Глава 4 / Человеческое тело – настоящее мучение
18 ноября 2025 г., 20:27
К закату с помощью детей подмастерья из аптеки я наконец-то научился щелкать семечки. Когда лекарь вышел, вытирая руки, окрестные ребятишки разбежались кто куда.
Ночной ветер был ледяным.
Стряхнув с себя шелуху, я устремил на врача полный надежды взгляд.
— Травмы серьёзные, — с важным видом вещал лекарь. — Но если три-пять месяцев беречься, до инвалидности не дойдёт. Впрочем, о боевых искусствах можно забыть.
Я не особо понял, но задал волнующий меня вопрос:
— А когда перестанет болеть?
Лекарь смотрел на меня, будто я говорил на другом языке.
— Его раны... когда заживут?
— Э-э... Месяц не меньше.
Целый месяц валяться – жестоко даже для него. Кивнув врачу, я прокрался внутрь.
Теневой страж лежал неподвижно, дыхание едва заметное. Грязную, прилипшую к ранам одежду с него сняли, заменив аккуратными бинтами. Из-за потери крови кожа была белой, как бумага.
Волосы, наконец расчесанные, струились по краю лежанки, оттеняя его бледность.
Эх, а лицо-то симпатичное... И явно не с Taobao. Неужели я сам его создал? Вот молодец!
Я уселся рядом, стараясь взглядом исцелить его душевные раны.
— ...Господин, — он первым нарушил тишину. — Где ваша одежда?
— Поменял на лекарства.
Ночной ветер был ледяным.
Двое голых мужчин молча смотрели друг на друга.
— Ты же ничего не ел, наверное голоден? — я достал из единственной оставшейся на мне вещи (штанов) горсть семечек.
Страж скорбно покачал головой.
Не любит семечки... Я огорчённо засунул их обратно.
Врач велел соблюдать покой, и я вскоре удалился.
Поскольку дома у меня не было, я вернулся к щелканью семечек у входа. Но ими не наешься.
Голодный и замёрзший, я ощущал всю горечь бытия.
Изнутри доносились обрывки разговора:
— ...Говорила же, эти разбойники совсем обнаглели!.. Ткань из которой сделана одежда – видно же, знатные господа... Выздоравливайте, мы поможем...
Затем я услышал шаги, и на плечи мне упала тёплая накидка. Обернувшись, я увидел стража.
Эй, ты же должен лежать!
— Господин, здесь холодно. Пойдёмте внутрь.
— Ага.
Он смотрел на меня, ожидая действий.
— ...Господин?
— Ноги затекли. Не встать.
Чёртово тело, как же им управлять?
Страж тихо вздохнул и взял мои ледяные руки в свои. От контраста его ладони казались раскалёнными.
Внезапно он поднял меня на руки – в странной скрюченной позе.
— Погоди, а как же «смертельные ранения»?
— Уже лучше.
Он уложил меня на кровать, после чего обнаружил, что я упрямо засунул руки ему под мышки.
— ...Господин, что вы делаете?
— Здесь тепло.
Он безжалостно вытащил мои руки.
Ооох, какой жестокий!
Страж методично одел меня в простую холщовую одежду – без украшений, но удобную. Я заметил, что он тоже переодет, и пахнет травами.
— Где взял?
— Я сказал хозяйке, что мы купцы, ограбленные по дороге. Она согласилась помочь.
Он укутал меня в одеяло и согрел мои руки в своих. Как только они оттаяли, он отстранился, опустившись на колени у постели.
Хозяйка внесла поднос с едой:
— Кушайте на здоровье! Если что – зовите!
Охотно усевшись за стол, я дождался, пока женщина расставит блюда и удалится. Теневой страж упорно отказывался разделить со мной трапезу, и мне пришлось потратить немало слов, чтобы уговорить его присоединиться.
Не умея обращаться с палочками, я принялся есть руками. Отведав несколько кусочков, не удержался от комментария:
— Это вкуснее, чем у тебя.
— ...Прошу прощения за мою некомпетентность, — пробормотал он.
Опять «некомпетентность»? Да сколько можно! Тебе столько лет и всё ещё некомпетентен?
— Разве кулинария – обязательный навык для теневого стража? Другие стражи тоже хорошо готовят?
— Нет. Большинство умеют лишь немногое – ровно столько, чтобы поддерживать силы.
— Если готовка не входит в твои обязанности, зачем тогда извиняться? — нахмурился я. — Мне и так многое неизвестно в этом мире, а твои слова только вводят в заблуждение. Будь точнее в выражениях.
Страж онемел.
Не уверенный, что он понял, я добавил:
— Я заметил, что ты постоянно берёшь вину на себя. Это твоя личная проблема. Мне всё равно, какие у тебя причины, но в разговорах со мной я ожидаю чёткую и полезную информацию, а не двусмысленные самоуничижения. Это сложно? Справишься?
— ...Как прикажете, — наконец выдавил он.
Довольный кивок.
Вроде не глупый, должен был уяснить.
Принявшись снова за еду, я быстро осознал, что жареные блюда обжигают пальцы, а суп и вовсе казался раскалённой лавой. Но сочные мясные шарики, плавающие в бульоне, манили неудержимо. Стиснув зубы, я сунул руку в кипяток.
— А-а-ай! Горячо-о-о! — взвыл я, дёрнувшись назад.
К счастью, страж среагировал мгновенно, обернув мою обожённую руку холодным полотенцем. Боль тут же утихла.
И откуда он его так быстро достал?
— Господин... — он колебался, — может, вам не нравятся эти палочки? Принести другие?
Я скорбно покачал головой:
— Я не умею ими пользоваться.
Его лицо застыло в немом оцепенении, будто я признался в чём-то совершенно невообразимом.
— ...Так что… может подашь мне шарик? — даже сквозь боль я не мог забыть о еде. Она и правда вызывает зависимость.
Страж поспешно взял палочки, подцепил шарик... и замер в нерешительности, глядя то на меня, то на чашу. В конце концов, опустил его в пиалу.
Я ловко переправил еду в рот (здоровая рука ещё работала) и пробормотал с набитым ртом:
— Спасибо.
— Не... за что... — его голос звучал так, будто он участвовал в чём-то глубоко противоестественном.
Освободив мою руку от полотенца, он тщательно осмотрел её и облегчённо вздохнул – ожога не было. Затем подобрал мне несколько ложек разного размера, избавив от дальнейших мучений.
Настоящий ангел-хранитель!
Я был растроган до глубины души.
Трапеза завершилась благополучно. Хозяйка лечебницы с улыбкой убрала посуду, попутно я расспросил её о состоянии стража. Услышав, что ему требуется месяц постельного режима, я возмутился:
Ах вот оно как! И этот плут ещё уверял, что уже здоров!
Яростно укутав его в одеяло, я устроил полноценный скандал. Его бледное личико, выглядывающее из-под покрывала, выражало такую трогательную покорность, что сердце невольно сжалось.
— Простите... что осмеливаюсь... но могу ли задать вопрос? — его голос дрогнул от неуверенности.
— Ты вообще слушал, что я говорил? Врач велел соблюдать покой! — задув свечу, я заковылял к выходу. — У нас будет ещё много времени, чтобы поговорить.
В темноте раздался едва уловимый шёпот:
— ...Спасибо.
