Парень с милым клыком

Время пролетело незаметно, и Мариус засобирался домой. В коридоре его уже поджидал Джул. Он наблюдал за парочкой с легкой усмешкой. – Больше так не пей, котенок, – Сказал Мариус, глядя в чуть виноватые глаза Лу. – Я ведь не ругаюсь, просто волнуюсь. Джул умилился. Он-то лично покупал Лу пиво, и, судя по всему, между ними произошло что-то, о чем он даже не догадывался. Мариус потянулся за прощальным поцелуем, нежно называя Лу «котенком». Блондин смутился и отвернулся, не давая себя поцеловать. Джул стоял рядом, и Лу явно стеснялся проявлять чувства на виду у брата. «Вот оно как, – подумал Джул, – А я-то гадал, что тут у них происходит». Он давно знал об отношениях этих парней, но еще не видел их вместе в "естественной среде обитания". Было интересно наблюдать, как они взаимодействуют, два неопытных подростка, пытающиеся скрыть свои чувства, хотя это и получается у них плохо. Джул исподтишка наблюдал за смущением брата. Он-то знал, что Лу до Мариуса ни с кем не целовался – первый поцелуй, первая любовь. Осознание этого наполняло сердце теплом. Решив немного подтолкнуть события, Джул нарочито громко откашлялся. – Да ладно вам, чего стесняться? Мы же все свои. Мариус, не томи, покажи, как надо правильно прощаться. Гуссенс еще сильнее покраснел, но брюнет, улыбнувшись, нежно взял его за подбородок. – Глупыш, перед Джулом нечего стесняться. И, наклонившись, коротко, невесомо коснулся его губ. Джул хмыкнул, глядя на их переплетение пальцев. "Котенок"… Забавно. Никогда бы не подумал, что Лу позволит себя так называть. Прежде чем Мариус ушел, Лу, словно набравшись смелости, протянул ему небольшой пакет. – Это… Посмотришь потом, ладно? Я боюсь увидеть твою реакцию. Мариус с любопытством взглянул на пакет, но переспрашивать не стал. Пообещав написать позже, он вышел из дома, оставив Лу наедине с братом и волнением. Старший обнял брата за плечи и беззлобно подразнил: – Ну что, котенок, рассказывай! – Да ладно тебе, Джул! – Отмахнулся Лу, зардевшись еще сильнее. – Ничего особенного не произошло! – А первый поцелуй? – поддел он, лукаво прищурившись. Младший густо покраснел и опустил взгляд. – Ну… был, – Пробормотал он тихо. Джул расхохотался, обнимая брата крепче. – Ух ты, наш котенок вырос! И кто бы мог подумать, что Мариус окажется таким романтиком? Он же, кажется, даже суп тебе приготовил? Лу кивнул. – Да… доктор Де Загер и кулинария – это несовместимые вещи. Но было очень мило с его стороны. Лу отмахнулся от поддразниваний брата, чувствуя, как щеки заливаются краской. Ему совсем не хотелось обсуждать произошедшее, даже с Джулом, зная его склонность к преувеличениям и шуточкам. – Перестань, Джул! Я совсем не котенок, и не стоит смеяться над тем, как готовит Мариус. Главное, что он старался. Для меня это многое значит, он хотел позаботиться обо мне, даже если для него это было трудно, понимаешь? – Я же не говорю, что он ужасный повар. Просто забавно, что такой серьезный человек как Мариус вдруг пустился в кулинарные эксперименты ради тебя. И хватит уже краснеть, ты и так похож на спелый помидор. Насчет поцелуев – не переживай, я обещал не подглядывать. Хотя, конечно, было бы интересно посмотреть на это "грандиозное событие" поближе. Лу фыркнул, слегка толкнув брата в плечо. – Очень смешно. Мог бы просто порадоваться за меня, вместо того, чтобы высмеивать. – Да я и радуюсь, – Мягко сказал Джул, видя, как Лу расстроился. – Просто… умиляюсь. Ты у нас такой стеснительный, а тут – поцелуй. Я понимаю, что для тебя это был смелый шаг. Прости, если обидел тебя своими шутками, – Джул искренне посмотрел в глаза брату. – Я вижу, что тебе сейчас некомфортно, и мне правда жаль. – Да ладно, все нормально, – Пробормотал Лу, немного смягчившись. – Просто не надо так громко об этом… Я еще не привык. Мариус пришел домой с легкой улыбкой на лице. В голове все еще витали образы нежных прикосновений и смущенного взгляда Лу. Он сразу же направился в гостиную и, усевшись в кресло, достал из пакета подарок. Это был плюшевый зуб – мягкий, пушистый и с очаровательной улыбкой. Мариус невольно рассмеялся, представив, как Лу выбирал этот милый сувенир. В памяти всплыло, как во время второго приема он подарил ему плюшевый круассан. Тогда Лу был таким напуганным, сжимал этот круассан в руках, словно талисман, и старался не смотреть в глаза. А теперь… теперь он дарит ему плюшевый зуб, как бы отвечая на его внимание и признавая свои чувства. Мариус прижал игрушку к себе. Этот плюшевый зуб казался символом их зарождающихся отношений – немного неуклюжих, робких, но таких искренних и трогательных. Он почувствовал тепло в груди, осознавая, что Лу действительно ему дорог. В пакете лежала еще и записка. Развернув ее, Мариус прочел: «Я не хотел, чтобы ты думал, что я пожалел денег на подарок. Просто я совсем не знал, что тебе купить. Если есть какая-то вещь, которую ты хочешь, скажи, я постараюсь ее достать». «Боялся моей реакции…» – подумал Мариус, перечитывая слова Гуссенса. Он работает стоматологом и, чего уж там скрывать, зарабатывает вполне прилично. Лу еще школу не окончил, очевидно, что у него меньше возможностей. И вот он переживает, что подарок покажется недостаточно дорогим. Де загеру стало немного грустно от этой мысли. Он никогда не обращал внимания на такие вещи, но понимал, что для Лу это, видимо, важно. Дело не в цене подарка, а в заботе и внимании, которые он в него вложил. Плюшевый зуб – это не просто безделушка, а символ их отношений, и Мариус это очень ценил. Деньги здесь были совершенно ни при чем. Парень вспомнил, как часто, заходя в кафе, он всегда настаивал, чтобы заплатить за них обоих. Лу всегда немного смущался и пытался отказаться, предлагал разделить счет. Раньше Мариус не задумывался об этом, принимая это за обычную вежливость. Теперь же он понял, что, возможно, Гуссенсу было некомфортно. Возможно, ему казалось, будто Мариус невольно делает акцент на разнице в их финансовом положении. Ему вдруг стало стыдно. Он никогда не хотел, чтобы Лу чувствовал себя неловко. Все, чего он хотел – это сделать ему приятное. Мариус взял телефон и начал набирать сообщение. "Спасибо за зуб, котенок. Он прекрасен. Знаешь, мне совсем не важна цена, правда. Главное, что это подарок от тебя, от любимого Лу. Я буду хранить его как талисман." Он добавил смайлик с сердечком и отправил сообщение. Лу написал почти сразу же: "Рад, что тебе понравилось". К сообщению был прикреплен смущенный смайлик. Мариус улыбнулся, представив, как покраснел Лу, отправляя это сообщение. Ему захотелось немедленно что-нибудь подарить в ответ. Но что? Он вспомнил про браслет с круассаном, который юноша постоянно носил. Парень обожал печь, постоянно экспериментировал с новыми рецептами, придумывал свои, и круассан был его маленьким талисманом. Мариус решил, что браслет – отличная идея. Только не с круассаном. Что-то более… личное, что-то, связанное с ними. Де загер задумался. Зуб, конечно, первое, что приходит в голову, но это слишком очевидно, слишком в лоб. Он хочет что-то более тонкое, более нежное, отражающее их связь и заботу друг о друге. Он вспомнил, как переживал из-за его кулинарного эксперимента, из-за того, что у него не получилось приготовить идеальный суп. И тут его осенило. Он улыбнулся, представив, как удивится и обрадуется Лу. Браслет будет не с зубом, а с маленькой серебряной кастрюлькой. Крошечная деталь, символизирующая его неуклюжую, но искреннюю попытку кулинарии, и в то же время – его заботу и внимание. А еще можно заказать гравировку на внутренней стороне браслета. Что-то короткое и личное, что-то, что будет греть Лу сердце при каждом взгляде на него. Де загер быстро нашел в интернете мастерскую, где делали украшения на заказ. Он объяснил ювелиру свою идею с кастрюлькой и гравировкой. Мастер оказался понимающим и предложил несколько вариантов дизайна и шрифта. Мариус остановился на небольшом, изящном серебряном браслете с крошечной, но детализированной кастрюлькой-подвеской и лаконичной гравировкой на внутренней стороне: "Твой нелепый повар". Настал день, когда Лу пришел к нему в гости. Парень робко переступил порог, с любопытством оглядываясь по сторонам. Это был первый раз, когда он посетил его дом, его личное пространство. Мариус привел его в свою комнату. Лу с интересом рассматривал книжный шкаф, забитый учебниками по медицине, анатомическими атласами и разнообразными моделями строения органов. Его взгляд задержался на модели челюсти, стоящей на полке. – Ух ты, – Вырвалось у Лу, – А здесь и правда все, как ты и говорил – зубы повсюду. Даже дома! – в голосе слышалось восхищение. Мариус обнял его со спины, нежно целуя в щеку. Его губы коснулись нежной кожи у виска, а затем он прошептал на ухо: – Но клык у моего любимого котенка – самый очаровательный из всех. Лу смутился, пытаясь вырваться из объятий, но Мариус не выпускал, мягко прижимая к себе. – Ты не сбежишь, маленький котенок, – Игриво шепнул он, чувствуя, как блондин напрягся. – Ты только и хочешь, что трогать меня, – Пробурчал Лу, стараясь скрыть смущение. Слова не были сказаны со злостью, скорее с легким упреком. Мариуса словно окатили холодной водой. Неужели он перегибает палку? Неужели Лу не нравится его прикосновения? Мысль о том, что он делает что-то не так, кольнула сердце. Он осторожно отпустил Лу, отступив на шаг. – Прости. Я не хотел… Я думал, тебе приятно. Просто… ты мне нравишься, – Пробормотал Мариус, чувствуя, как краска приливает к щекам. – Если тебе не нравится, скажи. Я буду осторожнее. – Мне… мне очень нравится, – Тихо проговорил Лу, не поднимая глаз. – Просто… я боюсь. Боюсь сделать что-то не так. Ты такой… идеальный, а я… Мариус нежно коснулся его щеки. – Глупыш, я тоже боюсь. Мы оба учимся. И мне очень нравится, когда ты меня касаешься. Просто… давай делать это вместе, ладно? В твоем темпе. Они сели на кровать, и брюнет решил, что сейчас самый подходящий момент для подарка. Он вновь поблагодарил Лу за плюшевый зуб и протянул небольшую бархатную коробочку. Гуссенс взял ее дрожащими руками, открыл и отвел взгляд, закусив губу. Лицо его выражало не радость, а скорее какую-то сдержанную боль. Казалось, он вот-вот расплачется. «Что не так? – пронеслось в голове у Мариуса. – Я облажался? Ему не понравилось? Боже, какой же я идиот». Он ожидал увидеть восторг, удивление, хотя бы улыбку, но никак не слезы на глазах у Лу. Он чувствовал, как сердце сжимается от страха и непонимания. Неужели он так сильно ошибся, выбирая подарок? Неужели, несмотря на все его старания, он все еще не понимает Лу? – Сколько он стоит? – Тихо спросил Лу. Голос его дрожал, выдавая волнение. Мариус замер. Этот вопрос прозвучал как удар. Все его тщательно выстроенные планы, все надежды на радостный момент рухнули в одно мгновение. Он почувствовал, как внутри все похолодело. Неужели Лу действительно думает только о цене? Неужели он не понял смысла подарка? Внутри все бушевало. «Он опять чувствует себя некомфортно. Как будто я специально показал, что подарил что-то дорогое, а его зуб – это так, безделушка». Он смотрел на Лу и видел в его глазах не радость, а какую-то смутную тоску. В этот момент Мариус почувствовал себя самым большим идиотом на свете. Он так старался, хотел сделать приятное, а в итоге только заставил юношу почувствовать себя хуже. – Он… он очень красивый, – Пробормотал Лу, опуская голову. – Прости, я… у меня не получилось подарить тебе что-то такое же хорошее. Нож вонзился в сердце Мариуса. Он видел, как блондин себя мучает, как его гложет чувство неполноценности. И всё из-за него. Он не хотел этого. Он никогда бы не хотел, чтобы Лу чувствовал себя ниже его. Все, чего он хотел – чтобы они были на равных, чтобы их отношения были основаны на взаимной любви и уважении, а не на сравнении цен и возможностей. – Я… я что-нибудь придумаю, – Тихо сказал он, поднимая на Мариуса полные отчаяния глаза. – Я заработаю денег и куплю тебе что-нибудь такое же… такое же хорошее. Брюнет похолодел. Он представил, как несчастный Лу, чувствуя себя обязанным, ищет подработку, отказывает себе во всем, лишь бы соответствовать его уровню. Он представил, как Лу лишается маленьких радостей, копит каждую копейку, чтобы купить ему какую-нибудь дорогую, но совершенно ненужную вещь. Сердце Мариуса сжалось от боли. Лу совершенно не понял его посыла. Он действительно думает, что ему важна лишь цена? Что он оценивает их отношения сквозь призму денег? Мариус был растерян. Как ему объяснить, чтобы Гуссенс действительно понял? Как донести до него, что деньги – это последнее, о чем он думает? Что ему важен только он, его любовь, его внимание, его тепло? Что эта маленькая, серебряная кастрюлька – символ его чувств, символ их связи, символ его искреннего желания быть рядом, несмотря на все его недостатки? – Лу… ты совсем не понял, – Проговорил Мариус, беря его руки в свои. – Дело не в цене. Эта кастрюлька… это напоминание о том, как я пытался сварить тебе суп. Я же совсем не умею готовить, но я старался, понимаешь? Я сделал бы все, что угодно, лишь бы тебе было хорошо. И браслет этот – тоже об этом. Это значит, что мне все равно, какой я неумелый, я все равно буду пытаться для тебя, котенок. И деньги тут совершенно ни при чем. Лу молчал, опустив голову. Мариус видел, как он сжимает в руках бархатную коробочку с браслетом. "Я не заслуживаю такого подарка, – казалось, читалось в его позе. – Я не смогу отплатить тебе тем же". Мариусу стало невыносимо больно. Он чувствовал себя виноватым, словно совершил непоправимую ошибку. – Я… я просто хотел, чтобы у тебя было что-то, что напоминало бы тебе обо мне, – Продолжил Мариус, стараясь говорить как можно мягче. – Что-то, что говорило бы о том, что я думаю о тебе. Эта кастрюлька – это символ моей неуклюжести, моей готовности быть смешным и глупым ради тебя. А гравировка… "Твой нелепый повар"… это же шутка, понимаешь? Я хотел, чтобы ты улыбнулся, когда будешь смотреть на браслет. Он приложил палец к подбородку блондина, заставляя его поднять взгляд. В голубых глазах стояли слезы. – Послушай меня, Лу, – Сказал старший, глядя ему прямо в глаза. – Ты – самый дорогой подарок, который я когда-либо получал. Твоя любовь, твоя забота, твоя искренность – это бесценно. Мне не нужно от тебя никаких дорогих вещей. Мне нужен только ты. Ты понимаешь? Лу смотрел на него влажными глазами, словно пытаясь разглядеть что-то глубоко внутри него. Наконец, тихо прошептал: – Я буду его беречь. Очень-очень, – Он бережно закрыл коробочку и прижал ее к себе, будто боясь выронить самое сокровище. – А ты… ты чего бы хотел? Что я могу тебе подарить? В голове у Мариуса промелькнуло: «Он все равно хочет что-то купить. Он так и не понял…». Вслух же он произнес: – Лу, мне ничего не нужно, правда. У меня уже есть все, что я хочу. Но Лу не унимался. – Нет, ну хоть что-нибудь… Я знаю, тебе что-то нужно! Скажи, и я обязательно это сделаю. Мариус почувствовал, как нарастает легкое раздражение. Неужели он так и не сможет донести до него свои чувства? Не выдержав, Де загер перебил его, взяв его лицо в свои руки. Его пальцы нежно очертили контур щек Лу, а взгляд был серьезным и проницательным. – Послушай меня внимательно, Лу, – Твердо произнес он, глядя прямо в его глаза. – Мне не нужно ничего, кроме тебя. Никаких подарков, никаких вещей, понимаешь? Только ты. Таким, какой ты есть. Гуссенс всхлипнул, вырываясь из объятий брюнета. – Но… но мой зуб… он же ничего не стоит! Это просто обычная игрушка! Я хотел сделать тебе приятное, а получилось… – Он замолчал, не в силах подобрать слова, чтобы выразить всю бурю эмоций, охватившую его. Мариус тяжело вздохнул. – Лу, да что ты такое говоришь? Твой зуб – это самый милый и трогательный подарок, который я получал! Я его обожаю! И хватит уже о цене. Это неважно. Важно, что ты думал обо мне, когда его дарил. Он снова притянул парня к себе, нежно целуя его в макушку. – Давай забудем про все эти подарки, ладно? Мне ничего не нужно, кроме тебя. Просто позволь мне быть рядом, заботиться о тебе, и иногда… – Он хитро улыбнулся. – …позволять себя целовать в твои пухлые губки. Лицо голубоглазого мгновенно залилось краской. Он попытался спрятать лицо в плече Мариуса, но тот не дал ему этого сделать, умиляясь его смущению. – Ну что ты, котенок, чего стесняешься? – Мариус нежно провел пальцем по его щеке. – Я же просто пошутил. Хотя… – Он наклонился ближе к его губам. – …если ты не против, я бы и не отказался от такого подарка. Лу вынырнул из объятий стоматолога, его щеки горели. – Разве… разве это подарок? – Пробормотал он, глядя в пол. Мариус улыбнулся, глядя на его смущенное лицо. – Еще какой! Подарок – это не обязательно что-то, что можно купить в магазине. Это может быть что-то, что заставляет сердце биться чаще, что-то, что дарит тепло и радость. Твоя готовность разделять со мной свои чувства, твое доверие – это самый ценный подарок. А поцелуй… это символ нашей близости, нашей любви. И да, – Улыбнулся он, – это лучший подарок, который ты можешь мне сделать. Лу покраснел еще сильнее, опустив голову. Он не знал, что сказать. Ему было одновременно неловко и приятно от его слов. Все эти комплименты, признания… он не привык к такому. Ему казалось, что он совсем не заслуживает такой любви. Мариус нежно коснулся его подбородка, заставляя его поднять глаза. Он знал, что юноша все еще испытывает неуверенность, но видел в его глазах и искорки интереса. Они оба были неопытны в этих делах. Их поцелуи до сих пор были неуклюжими. Но Мариус чувствовал, что пришло время попробовать что-то новое, что-то более чувственное. Он медленно наклонился к Лу, его взгляд был полон нежности и ожидания. – Можно? – Прошептал старший, почти касаясь его губ. Гуссенс кивнул, еле заметно, но Мариус воспринял это как разрешение. Он прикоснулся своими губами к его губам, сначала легко, нежно, а затем, почувствовав его ответ, углубил поцелуй. Поцелуй получился неуклюжим. Губы Мариуса скользили по губам Лу, словно в поисках чего-то давно утерянного. Они прижимались, отстранялись, снова прижимались, но никак не могли найти нужный ритм. Мариус чувствовал себя таким же неумелым, как когда впервые пытался сварить суп. Прервав поцелуй, брюнет отстранился и посмотрел на смущенного Лу. – Слушай, – Неуверенно начал он, – Кажется, у нас не очень получается… Может, нам стоит попробовать… ну, знаешь… как-то по-другому? Лицо Лу вспыхнуло, словно его окунули в кипяток. Он был готов провалиться сквозь землю от смущения. – Что ты… что ты имеешь в виду? – Пробормотал он, избегая взгляда Мариуса. Де загер покраснел не меньше Лу. Он понимал, что сейчас прозвучит ужасно глупо, но решил не отступать. – Ну… я читал, что… иногда нужно немного приоткрыть рот… и… ну ты понял, – Закончил он, чувствуя себя полным идиотом. Лу густо покраснел, но все же тихо уточнил: – Ты… ты хочешь сказать, с языком? Мариус вздрогнул от неожиданности. – Нет! Что ты, нет, конечно! – Выпалил он, чувствуя, как краска приливает к лицу. – Это… это еще рано. И я никогда не стал бы делать этого без твоего разрешения. Не волнуйся, котенок, я не собираюсь тебя пугать. Лу немного успокоился, но все еще смущенно смотрел в пол. – Ну… тогда… можешь попробовать… обхватить мою губу, – Пробормотал он едва слышно. Мариус удивленно приподнял бровь. Такая прямолинейность от обычно застенчивого Гуссенса его одновременно заинтриговала и развеселила. Похоже, пока он читал статьи, Лу смотрел более… практичные видео. Он не удержался от легкой улыбки. – Хорошо, – Мягко сказал Мариус, снова приближаясь к парню. Он нежно обхватил его нижнюю губу между своими, слегка прикусывая и посасывая ее. Лу прикрыл глаза, позволяя тому вести. В этот раз все ощущалось иначе. Более чувственно, более интимно. Мариус нежно перебирал губы блондина, ощущая их пухлость и влажность. Правильно ли он целуется? Достаточно ли нежен? Он старался уловить каждое движение, каждую реакцию Лу, чтобы понять, нравится ли ему это. Когда младший тихо простонал в поцелуй, все его сомнения развеялись. Он почувствовал, как тело Лу расслабляется, впуская его в свой мир ощущений. Значит, все правильно. Им так понравилось целоваться, что они не могли оторваться друг от друга. Каждый поцелуй становился все более глубоким, более страстным. Они не могли сдержать тихих стонов, вырывавшихся из их груди. Интимные влажные звуки, наполнявшие комнату, вызывали у них смущение, но возбуждение было сильнее. Мариус чувствовал, как его сердце бешено колотится в груди, как кровь приливает к лицу. Не отрываясь от губ Гуссенса, Мариус крепче прижал его к себе, его пальцы зарылись в мягкие волосы на затылке. Легким движением он навис сверху, переворачивая парня на спину и продолжая осыпать его лицо поцелуями. Лу ответил на его ласки с такой же страстью. Его руки обвили шею Мариуса, притягивая его еще ближе. Теперь, когда он лежал на спине под брюнетом, углубляя поцелуй и не смея что-либо предпринять, он осознал, что такое страсть. Их тела соприкасались, передавая каждое биение сердца, каждый вздох. Их поцелуй был исследованием, открытием друг друга, а не просто физическим актом. Не было в нем пошлости или животного влечения, лишь трепетное прикосновение двух влюбленных, познающих новые грани близости. И хотя мысль о языке мелькнула в голове у обоих, они подспудно понимали – этому еще не время. Сейчас важна была сама нежность, деликатность первого опыта. Руки Лу невесомо касались волос Мариуса, перебирая пряди, а Де загер гладил шею Лу, ощущая трепет его кожи. Их мычание в поцелуй было бессвязным, но искренним выражением чувств, переполнявших их. Когда голубоглазый выгнулся в спине, Мариус замер на мгновение, удивленный и обрадованный такой реакции. Лу выгнулся в спине! Что это значит? Ему нравится? Эта мимолетная реакция была словно вспышка, открывающая дверь в неизведанное. Сердце забилось чаще, опьяненное надеждой и робким предвкушением. «Ему нравится… ему действительно нравится». Но Лу не дал ему времени на размышления. Его тихий стон, полный мольбы, эхом прошелся по комнате. – Ммм… еще… пожалуйста… – Выдохнул он в поцелуй, словно боясь оторваться хоть на секунду. Он прижался к Мариусу еще крепче, отчаянно цепляясь за его шею, словно боялся, что тот исчезнет. – Не останавливайся… прошу… – Прошептал он, его голос дрожал от возбуждения. Эти стоны, эти слова, произнесенные с такой неприкрытой чувственностью, заставили кровь Мариуса закипеть. Он чувствовал, как его собственное тело отзывается на каждое прикосновение, на каждый вздох Лу. «Боже, какой же он…» – подумал Мариус, едва сдерживая рвущееся наружу желание. Он не мог поверить, что этот застенчивый, робкий парень способен на такую страсть. Брюнет медленно и аккуратно скользнул руками вниз, к талии Лу. Легкие, невесомые касания, словно он трогал хрупкого котенка. Он хотел показать, что готов остановиться в любой момент, что никогда не перейдет черту без его разрешения. Это был жест доверия, обещание уважать его границы. Он хотел, чтобы Лу знал, что его чувства – самое важное. Они сладко целовались, иногда прерываясь, чтобы несмело улыбнуться друг другу прямо в поцелуй. Эти улыбки отдавали теплом и нежностью, делая момент еще более интимным и трогательным. Вдруг, щелчок дверного замка прорезал тишину комнаты. На пороге стояла вся семья Мариуса: родители, Оля и Лим. Все застыли в неловком молчании, осознавая пикантность момента. Первым опомнился младший брат. С ухмылкой, он выпалил: – Ну, Мариус, я знал, что ты увлекаешься анатомией, но не думал, что настолько! – Сестра довольно улыбалась, наблюдая за конфузом парней. Мама Мариуса, стараясь разрядить обстановку, мягко сказала: – Мы… эм… мы хотели поздравить Мариуса с победой в конкурсе, но, кажется, не вовремя. Отец не удержался от колкости: – Да, сынок, впечатляющая демонстрация… практического применения знаний! Мариус, прервав неловкое молчание, обвел взглядом свою семью, а затем перевел взгляд на залившегося краской Лу. Он нежно сжал его руку и уверенно произнес: – Да, мы целовались. И что с того? Вы не постучали, вот и увидели, – В его голосе звучала твердость, но в глазах читалась забота о Лу, которому явно было не по себе. – Мы встречаемся, и для нас это нормально, – Добавил он, стараясь придать своим словам как можно больше непринужденности. Мама, вспомнив свою юность, тепло улыбнулась и сказала: – Все в порядке, Мариус. Молодость прекрасна. Просто в следующий раз будьте внимательнее к закрытой двери. Лим, не унимаясь, снова подколол: – Ну, с такими губами, как у Лу, Мариус не смог устоять! Старший бросил на брата сердитый взгляд, но в душе согласился с ним. Лу же лежал, словно парализованный, и краснел, готовый провалиться сквозь кровать. Смущенные родители поспешили извиниться за вторжение и поспешно ретировались, увлекая за собой хихикающую Олю и все еще подшучивающего Лима. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь сбивчивым дыханием Лу. – Пиздец, – Выдохнул он, закрыв лицо руками. Мариус удивленно приподнял бровь. Он помнил, как на катке Лу впервые выдал крепкое словцо, и тогда это показалось ему невероятно милым. Осознание того, что его невинный Лу способен на такое, одновременно забавляло и трогало. Старший нежно убрал его руки от лица, всматриваясь в покрасневшие щеки и взволнованные глаза. – Эй, все в порядке, котенок, – Прошептал он, мягко целуя его в лоб. – Ну и что, что они увидели? Как будто родители не помнят, что такое любовь и страсть. Поцелуи – это абсолютно нормально, тем более между двумя влюбленными. Да и сами они наверняка занимались вещами… немного поинтереснее, – Он улыбнулся, – когда были молоды. Лу покраснел еще сильнее. – Ты про…? – Пробормотал он, не договаривая. – Да, я ведь как-то появился на свет, – Улыбнулся Мариус. – И, если мы оба этого захотим, когда-нибудь это случится и у нас. Но только когда мы будем готовы. Главное – то, что между нами сейчас. И это прекрасно.