Игры, в которые играют хладные

      Рыбки кружили под поверхностью воды, ловя мелкие тонущие гранулы. Райли подождала, пока они соберут их все, прежде чем насыпать еще немного – четко отмеренную крошечную щепотку. Консультант в магазине сказал нам, что корма можно давать ровно столько, сколько две рыбки способны съесть за пару минут, и Райли ответственно выполняла его инструкции. Совсем немного корма, но каждый день. Поразительная дисциплина для такой малышки.       — Райли, ты не поела, — заметила я, когда она убрала коробочку и задвинула крышку.       — Не хочу, — мотнула головой она.       — Совсем? — Тишина. — Согреть тебе крови?       — Нет.       — Печенье? — предприняла я последнюю попытку.       Она снова мотнула головой. Райли не хочет печенье?       — Ты в порядке, малыш?       Я положила руку ей на лоб, присмотрелась к глазам. Покраснения нет, температура обычная, все как всегда.       — Ты хорошо себя чувствуешь?       Райли пожала плечами.       — Когда вас не было, Эмметт ел со мной, — пробурчала она.       — В смысле пил?       — Нет, просто ел тоже.       — Обычную еду?       Кивок. Я мысленно содрогнулась. Человеческая еда во рту, скользит по горлу вниз. Рыхлая, кусочками. Брр. А потом проделывает обратный путь, впитав еще и вкус яда. Боже. Что заставило Эмметта это делать?       — Ты отказывалась есть, когда нас не было?       — Не отказывалась. Просто не хотела.       — И теперь снова не хочешь?       — Вы не едите. И даже не ходите на охоту каждый день.       — Да, но у нас все немного по-другому.       — Откуда ты знаешь?       — Знаю что?       — Что по-другому? Может быть, так же. Ты сказала, что не знаешь ответов.       — Я точно знаю, что всем нужно есть. То, что принимает организм.       — Мой организм сегодня не принимает, — авторитетно заявила она, упрямо насупившись.       — Ладно, — немного растерявшись ответила я. — Но скажи мне, если проголодаешься, хорошо?       Она кивнула, но будто не в ответ на мою просьбу, а сама себе, подводя черту. Вернулась к рыбкам и принялась водить пальчиком вдоль стекла. Одна из рыбок плыла следом, заинтересованная.       И что это было? Я не собиралась мучить ее овощами с самого утра, вместо этого приготовив на завтрак курицу и свежие булочки с ягодами. Обычно Райли они нравились. Она с удовольствием ела мясо, практически в любом виде и в большем количестве, чем ожидаешь от такой крохи. Но сегодня не хотела. Если она плохо ела, когда нас не было, это объясняло, почему так быстро закончился запас крови. Может быть, ей теперь нужно больше крови и меньше человеческой еды?       Я понюхала тарелку. Неплохо, если говорить о запахе как таковом, но стоило представить кусочек курицы во рту, и горло сдавило тошнотой. Как Эмметт это делал? Если так будет продолжаться, и мне придется научиться.       Эдвард уехал, к тому же подошел срок очередного осмотра у Карлайла. Я подумала, что она могла немного дуться еще и из-за этого. Все происходило довольно быстро, Карлайл измерял ее рост, вес, размах рук, расстояние между глазами и окружность головы. Проверял зубы и давал решать разные задачки. Единственным неприятным моментом был анализ крови, но обычно Райли переносила его стойко. А сегодня по пути в особняк она молча хмурилась.       — Поиграем в «что я слышу»? — предложила я.       Райли мотнула головой.       — Что с тобой сегодня?       — Почему он опять уехал?       Оу.       — Его попросили помочь.       — Почему всегда просят его?       — Это работа, Райли. Как у Чарли, Карлайла или Розали. К тому же папа уехал недалеко и скоро вернется.       — Дурацкая работа. Зачем она нужна?       — Всем нужно какое-то дело. Чтобы быть целым, мы соединяем много кусочков. Семья, работа, изучение нового. У тебя тоже…       — «Когда-нибудь», «потом», «у тебя тоже будет». Ты всегда что-то такое говоришь.       — Эй, я понимаю, что ты расстроена, но не груби мне, пожалуйста.       Она промолчала, не извинилась, но и не ответила в том же духе. Я подумала сказать, что и для меня, и для Эдварда она – самый важный кусочек, но решила, что она просто не захочет слушать. Почему-то мои слова разозлили ее. Она продолжала дуть губы и тихо рассерженно сопеть.       — Скучать – это нормально, — вместо этого сказала я. — Но нельзя присвоить человека, даже если очень его любишь. У него должно оставаться что-то свое, отдельное.       — Почему?       — Потому что иначе это была бы клетка. Как твои рыбки, которые никогда не увидят моря.       Райли резко остановилась, обернулась ко мне, распахнув глаза. Черт. Кажется, я сказала что-то не то. Раньше, чем я придумала, как это исправить, она отпустила мою руку и убежала вперед. Я легко догнала ее, но просто продолжила бежать рядом.       — Привет, маленький мишка! — поздоровался Эмметт с дивана, когда мы вошли, но Райли проигнорировала его и побежала вверх по лестнице. — Chi ha fatto del male all'orso?       — Io.       — Che vergogna! — поцокал языком он.       — Сама знаю.       Глубокий вдох. Не сожалеть о сделанном, а разбираться с последствиями. Просто делай, что можешь.       В кабинете Карлайла она продолжала упрямо молчать, но автоматически выполняла его просьбы: поднимала и опускала руки, нажимала на кнопку, услышав едва различимый писк. Карлайл протянул ей новую головоломку – несколько причудливо изогнутых, соединенных между собой металлических деталей. Обычно она радовалась таким штукам, с азартом разгадывая, как открыть кубик или отделить части. Сегодня же она лишь безучастно вертела железки в руках, лицо ее оставалось непроницаемым. А когда дело дошло до анализа, руку она не протянула, а спрятала за спину.       — Тебя что-то беспокоит, Райли? — спросил Карлайл, не настаивая, опускаясь перед ней на корточки.       Она лишь отрицательно покачала головой, уставившись куда-то в сторону от него.       — Это новый вакутейнер. Мы его уже пробовали, и было почти не больно.       Райли отвернулась.       — Она сегодня не в настроении договариваться, — пояснила я. — Ничего, если мы сделаем его позже?       — Да, думаю, это вполне может подождать пару дней до моего возвращения.       — Ты тоже уезжаешь? — наконец заговорила Райли.       — Да, меня ждет пациент в Сиэтле.       — О, верно. Операция Гарри, — вспомнила я. — Она сегодня?       — Да, я напросился поприсутствовать.       — Вы не сами будете оперировать?       — Нет, Белла, — улыбнулся Карлайл. — Такого я не умею. Вот и надеюсь чему-нибудь научиться.       — Ты будешь учиться? — удивилась Райли.       — Да. Люди придумали потрясающую вещь: они возьмут кусочек кожи с живота человека, перфорируют и положат на руку – где после сильного ожога нет кожи. Благодаря отверстиям, этот маленький кусочек растянется, накрывая участок вдвое больше.       Райли пару раз молча моргнула и обернулась ко мне в поисках поддержки.       — Звучит здорово, — я постаралась вложить в голос хотя бы немного энтузиазма. — Но что будет с участком на животе?       — Это самое удивительное – ничего, он быстро заживет сам, как небольшая ссадина.       — То есть с Гарри все будет в порядке? Это не сложная операция?       — Нет. По крайней мере с хорошим оборудованием и опытным хирургом все должно пройти гладко. Но Гарри перенес уже две операции в короткий срок. Он хорошо восстанавливается, но я все же хочу за ним присмотреть. И, — он взглянул на наручные часы, — мне уже пора. Если вы, юная мисс, не передумали… — Райли снова спрятала руку за спину. — Тогда я вас оставляю. Увидимся через пару дней.       — Райли не захотела есть сегодня, — немного подумав, пожаловалась я.       — Вот как? Ты хорошо себя чувствуешь?       Кивок.       — Что-то болит? Может быть, ощущается неприятно? Чувствуешь себя уставшей? В горле не печет?       Отрицательное покачивание.       — Ты скажешь маме, если что-то такое почувствуешь?       Кивок.       — Договорились.       Он снова присел и протянул Райли ладонь. Она с преувеличенно взрослым, серьезным видом ее пожала.       — Райли – здоровый ребенок, Белла. Ничего, если у нее иногда нет аппетита. Напишите мне, когда получится разгадать головоломку, хорошо?       Карлайл потрепал Райли по волосам, с улыбкой кивнул мне и вышел. Дверь кабинета мягко захлопнулась, оставив нас в тишине, нарушаемой лишь тиканьем настенных часов. Райли неподвижно смотрела на дверь, сжимая в руке металлическую головоломку. Я подошла ближе и опустилась на колени рядом с ее стулом.       — Хочешь поговорить, малыш?       Она снова мотнула головой. Такое уже было, раньше она мало разговаривала, обходясь жестами или картинками, что проецировала прямо в разум прикосновением, но теперь у меня сосало под ложечкой от ее закрытости.       — А обнять? — предприняла еще одну попытку я.       Райли скосила глаза, задумавшись, перевела взгляд в другую сторону и все-таки кивнула. Спрыгнула со стула и обвила мою шею ручками. Из груди вырвался вздох облечения. Ее дыхание было теплым и влажным у меня на шее. Под ладонью, прижатой к ее лопатке, отдавался частый, судорожный стук — не ритм колибри, а скорее трепет пойманной птицы, бьющейся о стекло. Я гладила ее по спине, тихонько покачивая, пока ее пульс не замедлился.       — Мне очень жаль, малыш. Я сказала глупость. Обидную, — пробормотала я и почувствовала, как ее ладошка сжалась в моих волосах. — Тебе было грустно, и ты сердилась. А я не поняла.       Райли промолчала.       — Мне тоже бывает грустно, когда тебя или твоего папы нет рядом. А когда мы уехали, я скучала по тебе. Сильно-сильно. Это грустно, но это не плохо. Мы скучаем по тем, кого любим. И это как… притяжение звезды в твоей книжке про космос. Оно тянет нас обратно с той же силой. Поэтому мы всегда будем возвращаться, даже если пришлось улететь очень далеко.       Она не ответила. Но ее дыхание стало глубже, ровнее. Через несколько секунд она отстранилась, чтобы посмотреть мне в лицо. В ее глазах, таких взрослых и серьезных, больше не было гнева. Там была тяжелая, сосредоточенная работа мысли. Она обдумывала мою вселенную. Возводила в ней свои координаты.       — Как кометы? — наконец спросила она.       — Точно.       — А я – как рыбки?       — Нет. Вовсе нет! — Черт, так вот что она услышала в моих словах. Неудивительно, что она расстроилась. Тупица Белла! — Я привела плохой пример. Для твоих рыбок аквариум и есть целый мир. Если выпустить их в море, они просто погибнут. Они другие. А ты вырастешь большой и сильной, достаточно сильной, чтобы исследовать мир. Твой «аквариум» — временный. Как у всех детей, которых любят и защищают, пока они не окрепнут.       Она нахмурила брови, раздумывая. Молчание затянулось. Я уже собиралась подыскать другие слова, но тут ее личико разгладилось, и взгляд уверенно встретился с моим.       — Я не буду кометой, — вдруг серьезно заявила она, — которая улетает. Лучше я буду звездой.       — Для меня – так уж точно. — Хотя бы ближайшие несколько лет. Я не могла представить, чтобы когда-то мне пришлось ее отпустить, даже совсем взрослую. Похоже, мне и самой нужен был тот же урок, что пришлось сегодня постичь Райли. — Но если ты когда-нибудь передумаешь, мы это обсудим, хорошо?       Кивок.       — Чем хочешь заняться?       — У меня урок с Розали.       — Можешь сегодня пропустить его, если хочешь.       — А что будешь делать ты?       — Я хотела поработать со щитом.       — Игра даров? Можно я тоже?       — Конечно, — улыбнулась я. — Но нам понадобится кто-то третий.       Она наконец улыбнулась в ответ — маленькой, но настоящей улыбкой. У меня слегка кружилась голова, пока мы спускались по лестнице. То ли от облегчения, что удалось все исправить, то ли от осознания собственной глупости, которая к этой ситуации вообще привела. А может быть, от страха, вызванного пониманием, как глубоко можно ранить ребенка всего лишь неосторожным словом.       Внизу мы встретили Элис. Она обняла Райли и улыбнулась мне.       — Привет.       — Привет.       Я неловко потопталась на месте, мозг лихорадочно перебирал варианты. Похвалить блузку? Нет. Боже, только не вопросы гардероба. Обсудить погоду? Сегодня нет дождя. Как будто она сама не знает, что сегодня нет дождя. Райли ускакала к Эмметту, оставив нас вдвоем в нарастающей, густой тишине. Мы постояли так ещё пару невыносимых секунд, натянуто улыбнулись и разошлись.       «Дом!» — осенило меня, когда я уже сделала несколько шагов. Я могла сказать, как мне нравится та лампа с цветными стеклышками, которую выбрала Элис. Что я всегда включаю ее вечерами. Я обернулась, но Элис уже ушла наверх. Я постаралась запомнить эту мысль для следующего раза.       Когда-то говорить с Элис было почти так же легко, как с Эдвардом, а теперь приходилось мучительно искать тему для разговора, будто с посторонним. Даже с Джаспером у нас стало больше общего.       Вздохнув, я плюхнулась на диван рядом с Эмметтом, который что-то урчал, листая с Райли журнал.       — Белла, ты нам нужна, — прогудел он, не отрываясь от страницы.       — Зачем?       — Можешь позвонить по этому номеру и попросить подключить нам вот эти каналы?       — А почему сам не позвонишь? — спросила я, уже беря трубку.       — Там натыкаешься на менеджера по продажам, — закатил он глаза. — Ненавижу этих ребят. В итоге всегда оказывается, что мне впарили кучу ненужной ерунды.       Палец замер над кнопкой.       — Ты чего?       — Недавно для двух рыбок за доллар меня уговорили купить всяких прибамбасов еще на четыреста. До сих пор не знаю, для чего нужна половина из них.       Эмметт медленно, с пониманием протянул руку и принял у меня телефон, как обезвреженную гранату.       — Давай-ка я это заберу.       Мы переглянулись.       — Роуз! — выкрикнули мы в унисон.       — Боже, вы такие дети, — донеслось ее ворчание сверху.       — Будешь играть с нами в игру даров?       — Обожаю игру даров, — тут же откликнулся Эмметт. — А что это?       Пока Райли придумывала правила, Розали спустилась к нам, взяла у Эмметта телефон и журнал. Я слушала, как она говорит с менеджером – кратко и по делу. Она быстро обозначила, что ей нужно, а потом просто повторяла «нет». Спокойно, но с той ледяной твердостью, что способна сломать волю кого угодно. Очень впечатляюще. Закончив, она бросила трубку на столик и уселась Эмметту на колено.       — Готово, большой мальчик.       — Спасибо, детка.       Эмметт прикрыл Райли глаза своей огромной ладонью, чтобы поцеловать Розали. Я машинально отвела взгляд. Говорить что-то было бесполезно, их бы это только подзадорило.       — Эй! — возмутилась Райли, отталкивая медвежью лапу от своего лица.       Розали совсем по-девичьи хихикнула и вытянула длинные ноги, устраиваясь удобнее.       — Что за игру ты придумала? — с улыбкой спросила она Райли, внешне игнорируя Эмметта, уткнувшегося ей в щеку, но пальцы, сжавшие его плечо, выдавали, что это не так.       — Я буду показывать картинки, — объяснила Райли, вертя в руках свою головоломку. — А мама – закрывать их.       — А получится? — этот вопрос она адресовала уже мне.       — В этом и задача, — ответила я. — Сделать так, чтобы получилось.       — Интересно, — она одобрительно качнула головой, и свет скользнул по её идеальным волосам. — Но у нас с тобой урок, лисенок.       — Я не хочу, — отрезала Райли.       — Почему? — удивленно вскинулась она. — Мы же договорились.       — Роуз, — вмешалась я. Она резко перевела взгляд на меня, и я просто медленно, но четко отрицательно качнула головой.       Тонкие светлые брови сошлись над переносицей. Розали смерила меня взглядом, а потом ее лицо смягчилось, став почти растерянным. Она задумчиво посмотрела на Райли и отступила.       — Ладно, — сказала она наконец, без обиды, просто принимая как факт. — Тогда в другой раз отработаем вдвойне, идет?       Райли молча кивнула, уткнувшись в свою головоломку.       Розали больше не настаивала, бросила на меня быстрый взгляд — вопросительный, лишенный привычной уверенности — но ответа у меня не было. Я толком не знала, что именно произошло, но нутром чувствовала, что это не был простой каприз. В душе Райли что-то происходило, что-то тихое и незнакомое, вызывающее протест против привычных вещей. И я не могла ничего с этим сделать. Не могла починить, не могла понять. Только беспомощно наблюдать, делая осторожные шаги на этой зыбкой почве. Примечание Резервация Куинолт (Quinault Indian Nation) находится на юго-западе Олимпийского полуострова, в графстве Грейс-Харбор. Её территория — 208 150 акров (около 84 000 гектаров) дождевого леса, рек, озёр и 23 миль (37 км) тихоокеанского побережья. Название может ввести в заблуждение. Куинолт — это не одно племя, а конфедерация: официально нация Куинолт состоит из племён куинолт и куиц, а также потомков ещё пяти прибрежных племён — квилет, хо, чейхейлис, чинук и ковилиц. Их предки жили на этой земле веками, говорили на разных языках (сегодня в основном на английском, но старейшины помнят куилеут, ковилиц и чинук) и были объединены под одной крышей уже после подписания договора. Общая численность зарегистрированных членов нации — около 3 000 человек, из них примерно 1 400 живут непосредственно в резервации. Остальные разбросаны по стране — работа, учёба, семья. Главный посёлок — Тахола (Taholah) в устье реки Куинолт. Есть также поселения Куиц (Queets) вдоль одноимённой реки. Нация Куинолт — один из крупнейших работодателей в округе: почти 700 человек заняты в племенных предприятиях и администрации. Основные источники дохода — рыболовство, лесное хозяйство, казино и курорт на побережье. Многие ездят на заработки в соседние Абердин, Хокуиам или Олимпию — туда, где есть работа. Другие работают в самой резервации: в школе, лесопилке, гостинице при казино или магазинах Q-Mart и Taholah Mercantile. Третьи — живут натуральным хозяйством, ловят рыбу, собирают ягоды и охотятся, как их предки. В резервации есть своя начальная школа. Среднюю дети заканчивают уже за её пределами — в Абердине или Хокуиаме, если семья может позволить себе машину. До ближайшего супермаркета — полчаса езды, до больницы — почти час. Скорая помощь, говорят, приезжает быстрее, если повезёт с погодой. Нация Куинолт — суверенное образование со своим правительством. Ежегодно в последнюю субботу марта собирается Генеральный совет для выборов, приёма новых членов и распределения рыболовных угодий. Текущими делами управляет Бизнес-комитет из 11 человек (4 исполнительных должностных лица и 7 советников). С 1990 года нация участвует в программе самоуправления, постепенно забирая у федералов контроль над своими землями, водами и социальными службами. Ла-Пуш — это совсем другая история. Это резервация племени квилет (Quileute), которая находится севернее, на берегу Тихого океана у реки Куиллейют. Её площадь — всего 4 км² (чуть больше 1000 акров) против 84 000 гектаров Куинолт. Там живут около 400 человек. Квилеты и куинолты — родственные народы, говорившие на разных языках (квилет относится к изолированной языковой семье чимакум, а куинолт — к салишской группе). У них разная история с договорами: куинолт подписали Куинолтский договор 1855-56 годов, по которому получили свою резервацию, а квилеты оказались в той же резервации формально, но в итоге добились отдельной — исполнительным указом президента Кливленда в 1889 году. Но Куинолт покинули не все квилеты, представители этого народа остаются в обеих резервациях. Если Ла-Пуш в мире «Сумерек» известен как дом оборотней-квилетов (в реальности квилеты — отдельное племя, но у Майер это собирательный образ), то Куинолт — более крупная, экономически развитая и политически самостоятельная структура. Это не деревня на краю света, а полноценное маленькое государство со своими законами, судами и предприятиями.