Последний путь

Дорога, наконец, сузилась до грунтовой дорожки. Дождь прекратился, уступив место хмурому, но чистому небу. Грузовик, выглядел словно камуфляжная куртка с ярко-синей заплаткой на окне. Он казался чужеродным, почти кощунственным пятном на этом фоне умиротворяющего запустения. Первой её заметила Ангел, высунувшись из окна, чтобы разглядеть надпись сквозь паутину трещин. — Смотри, — коротко бросила она, сбавляя ход. Впереди, на развилке, стояла деревянная табличка. На ней, аккуратно, хоть и от руки, была выведена надпись: «Поселение «Новая Надежда». Добро пожаловать, странник.» Стрелка указывала на укатанную колею, ведущую за холм. Они медленно поехали вдоль колеи, открывая перед собой странную картину. В долине внизу, у подножия старой, но ухоженной каменной мельницы, стояли два десятка крыш. Не бараки и не палатки, а добротные дома, из труб которых вился дымок. А чуть поодаль, в загоне, паслось стадо коров. Живых, ухоженных, с лоснящимися боками. Гоуст присвистнул — он слегка мотнул головой, не веря своим глазам. — Коровы, — проронил он, и в его сердце промелькнуло нечто, что он давно забыл. Забыл с тех пор, как рухнул старый мир. — Настоящие. Это был не просто признак жизни. Это был признак процветания. Того, чем мог похвастаться далеко не каждое поселение или город. Ангел почувствовала, как камень тревоги на мгновение свалился с души. Она посмотрела на Гоуста и увидела, как он, не отрываясь, смотрит на вращающиеся деревянные лопасти мельницы. На его лице, даже прикрытом тканью, читалось недоверие, смешанное с робкой, почти запретной надеждой. — Ну что, — выдохнула она, переводя взгляд на идиллическую картину внизу. — Похоже, в записке написали правду? Он медленно кивнул, не в силах отвести взгляд. — Похоже. Грузовик медленно катился вниз, к поселению. Чем ближе они подъезжали, тем больше деталей они замечали. Между домами виднелись аккуратные огороды с поздними овощами. Воздух, врывавшийся в кабину, пах не тленом и гарью, а дымом из печных труб и запахом влажной земли. Это была не просто выжившая деревня. Это было место, где жизнь не просто цеплялась за существование, а пыталась наладить быт. — Смотри, — Ангел кивнула в сторону группы людей, работавших у дальнего амбара. Они не бежали, не прятались. Они просто... Работали. — Никакой паники. Никаких следов борьбы. — Слишком спокойно, — глухо проронил Гоуст. Его пальцы инстинктивно постучали по прикладу автомата, лежавшего между сиденьями. — Как будто их никто никогда не беспокоил. Ни твари, ни мародёры. Разве так бывает? Его нутро чуяло неладное. Но он не мог найти подвоха. Наконец они подъехали к въезду, отмеченному двумя массивными деревянными столбами. Между ними висела цепь, но она была опущена. И перед ней стояли двое. Не с оружием наизготовку, а просто... Ожидая. Один — высокий, широкоплечий мужчина в рабочей робе, с открытым, загорелым лицом. Рядом с ним — женщина постарше, в простом платье и фартуке, с корзиной яиц в руках. Они улыбались. И их улыбки вызвали у Ангел непроизвольную дрожь по спине. Мужчина сделал шаг вперёд и поднял руку в дружеском приветствии. Его голос, громкий и спокойный, донёсся до кабины: — Добро пожаловать, путники! Услышали, ваш мотор с полверсты. Решили встретить. У нас тут редко кто появляется. Ангел заглушила двигатель. В наступившей тишине было слышно лишь мычание коров и далёкий стук топора. — Ну что, солдат, — тихо сказала она, глядя на улыбающихся людей. — Ты все еще уверен? Гоуст молча кивнул, его рука всё так же лежала на автомате. Он смотрел не на улыбки, а на глаза этих людей. Искал в них хоть каплю того ужаса, что стал для них нормой. Но не находил. И от этого ему становилось только тревожнее. — День добрый! — Гоуст старался звучать как можно дружелюбнее. – Увидели табличку, не смогли проехать мимо. Нам нужен врач. Можем предложить нашу скромную провизию в качестве благодарности… Он крикнул это, не выходя из машины. Рука сжимала рукоять оружия, готовая действовать в любой момент. Мужчина лишь расплылся в широкой улыбке. — Тогда вы точно по адресу! Отец Меррик обожает слушать новости о мире. Также, в нашем поселении есть просто чудесный доктор! — он сказал это с такой уверенностью, что Гоуст не смог расслышать фальши. Он коротко кивнул Ангел, показывая ей, что они могут зайти внутрь, но не стоит расслабляться. — Врач... — прошептала Ангел, больше для себя, и её рука потянулась к дверной ручке. — Ладно. Поиграем в гостей. Они вышли из грузовика. Воздух пах свежим хлебом. Гоуст инстинктивно встал так, чтобы прикрыть собой Ангел, его взгляд непрерывно сканировал площадь: занавески в окнах, тени между домами, лица нескольких других поселенцев, остановившихся, чтобы посмотреть на них. Все улыбались. Все выглядели... Сытыми. — Я — Лео, — представился широкоплечий мужчина, протягивая руку для рукопожатия. Гоуст, после секундной паузы, коротко пожал её. Ладонь была твёрдой, мозолистой, но рукопожатие — аккуратным, почти деликатным. — А это Марта, наша главная по птичнику. Проходите, не стесняйтесь! Отец Меррик обычно в это время в часовне. Он вас ждёт. «Он вас ждёт». Слова прозвучали как невинное гостеприимство, но Гоуст почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Они только что подъехали. Как он мог их ждать? — Мы не хотим мешать, — сказала Ангел, стараясь, чтобы её голос звучал дружелюбно. — Может, сначала к доктору? — Бросьте! — женщина махнула рукой. Её морщинистое лицо скривилось в натянутой улыбке. — Дорогая, все через Отца. Он благословляет все визиты. Это займёт минуту. И он будет так рад новым лицам! Это был не предложение. Это был мягкий, но не допускающий возражений приказ. Гоуст встретился взглядом с Ангел. В её глазах он прочёл то же самое: пока что играем по их правилам. Лео и Марта повели их по чистой утоптанной дорожке мимо домов. Из открытого окна одного из них доносился смех. Где-то стучал молоток. Идиллия была настолько полной, что начинала казаться неестественной. Гоуст шёл, отмечая про себя детали: слишком чисто, слишком тихо, слишком много улыбок. — У вас удивительное место, — заметила Ангел, стараясь звучать непринуждённо. — Никто не беспокоит? — Отец Меррик оберегает нас, — просто ответил Лео, и в его голосе прозвучала безмятежная уверенность. — Мы живём в мире и согласии. Здесь каждый на своём месте. Деревушка была достаточно маленькой, чтобы не вызывать интереса у тварей, ведь, как известно, обитают они в основном возле крупных городов. Или же они мигрируют небольшими стаями, охотясь на местную фауну. Ангел особо не вдавалась в подробности жизнедеятельности этих существ, но она прекрасно видела огромные различия между Кордоном и «Новой Надеждой». Кордон считается достаточно большим городом, при нынешней ситуации, но даже там, перебои с поставками или производством продуктов и топлива были достаточно ощутимы. Здесь же, без бесконечных облав от тварей, может процветать сельское хозяйство. Но все равно, где-то в подкорке копошился червь сомнений. Они подошли к небольшому, но ухоженному зданию из тёмного дерева — часовне. Было видно, что её сделали сами жители. Резная дверь была приоткрыта. — Он внутри, — Лео отступил на шаг, приглашая их войти первыми. В его взгляде не было подвоха – лишь покорность и искренняя радость. Гоуст на мгновение задержался на пороге, чувствуя, как что-то сжимается у него внутри. Затем он шагнул в прохладный полумрак, чувствуя на себе взгляды проводников. Ангел последовала за ним. Внутри пахло воском и сушёными травами. У дальней стены, перед простым деревянным алтарём, стоял человек в тёмном одеянии. Он был к ним спиной, но, казалось, ощутил их присутствие. — Добро пожаловать в «Новую Надежду», — раздался его спокойный, глубокий голос, прежде чем он обернулся. — Я Отец Меррик. Мы ждали вас. На них смотрел высокий худощавый мужчина. Немного старше Гоуста. Его худое и вытянутое лицо выражало спокойствие, а руки сжимали деревянные четки. — Ждали?.. – повторила Ангел. – У вас дар предвидения, отец? Меррик мягко покачал головой, перебирая чётки. — Не предвидения, дитя мое. Логики. На мельнице сидит часовой. Его пронзительный взгляд скользнул по лицу Гоуста, затем по фигуре Ангел. — Мы видим каждого, кто приближается к нашей земле, — продолжил Меррик, и его взгляд скользнул по причудливому витражному рисунку на окне. — И мы всегда рады тем, кто ищет убежища. Ваш грузовик — первый за долгое время. Надеюсь, вы задержитесь в нашей скромной общине. Его тон оставался тёплым, почти отеческим. Но теперь они понимали: за этим гостеприимством скрывается бдительная система. Каждая тщательно подметённая улица, каждая улыбка — часть продуманного порядка. — У нас… — он взглянул на Ангел. — У нас есть планы. Но спасибо за гостеприимство. Ангел подхватила: — Да, мы благодарны вам. — она помедлила — Нам очень нужен врач. Меррик кивнул, словно их ответ был единственно возможным, и плавно направился к выходу. Его длинная чёрная сутана была идеально выглажена, а туфли вычищены до блеска, что в этом мире выживания казалось почти сверхъестественным. — Прекрасно, — его голос прозвучал как благословение. — Марта сопроводит вас к дому доктора. А после, я буду рад лично побеседовать с вами за ужином. Нам всегда интересны новости извне. Он вышел, и на его месте возникла улыбающаяся Марта, которая по всей видимости ждала их. — Пойдёмте, дорогие, — она взяла Ангел под локоть, мягко поддерживая её. — Доктор Элиас живёт совсем рядом. У него такие чудодейственные руки! Гоуст и Ангел двинулись за ней, обмениваясь краткими взглядами. Их вели по «идеальному» маршруту: мимо цветущих клумб, опрятных заборов и людей, которые приостанавливали работу, чтобы одарить их теми самыми ровными, доброжелательными улыбками. Наконец, Марта остановилась у одного из самых больших домов с зелёной дверью и медной табличкой. — Вот мы и пришли! Доктор вас ждёт. — Она постучала дважды и, не дожидаясь ответа, распахнула дверь. — Элиас, к тебе гости! Дверь закрылась, оставив их в прохладной, пахнущей спиртом и травами комнате. За простым деревянным столом сидел мужчина лет сорока. Его халат был чист, но не нов, волосы аккуратно зачесаны. Он поднял на вошедших спокойный, внимательный взгляд. — Доктор Элиас, — представился он, его голос был ровным и тихим. — Марта сказала, вам нужна помощь. Садитесь. Гоуст тихо представился и опустился на стул. Доктор записал что-то в свой журнал. — У меня… проблема, — начал Гоуст, но Элиас мягко поднял руку. — Сначала осмотр, — сказал он без упрёка, но показывая, что у него свой порядок действий — Объяснения часто только мешают. Он встал, чтобы достать инструменты. Его движения были точными, без суеты, но и без энтузиазма. — Вы можете остаться, — кивнул он Ангел, и в его тоне она прочла не приветливость, а нейтральную профессиональную вежливость. Ангел прислонилась к стене, наблюдая. На полках стояли аккуратные ряды склянок с травами и самодельными настойками. Всё необходимое, но ничего лишнего. Как и в самом докторе. Элиас вернулся со стетоскопом. Его пальцы, поправили манжету тонометра. Лишь при повороте к свету Ангел заметила старый, плохо заживший шрам на его виске. Гоуст не стал снимать маску. Сначала ему мерили давление, затем слушали пульс и проверяли рефлексы. Он проводил стандартные процедуры, не забывая записывать все результаты осмотра в журнал. Когда его взгляд скользнул по фиолетовому бугристому шраму на левом плече, он остановился. — Очень интересно. — сказал он, пытаясь скрыть удивление. — Если не ошибаюсь, это шрам от укуса? Вопрос повис в воздухе. Гоуст напрягся, его пальцы непроизвольно сжались. Ангел замерла у стены, понимая, что доктор только что назвал то, о чём они боялись говорить вслух. Доктор Элиас медленно опустил стетоскоп. Он не смотрел на Гоуста, а разглядывал шрам с холодным, клиническим интересом. — Сколько дней прошло с момента заражения? — Доктор Элиас медленно опустил стетоскоп. Он не смотрел на Гоуста, а разглядывал шрам с холодным, клиническим интересом. — Почти две недели — Гоуст задумчиво стал пересчитывать дни. — Вам... повезло, что вы до сих пор сохраняете рассудок, — произнёс он тихо, почти беззвучно. — Большинство носителей не проявляют такой стойкости. — Он на секунду поднял взгляд на Гоуста, и в его глазах мелькнуло нечто неуловимое – не жалость, но понимание цены такой стойкости. Он отступил на шаг, давая Гоусту пространство. Его голос стал ещё тише, обращаясь только к нему: — Здесь это не лечат. Здесь это... Изучают. Вам не стоит афишировать своё состояние. Гоуст почувствовал, как по спине пробежал холодок. Слова доктора висели в воздухе, густые и тяжёлые. Было видно, что он не такой, как остальные жители, и это вызывало доверие. — Мне нужно остаться человеком! — Гоуст схватил доктора за рукав халата. — Вы знаете, что можно сделать? Элиас отшатнулся от него, его лицо исказилось страхом. — Я ничего не знаю! — Он вскинул руки, пытаясь защитить себя. — Я могу выдать жаропонижающие и противовирусные таблетки! Но они следят. Если начну вам помогать, нам всем конец… Он пошарил в ящике стола и вытащил несколько таблеток и одну капсулу. На лице Гоуста было разочарование. Надежда ускользала сквозь пальцы. Вдруг, вмешалась Ангел. — Слушайте! Мы держим путь на Сандаун-Коув. Я вижу, что вам здесь опасно, но мы можем взять вас с собой! Пожалуйста, только помогите ему… Словно по мановению волшебной палочки, страх на лице Элиаса смешался с чем-то другим — с ошеломлённой, болезненной надеждой. Он замер, его взгляд метнулся к запертой двери, потом к ним. — Сандаун-Коув? — прошептал он, и его голос дрогнул. — Легенда? Вы... Вы серьёзно? Он схватился за край стола, костяшки пальцев побелели. Внутренняя борьба была видна невооружённым глазом: годы покорности против одного сумасшедшего шанса. — Я... Не могу, — выдохнул он. В его глазах читалось отчаяние. — Они... У него везде глаза. У мельницы, в полях... Если я исчезну, они поднимут на уши всю округу. Вы не уедете и десяти километров. Элиас протянул таблетки Гоусту. — Вам нужно убираться отсюда… Я не смогу вам помочь. Он отвернулся, но замер, глядя на полку с инструментами. Его пальцы сжали край стола. — Ваша... Проблема, — сказал он тихо, не оборачиваясь. — Она может обостряться. При определённых триггерах. — Он обернулся, и его взгляд был острым и ясным. — Например, при виде свежего мяса. Или крови. Особенно если вы голодны. Вам нужно контролировать это. И избегать... Соблазнов. Он резко развернулся к шкафу, достал небольшой металлический контейнер и сунул его Гоусту в руку. — Здесь был когда-то такой же, как и ты. Но долго он не продержался. Вот тебе концентрат питательных веществ. Растительного происхождения. Таким порошком питаются священнослужители чтобы соблюдать пост. Принимайте, когда почувствуете... Специфический голод. Это поможет сдержать позыв. — Он снова отвел глаза. — И постарайтесь не попадаться на глаза Отцу Меррику во время трапез. Он... Умеет распознавать такие вещи. Гоуст молча положил контейнер в внутренний карман. Его глаза смотрели на врача, кажется, он хотел что-то ответить, но видимо передумал. Бросив тихие слова благодарности, он встал из-за стола и направился к выходу. Ангел кивнула доктору, и не отставая, поспешила за товарищем. Недалеко от входа стояла Марта. Было ясно, что она что-то услышала, но неизвестно как много она сумела подслушать. — Ну как, помог вам наш доктор? — спросила она, складывая руки на фартуке. — Элиас просто волшебник, не правда ли? — Да, — коротко бросила Ангел, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Выдал кое-что от температуры. Спасибо. — Прекрасно! — Марта хлопнула в ладоши. — Тогда Отец Меррик будет рад видеть вас на вечерней трапезе. Он настоятельно просил вас не отказываться. У нас на ужин свежее мясо! — Она бросила быстрый, оценивающий взгляд на парочку, будто проверяя их реакцию. Гоуст лишь молча кивнул, сжимая кулаки в карманах куртки. Теперь все стало понятно. — Мы будем, — сказала Ангел, чувствуя, как ловушка мягко, но неумолимо захлопывается. — Мы не могли бы пройти к нашему грузовику? Нужно кое-что взять. — Ну конечно, милые! — Марта сделала широкий жест рукой. — Я вас провожу. У нас в «Новой Надежде» все друг за друга присматривают. Чтобы никто... Не заблудился. Она пошла впереди, и каждый её шаг отдавался в сознании Ангел зловещим эхом. Они шли по ухоженным дорожкам, но теперь за каждым чистым фасадом, за каждой клумбой ей чудились глаза. Глаза, которые наблюдали. Глаза, которые ждали, когда же новички проявят себя. И в воздухе, пахнущем хлебом и дымом, теперь явственно витал другой запах — запах свежего мяса и крови, будто сама «Новая Надежда» готовилась к пиру, на котором им отводилась особая роль.