Проклятье 2

* Смерть-- это не мгновение. Смерть-- это тишина. Мягкая, как мёд. Сладкая, как забвение. Я парила где-то вне тела. Боль исчезла. Страх-тоже. Только лёгкость. Как будто я отринула всё: плоть, кровь, тревоги, прошлое. Я не чувствовала себя мёртвой. Лишь освобождённой. Потом явился туман. Плотный, серые, пахнущий мхом, старостью и рекой. Я будто шла, но ног не чувствовала. Пространство не имело границ, не имело формы. Мрак и шёпот. Где-то вдали звучали старинные песни. Те, что пела моя мама, Когда я была совсем дитём. И вдруг-берег. Передо мной виднелась река смерти-широкая, тёмная, без ветра, без волн. На другом берегу-лес, чёрный, густой, и что-то в нём мерцало. То ли звёзды, то ли глаза. На берегу стояла она. Женщина. Высокая, как утёс. Лицо-бледное, словно вырезанное из лунного света. Волосы чёрные, как вороново крыло, развивались без ветра. Глаза-два омута, где плыли судьбы. В одной руке-коса, в другой-венок из сухих цветов. Не знала её имя, хотя она его не называла. Мара. Морана. Первая смерть. Она смотрела на меня, и в её взгляде не было ни жалости, ни упрёка-только знания. Как будто она видела меня на сквозь-от рождения и до последнего вздоха. -Ты пришла,-сказала она,-наконец-то. -Я... Умерла?-спросила я, и мой голос зазвучал будто чужой. -Да и нет. Я опустила взгляд на себя. И поняла: нет крови, нет плоти, только дымчатый образ. И всё же я-это всё ещё я. -Ты рождена мной,-сказала она,-от первых звёзд, от первого холода, от первой ночи. Но жила среди людей. Училась любить, страдать, бороться. Теперь ты помнишь? И я вспомнила. Боль, страх, битва. Дмитрий. Его тепло, его глаза. Наш ребёнок. Как он шевелился внутри... И меч, вошедший прямо в живот. Я сжалась, едва не падая на колени. -Он... Он умер? Мой ребёнок? Морана не ответила сразу. Лишь коснулась моей груди, и внутри вспыхнул огонь. Я чувствовала. Не одно сердце, а два. Маленькое, ещё нерождённое, но живое. -Он жив,-сказала она,-как и ты. Если выберешь быть. Но цена-велика. -Какая? Она подошла ближе. Я чувствовала от неё запах. Не гнили и смерти, а снега, мха, трав, пепла костров и ночных рек. -Ты-моя дочь. Не только в духе, но и в силе. Ты рождена не только женщины, но ещё и тьмой и звёздами. Слово мара-не имя. Это суть. Смерть-не конец. Она-границ. И теперь ты-граница. Хочешь вернуться? Возьми мою силу. Стань новой Мораной. Я посмотрела на неё. Потом-на реку. На лес. На туман. И подумала: я не боюсь. Ни боли, ни долга, ни страха. Лишь желание жить. Ради дитя, ради Дмитрия, ради будущего. Я кивнула: -Я готова. Она вложила что-то в мою руку. Венок. Теперь я поняла, что он сплетён из полыни. И поцеловала в лоб. Мир взорвался светом. * Мне удалось очнуться с криком. Воздух ворвался в грудь, как лезвие. Я лежала на земле. Мокрой, холодной, живой. Сначала- свет. Потом-лица. Руслан. Его глаза были полны слёз, и он сжимал моё запястье, словно не верил. Дмитрий. Он... Он стоял. Всё ещё светящийся, как остаток чудесного огня Прометея. Крылья исчезли, Но от него всё ещё шло тепло, как от рассвета. Ворон выполнил мою просьбу. -Радана..?-он едва дышал. -Мы... Живы,-прошептала я, положив руку на живот. Он шевелился. Наш сын. Я-жила. Дмитрий упал на колени заключил меня в объятия. Я почувствовала, как дрожало его тело, как бешено билось его сердце. -Я думал...-шептал он,-я не смог бы жить без тебя. Я плакала. Без слёз-только внутри. -А ты дал жизнь нашему сыну. И мне тоже. Рядом Руслан сжал плечо, а затем вытер лицо рукавом. -Боги... Да это просто... Чудо... – _Нет_,-хотелось сказать мне. Это не чудо. Это-Морана. Это-я. -Всё так и должно быть,-сказал появившийся из ниоткуда Володар, держащий за руку Ростиславу,-Дарина сбежала. Теперь Мар снова три. Как положено. Как должно быть. Я не знала, как долго лежала в объятиях Дмитрия. Время потеряло очертания. Мне казалось, что всё внутри меня было наполнено светом. Не болью-мощью. Не страхом-спокойный, глубокой уверенностью. Но тело моё уже знало. Тепло в животе стало другим. Живым, жгучим, как огонь. Словно кто-то постучался изнутри, и теперь дверь распахивалась. -Руслан,-шептала я, глядя в глаза шаману,-что-то не так. Он сразу понял. Скользнул взглядом вниз. Туда, где под подолом платья разлилась кровь. Не тьмы, а жизни. Его лицо стало серьёзнее, а руки задрожали. Но не от страха, а от важности момента. -Всё так,Радана,-тихо ответил он,-теперь ты точно рожаешь. Я замерла. И вдруг-схватка. Настоящая. Не как этого. Всё тело сжалось. Я вскрикнула, и Дмитрий поймал мой крик губами, обнимая крепче. -Я с тобой,-его голос был твёрже камня,-до последнего. Руслан давал короткие указания. Кто-то нёс ткани. Пространство вокруг нас было чистым-поле боя отодвинулась, мир стал узким кругом из земли, небо, боли и любви. Как будто вся вселенная сжалась до моих ощущений. Я слышала птиц. Огонь. Лёгкий ветерок. Всё вокруг-живое. Я жива. Я рожала. Тело действовало само. Я не понимала, как двигалась, всё-рефлекс. Древний, смешанные с моей кровью. Каждая схватка-вспышка боли, как удар молнии. Но я не боялась. Смерть теперь не имела власти надо мной. Я уже умерла и вернулась. -Всё хорошо,-шептал Руслан,-ещё немного. Ты справишься. Он уже близко. Ты даёшь ему путь. Дмитрий держал меня за руку. Его пальцы были мокрыми-от пота, от крови, от слёз. Я слышала, как кто-то шептал меня на ухо: слова на старославянском, на забытом языке, на языке сердца. _Держись, моя маленькая Мара. Моя жизнь. Моё всё. Моя дочь._ Я кричала. Тело тряслось, будто вся магия мира проходила сквозь меня. Каждая схватка вырвала кусок меня, но дарила нечто большее. Будущее. И вдруг-прорыв. Огонь. Свет. Вскрик. Плач. Чистый. Громкий. Прекрасный. Я замерла. Руслан поднял свёрток. Крошечная, сморщенное существо, Но уже-целый мир. Он протянул его мне, и я, дрожа, взяла на руки. Глазёнки ещё были закрыты. Кулачки прижаты к груди. Кожа красная, но живая, горячая. Он... Он здесь. С нами. Я заплакала. Дмитрий не выдержал-обнял нас обоих, прижимаясь своим лбом к моему. -Смотри,-прошептал он,-он... Он настоящий. -Он наш,-ответила я,-и он будет жить. Мы сидели на земле. Кровь уже не текла. Всё вокруг замерло. Даже ветер стих. Только плач ребёнка наполнял поле, будто песня новой жизни. Я смотрела в небо. Оно было синим, чистым, как никогда. Облака плыли медленно, лениво, как будто сами отдыхали после долгой войны. И вдруг мне стало ясно. Всё хорошее только начинается.