Парень с милым клыком

Следующие несколько дней стали для Лима чередой тихих проявлений заботы. Он начал приносить Лин что-нибудь сладкое – то плитку шоколада, то пачку печенья, то фрукты. Каждый раз, когда он незаметно оставлял угощение на её парту или протягивал ей на перемене, её щёки заливал привычный румянец, а глаза сияли благодарностью. Она принимала его знаки внимания с лёгкой робостью, бормоча негромкое "спасибо", и он таял от её смущения, ощущая, как их связь становится глубже. Для него это было так естественно – заботиться о ней, видеть, как его маленькие жесты делают её чуточку счастливее. В один из таких дней в школе была назначена контрольная по математике. Лим заметил, как Лин нервничает. Она то и дело переводила взгляд на лист с заданиями, её пальцы слегка дрожали, когда она брала ручку. Он видел, как она переживает – не хотела, чтобы он подумал, будто их совместные занятия в библиотеке прошли напрасно, чтобы он был разочарован её результатом. Но она ничего не сказала, лишь продолжала сосредоточенно хмуриться над задачами, стараясь справиться сама. Лим смотрел на неё, и в этот момент мысли о контрольной полностью отошли на второй план. Ему было совершенно всё равно, как она напишет. В его глазах Лин была самой умной, самой замечательной. Он таял от каждого её взгляда, от её тихих слов, от того, как она краснела, пытаясь сформулировать свои мысли. Он знал, как сильно она стесняется своего заикания, и старался создать для неё обстановку, где ей было бы комфортно, где она могла бы говорить, не боясь быть непонятой. Он видел, что она всё ещё робеет, что слова даются ей с трудом, но ему нравилось, как рядом с ним она становилась смелее, как её голос звучал увереннее. Он чувствовал, что она доверяет ему, и это было для него высшей наградой. Пока он не решался сказать о том, как сильно влюблен в эту робкую, но невероятно милую девушку. Его чувства только росли, и он ждал подходящего момента, желая, чтобы эта нежность, которую он испытывал, нашла отклик. На следующий день, как и ожидалось, им выдали проверенные контрольные. Лин, получив свою работу, украдкой взглянула на Лима, но, не найдя его взгляда, тихонько спрятала лист в учебник. – Скажу на перемене, – прошептала она, когда их взгляды все же встретились, и быстро отвернулась, словно боясь выдать свое волнение. Лим закивал, но в животе зародилось неприятное предчувствие. Что, если оценка была плохой? Он видел, как сильно она старалась, как переживала. Мысль о её возможном разочаровании не давала ему покоя, и ожидание перемены превратилось для него в настоящую пытку. Когда прозвенел звонок, Лим, как обычно, оказался в окружении своих друзей. Они обсуждали вчерашний матч, шутили, и он старался поддерживать разговор, хотя все его внимание было сосредоточено на двери. И вот она появилась. Лин стояла чуть в стороне, её взгляд был прикован к Лиму. Она явно хотела что-то сказать, но, видимо, не решалась подойти, стеснённая присутствием его друзей. Сердце Лима забилось чаще. Она выглядела такой милой и беззащитной в своём смущении, и ему отчаянно захотелось подойти, успокоить, зацеловать её краснеющие щёки. Но сделать этого не мог, не имел права. – Что-то хотела, Лин? – спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более естественно. Она замялась, но потом, преодолев себя, подошла ближе. Её пальцы едва заметно коснулись его рукава, словно ища опоры. Затем, к его полнейшему изумлению, она взяла его за руку. Тёплая, чуть дрожащая ладонь Лин сомкнулась на его, и по телу Лима пробежала волна электрического тока. Он был так ошеломлён этим неожиданным жестом, что не мог вымолвить ни слова. Лин, всё ещё держа его за руку, начала медленно вести его прочь от группы его друзей, в укромный уголок коридора, где их никто бы не смог увидеть. Он чувствовал, как сильно она сжимает его пальцы, и не мог понять, что могло заставить её сделать такой решительный шаг. Почему она хотела уединиться? Что такого важного она собиралась ему сказать, что не могла сделать это при его друзьях? Лин подвела его к пустому классу, где их никто не мог потревожить. Её рука всё ещё крепко сжимала его, словно она боялась, что он вырвется. Сердце Лима стучало где-то в горле. Он чувствовал, как его собственное тело напряглось в ожидании. Что она собирается ему сказать? Почему так поступила? Наконец, она отпустила его руку, но лишь для того, чтобы достать из кармана сложенный листок. – Вот, – прошептала она, протягивая его ему. Лим развернул бумагу. Это была ее контрольная, а на ней красовалась пятёрка. Он поднял на неё глаза, полный нежности и гордости. – Лин, ты превосходно справилась! Ты большая молодец, – сказал он, и его голос звучал мягко, с неподдельной теплотой. Лин зарделась от его похвалы, её щёки залил румянец. Она смущённо опустила взгляд, но затем, собравшись с духом, встала на носочки и быстро, словно боясь передумать, чмокнула его в щёку. – Спасибо, Лим, – прошептала она и тут же отскочила, готовая умчаться прочь, вся красная от неловкости. Лим замер, чувствуя лёгкое прикосновение её губ и сладкий шлейф её духов. Он поймал её за руку, не давая убежать. – Куда же ты? – спросил он, его голос дрожал от переполняющих его эмоций. Что это значило? Может быть, это был знак? Может, она тоже чувствует что-то к нему? Сейчас или никогда. Мысль о признании пронзила его, но тут же отступила, уступая место знакомому стеснению. Он смотрел на неё, такую хрупкую и милую, и не мог вымолвить ни слова. Он просто держал её руку, позволяя их взглядам говорить, надеясь, что она поймёт без слов. Юноша смотрел на неё, не в силах отпустить её руку. Её глаза, полные смущения и робости, избегали его взгляда, но он видел в них ту же бурю эмоций, что бушевала в его собственном сердце. – Лин, – начал он, его голос был немного хриплым от волнения, – этот… поцелуй. Что он значит? Он запнулся, миллиард мыслей пронеслись в голове. – Я… я не знаю, как это объяснить. Это… было так неожиданно. Я просто хочу понять, Лин. Это… какая-то твоя благодарность? Или… – Он не мог закончить, чувствуя, как краснеет. Она посмотрела на него, и в её глазах мелькнул испуг. – Я… я просто хотела поблагодарить тебя, Лим, – прошептала она, её голос заметно дрожал. – Ты так много сделал для меня… А я… если я не очень хорошо бы написала контрольную, я думала, ты расстроишься… Она снова опустила глаза, словно ища под ногами спасение от неудобного разговора. – Но ты написала на отлично, Лин, – мягко сказал Лим, сжимая её руку. – И я не расстроился бы, даже если бы было иначе. Ты же знаешь. Но… дело не только в контрольной, верно? Он чувствовал, что она лжёт, или, по крайней мере, недоговаривает. Её слова были лишь отговоркой, попыткой спрятаться за привычным стеснением. – Я… я просто… я не такая, как другие, Лим, – проговорила она, и в этом тихом признании было больше боли, чем он мог себе представить. – Я заикаюсь, я некрасивая, я… я думаю, ты не мог бы… Я просто не подхожу тебе. Поэтому я… хотела тебя поблагодарить, вот и всё. Она отвернулась, её плечи поникли, словно она несла на себе весь груз мира. Лим смотрел на неё, сердце сжималось от жалости и нежности. Теперь он понял. Её страхи, её неуверенность в себе, её заикание – всё это было барьером, который она сама воздвигла между ними. Он шагнул ближе, мягко повернул её лицо к себе. – Лин, послушай внимательно, – сказал он, его голос был твёрдым, но полным любви. – Я хочу поговорить с тобой серьёзно. Обо всём. О твоих страхах, о моих чувствах. И, пожалуйста, – он слегка сжал её руку, – не перебивай меня, просто выслушай. – Лин, я давно влюблен в тебя, – начал Лим, – Задолго до того, как ты получила эту пятерку, задолго до того, как я начал носить тебе сладости, задолго до того, как ты впервые заговорила со мной. Мне абсолютно неважно, заикаешься ты или нет. Для меня ты невероятно красивая. Мне больно слышать, что ты думаешь иначе. Почему тебе кажется, что ты не подходишь мне? Это совсем не так. Ты – это ты, и я люблю тебя именно такой. Ты для меня – целая вселенная, а твои робкие взгляды и смущенные улыбки – это мои самые заветные мечты, которые, кажется, начинают сбываться. Он взял её руки в свои, чувствуя, как её ладони дрожат. – Ты поцеловала меня. Это было так неожиданно, так волнительно. Я не могу перестать думать об этом. Скажи мне, Лин, что это значит? Это просто благодарность, или… или ты тоже что-то чувствуешь ко мне? Его сердце билось где-то в горле, ожидая её ответа. Это был самый важный момент, которого он так долго ждал. Лин слушала его, её глаза были полны слез, но её губы тронула слабая улыбка. – Лим, ты мне тоже, тоже нравишься, – прошептала она, её голос был едва слышен, но его слова прозвучали для него как самая прекрасная музыка. – Вот почему я… я захотела тебя поцеловать. Я надеялась, что это покажет тебе мои чувства… «Неужели это правда?» – мелькнула мысль в голове Лима. Неужели все его страхи, все его сомнения были напрасны? Он не мог поверить своему счастью. В этот момент он почувствовал, как его сердце наполняется теплом и нежностью. Он осторожно обнял её, стараясь не причинить неудобства. Он почувствовал, как она, чуть поколебавшись, ответила на объятие, нежно поглаживая его спину. Этот легкий, робкий жест принес ему невероятное умиротворение. – Лин, – произнес он, крепче обнимая её, – Я больше не хочу ждать. Позволь мне стать твоим парнем, дай мне шанс. Лин смущенно склонила голову, её щеки вспыхнули ярким румянцем, но в глубине глаз танцевали искры радости, ясно показывая, что она давно мечтала об этом моменте. – Да, – прошептала она, её голос едва слышно, но наполненный такой нежностью, что сердце Лима запело. Он снова обнял её, крепче, чувствуя, как её хрупкое тело расслабляется в его объятиях. Лим робко коснулся губами её макушки, его собственное смущение было почти таким же сильным, как её, но желание быть рядом, подарить ей всю свою нежность, перевешивало. Он представлял, как однажды, возможно, она позволит ему поцеловать её в губы. Он представлял, как она, засмущавшись, спрячет лицо, как её щёки запылают ещё ярче, и как она, возможно, попытается сбежать, а затем, неловко признается, что просто постеснялась и снова подарит ему робкий взгляд. Первая неделя их отношений прошла в атмосфере нежной робости и осторожного познания. Они робко держались за руки, их пальцы сплетались, словно боясь потерять друг друга при первом же неосторожном движении. Короткие, неловкие объятия, когда казалось, что они оба не знают, куда деть руки, сменялись долгими взглядами, полными невысказанных чувств. Они оба пытались осознать, что теперь они – пара, и каждый новый день приносил своё трепетное удивление. До первого настоящего поцелуя дело, конечно, не доходило. Оба испытывали такое стеснение, такое трепетное незнание, как подступиться к этому волшебному моменту, что он постоянно откладывался. Лим понимал, что, вероятно, Лин ждёт первого шага от него, ведь он – парень. И это создавало дополнительное давление, ведь он не хотел её спугнуть, не хотел показаться слишком напористым. Мысли о первом поцелуе не давали ему покоя, он прокручивал в голове множество сценариев, каждый из которых заканчивался её смущением и его собственным неловким отступлением. Он представлял, как будет держать её руки, как будет смотреть в её глаза, полные сомнений и робкой надежды, и просто не мог заставить себя сделать тот самый, решающий шаг. В один из вечеров, сидя в своей комнате и бесконечно перебирая в голове все эти мысли, Лим решил, что ему нужна помощь. Он вспомнил о Мариусе, который уже некоторое время встречался с парнем. Мариус, безусловно, должен был разбираться в тонкостях романтических отношений, особенно в таком деликатном вопросе, как первый поцелуй. Лим чувствовал, что разговор с братом мог бы дать ему необходимую уверенность и, возможно, подскажет, как сделать этот шаг, не напугав Лин, а наоборот, сделав этот момент особенным для них обоих. Он зашёл в комнату Мариуса, чувствуя, как его сердце начинает биться чуть быстрее от предвкушения. – Привет, – начал Лим, когда брат посмотрел на него, – Можешь уделить мне немного времени? Мне нужна твоя помощь… насчет Лин. Мариус довольно улыбнулся, наблюдая за братом. Он давно знал о его симпатии к Лин, да и сам Лим, несмотря на всю свою стеснительность, успел поведать ему о развитии их отношений – пусть и с немалой долей смущения. – Привет, – с теплотой сказал Де загер. – Ну, что у тебя за новости насчет Лин? Как я понимаю, дело не ограничивается обычными школьными делами, раз ты пришел ко мне с таким видом. Лим, чувствуя, как щеки заливает краска, признался: – Мы… мы теперь пара. Уже неделю. Я признался, и она ответила взаимностью. Он опустил взгляд, словно ожидая упрека. Мариус, узнав, что Лим держал это в секрете так долго, лишь слегка приподнял брови, но тут же перешел к сути. – Неделю? Вот это да, поздравляю! И почему же ты не сказал раньше? Впрочем, неважно. Главное, что вы вместе. Так в чем же проблема? Что ты хочешь спросить, раз пришел с таким решительным, но в то же время испуганным видом? Лим сглотнул, комкая край футболки. – Я… я не знаю, как… как сделать первый шаг... с поцелуем. Слова давались ему с трудом, каждая буква казалась вырванной из груди. Он поднял на брата молящие глаза, надеясь на понимание. Мариус, увидев его смятение, понимающе кивнул. Он начал перебирать возможные варианты, пытаясь угадать, к чему клонит его брат. – Ты хочешь знать, как ее поцеловать, да? Как сделать это правильно? Чтобы не напугать, а наоборот… А может, ты боишься, что она отвергнет тебя? Или думаешь, что ты недостаточно хорош для нее? – Или, может быть, – продолжал Мариус, наблюдая за реакцией Лима. – ты хочешь узнать, как сделать так, чтобы это было как в кино? Первый поцелуй, чтоб бабочки в животе, и всё такое. Или ты просто стесняешься, и тебе нужен совет, как преодолеть это стеснение? Ты ведь все еще очень… скован, когда дело касается ее, верно? Лим только кивал, не в силах вымолвить ни слова. Каждое предположение брата попадало в точку, снимая еще один слой его внутреннего барьера. Он чувствовал, как напряжение, сковывавшее его неделю, начинает рассеиваться под теплым, понимающим взглядом Мариуса. Он знал, что брат поможет ему. Старший откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, и пристально посмотрел на брата. – Ладно, Лим, давай по делу. Я понял, что это про первый поцелуй, но что именно тебя гложет? Расскажи конкретно, без этих твоих намеков. Ты боишься её обидеть? Или думаешь, что не умеешь? Выкладывай всё как есть. Лим, покраснев ещё сильнее, наконец выдохнул: – Я… стесняюсь её целовать. Не знаю, как это делать правильно, и чего она ждёт. Может, чего-то безумно романтичного, как в фильмах? Она ведь первая поцеловала меня в щёку, а я её только в макушку… Мне кажется, она смелее, и все эти дни ждёт, что я сделаю шаг по-настоящему. Мариус усмехнулся, но в его глазах была только теплота. – Ты надумал лишнего, не поговорив с Лин, откуда тебе знать, чего она хочет? Она же сама очень стеснительная, как и ты. Не стоит бояться, если поцелуешь её как-то не так, разве Лин будет смеяться? Она, наверное, сама напугается и обрадуется одновременно. Он наклонился ближе, понижая голос. – У меня с Лу первый поцелуй был немного нелепым: он убежал в ванную и стал нервно чистить зубы, думая, что я буду обращать на это внимание. Он у меня такой забавный. Мы оба не знали, как правильно, краснели, смущались ужасно. Но со временем привыкли к губам друг друга, расслабились – и теперь всё идеально. Старший ласково потрепал Лима по плечу. – Просто нужно время. Поговори с Лин открыто, может, она вообще ещё не готова, а ты уже сценарии в голове прокручиваешь. Доверься чувствам – и всё получится. На следующий день Лим пригласил Лин на прогулку в парк. Они шли, робко держась за руки, их пальцы переплетались, словно стараясь удержать ускользающее счастье. Лим думал, как начать разговор, как подобрать нужные слова, чтобы не испугать ее, а наоборот – укрепить их зарождающиеся отношения. – Лин, – наконец произнес он, его голос слегка дрогнул. – Ты… ты хочешь поцеловаться со мной? Ты готова к этому? Он снова остановился, чувствуя, как колотится сердце. – Может, ты ждала этого всю неделю, но стеснялась попросить? Лин покраснела, ее взгляд скользнул по его лицу, а потом упал на землю. – Я… не то чтобы ждала, Лим, – прошептала она. – Скорее, я боюсь этого момента. Но… я очень хочу. Просто ждала, пока ты сам будешь готов меня поцеловать. Лим почувствовал, как напряжение, которое он испытывал всю неделю, начало рассеиваться. Он был готов. Он знал, что готов. – Я тоже очень этого хочу, Лин, – сказал он, его голос стал увереннее. – Я думал об этом, переживал, как это лучше сделать, чтобы тебе понравилось. Я не знал, чего именно ты хочешь. – Я просто хотела, чтобы моим первым поцелуем был ты, – ответила она, ее голос стал немного звонче, в нем уже не было прежней неуверенности. – Где и как это произойдет, уже не так важно. Тем временем Мариус, направляясь в магазин за угол парка, увидел брата. Он замер, заметив Лима с девушкой, и, поддавшись неудержимому любопытству, спрятался за ближайшим деревом. Он наблюдал, как Лим, нежно обнимая Лин, склоняется к ней, и сердце его наполнилось теплой радостью за брата. Его слова, полные искренности, растопили последний лед сомнений в сердце Лин. Она кивнула, глаза ее закрылись, в ожидании. Сердце Лима забилось в бешеном ритме. «Я совсем не умею целоваться» – подумал он, охваченный паникой. «А она так доверяет мне. Что, если я сделаю что-то не так? Если разочарую её?» Но тут же вспомнил слова брата: «Она поймет. Она не будет смеяться.» Он глубоко вдохнул, стараясь успокоить дрожь в руках. Он решил действовать так, как подсказывало сердце. Не торопиться, насладиться моментом, дать ей время привыкнуть. Он осторожно коснулся губами ее щеки, затем лба, мягко поцеловал кончик носа. Каждый мимолетный поцелуй был как нежный шепот, уверяющий в его чувствах, подготавливающий ее и себя к главному. Он чувствовал, как напряжение Лин медленно спадает, как она поддается его ласке. Наконец, он почувствовал, что момент настал. Осторожно, едва касаясь, он прильнул к ее губам. Это был не тот стремительный, идеальный поцелуй из фильмов, а нечто более настоящее, робкое, неловкое. Но для Лима он был всем. Он просто прижимался к ее губам, позволяя своим чувствам говорить за него, потому что другого способа выразить то, что он чувствовал, он пока не знал. Прячась за деревом, Мариус наблюдал за братом. На его губах играла теплая улыбка. «Какой же он у меня нежный» – подумал он. Лим, его неуклюжий, но такой любящий брат, так ласково обращался с девушкой. Это напоминало ему самого себя, его первые шаги рядом с Лу. Он видел, как Лим, несмотря на свою неуверенность, старался сделать этот момент особенным, как он был внимателен к чувствам Лин. Он знал, что у них всё получится. В их робких взглядах, в неловких, но полных нежности прикосновениях, Мариус видел зарождение чего-то настоящего и прекрасного. Он тихо развернулся и пошел дальше, оставив брата наслаждаться своим первым, таким важным для них обоих моментом, зная, что позже дома Лим будет прыгать от счастья и думать об этом поцелуе всю ночь. Когда Лим осторожно отстранился, его взгляд упал на лицо девушки. Оно было залито румянцем, глаза сияли, а губы тронула самая счастливая улыбка, которую он когда-либо видел. Ее щеки горели, и он почувствовал острое удивление: неужели его неопытный поцелуй мог вызвать такую реакцию? Он, такой неуклюжий и неискушенный, сумел вызвать у нее такую бурю эмоций? – Понравилось? – с трудом вырвалось у него, голос звучал тихо и неуверенно. Лин, все еще не сводя с него сияющих глаз, тихо кивнула: – Очень. Ты такой… такой же смущенный, как и я. И это так хорошо, – Она нежно коснулась его щеки. Спасибо, Лим. Я так рада, что это был ты. Лим почувствовал, как напряжение последних дней окончательно покинуло его. Он притянул ее к себе за талию, ощущая, как ее сердце бьется в унисон с его собственным. – Ты тоже мне очень нравишься, Лин, – прошептал он, склоняясь к ее уху. Он начал шептать слова, которые, казалось, исходили из самого сердца: "Ты самая красивая", "Я не могу перестать думать о тебе", "Твои губы самые сладкие". Каждый его шепот вызывал новую волну румянца на ее щеках, и она прижималась к нему еще ближе, словно пытаясь спрятаться в его объятиях. Ее ответ заставил его сердце замереть, а затем бешено застучать. – А я… я хочу, чтобы ты целовал меня так всегда, – прошептала она. Лим не мог поверить своим ушам. Его неумелый, но искренний первый поцелуй оказался именно тем, чего она ждала. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в теплые тона. Они стояли в парке, не в силах оторваться друг от друга, окутанные первым, неповторимым счастьем их взаимных чувств. Слова, которыми они обменивались, становились все тише, а прикосновения – все смелее, предвещая новые, еще более волнующие открытия.