Игры, в которые играют хладные

      Маленькая золотая рыбка сделала круг по аквариуму. Большие золотые глаза, как прикованные, следовали за ней. Маленькая рыбка резко повернулась, взмахнув плавниками. Крупный бледный нос дернулся. Я почти увидела длинные тонкие усы по обе стороны от него.       — Эмметт, — я подошла ближе, стараясь поймать его взгляд. — Ты опять?       — Но животное в доме – это же обалдеть! И совсем не боится, смотри, — он постучал пальцем по стеклу, и рыбка подплыла ближе, видимо, приняв его за большого червяка.       — Думаю, она просто смирилась, решив, что твое лицо идет в комплекте с аквариумом.       — Не всем достается хороший вид из окна, — добавил Джаспер.       Потратить свои деньги Райли решила в зоомагазине. Когда мы вошли в помещение, поднялся жуткий гвалт. Птицы и грызуны будто обезумели, со всех сторон летели перья и мусор. Но стоило подойти ближе к клеткам, и все замолкали, забившись в дальний угол. Я виновато посмотрела на Райли, но она уже шагала дальше. Ящерицы, пауки и змеи реагировали спокойнее, но, к счастью, Райли они не понравились. Другое дело – рыбки. Яркие, как бабочки, совсем бесстрашные. Райли почти прижалась носом к стенке аквариума; рыбки по ту сторону тоже подплыли ближе, рассматривая ее выпученными глазами и забавно хлопая губами.       Выбор был сделан. Я думала, мы просто возьмем рыбку и обычный круглый аквариум, но тут подошел продавец, и мы получили лекцию о жестоком обращении. Оказалось, что рыбке нужно много воздуха, площади поверхности воды в такой «банке смерти» совершенно недостаточно, и рыбка в ней просто медленно задыхается. Плавать по кругу для нее совершенно не «анатомично», а выпуклые стенки работают, как линза, искажая окружающее и превращая короткую мучительную жизнь рыбки в постоянный стресс. Кроме того, они оказались жуткими грязнулями, а вода из-под крана для них губительна. Я уже была почти согласна на орущего попугая. Но продавец, видимо, привык к шуму и продолжал свой монолог, перекрикивая какофонию объяснениями, как содержать рыбку, чтобы она прожила до двадцати лет.       Итого для одной золотой рыбки нам понадобилось: прямоугольный аквариум минимум на двадцать галлонов, крышка с подсветкой, фильтр, губки и картриджи для него, кондиционер для воды, какие-то тест-полоски, пузырек со специальными бактериями, галька, декорации на дно, сачки и скребки, переноска, чтобы довезти ее до дома, корм.       Я достала кредитку, но тут выяснилось: золотые рыбки – существа социальные, и поодиночке им очень плохо. Им нужна компания. Или «клан», как выразилась Райли. Для двух рыбок нужен аквариум на сорок галлонов, более мощный фильтр… Я теперь понимала, почему умерли мои рыбки, когда я была ребенком.       Райли купила двух рыбок – по пятьдесят центов каждая. Мы немного добавили, чтобы она могла обустроить их дома – почти четыреста долларов.       Эдвард наблюдал со стороны, делая вид, что вовсе не смеется.       — Хорошо, что мы взяли пикап, правда? — сказала я, жестом приглашая его подойти, чтобы взять большую коробку.       — Хорошо, что мы не разрешаем Райли все подряд, — парировал он.       — Только в пределах разумного.       Теперь две маленькие золотые рыбки жили в аквариуме в ширину немногим меньше пианино, постоянно привлекая внимание Эмметта, который разве что хвостом не дергал, глядя, как они «анатомично» плавают по прямой в чистой, наполненной кислородом подсвеченной воде, заплывая в замки и заросли искусственных водорослей. Я искренне надеялась, что это поможет искупить вину перед моими погибшими питомцами.       — Давай их еще раз покормим, — предложила Райли Эмметту.       — Нельзя.       — Почему?       — Потому что если они будут есть слишком много, заболеют. Мы же не хотим, чтобы они заболели?       — Нет.       — Будем с тобой кормить их каждое утро, лады? Ты же не собираешься забрать их с собой в ту избушку?       — Собираюсь, — безжалостно отрезала Райли.       Розали подошла к ним и взъерошила кудрявую макушку Эмметта.       — Купить тебе рыбку, малыш?       Я не стала слушать ответ. В тот же день мы купили словари и учебники из списка рекомендованных Университетом Аляски, тетради и даже аудио-диски для начинающих изучение, но руки до них так и не дошли. Нужно было разобраться с аквариумом, навестить Чарли и сделать еще примерно тысячу и одно дело, незаметно поглощавшие день за днем.       Разговора с волками не вышло. Сэм только сердито рыкнул, заметив Эдварда, чтобы тот убирался и не раздражал своим запахом новичков. Он вообще был очень нервным, подтвердил, что волки должны оставаться в резервации, если мы увидим их на нашей территории, можем (цитата): «Пинать их под зад, пока не допинаем до Ла-Пуш. А если хотим помочь, то можем свалить подальше. Это бы очень помогло». Похоже, его терпение уже было на исходе. От упоминания о волке, с которым я встретилась, он только отмахнулся, будто и говорить тут не о чем.       Эдвард уехал по очередному делу, порученному Чарли, в соседний округ. В этот раз ему даже не нужно было никому ничего подкидывать, только подслушать мысли, чтобы подтвердить какую-то догадку, а остальное должен был сделать местный шериф. Я не совсем понимала, почему догадку нельзя было проверить без Эдварда, но так уж сложилось — Чарли руководил, Эдвард исполнял, тщетно пытаясь разобраться в системе мышления моего папы, улавливающей связи там, где даже телепат их не замечал.       — Что такое асинхронное обучение? — спросила я в пустоту, читая наконец буклет курсов.       Мне ответил Карлайл:       — Значит, без привязки к расписанию.       — Как это?       — Позволь, — он протянул руку, и я отдала ему распечатку. Много времени она у него не отняла. — Ты подаешь заявление по электронной почте, вносишь оплату. После этого тебе присылают пароль от Блэкборда – такой… сайт? — полувопросительно объяснил он. — Вроде библиотеки, там лекции. Печатаешь их, сама изучаешь. Потом делаешь задания. Отправляешь преподавателю, эссе размещаешь на форуме, где тебя могут комментировать другие студенты.       — Зачем они будут меня комментировать?       — Это часть задания. Тебе тоже придется это делать, с конкретным предметом анализа и установленным объемом. Задания, эссе и комментарии нужно сдавать к установленному сроку. А все остальное – на твое усмотрение.       — А что потом?       — Зачет. В какой форме – зависит от того, хочешь ли ты, чтобы курс зачли кредитом для будущей специальности.       — Откуда вы так много об этом знаете?       — Я нахожу полезным иногда возвращаться к учебе. Правда, такое обучение обычно не пользуется большим доверием, — он перевернул брошюру титульной стороной. — Впрочем, бывают исключения.       В ответ на мой вопросительный взгляд он постучал пальцем по названию университета.       — Университет Аляски в этом плане отличается. Они были практически пионерами – еще в восьмидесятые, через обычную почту, конечно. Что неудивительно для местности, где дороги заметены по девять месяцев в году. У них сильная программа. Это позволило получать образование многим студентам в изолированных поселениях. И таким, как мы, тоже.       — Думаете, стоит записаться?       — Определенно, — весомо заявил Карлайл, возвращая мне буклет. — Обрати внимание, срок подачи заявок истекает.       — Да, я знаю.       Форма заявки была очень простой. Стандартная анкета с личными данными. А я почему-то все не решалась нажать кнопку, чтобы отправить ее. Дни сливались в один, и над всей этой непрерывной рутиной неизменно висело гнетущее, давящее понимание, что я так и не подступилась к самому ответственному делу, какое только брала на себя за всю свою жизнь. Буквы на экране зарябили, вдруг перестало хватать воздуха. Тихо зарычав, я уткнулась лицом в сжатые кулаки, потерла глаза. Протянула руку к мышке, но тут же отдернула ее.       — Да черт возьми!       Собрав все крохи решимости, кликнула на нужную кнопку быстрее, чем успею передумать. И вскочила с места.       — Джаспер! — позвала я. — Ты свободен сейчас?       Быстрый и резкий удар я парировала предплечьем — четко, как учили. Но контратака не сложилась: вместо точного удара в открытый бок я сделала шаг слишком широко, и Джаспер легко ушел от него.       — Снова, — сказал он, и в его голосе не было ни одобрения, ни раздражения.       На этот раз я поймала его запястье в движении — отработанный до автоматизма захват. Но вместо того, чтобы сразу провести бросок, я замешкалась на долю секунды, выбирая следующее движение. Этой заминки хватило, чтобы он вывернулся и легким хлопком коснулся моего виска.       — Ты думаешь, а не действуешь, — констатировал он.       Еще один подход. Прямой удар в корпус. Я знала, что нужно уйти вбок и контратаковать, но тело будто застыло. Вместо этого я инстинктивно отпрыгнула назад — прямо так, как меня отучивали делать еще полгода назад.       Джаспер замер, опустив руки. Его золотистые глаза изучали меня.       — Ты сегодня не здесь. Соберись, — он сказал это спокойным тоном без упрека.       Я сглотнула, чувствуя, как по щекам разливается жар. Выдохнула, пытаясь сбросить с плеч невидимый груз, и кивнула.       — Ладно. С самого начала.       Еще подход и еще. Забывшись в какой-то момент, я слишком сильно ударила его коленом в область печени, но он продолжил как ни в чем не бывало. Кулак без замаха устремился мне в лицо. Я отклонилась назад, так что почувствовала, как тянутся мышцы на животе, рука Джаспера пронеслась перед глазами. Сжав зубы, я распрямилась, но потеряла равновесие и потратила драгоценную секунду, чтобы восстановить его. Когда эта секунда истекла, на моем горле уже была жесткая сильная ладонь.       — Не так, — сказал Джаспер. — Еще раз отклонись назад. Подними руку. Согни ноги.       Я сделала, как он сказал. Взяв за руку, он сильнее потянул меня назад, в поясницу уперлось твердое колено, и я непроизвольно дернулась.       — Спокойно. Ты не упадешь. Расслабь спину. — Трава пощекотала пальцы. — Чувствуешь.       — Угу, — промычала я.       — А теперь поднимайся. Не вперед. Вбок. Нужно развернуть корпус. Начни с плеч.       Повернувшись, я почувствовала, как сместился центр тяжести. Остальное оказалось легко, где-то на уровне талии будто возник шарнир, нужно было только повернуть верхнюю часть на нем.       — Вот так, одним плавным движением. Поняла? Еще раз, но быстрее.       Мы повторили это пару раз с разных позиций. На второй раз я уже нацелила собственный удар ему в бок раньше, чем распрямилась.       — Да, так лучше, — кивнула я. — Быстрее. И я все время вижу тебя.       — Именно. Ты миниатюрная, пользуйся этим.       — Что-то такое я уже слышала.       — От кого?       — От Денали.       Я передала Джасперу суть советов, что дали мне женщины на Аляске. Он слушал молча с бесстрастным лицом, но внимательным взглядом. Затем он медленно кивнул.       — Использовать низкий центр тяжести для мобильности... целиться в сухожилия, связки, глаза, горло... Это эффективно. Это смертельно. Они учат тебя не драться, а калечить и убивать с минимальными затратами сил. И для твоего телосложения — верный путь в ближнем бою против более крупного противника.       — Но?.. — подтолкнула я. — Судя по интонации, там точно есть «но».       — Но их тактика... она рассчитана на одиночный бой. Мелкую стычку. Или на ситуацию, где ты — охотник-одиночка, вырезающий врагов по одному из теней.       Он подошел ближе, его голос понизился, став назидательным.       — Я не говорю отказаться от их советов. Они могут пригодиться. Но это не твоя роль. Первый ряд атаки – это мое место. Мое, Эмметта и Розали.       — А Эдвард?       — И не Эдварда. Его задача – координирование. Благодаря тому, что он видит глазами других, он должен следить, где строй проседает, кому приходится особенно тяжело, направлять туда подмогу. Или самому становиться ею.       — Потому что это может делать только он. Да, кажется, я понимаю.       — Верно. Способности дают преимущество, только если их верно использовать. Найти нишу.       — А разве моя – не в том, чтобы добраться до Алека?       — Вовсе нет. В тебе нет инстинкта убийцы.       Я нахмурилась. Почему это во мне нет такого инстинкта? Я выживала в очень сложных условиях. Одна. И со всем справлялась. Джаспер улыбнулся и замолчал, подбирая слова.       — Ты скучала по нашим занятиям? — в итоге спросил он.       — Я… никогда особенно не любила упражнения. Ни в каком виде.       — Ты бы хотела, чтобы тебе никогда не пришлось драться?       — Конечно.       — А ты смогла бы убить?       Я застыла с открытым ртом. Вопрос повис в воздухе, тяжелый и неожиданный. Смогла бы? Конечно. Ради Райли, ради Эдварда, ради любого из семьи — да, без колебаний. Но мысленно я продолжала искать варианты, при которых драться бы вообще не пришлось. Спрятаться, договориться, заключить союз, ранить и убежать. Джаспер не стал дожидаться от меня ответа.       — А Эмметт, например, чахнет без хорошей драки.       — Уж этого у него в достатке.       — Твоя роль – защищать других. Отправлять тебя в атаку — все равно что разбирать крепостную стену, чтобы кидаться её камнями. Бессмысленно и расточительно.       — Но если я не могу атаковать...       — Если ты укроешь нас от ментальных атак, одна ты будешь значить больше целого легиона. Поэтому твоя главная задача — выжить. Поэтому я и учу тебя не нападать, а защищаться и уходить от удара. Потому что живой щит, прикрывающий всех, — это стратегическая победа. А мертвый ассасин — это просто ещё одно тело.       Я кивнула, до конца осознавая вес его слов. Логика была безупречной. Но между теорией и практикой лежала пропасть.       — Мой текущий рекорд, — пробормотала я, — двенадцать метров, и то на несколько секунд. А разум без ментального таланта я до сих пор не могу нащупать.       Джаспер внимательно посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло понимание.       — А связь с Эдвардом?       — Иногда получается, но тоже ненадолго, пока что-то не отвлечет. Обычно хватает на пару слов.       — Нужно учиться обоим направлениям — расширять щит на других и открывать канал для Эдварда. Но только для него. От остальных держать закрытым.       — Одновременно? — ужаснулась я.       — Да. Это как с телом. Помимо силы – расширения щита, нужна ловкость, мастерство – тонкое управление его возможностями.       Боже мой. Такое вообще возможно? Удерживать внимание на куче беспорядочно движущихся хладных, еще и точно знать, который – Эдвард. Укрывать его с одной стороны – внешней. Но открывать другую – между им и мной. Как это сделать? Голова отозвалась тупой болью — воспоминанием о тренировках с Елеазаром. Почему на словах Джаспера все выглядело так легко и понятно? Неужели?..       — А на скольких людей ты можешь воздействовать одновременно?       — А на скольких нужно?       — На всех? Сколько бы их ни было? Десяток? Сотня? Две?       Джаспер только слегка ухмыльнулся.       — На всех одинаково или по-разному тоже можешь? — Он промолчал. — В смысле точечного воздействия. Кому-то страх, кому-то азарт. – Снова молчание. — Сильнее и слабее.       Он улыбнулся шире и отвернулся, остановив взгляд где-то на облаках. Позер.       — Не прекращая сражаться, — добавила я.       — Не прекращая, — кивнул он.       Обалдеть. Это же просто немыслимо! Он – прямо как мега босс в компьютерной игре Эмметта. Тихий, скромный Джаспер. Прямо-таки недостижимая величина, на фоне которой все мои старания выглядели особенно жалкими.       — Ненавижу тебя, — буркнула я.       Джаспер засмеялся. Если взять аналогию Эдварда с пехотой, конницей и разными построениями, получается Джаспер… Танк? Тот огромный боевой слон из фильма? Он идет впереди и ведет за собой атаку.       Я провела взглядом по линии его скулы, где паутина шрамов поблескивала на солнце. Я видела их каждый день и никогда не замечала по-настоящему. А под ними – добрая улыбка человека, учившего меня-смертную настраивать компьютер. Человека, резко замолкавшего под строгим взглядом Эсми и позволявшего Райли плести ему косички. Я почувствовала, как опускаются мои плечи, и тут же, будто в зеркале, увидела, как он повторил то же медленное, уставшее движение.       — Как так вышло?       — Ты тоже поднатореешь, Белла, когда проживешь с мое.       — Не уверена, что это подходящее слово…       — А, ты об этом? — Джаспер распрямил спину и принялся энергично отряхивать свои джинсы, его голос стал плоским, будто зачитывал доклад. — Была война. Много сражений. Опасность и насилие — лучшие учителя. Но тебе не нужно проходить тот же курс.       Значит, такова цена? У меня зашевелились волосы на затылке от мысли, через что пришлось пройти Джасперу, чтобы стать таким сильным. Но ведь и это не все. Елеазар говорил, что он не просто влияет на чужие эмоции, он еще и сам не может укрыться от них. Каково же ему было находиться в самом центре этого котла из страха, ярости и боли.       — Белла, — позвал Джаспер, переступив с ноги на ногу. — Прекрати.       — Прости.       — Не погружайся в это. Ты – самый нормальный человек, с которым мне доводилось дружить. А условия – ненормальные. Я помогу тебе адаптироваться, но если это изменит твою суть, это будет фиаско. Цель прямо противоположная.       — Знаешь, — сказала я, прочистив горло, — во всей твоей долгой истории... самое грустное — что ты не встречал никого нормальнее меня.       На его лице снова, медленно проступила улыбка. А потом он рассмеялся.       — Белла, — позвал голос Эмметта. Поискав, я нашла его глазами недалеко от гаража. Он складывал что-то в большую бочку. По виду – какие-то рваные тряпки. — А меня ты укрыть можешь? Когда вернется наша тоска на ножках.       — А зачем тебе?       — Хочу заставить его драться честно. Посмотреть, кто тогда выиграет.       Что-то мне подсказывало, что и без своего дара Эдвард победил бы. Можно только представить, как это расстроило бы Эмметта. И как Эмметт потом достал бы этим всех нас.       — Боюсь, до этого еще очень далеко, Эмметт, — ответила я, стараясь сдержать улыбку.       — Но ты держи меня в курсе, лады? — он будто считал, что уже завтра я смогу объять целую толпу движущихся хладных, и боялся пропустить этот светлый миг. Если подумать, его вера была даже трогательной.       Я лишь покачала головой, отводя взгляд. Джаспер, до этого момента сохранявший каменное спокойствие, издал короткий, похожий на покашливание звук. Когда я посмотрела на него, он был серьезен, как и прежде, но в уголках его глаз затаились смешинки.       — Что ты вообще делаешь?       — Дурацкие волки. Даже если вещь уцелела, от вони не избавиться. Вконец Роуз выбесила.       — Ты опять подрался?       — Да это и дракой не назвать. Сами лезут на рожон, но как будто не всерьез. Окунешь их в реку – отваливают. Чуть не каждый обход такие приколы. Не пойму, чего им надо.       — Почему-то такие проблемы только у тебя. Сильно ты им полюбился? — предположил Джаспер.       — Я бы не исключал.       Он налил что-то в бочку и бросил спичку, в воздух поднялся столб дыма.       — Готова? — произнес Джаспер, и его голос вновь обрел жесткие, деловые нотки. Он шире расставил ноги и слегка наклонился, его тело стало собранным и готовым к движению.       — Да.