Мозготрах (Mind Fuck)

      Допросная была ярко освещена, безжалостно выбелена и пропахла дезинфицирующим средством — впрочем, на всё это Торет давно перестал обращать внимание. К его приходу задержанного уже привели: тот сидел за маленьким квадратным столом на простом металлическом стуле, намертво привинченном к полу.       — День добрый.       Торету нравилось иронизировать, хотя мало кто мог оценить его чувство юмора по достоинству.       Задержанный поднял глаза от столешницы, которую до этого мрачно разглядывал. Выглядел он так же, как и при их короткой встрече раньше: угрюмым, злым и испуганным. Торет стоял неподвижно, бесстрастно позволяя росту и широким плечам делать своё дело — начинать внушать страх.       Следователи доложили, что утром, во время ареста, задержанный держался неплохо, но намётаный глаз Торета видел, что теперь тот на грани паники. Этому способствовала импровизированная экскурсия по помещениям ОРД, которую всем задержанным устраивали во время оформления. Как и большинство предателей-идеалистов, проходивших через руки Торета, этот, похоже, даже не допускал мысли, что его могут поймать. По мнению Торета, все они были идиотами, но это только упрощало работу.       Этот и вовсе был новичком — его прежде не то что не допрашивали, даже не арестовывали.       Не прошло и минуты, как задержанный снова отвёл взгляд. Торет стряхнул с чёрной униформы несколько крошек, оставшихся от послеобеденного кофе-брейка, и сел напротив.       Чуть поодаль стоял массивный стул с прочными ремнями-фиксаторами, а рядом — каталка с внушительным набором медицинского оборудования. На полках громоздились ящики с бутылками и флаконами, а на узкой подставке были аккуратно разложены инструменты.       Но пока они просто сидели друг напротив друга за столом, создавая иллюзию равенства, которая ничуть не скрывала истинного соотношения сил. Торет предпочитал начинать именно так, хотя в отделе был в меньшинстве. Он считал полезным дать задержанному возможность как следует рассмотреть аккуратно разложенный допросный инвентарь. Торет любил с самого начала ясно дать понять: переходить к неприятному на этом этапе вовсе не обязательно, если быть разумным. Многие поддавались давлению и не уходили в отрицание, которое привело бы их на тот самый другой стул.       Торет положил на стол между ними планшет.       — Меня зовут Торет. Старший овердознаватель Вэл Торет, хотя мне совершенно без разницы, как ты меня назовёшь. Поверь, я уже слышал всё.       Он заметил, как задержанный вздрогнул — быстро сообразил, о чём идёт речь. Хорошо. Всегда проще работать с теми, у кого есть воображение.       — Итак, у нас уже есть достаточно информации о твоём преступлении. — Торет пролистал документы на экране, скорее для эффекта, чем по необходимости. — Ты передал секретные данные из Департамента внешней безопасности о захвате разыскиваемых повстанцев, пытавшихся покинуть территорию Администрации. У нас есть даты, файлы, суммы, которые тебе заплатили. Твой партнёр был весьма разговорчив. Но, боюсь, теперь нам всё это нужно услышать ещё раз — уже от тебя.       — Катись в ад.       Неоригинально. Тонкая, как бумага, бравада.       — Как бы то ни было, у нас более чем достаточно информации, чтобы тебя судили и признали виновным. И, позволю себе добавить, казнили. Однако Администрация предпочитает, чтобы во всём был порядок. Всё, что мне от тебя требуется, — подтвердить то, что мы уже знаем. Если будешь сотрудничать, казнь заменят на мыслекоррекцию.       Торет всегда считал, что разница невелика. Но реакция последовала: задержанный наклонил голову, обдумывая предложение.       — Я могу дать тебе письменную гарантию. Получу разрешение и в течение часа передам его твоему представителю из Департамента Правосудия. Ну?       Задержанный покачал головой, и Торет понял: дело не в отказе, в том, что он не доверяет собственному голосу.       — Ах, ну что ж. Жаль.       Как обычно, он сказал это вполне искренне. Быстрая и безболезненная капитуляция всегда смотрелась лучше.       Поднимаясь со стула, Торет мысленно заключил небольшое пари с самим собой.       — В таком случае… — Он указал на стул с фиксаторами.       И, как обычно, выиграл.              Задержанный перевёл взгляд на стул, потом — на дверь, у которой молча стояли двое охранников. Затем сгорбился, и остатки напускной невозмутимости осыпались прямо на глазах.       — Что… с чего мне начать?       Всё-таки Торет был очень хорош в своей работе.

***

      Когда охранники увели задержанного, Торет пролистал черновик стенограммы на экране и улыбнулся. Даже Тиллотсону пришлось бы признать, что это успех. Всё сошлось идеально. Расследование можно было закрывать.       Оставался ещё один фигурант, которого стоило бы допросить, если Тиллотсон разрешит потратить на это время, — но Торет и так знал: ничего нового он не скажет. Если понадобится, с этим справится кто угодно из его группы.       Взгляд на часы поднял ему настроение ещё больше. Только середина дня. Стоило поручить Саре запустить стенограмму на отправку в Департамент Правосудия, — и можно было приниматься за официальный отчёт по делу, успев до ухода домой выкроить часок на спортзал.       Более того, теперь, раз дело закрыто, всё остальное можно добить завтра с утра и уйти с работы в обед, чтобы наконец-то попасть на тот почти актуальный семинар, который давно присмотрел. А затем и вовсе взять остаток дня выходным без оформления отпуска.       Сладкий, сладкий вкус успеха.       Он вышел из допросной, насвистывая себе под нос — бодро, настойчиво и безнадёжно фальшиво, — и направился к лифту, чтобы подняться в свой кабинет девятью этажами выше.