Игры, в которые играют хладные

      Я заставила себя замереть и закрыть глаза. Сделала вдох, вобрав в себя столько воздуха, сколько могла, ощутила эту переполненность, задержала дыхание, а потом медленно выдохнула. Внизу Райли по указке Розали нажимала клавиши рояля, Элис что-то напевала, кружа по дому, шуршали бумаги, кто-то щелкал мышкой.       Мне нужен был список – вытащить в осязаемый материальный мир все тысячу и одну проблему, стучащие в голове. Превратить их в буквы на бумаге. И, может быть, в расписание, как для Райли. Разделить время в сутках между всеми важными делами, составить план. Начать с самого важного – того, что стоит выше всего, и что нельзя упустить даже ради книги. Достав блокнот, я первым делом написала «Райли», «Эдвард», «Чарли». Я подумала о маме, но с тяжестью на сердце следующим пунктом внесла щит.       Мы поддерживали связь, созванивались, писали друг другу, но расстояние между нами неуклонно увеличивалось. Вообще-то это было к лучшему, Рене готовилась снова стать мамой, она была счастлива и уже не нуждалась во мне, как прежде. А я и вовсе, приняв бессмертие, должна была разорвать связь с ней ради ее и нашей безопасности. Я и без того получала больше, чем мне полагалось, хотя это и означало никогда не увидеть маленького брата или сестру.       Щит же был критически важен, но он будет бесполезен, если я погибну в первые минуты или не смогу укрывать других. Джаспер был прав, нужно было добавлять щит в тренировки, поэтому они шли следующим пунктом. От мысли, как это сделать, глазам стало больно, не по-настоящему – просто эхо перенапряжения, испытанного под руководством Елеазара. Мне было трудно даже просто расширить защиту на Эдварда. Что будет, если он побежит, а не останется стоять рядом? Как удерживать ее, отвлекаясь на драку? Бумага порвалась от нажима ручки. Еще один глубокий вдох.       Книга. Нужно было понять, насколько сложным окажется читать ее. Достаточно ли выучить словарь, например? Я уже знала, что нет. Нужна была грамматика, синтаксис, чтобы сложить слова в связную мысль. Еще и в архаичной версии. Сначала разобраться с шифром, попробовать получить из него слова. Потом перевод. Разложенная на кусочки, эта задача выглядела чуть менее пугающей.       Следующим пунктом я вписала языковые курсы.       Стая. Меня волновало, не ранила ли я того волка. Если он обратился недавно, должно быть, он совсем еще ребенок. В ушах все еще стоял хруст от того, как я оттолкнула его. Травмы у волков заживают быстро, но мне хотелось убедиться, что все в порядке. В остальном стая была не моей проблемой. Договор на стороне Карлайла, а с молодняком разберутся и без меня.       Обустройство дома я окончательно решила доверить Элис и Эсми. Даже если под потолком гостиной тоже появится гамак, а в середине – большой штурвал, пусть. Это все равно будет наш дом. Мой, Эдварда и Райли. И этого достаточно.       Список рос, но значимость каждого нового пункта становилась все меньше. Внизу страницы оказались те, что можно сделать за несколько минут и вычеркнуть, вроде ревизии холодильника и разбора вещей. С них я и решила начать.       Пока нас не было, Каллены покупали продукты по списку и даже неплохо справлялись с готовкой, а вот запас крови истощился, пришлось внести в список его пополнение.       Эдвард поймал меня на лестнице, когда я бежала наверх, сложив пустые чемоданы в подвале.       — Привет, — улыбнулся он, приподнимая меня над ступенями, всем телом прижимая к себе.       На мгновение его губы коснулись моей шеи, чуть ниже уха, — стремительное, обжигающее прикосновение, от которого по спине пробежали мурашки. Я нашла пальцами его подбородок, поворачивая его лицо вверх, потянулась к губам. От него пахло лесом и дождевой водой, а поцелуй оставил на языке привкус крови кого-то не слишком вкусного, травоядного.       — А ты в хорошем настроении, — выдохнула я, снова ощутив землю под ногами. — Ходил на охоту?       — Вроде того.       — А на самом деле?       — Я пришел к Карлайлу, а он решил, что мне нужно выпустить пар.       — И был прав?       — Пожалуй.       — Что ты от него хотел?       Я шла впереди, поэтому не могла видеть его лица, но молчаливая пауза заставила меня обернуться. Эдвард выглядел задумчивым, но на губах все еще оставалась легкая улыбка.       — Немного «Карлайлинга», наверное, — заговорил он. — Карлайл — единственный известный мне человек, который всегда поступает правильно. Даже если боится или сомневается, он все равно всегда ясно видит картину и свой путь на ней. Думаю, мне просто нужно было немного напомнить ориентиры.       Так его все это выбило из колеи, а он просто отложил свои переживания и успокаивал меня вчера. Я не нашла, что сказать, просто смотрела на него. Эдвард улыбнулся, обнял меня за плечи на ходу. Я прижалась к нему, мысленно благодаря Карлайла за то, что он просто есть, что может дать чувство опоры Эдварду, когда ему это нужно.       — А как начался твой день? — голос Эдварда вернул меня к настоящему.       — Пыталась разобраться, что делать в первую очередь. И я официально капитулировала перед вопросами дизайна. Что бы ни вышло в итоге, мы просто примем это с благодарностью.       Эдвард фыркнул. Непохоже, что его это особенно волновало. В комнате на меня с немым укором смотрела книга – единственная на опустевших полках. Рядом лежал мой блокнот. Эдвард указал на него, вопросительно вскинув бровь. Я пожала плечами – читай, если хочешь.       — Ты даже записала все.       — Показалось, что в голове все просто не умещается.       — Я займусь кровью, — тут же предложил Эдвард. — Здесь написано «звериная». Это о чем?       — Я подумала, что когда Райли вырастет, ей будет сложно резко отказаться от человеческой крови. Как Джасперу или, например, Лорану. Кровь животных покажется ей невкусной и не утоляющей жажду. Может быть, можно добавлять ее, постепенно заменяя человеческую. Как считаешь?       — Хорошая мысль, — кивнул Эдвард. — Я придумаю, как это устроить. Волками тоже я займусь. Нам все равно нужно поговорить с Адли. А это сложно, когда на нем шкура. Карлайл ждал меня для этого. Заодно узнаю про того мальчишку.       — Ты ведь не устроишь тестостероновые разборки в патриархальной традиции, правда? Я – не девочка с косичками, на которую напал страшный серый волк.       — Уж это мне хорошо известно, — улыбнулся Эдвард. — И я хочу все-таки отвезти Райли в магазин, в Порт-Анджелес, например. Заодно вычеркнем пункт с покупками.       — Зачем?       — У нее в мыслях была очень четкая картинка, как она наполняет тележку, везет ее к кассе, расплачивается. Не знаю, почему это важно, но фантазия была окрашена таким восторгом и в то же время обыденностью. Простая человеческая процедура, но для Райли почему-то увлекательная. Она расстроилась, когда ничего не получилось.       — Только не разрешай ей все подряд.       — Могу лишь обещать остаться в пределах разумного. Или, — Эдвард бросил блокнот на кровать и, ухватив за шлевки на джинсах, потянул меня к себе, я потеряла равновесие и тут же, невольно охнув, обрела его снова в твердости его бедра, его руках и торсе, — ты можешь сама присмотреть за нами. Побродим по местам славы, напугаем пару хулиганов, как на первом свидании.       — О, так ты считал это свиданием?       Эдвард сделал вид, что задумался, сощурил один глаз, сморщив нос. Я боролась с желанием поцеловать ямочку на щеке. В отличие от того вечера, теперь я не просто могла это сделать, но и абсолютно точно знала, как ощущается губами его кожа, его улыбка.       — Начало было не лучшим, — согласился он, и его пальцы легонько сжали мой бок, — но мне определенно нравится продолжение.       — Да, мне тоже.       Обычно мне не удавалось отказать ему, видя эту кривоватую хитрую ухмылку, но меня ждали записи Елеазара, щит, Джаспер, университет. Поездка займет часа два, если не задерживаться. Я бы могла сделать что-то полезное, а потом сходить на встречу с волками. Я вздохнула, бросив взгляд на блокнот. Однако первые строки списка напомнили мне, что было важнее прочего. Я улыбнулась Эдварду, погладив колючий затылок. Я могла бы набрасывать на него щит по дороге. Или пытаться укрыть Райли. Эти два занятия вполне можно было совместить. А Эдвард потом все равно расскажет, как прошел разговор со стаей. Я повторила себе, что есть кому решить этот вопрос, и мое участие совсем не обязательно и даже излишне.       Эдвард выдал Райли двадцатидолларовую купюру, сказав, что она должна выбрать, что хочет купить на нее, и оплатить самостоятельно. Это нас немного задержало, потому что Райли понадобился кошелек или сумочка, и Элис великодушно позволила ей покопаться в святая святых — своем шкафу.       В гардеробной Элис царил безупречный порядок. Воздух был густым и сложным, как парфюмерная композиция: верхние ноты кедра от деревянных вешалок, сердечные аккорды дорогой кожи и шелка, и едва уловимый, но неизменный шлейф ее духов — нечто цветочное, с горьковатой пыльцой ириса. Бесчисленные зеркала, обрамленные в серебро, не просто отражали свет, а умножали его, создавая иллюзию бесконечного лабиринта из платьев, обуви и аксессуаров, разложенных не по сезонам или цветам, а словно по некоему тайному хронологическому признаку, известному лишь ей одной. Каждый свитер, каждая пара туфель лежала на своем месте с почти религиозной точностью, будто ждала сигнала к выходу на сцену из будущего.       В отдельной нише на полках сквозь тканевые чехлы угадывались силуэты сумок разных форм и размеров. К ней и устремилась Райли, взяла первый попавшийся чехол и развернула, показав среднего размера сумку с жестким каркасом.       — Думаю, нужно что-то поменьше, малыш.       Еще раз критически осмотрев сумочку, она завернула ее в ткань и аккуратно вернула на место. Элис придвинула ей маленькую лесенку, похожую на табурет со ступеньками из того же дерева, что и полки. И Райли принялась изучать свертки поменьше.       В середине комнаты стоял большой островок с выдвижными ящиками, и сейчас его поверхность была укрыта сплошным слоем образцов тканей, достаточно плотных, чтобы быть шторами или обивкой мебели. Мне стало немного совестно от понимания, сколько работы я свалила на них с Эсми вместо благодарности.       — Спасибо, что помогаешь с домом, — сказала я.       — О, да брось, — отмахнулась Элис. — Тебе спасибо, что позволяешь. Приятно делать что-то полезное для разнообразия. Кстати об этом, что это опять такое? — вдруг спросила она, обведя пальцем мои худи и джинсы.       — А что не так?       Вещи были чистые, мягкие, без складок, катышков, с едва уловимым ароматом кондиционера для белья. А главное – они были удобными и практичными.       — Мы же обновили твой гардероб, как все опять скатилось к этому? Где твоя одежда?       — Это моя одежда.       — А где нормальная?       — Господи, Элис. Это нормальная одежда. Я всегда так одеваюсь.       — А вот и нет. В школе ты носила блузки, милые брючки, жакеты, и, клянусь, я видела тебя в юбке и даже платьях пару раз. А сейчас это уже патология какая-то.       — Мы едем в магазин. Обычные человеческие дела – обычная человеческая одежда.       — Это не «обычная человеческая одежда». Это… это прикид, в котором идут на дело.       — На какое еще дело?       — Не знаю. Заправку ограбить. Или купить что-то запрещенное в подворотне.       — О, боже… — пробормотала я. — Райли, ты выбрала что-нибудь?       Райли задумчиво покрутила в руках лаковый клатч и, отрицательно мотнув головой, потянулась к следующему.       — Серьезно, куда ты дела вещи, что мы купили?       — Ты купила, Элис. Я в этом не участвовала. Висят в шкафу.       — О, так ты их не выбросила? И что с ними не так?       — Ничего. Ну, с большинством. Некоторые я вообще не понимаю, как надеваются. Остальные красивые, но…       Отвернувшись от нее, я принялась перебирать образцы велюра, гладить кончиками пальцев бархатистую ткань.       — Что?       — Непрактичные. Если нужно будет драться или охотиться, или даже просто бежать через лес, они не подойдут.       — С кем ты собралась драться в магазине?       — Ни с кем. Просто такое может случиться.       — Глядя на тебя, можно подумать, что мы в окопе живем.       — И почему тебя это так волнует? — вздохнула я.       — Потому что ты будто все еще выживаешь одна в лесу из-за меня, — неожиданно выпалила Элис.       Ткань с легким шелестом стекла с моих пальцев обратно. Райли обернулась, замерев на стремянке. Элис вздохнула и, закрыв глаза, покачала головой.       — Элис… — начала я, собираясь сказать, что никто не винит ее, но это было бы не совсем правдой. Вместо этого я решила сказать, что никто на нее не злится, но и в это она бы не поверила. Да и что вообще я могла сказать? Что ожидала услышать Элис, говоря это? Хотела вызвать у меня чувство вины, сочувствие или правда случайно вырвалось?       Элис невесело усмехнулась, видя мое затруднение. Райли спрыгнула на пол, держа в руках маленькую оранжевую сумочку на длиной цепочке, в которую поместился бы разве что телефон и губная помада.       — Отличный выбор, солнышко, — улыбнулась я.       Райли взглянула на Элис, своими добрыми наивно распахнутыми глазами, и та мгновенно смягчилась, одобрительно кивнула ей в ответ. Я присела, помогая Райли правильно надеть цепочку. Она улыбнулась, и в груди разлилось тепло, недобрые мысли отступили. У нас все было в порядке. Даже когда, как выразилась Элис, мы выживали в лесу, это были лишь тени в солнечный день.       — Все довольно круто поменялось, — сказала я Элис. — Раньше самым опасным занятием было – переходить дорогу в гололед, а контрольные по тригонометрии казались просто ночным кошмаром. Мне трудно привыкать, это правда, но, если помнишь, я сама сделала этот выбор. Что-то пошло не по плану, но я ни о чем не жалею.       Элис молчала, наблюдая, как Райли крутится перед зеркалом.       — Прямо сейчас я не буду волноваться о том, как выгляжу. Из всех проблем эта – даже упоминания не стоит. А ты последуй совету, который сама дала мне когда-то, — я подождала, пока Элис поднимет на меня глаза, чтобы продолжить: — Извлеки урок. Прости себя. И всем станет проще.       — Долго же ты ждала, чтобы вернуть его мне, — пробурчала она.       — На словах все легче, чем на деле, правда?       Райли протянула ко мне руку. Наклонившись, я прижала ее к щеке и увидела картинку – бейсболка с лисьими ушками.       — Да, она… — слова вдруг застряли в горле. Картинки, что показывала Райли, они ведь транслировались прямо в разум, не так ли? Какого черта? — Подойдет, — с усилием протолкнула я. — Райли, сделай так еще раз.       Еще одна картинка – мое побледневшее лицо и немой вопрос. Я закрыла глаза, удерживая маленькую ладошку, у своего лица, и увидела собственное блестящее кольцо на пальце. Я принялась искать ощущение, которое могла бы связать с этой картинкой. Что-то, что как-то касалось бы щита, теплом, дуновением ветра, что угодно. Где-то в отдалении я тут же ощутила Эдварда, попыталась отключиться от всего остального – звуков, запахов. Попросила Райли сделать это еще раз и даже не обратила внимания, что именно она показывает. Вот оно. Как мелкая рябь на воде. И еще кое-что.       — Еще раз, малыш.       Сдвиг. Щит. Он сам по себе открылся для нее. Он просто всегда пропускал ее. Так же легко, как стекло пропускает свет. Я засмеялась и открыла глаза. Райли тут же слегка удивленно улыбнулась в ответ. Я попыталась представить, что смотрю не на нее, а на кого-то постороннего, ощутила края щита и стянула их вместе.       — И последний раз.       Картинки не было. Райли нахмурилась, прижала вторую ладошку к моему лицу. И снова ничего.       — Что это такое? — возмутилась она. — Ты не видишь?       — Ты только что кое-чему научила маму.       — Я все правильно сделала?       — Да, ты большая умница.       Я сгребла ее в охапку, целуя мягкую щечку, она хихикнула. Элис наблюдала за нами, все еще так нетипично для нее сутуля плечи.       — А ты говоришь, выживаем, — обратилась я к ней. — Мы счастливые, Элис.       Уголки ее губ приподнялись, она закатила глаза и смахнула челку с лица тонкими пальцами.       — Ладно, идите уже, — проворчала она. — Чтобы вы знали, у меня тоже есть талант. Может быть, когда вы уедете, он наконец…       Не закончив фразу, она замерла, всматриваясь в пустоту невидящим взглядом.       — Элис? — Райли коснулась ее руки.       — Тише, малыш, дай ей минутку.       Элис моргнула, ее взгляд снова сфокусировался, и она мягко сжала пальчики Райли.       — Я думала, ты не можешь видеть, когда мы рядом.       — Не могу видеть вас, — пояснила Элис, — будущее, на которое как-то влияете вы. Или просто в нем присутствуете. Или присутствует кто-то, кто сейчас находится рядом с вами. Или кто-то, кто повлияет на ваше будущее. Или…       — Не продолжай. То есть сейчас это был кто-то другой?       — Да, это Гарретт. А, ты ведь не знаешь Гарретта. Но вы с ним поладите. Или поладили бы? Не важно. Он одиночка, мы с Джаспером встретили его в Нью-Йорке.       — Он… красноглазый?       — Конечно. По-моему, ты теперь знакома со всеми известными вегетарианцами. Но мы дружим. В каком-то смысле.       — В таком, что ты присматриваешь за ним?       — Да, время от времени. Похоже, у него будут мелкие неприятности. Или не будут, в зависимости от того, возьмет ли он трубку.       Элис принялась искать телефон, а у меня в голове никак не укладывалась ее дружба с убийцей. Красноглазый одиночка, очевидно, скиталец – это ведь как Джеймс или Виктория. Я знала, конечно, что для хладных это норма, но до сих пор все встречавшиеся мне людоеды были психованными садистами.       — О, не смотри так, — махнула в мою сторону Элис. — Он правда славный. Да и полезно иметь друзей, особенно если ты изгой с рыльцем в пушку.       Славный. Друг Элис и Джаспера. Просто ест людей. Что для хладного нормально. Мы же вроде как хищники. Нет, не убедительно. Ладно, обдумаю это как-нибудь потом.       Розали не разрешала пока брать Вольво, зато она что-то сделала с пикапом. Стараниями Эдварда он и раньше был на ходу, но теперь ехал быстрее, работал тише и даже съедал меньше бензина. Я заметила, что руль перестал скрипеть, а окна легко открывались и закрывались. Хотя мне нравился его прежний рев, теперь он привлекал меньше внимания, что было несомненным плюсом.       Эдвард вздыхал: он не разделял моей любви к старому монстру, но по крайней мере не комментировал. Зато Райли нравилось, потому что она могла сидеть между нами впереди. А прямо перед ней так кстати разместились ручки магнитолы, которые можно было крутить, чтобы поймать сигнал местного радио.       Лес с обеих сторон обступал влажно блестящую трассу 101 с редкими встречными машинами, за окном — темные воды озера Кресент. Радио шипело, иногда сквозь помехи прорывались чьи-то голоса. Я рассматривала сосредоточенное лицо Райли, высунувшей от усердия кончик языка. Ее присутствие рядом было таким естественным. Сейчас, когда она не пыталась воздействовать на меня, найти её щитом было труднее, но стоило заметить «голосок» ее разума, и стало понятно, что я всегда его ощущала. Как солнечное тепло или дневной свет, шелест ветра в лесу. Они присутствуют постоянным фоном, пока специально не обратишь на них внимание. Не потребовалось почти никакого усилия, чтобы укрыть ее.       Эдвард вдруг дернулся, он резко обернулся, хотя пикап продолжил ровно ехать вперед. Мы с Райли удивленно уставились на него. Он перевел перепуганный взгляд на меня, и только тут до меня дошло.       — Упс, — выдавила я, снимая щит с Райли.       — Боже, — пробормотал Эдвард, проведя рукой по лицу. — Предупреждай меня, пожалуйста.       — О чем предупреждать? — не поняла Райли.       — Прости.       — Давай еще раз.       — Что еще раз?       — Твоя мама может переиграть нас обоих, Райли, — ответил ей Эдвард.       — Во что переиграть?       — В игру даров.       — А как в нее играть?       — Использовать свои способности на других.       — Показывать картинки?       — Да, или слышать, кто о чем думает.       — А почему мама выигрывает?       — Потому что ее способность — полностью выключать наши.       — Ого! — оценила она, оборачиваясь ко мне, я надеялась, что не выгляжу слишком самодовольной от такого признания. — Элис говорит, мы не даем ей видеть будущее.       — Да, но это уже делаешь ты.       Карлайл считал, что Райли унаследовала оба дара, и мой, и Эдварда, но в другом виде. Вместо считывания мыслей она умела транслировать их прямо в разум, а вместо ментального щита получила что-то иное, не позволяющее Джасперу воздействовать на нее и укрывающее будущее от взора Элис.       — Почему?       — Почему? — переспросила я. Странный выбор вопроса. Действительно, почему? — Я не знаю, малыш.       — Ты растешь, — нашелся Эдвард. — Способности будут расти вместе с тобой. Постепенно разберемся.       — Потому что я Юрий Гагарин?       — Да, — засмеялся Эдвард. — В том числе и поэтому.       — Я тоже учусь, — поддержала я. Я вдруг осознала, что для мира хладных мы с Райли родились практически в один день, я лишь недавно перестала считаться новорожденной. Странное открытие. — И пока не знаю, что из этого выйдет. Но, наверное, мы узнаем что-то новое.       Райли надула губы, раздумывая. Видимо, придя к чему-то, она качнула головой и снова принялась крутить ручки радио. Я встретилась взглядом с Эдвардом, он слегка кивнул, и я снова потянулась щитом к Райли.       До конца пути я пыталась удерживать защиту на ней и пыталась обнять еще и Эдварда. Но получалось плохо. Стоило отвлечься, на птицу, радио или просто особенно чувствительную кочку на дороге, и щит схлопывался.       В супермаркете мы выдвинули Райли тележку, и она побежала, толкая ее перед собой по широкому проходу.       — Замеришь? — спросила я Эдварда.       — Да, давай.       Закрыв глаза, я постаралась игнорировать полное запахов и звуков пространство вокруг, сосредоточившись только на ощущении Райли где-то рядом. Оно быстро слабело, и чем больше я цеплялась за него, тем больше оно ускользало. Я явно почувствовала, как щит задрожал от напряжения, дышать стало тяжело, боль снова разлилась по глазам. Щелчок.       — Ауч.       Щит, словно резинка на рогатке, растянувшись до предела, соскочил и вернулся на место, неосязаемо ударив по переносице.       — Порядок? — Эдвард, положив руку на поясницу, увел меня в сторону с прохода.       — Да, нормально. — Я зажала нос пальцами, но только убедилась, что это не имеет никакого отношения к настоящим физическим ощущениям. — Сколько?       — Двенадцать метров.       — Так мало?       — Это на двенадцать метров больше, чем было раньше.       — Это даже меньше одного прыжка.       — Не все сразу, Белла. Помнишь, что сказал Елеазар? Главное – частота повторений, а не интенсивность.        И почему все должно быть так? Долго и трудно. Если уж обращение наделяет способностью, почему бы не получить ее сразу в нормальном виде?       — Как же это раздражает.       — Не укрывай ее, пока мы здесь. Мне спокойнее, если я могу ее слышать.       — Хорошо. Направо, Райли.       Мы ходили по рядам и, где возможно, просто говорили Райли, что взять и положить в тележку, где нет – брали с полки баночку или коробку и отдавали ей, оставляя за ней выбор сладостей или цвета салфеток. Читая состав йогурта, я увидела в отражении витрины, как Эдвард присел перед ней на корточки, приложив палец к губам.       — Я все вижу, — не оборачиваясь пробормотала я.       Райли тут же убежала вперед, будто боялась, что я заставлю ее развязать и завязать шнурки заново. Эдвард улыбался.       — Ты выглядишь таким довольным.       — Похоже, я люблю рутинные вещи.       — Но с тележкой ты выглядишь просто мега-странно.       Райли замерла, увидев маленькую девочку в ряду с кукурузными хлопьями. Она помахала ей рукой, и та ответила тем же. Райли обернулась, и я кивнула, стараясь, чтобы улыбка выглядела естественно. Что плохого, если она немного поговорит с другим ребенком?       — Как думаешь, она чувствует себя одинокой? — спросила я Эдварда.       Его взгляд, тяжелый и понимающий, скользнул по фигурке девочки, по ее матери, уткнувшейся в телефон.       — Одинокой среди людей — да, — тихо сказал он, наблюдая за что-то обсуждающими детьми. — Но одинокой вообще? Нет, не думаю.       Девочка потянулась к яркой коробке на верхней полке, встав на цыпочки. Это было так... по-человечески беспомощно. И прежде чем я успела сообразить что-либо, Райли оттолкнулась от пола. Легко, почти невесомо, но на высоту, немыслимую для ребенка. Мы не сговариваясь ринулись вперед. Я подхватила Райли на руки, а Эдвард оказался сбоку, заслонив нас тележкой и спиной от любопытных взглядов. Я успела заметить, как девочка дернула маму за рукав, тыча пальцем в нашу сторону.       — Ты уже решила, что хочешь купить? — проговорила я первое, что пришло в голову, пытаясь отвлечь ее. Голос прозвучал хрипловато.       Райли удивленно взглянула на меня, будто только что вернулась из другого измерения, и тут же вытянула шею, пытаясь помахать рукой своей новой «подруге» поверх моего плеча.       — А двадцать долларов – это много? — тут же переключилась она.       Как хорошо, что она еще была такой малышкой, и ее внимание легко смещалось с одного предмета на другой. Я обернулась, сворачивая за угол, и увидела, как девочка прыгает на месте, тщетно пытаясь дотянуться до той же полки.