругом. «Он и правда готов. И он еще и ревнует?». Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Его руки лежали на талии Лу, прижимая того ближе. А руки блондина опустились на широкие плечи и держались слабо, словно готовые тут же отстраниться. Мариус медленно наклонился и, стараясь не спугнуть эту хрупкую готовность, прижался своими губами к его губам. Это было всего лишь легкое касание, неумелый, робкий поцелуй. Они оба не знали, что делать дальше, как правильно целоваться. Просто соприкосновение губ, нежное, трепетное, полное смущения и надежды. Мариус отстранился, глядя в голубые глаза. В эту секунду Лу сказал: – Я еще не распробовал, – И вновь привлек его губы к своим. Мариус был потрясен. «Он хочет еще, он правда хочет. И это так мило, так трогательно, его неумелые попытки… Боже, я схожу с ума». Они вновь неумело прижимались губами друг к другу. Мариус чувствовал легкий трепет губ, его нерешительность, и это лишь усиливало его нежность. Он гладил его талию, восхищаясь стройной фигурой. «Какой же он у меня красивый, такой нежный и неуверенный, но при этом такой смелый» – пронеслось в голове Мариуса. Ему хотелось прижать его к себе сильнее, ощутить его тепло, но он боялся спугнуть эту робкую готовность, эту хрупкую искренность. Поцелуй был недолгим. Старший отстранился, любуясь зардевшимся лицом юноши. И тут Лу вновь его удивил, сказав смущенно: – Надо еще… Я не понял, какой вкус. «Он такой забавный в своей серьезности… Боже, это просто невероятно» – думал Мариус, чувствуя, как его сердце переполняется любовью. Он не мог сдержать улыбку, глядя на этого милого, неуклюжего котенка, который пытается понять вкус поцелуя. Де загер нежно коснулся пальцем его губ. – Вкус… любви, наверное, – Прошептал он, и вновь наклонился, чтобы поцеловать его. На этот раз поцелуй был чуть увереннее, чуть смелее. Он ощутил легкий ответ Лу, и это заставило его сердце биться еще сильнее. В этот момент весь мир для него сузился до этих губ, таких нежных, таких желанных. Лу больше не боялся. Он отстранился, на его лице играла счастливая улыбка. – Это действительно вкус любви… и кое-чего еще. – И чего же еще? – С любопытством спросил Мариус, не сводя с него глаз. Лу замялся, теребя край своей пижамы. – Вкус… моего парня, – Еле слышно пробормотал он, избегая его взгляда. Сердце кареглазого пропустило удар. «Его парня… Это… Это я?». В груди разлилось тепло, и он почувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Он мягко приподнял подбородок Лу, заставляя его посмотреть на себя. – Ты… ты сейчас назвал меня своим парнем? – Спросил он, стараясь скрыть волнение, а Лу кивнул. Вдруг Гуссенс покраснел и вспомнил, как Мариус нес его на руках из ванной в спальню после вчерашнего приключения в туалете. Ему так понравилось ощущать себя таким маленьким и беспомощным в сильных руках Мариуса. И сейчас он снова захотел этого, но попросить об этом было стыдно. Вдруг он окажется слишком тяжелым? Брюнет заметил, как Лу погрузился в свои мысли. – О чем задумался, котенок? – Ласково спросил он, нежно проведя пальцем по его щеке. Тот вздрогнул и поспешно ответил: – Ни о чем! Просто… просто так, – Но в душе он мечтал оказаться на руках своего стоматолога, ощутить его тепло и силу, почувствовать себя в полной безопасности. Мариус прищурился, изучая его лицо. – Просто так? Не верю. Что-то ты задумал, котенок. Давай, выкладывай, не томи, – Он слегка коснулся его носа своим, и Лу залился краской. – Ты же знаешь, я твои мысли читаю. Лу шумно выдохнул и опустил глаза. – Просто… вчера… когда ты меня нес… мне понравилось. Было… приятно. Ты такой сильный… и… я чувствовал себя в безопасности, – Он поднял взгляд, ожидая реакции Мариуса. – Но это глупо, наверное. Не обращай внимания. В голове Де загера пронеслось: «Ему понравилось, когда я о нем заботился. Ему нравится чувствовать себя в безопасности в моих руках. И он не боится показать свою слабость передо мной». Тепло разлилось по всему телу. Этот неуверенный, милый Лу. Почему же он просто не попросит его сделать это снова? – Глупо? Почему же? Разве плохо, когда тебе приятно и безопасно? – Спросил Мариус, нежно улыбаясь. – Я хочу, чтобы тебе было хорошо, Лу. И если тебе понравилось, когда я тебя нес… ну, ты же знаешь, я всегда готов повторить. Лу покраснел еще сильнее. – Правда? Даже если я тяжелый? Мариус рассмеялся. – Тяжелый? Да ты легче пушинки! Я тебя хоть сейчас на руках унесу. Только скажи, – Он смотрел на него с таким обожанием, что у Лу перехватило дыхание. – А можно… сейчас? – Мариус нежно улыбнулся и легко подхватил его на руки. Лу инстинктивно обвил его шею руками, уткнувшись лицом в его плечо. Мариус крепко держал его, ощущая тепло его тела. – Вот видишь, какой ты легкий, – Прошептал он. – Теперь скажи, куда мы летим, мой котенок? Лу, не отрываясь, посмотрел на парня и нежно поцеловал его в кончик носа. У Мариуса вырвался удивленный вздох. – Мы летим… в кровать, – Тихо произнес Лу, зардевшись. – Просто… просто обниматься. Ну, и… возможно, поцелуемся. Его дыхание опалило ухо Де загера, вызвав табун мурашек по всему телу. «Возможно? Он дразнит меня? Или… он действительно так думает? Боже, я схожу с ума от его непредсказуемости». Брюнет, стараясь скрыть волнение, аккуратно донес Лу до кровати и бережно опустил его на мягкие подушки. Он навис над ним, опираясь на руки по обе стороны от его тела, и, глядя в его расширенные глаза, тихо спросил: – Только обниматься, говоришь? И, возможно, поцелуемся? Лу зарделся еще сильнее и, отведя взгляд, прошептал: – Ну… если доктор Мариус не против, – В его голосе звучала такая робкая надежда, что Мариус не смог удержаться от улыбки. Он медленно наклонился, приближая свое лицо к его. – Я только за, котенок. Особенно если это инициатива моего… парня, – Прошептал он, прежде чем нежно коснуться его губ своими. Губы Лу… С первого, неумелого касания Мариус запомнил их нежность, трепетность. А сейчас, после нескольких поцелуев, он начал различать оттенки – легкую сладость, едва уловимый аромат утренней свежести. Вкус нежности, вкус невинности, вкус чего-то невероятно чистого и настоящего. И этот вкус принадлежал только ему, Мариусу. Мысль об этом наполняла его волной нежности и желания. Ему хотелось целовать его снова и снова, исследуя каждый миллиметр этих губ, познавая все новые и новые грани этого восхитительного вкуса. Он почувствовал, как Лу неуверенно отвечает на его поцелуй. Эти робкие прикосновения обжигали сильнее самых страстных объятий. «Как же мне повезло. Как же я счастлив». Он ощущал себя первооткрывателем, нашедшим сокровище, о котором даже не мечтал. И это сокровище лежит сейчас перед ним, такое растерянное и прекрасное, доверяя ему каждое свое прикосновение. Поцелуй прервался. Лу, зардевшись до кончиков ушей, робко посмотрел на Мариуса. В его глазах плескалось такое искреннее восхищение, такое нежное доверие. – Похоже… похоже, доктор Мариус умеет целоваться, – Тихо прошептал Лу, избегая его взгляда. На лице его играла счастливая улыбка, и Мариус понял, что готов отдать все на свете, лишь бы видеть эту улыбку каждое утро. – Только учусь, котенок, – Ответил он, нежно касаясь пальцем его щеки. – Но, кажется, у меня очень хороший учитель. Брюнет не мог удержаться от смеха. – Кстати, о котенке, – Сказал он, лукаво приподняв бровь. – Ты ведь сказал, что доктору Мариусу разрешается целовать только одного котенка. Это… ты ревнуешь? Лу зарделся еще сильнее и, смущенно теребя край пижамы, пробормотал: – Ты… ты сам говорил, что принадлежишь мне. Значит, ты мой, и ни на кого другого не смотри. В голове старшего пронеслось: «Он и правда ревнует. И как же мило он хмурится, говоря, что на других нельзя смотреть». Сердце переполнилось нежность. – Конечно, котенок. Я твой, только твой. И смотреть буду только на тебя, хорошо? – Лу поднял на него взгляд, в котором плескалась неуверенность. – Только на меня?" – Переспросил он, и Мариус ласково улыбнулся. – Только на тебя, глупыш. Ты самый красивый, самый милый и самый важный котенок в моей жизни. Обещаю, больше ни на кого смотреть не буду. Он наклонился и нежно поцеловал его в лоб, желая уверить в своей искренности. Лу чуть порозовел, но в его глазах читалось довольство. Шутка о ревности была лишь способом убедиться в чувствах Мариуса, ведь он доверял ему безгранично. Они сидели на кровати, и Гуссенс по привычке потянулся к тумбочке, доставая тюбик крема для рук. Он начал тщательно втирать его в кожу, массируя каждый палец. Мариус не отрывал взгляда. Он заметил этот крем для рук еще в первый раз, когда оказался у Лу в гостях. Тогда он искренне удивился, увидев подобный аксессуар у молодого парня, хотя и не был сторонником стереотипов. Сейчас же, наблюдая за этим простым действием, он испытывал необъяснимое восхищение. Его завораживала нежность и ухоженность рук юноши. Эти пальцы, такие тонкие и изящные, могли создавать настоящие шедевры кулинарии. Мариус чуть ли не облизывался от красоты, представляя, как эти руки ласкают его, касаясь его волос, его кожи… Лу, занятый своими мыслями, вдруг почувствовал прожигающий взгляд. Он поднял глаза и встретился с теплым, обожающим взором стоматолога. Внутри что-то трепетало от этого внимания. – Что-то случилось? – Спросил Лу, немного смутившись. Темноволосый словно очнулся от наваждения. Он виновато улыбнулся и покачал головой. – Нет, все в порядке. Просто… у тебя очень красивые руки, – Лу зарделся еще сильнее, но в его глазах промелькнула искра. – Не хочешь тоже? – Робко предложил он, протягивая ему тюбик крема. Мариус застыл от неожиданности. Он никогда не думал, что блондин предложит ему что-то подобное. – Я… Я даже не знаю. Лу мягко улыбнулся. – Ну же, не стесняйся. Если не хочешь, я могу и сам, – Сказав это, он потянулся к рукам Мариуса. – Давай, не бойся, мой милый стоматолог, – Прошептал он, забирая его ладонь в свою. «Мой милый стоматолог? Он назвал меня так нежно…». От этих слов тепло разлилось по всему телу. Он смотрел, как Лу бережно наносит крем на его руки, массируя каждый палец с заботой и нежностью. – У тебя тоже красивые руки, – Произнес Лу, не отрывая взгляда от его ладоней. – Сильные, надежные… Мне нравится их трогать. Он коснулся губами костяшек его пальцев, и Мариус вздрогнул. Ему казалось, что он сейчас просто растает от этого нежного прикосновения. Старший умилился. Руки Лу казались такими маленькими и нежными в сравнении с его собственными, словно крошечные лапки обнимали его ладонь. Он зачарованно наблюдал, как Лу массирует каждый его палец, уделяя внимание каждой косточке, каждому бугорку. – Эти руки лечат людей, – прогшептал Лу, поднимая взгляд на стоматолога. – Они дарят им красивые улыбки. Им можно довериться. Он коснулся своими губами запястья кареглазого. – А я и не знал, что мои руки такие… надежные, – Пробормотал Де загер, стараясь скрыть волнение. Лу усмехнулся. – Еще какие надежные, – Ответил он, нежно погладив его ладонь. – Они всегда держат меня крепко, когда ты несешь меня на руках, защищают от холода, когда обнимаешь… Эти руки – моя опора. Мариус завороженно смотрел на парня. Он никогда не думал о своих руках в таком ключе. Для него это были просто инструменты, помогающие ему в работе. Но сейчас, глядя в сияющие глаза Лу, он вдруг увидел их совсем по-другому. Он понял, что эти руки действительно могут быть источником тепла, защиты и нежности. – Спасибо, что сказал мне об этом, – Поблагодарил он, переплетая свои пальцы с пальцами Лу. – Я буду помнить об этом всегда.