Игры, в которые играют хладные

      — Белла? — послышалось из-за двери. Смутно знакомое, но с другой высотой, будто огрубевшее.       — Сет?       В лицо ударил холодный влажный воздух, смешанный с вонью мокрой шерсти, хотя Сет стоял в своём человеческом обличье — худой, жутко высокий мальчишка с белозубой улыбкой и длинными, свисающими мокрыми сосульками волосами, кутающийся в плед, который я оставила на веранде.       — Привет!       — Что случилось? Ты в порядке?       Что могло его привести в наш дом, да ещё практически ночью? Я почувствовала, как Райли за моей спиной замерла, прислушиваясь. Её любопытство было почти осязаемым, как лёгкое дуновение.       — Я? — удивился он. — Конечно. Что за вопрос?       — Заходи.       — Я… — нерешительно замялся он. — Ну, ладно.       Шум дождя стих, оставленный снаружи, и тело снова обволокло теплом, исходящим от камина. Сет шмыгнул носом и попытался вытереть лицо уголком пледа.       — В чем дело?       — Я спросить хотел, ты не знаешь, как прошло сегодня у моего па?       — Операция? — я наконец поняла. Ну, конечно, Гарри. Сет кивнул. — Знаю, Карлайл позвонил. Всё хорошо, Гарри перевели в палату, но Карлайл остался наблюдать за ним. Они закрыли самый большой ожог. Если этот лоскут приживётся, боль уже не будет такой сильной, и он начнёт поправляться быстрее.       — Да? Фух…       Сет выдохнул и привалился спиной к двери, снова потер нос одеялом, но теперь, мне показалось, это не от запаха или воды, а скорее в попытке прикрыть лицо. Я отвернулась, делая вид, что поправляю куртку Райли на вешалке.       — Спасибо, — пробормотал он.       — Почему ты не пошёл домой? Сью наверняка тоже в курсе.       — Ну… — протянул Сет, отводя глаза. — Ма сейчас замещает его в совете. И она, знаешь, не особо мной довольна, да и вообще… Появляться там, ну, такое…       Это ещё что значит?       — Когда ты в последний раз был дома?       — Э-э… в этом месяце, кажется, был. А какое сегодня число?       — Сет…       — Да всё нормально. Волком быть, вообще-то, прикольно, свободы больше.       — Ты есть хочешь?       Нос задергался, Сет наклонил голову на бок, и я почти увидела непропорционально большие уши на макушке, одно из которых заваливалось на другое.       — В смысле, еду? То есть нормальную, человеческую?       — Лазанья.       Он не ответил, но принюхался и довольно громко сглотнул.       — Давай я найду, во что тебе одеться.       — А можно я… — он что-то поискал глазами, помахал рукой Райли, заметив её, и указал пальцем на закрытую дверь, перевёл взгляд на другую, повёл пальцем между ними в замешательстве. — Ничего, если…       — Ванна? — поняла я.       Кивок.       — Конечно. Левая дверь. Полотенца в шкафу рядом с раковиной.       Сет прошлёпал босыми ногами через гостиную, оставляя мокрые следы на полу, а я вернулась к Райли, но не увидела её за столом.       — Он останется на ужин? — её голос раздался прямо из-за моей спины.       Когда я обернулась, она уже очаровательно улыбалась, демонстрируя умилительные ямочки на щеках.       — Когда ты подкралась?       Райли пожала плечами.       — Да. Он останется на ужин.       Я взглянула на нетронутую тарелку на столе, полные любопытства глаза, а потом взгляд сам упёрся в дверь, из-за которой доносился шум воды. Позволить им сидеть рядом? Отправить Райли в комнату? Если она останется, возможно, она поест. Кроме того, она сможет поговорить с другим необычным ребёнком, хоть и значительно старше её. Но оборотни совсем не безобидны. Особенно во власти эмоций. Я снова посмотрела на Райли, которая уже собрала книжки. Чёрт возьми.       — Садись на моё место, малыш.       Я решила рассадить их максимально далеко друг от друга, насколько позволял общий обеденный стол, а сама остаться посередине между ними. За спиной Райли теперь было окно. В один прыжок я могла подхватить её и оказаться на улице меньше чем за секунду. А вот волк в это окно не пролезет. Я подогрела тарелку Райли и наполнила ещё одну для Сета. Позаимствовала пару вещей Эдварда из шкафа. Не совсем по размеру, но, чтобы поужинать, сгодятся.       — Сет, — постучав, позвала я, — я оставила одежду за дверью.       — Ага.       Ожидая, когда он выйдет, я прислушивалась к стуку его сердца. Тук-тук, пауза. Тук-тук, пауза. На пианино стоял метроном. Раз-два, раз-два — защёлкал маятник в том же темпе. Размеренное тяжёлое анданте, как в моцартовском «Адажио», которое играл Эдвард. Значит, так он звучит, когда спокоен. Я опустила бегунок на маятнике, чтобы ускорить ритм на треть с небольшим, получилось аллегретто — назойливый, скорый ритм. Раз-и-два-и-три-и-четыре-и, как в «Скитальце» Шуберта. Если сердце зазвучит так, нужно будет выставить Сета. Я снова подняла грузик к анданте и оставила метроном работать, приоткрыла окно.       Дверь в ванную открылась и тут же закрылась. Через пару минут вышел сам Сет, потряхивающий головой, как мокрый пёс. Штанины и рукава оказались коротки и слишком широки, что только подчёркивало худобу, несмотря на которую он выглядел пышущим здоровьем пареньком с румяными щеками.       — Никогда бы не подумал, что буду так любить простую горячую воду! О, как пахнет! — воскликнул он, кажется, чтобы заглушить урчание в животе.       — Садись.       — Ты Палевый? — спросила его Райли, когда он уселся напротив и схватился за вилку.       — А ты — демонёнок? — неразборчиво сквозь большой кусок лазаньи во рту вернул ей вопрос он.       — Я — Райли.       — Ну так а я Сет.       Райли задумчиво скривила губы, наблюдая за ним, и тоже потянулась за вилкой. Я старалась не слишком пялиться на то, как она отламывает кусочек и отправляет в рот.       — Так ты можешь лазанью трескать? — удивился Сет. — Не охотишься?       Райли отрицательно покачала головой.       — Слишком мала?       — А вот и нет!       Райли повысила голос, но Сет просто продолжил есть. Тук-тук, пауза. Тук-тук, пауза.       — Да ладно, не кипятись, — сказал он. — Я тоже раньше не охотился. Недавно начал.       — Правда?       — Ага.       — Так это ты охотишься у старого шоссе? — вмешалась я.       — Ну, бывает и там.       — Эмметт от этого в ярости.       — Почему? Подумаешь, пара зайцев. Или оленей.       — Не в этом дело. Слишком близко к туристическим тропам. А остатки твоей трапезы привлекают хищников.       — Ой, — он замер и даже перестал есть. — Об этом я не подумал. Прости.       — Не нужно извиняться передо мной, — я постаралась улыбнуться, но он всё равно неловко покраснел. — Просто уходи поглубже в заповедник.       — Я понял. Я буду.       — Ты в лесу живёшь? — спросила Райли.       — Ага.       — Но там же холодно. И мокро.       — В лесу можно найти сухое место, если знать, где искать, а от холода шкура меня бережёт. Если не купаться. Эти горные реки — бр-р-р, до костей пробирает.       — Я тоже холод не люблю.       — Почему ты живёшь в лесу? — вмешалась я. — Твоя мама, должно быть, с ума сходит.       — Да нет, Сэм говорит ей, что всё в порядке. И другие ребята тоже. Я слышу иногда, типа, по волчьей связи.       — По какой волчьей связи?       — Ну, мы так общаемся, как радиоволна, которую все слышат.       — Вы слышите друг друга? Мысленно?       Сет кивнул, снова принявшись жевать. Райли встала и направилась к холодильнику.       — Даже на расстоянии?       — Надо же как-то общаться. Говорить-то мы не можем.       Это… ментальная связь, что ли? На всю стаю? Райли вернулась с пакетом молока и двумя стаканами.       — А вы можете думать друг другу «привет»? Или «я хочу пиццу»? — она подалалась вперёд, глаза округлились.       Райли подошла очень близко, чтобы поставить стакан перед Сетом. Тук-тук, пауза. Тук-тук, пауза.       — Даже больше того. Мы слышим, как Пол любуется своим отражением в реке и думает, какой он классный волчара, — засмеялся Сет.       — Вот так? — она вдруг приложила ладошку к его щеке.       Сет не дёрнулся, не отстранился. Тук-тук, пауза. Тук-тук, пауза. Я не заметила, что начала потихоньку стучать ногтем по столу, отсчитывая удары.       — Ты тоже умеешь, что ли? — удивился Сет. — Почему ты умеешь?       — А ты — почему?       Райли пожала плечами и ловко с щелчком открыла пакет с молоком.       — Давай я, — предложил Сет, видя, как неудобно ей тянуться.       Налил молока ей, потом себе. Пара капель упала на стол, Сет мимоходом стёр их пальцем. Райли склонила голову на бок и вдруг довольно хмыкнула. Я не поняла, что это значило.       — Спасибо.       Она села на место, и я смогла вернуться к теме.       — И с какого расстояния ты можешь слышать других?       — Да с любого, наверное. Но мы вообще-то не проверяли. Если кто-то в шкуре, его всегда слышно.       — То есть Сэм знает, что ты здесь?       — Скорее нет. Я успел до того, как он обратился. Иначе не получилось бы.       — Почему?       — Он бы заметил и запретил. А когда вожак что-то запрещает, ослушаться нельзя. В смысле прямо вообще нельзя, не получится. Физически.       — Поэтому, когда он на дежурстве, вы такие смирные?       — Ага. Но я не доставляю проблем в отличие от других, поэтому меня не держат на коротком поводке. Я типа — пример самообладания. Каково, а?       — Но вы же всё время нарушаете его приказы. Разве вам не запрещено покидать резервацию?       — Тут есть нюанс, — улыбнулся он, как мне показалось, немного самодовольно. — Чтобы приказ сработал, нужно, чтобы мы оба, и я, и вожак, были волками. Иначе — нет. Нет магии, просто указание. И ещё нам запрещено переступать границу, но есть места, где её можно переплыть. А можно через неё перекатиться. И так далее. Ещё нам запрещено подходить к особняку, но это не особняк. И к Калленам лезть нельзя. Но можно случайно наткнуться, пока бежишь по своим делам, а ты вообще — Свон.       — Мы с Эдвардом поженились прошлой весной.       — И ты прямо документы сменила?       — Ну, нет.       Хотя традиционно я всё равно считалась миссис Эдвард Каллен, я решила пока об этом промолчать.       — Вот.       — А Райли…       — А её фамилии я не знаю, — поспешно перебил меня Сет.       — И если вдруг окажется, что она Каллен?       — Тогда мне придётся уйти. И очень быстро. И не очень приятно.       Я посмотрела на Райли. Она внимательно слушала, переводя взгляд с меня на Сета, но не спешила вмешиваться. Её тарелка наполовину опустела. Мы получили средство заставить Сета уйти, если он потеряет контроль, но пока для этого не было причин.       — Понятно. А ничего, что ты нам всё это рассказываешь?       — Рассказывать не запрещали, — пожал плечами Сет. — Да и у вас в стае телепат, какие тут секреты?       — Тоже верно. И ты прячешься ото всех?       — Не постоянно. Только когда начинают мериться, чьи зубы длиннее. Хотя… да, получается постоянно.       — Почему? Тебя обижают?       — Почему сразу обижают? Я же не маленький. Я просто драться не хочу. Пока что.       — Пока что?       — Смотри, суть такая: чтобы занять определённое место в иерархии, нужно победить в драке. Тут я пока не очень хорош, но если питаться мясом — что не так вкусно, как можно подумать — и проводить много времени в шкуре, растёшь быстрее.       — Поэтому ты так вытянулся.       — Ага, только расту пока вверх, а вот вширь — тут сложнее. Я пробую много бегать и, типа, качаться по-волчьи, чтобы развивать мышцы, но получается не очень.       Он говорил о своём теле как о проекте, о машине, которую нужно доработать. Такой сугубо прагматичный подход, по-деловому ясный.       — То есть план состоит в том, чтобы вырасти больше и сильнее, и после этого подраться.       — И ещё можно одолеть качка.       — Эмметта, что ли?       — Ага. Если побьешь Эмметта, сразу взлетишь на уровень Пола или Эмбри, а это первая тройка.       Интересно. Чёрт, да это же рейтинг, как в той компьютерной игре, где Эмметт соревнуется с Кейт, прокачивая персонажа и выполняя задания.       — Вы поэтому его достаёте?       — Квил ведёт таблицу, кто сколько раз его цапнул. И начисляет очки.       Таблица. Очки. Наша жизнь, наша безопасность, наша вечная война — для них это была игра с системой подсчёта. Как же надоело удивляться ходу мыслей всех окружающих! Кто же ненормальный: я или все остальные?       — И… очки дают за каждого из нас?       — Не, только за Эмметта. Ну, на худой конец — за Эдварда, но за него меньше.       — На худой конец, — повторила я. Да это же почти оскорбление! Сет кивнул. — Ясно. — Глупые мальчишки! — И как ещё можно заработать эти очки?       — Смелостью или ловкостью. Прыгнуть в море со скалы. Я пробовал, думал, лапы сломал. Вода как бетон! И ещё — побесить Эмметта и убежать.       — Это как?       — Ну, знаешь, есть одна сосна…       — О боже! Помочиться на эту несчастную сосну — признак крутости?       — Не просто помочиться. Надо так, чтобы Эмметт увидел, — расхохотался Сет. — Он так свирепеет! Потом только ноги уноси.       — Это вы так развлекаетесь?       — Точно. Кто-то один идёт к сосне, остальные наблюдают по волчьей связи. Потом неделю только это и обсуждают.       — Вы, больные, что ли, совсем?       — О, говоришь точь-в-точь как Эмили!       — Да потому что Эмили права.       — Просто вы девчонки, вы не понимаете.       Аргумент уровня перемены в средней школе, когда щербатые подростки соревнуются, кто дальше плюнет или дольше удержит крутящийся мяч на пальце.       — Я думала, у вас там стая полубезумных грозных оборотней, а вы — просто банда мальчишек.       — Эй, а вот оскорблять не надо.       Его сердцебиение чуть участилось — не до тревожного аллегро, но ритм уже не был прежним.       — Так в стае есть раскол или нет?       — В смысле раскол?       — Ведь не все волки согласны на перемирие? И почему тот, с белым пятном на морде, напал на меня?       — Джаред? Ну… он просто спятил слегка. Услышал, как кто-то бежит, кто-то очень быстрый, и пошёл проверить. Он не думал, что это окажется кто-то из ваших, а потом запах плюс погоня… Короче, его понесло. Вот это всё, знаешь? «Убить хладного», — он сделал странный жест руками, как зомби из фильма. — Инстинкт! Вот. У Джареда с этим проблемы. Пока что. Пол говорит, это пройдёт. А что до разногласий: да, не все согласны, но Сэм — вожак, его слово — считай, закон. Пока кто-то не сместит его и не займёт его место. А ты видела Сэма? Он же гризли. К тому же его уважают, даже если не соглашаются. За Сэмом следуют, просят совета, часто слушают без приказа, потому что он так сказал или попросил. Ему приказывать вообще не нравится. А ещё Пол и Эмбри — они всегда за него.       — Значит, на вас плохо действует наш запах?       — Да, иногда прямо переклинивает. Но вам, вроде, наш тоже не сильно нравится.       — Это правда, но это скорее неприятно, чем безумно. А как насчёт Райли?       Сет посмотрел на неё, сморщил нос, принюхиваясь, поднёс к лицу стакан, к которому она прикасалась.       — А она нормально пахнет.       Райли перестала жевать. Она смотрела на Сета широко раскрытыми глазами.       — Я ещё в лесу заметил. Но теперь убедился. Совсем не как кровос… остальные, то есть.       — Интересно, — произнесла я вслух, а про себя подумала: получается, они реагируют на нас как на природных врагов, а на Райли — нет?       — Так ты — не хладный? — спросил Сет Райли.       — Я полукровка, — спокойно ответила она.       — А такие бывают?       — Я есть.       — Есть — нельзя съесть.       — Детей есть нельзя.       — Полностью с тобой согласен. Ты так на Беллу похожа! В смысле когда она была маленькая. Аж жуть берёт.       — Когда я была маленькая, ты ещё на четвереньках ползал.       — Ты с тех пор почти не выросла, — ухмыльнулся он. — Знаешь, Белла была самой неуклюжей девочкой, которую я встречал.       — Как это — неуклюжей?       — Спотыкалась на каждом шагу, всё роняла, вечно сбитые коленки. Один раз она упала в сеть, оставленную на берегу для просушки, па тогда чуть удар не хватил, всё боялся, что она задушится.       Райли ловила каждое его слово. На рассказе о том, как я однажды решила, что могу перелезть через забор, и в итоге повисла на нём вниз головой, зовя на помощь, она поперхнулась молоком и зажала нос. Смутившись, осторожно промокнула лицо салфеткой, а капли со стола смахнула ладошкой, подумала и всё же вытерла это место.       Если Сет давно не был дома, должно быть, и Гарри он не навещал. Я достала телефон и зашла в историю вызовов.       — Кому ты звонишь? — забеспокоился Сет. — Если позвонишь маме, я никогда больше не буду с тобой разговаривать!       — У тебя страшная мама? — спросила Райли.       — В гневе — хуже Пола, когда он голоден.       Ту-тук, ту-тук, ту-тук.       — Успокойся, — попросила я. — Я звоню Карлайлу.       — Зачем?       — Он дежурит рядом с Гарри. Если он не спит, ты сможешь поговорить с ним.       — Серьёзно?       — Если Карлайл разрешит. Не знаю, можно ли его волновать сейчас. С другой стороны, он наверняка и так волнуется.       В трубке раздался длинный гудок. Я не отводила взгляд от Сета, считая удары его сердца. Сет замер, уставившись на телефон в моей руке. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только тиканьем метронома на пианино — ровным, размеренным, искусственным пульсом. Анданте. И биением двух живых сердец.       Я следила за Сетом. Не задрожит ли он, не поднимутся ли волоски на руках, не изменятся ли зрачки. Но сердце его ускорялось, а передо мной оставался просто взволнованный мальчик.       Карлайл разрешил ему поговорить с Гарри, и Сет ушёл в гостиную. Я старалась не слушать, уловила только тон — мягкий, доверительный, без оттенка страха перед неодобрением. Только искреннее беспокойство и даже тихий смех. Похоже, с отцом Сет был куда ближе, чем с матерью.       — Он сказал, что я нормальная, — заметила Райли. Она задумчиво рассматривала свой стакан, обхватив его ладошками.       — Да. Что об этом думаешь?       Она пожала плечами.       — Просто раньше такого не говорили.       — А ты считаешь Сета нормальным? Или меня, например?       — Я не знаю. Но он не плохой, правда?       — Да, думаю, так и есть. Ребёнком я дружила с ним и Леей — его сестрой. Они всегда были очень добрыми.       — Ты тоже была маленькая?       — Ну конечно, была. У Чарли есть фотографии. Ты не видела?       Райли покачала головой.       — Я покажу тебе как-нибудь.       Сет вернулся и протянул мне телефон.       — Это тебя.       — Алло?       — Белла, ты уверена, что вам не нужна помощь? Я не прошу тебя выгнать мальчика, но присутствие Эмметта или Джаспера не повредит, — сказал Карлайл.       Райли с Сетом в четыре руки быстро убрали со стола. Сет взялся мыть посуду и вручил Райли полотенце, что-то рассказывая. Райли выглядела слегка озадаченно, но Сет показал ей, как вытирать тарелки, и она взялась за дело. Его сердце билось спокойно.       — Нет, у нас всё хорошо.       На том конце повисло тяжёлое молчание.       — Я не слепо доверяю, Карлайл, — я постаралась говорить спокойно, но уверенно, подражая Розали. — Я слежу.       — Ты уверена в своей оценке ситуации, Белла?       — Да.       Райли смеялась. Высоко, с писком, но коротко, будто не удержалась. Тут же прикрыла рот ладошкой, но глаза всё ещё блестели. Обычно её смех был мелодичным, переливчатым, красивым, но почти взрослым. Она быстро посмотрела на меня — словно виновато, будто сама от себя такого не ожидала. Я улыбнулась, и она расслабилась. Плечики опустились, и она снова засмеялась — уже чуть смелее, удивлённо. Райли выглядела как самый обычный ребёнок, которому не нужно беспокоиться о неясном будущем и своём неопределённом месте в мире, где она — уникум, не похожий ни на родителей, ни на других детей. Вместо этого она на пару минут получила кусочек простого человеческого детства.       — Не теряй бдительности, — в итоге велел мне Карлайл. — Ни на секунду.       — Не буду.       Сет задержался, пока Райли не пришло время ложиться спать. Она показала ему головоломку, и вдвоём они быстро с ней справились. Райли сидела на полу, скрестив ноги, подбородок опирала на ладони, локти на коленях. Обычно она сидела прямо, как маленькая леди, даже рядом с Эмметтом. Я предложила Сету занять диван на ночь, но он отказался, спросив, не будем ли мы возражать, если он останется на веранде, пока не закончится дождь. Там было достаточно сухо и не так сильно пахло хладными. К тому моменту нос его стал совсем красным от того, как он его тер.       Когда Райли уснула, я открыла окна, чтобы проветрить дом, и вернулась к книге. Время от времени выглядывая в окно, я видела там спящего волка, но не заметила, когда он ушёл.       Лес за окном затих, отмечая час, когда ночь ещё не отступила, но держит свой покров из последних сил. Строчки перед глазами поплыли, кончик карандаша замер на полуслове. Где-то на самом краю сознания вспыхнуло знакомое тепло. Дрожь лёгкой щекоткой прошлась по затылку и мурашками пробежала по спине. Подскочив, я выбежала на крыльцо, где он, держа в вытянутой руке, рассматривал свои же вещи, наверняка жутко пахнущие оборотнем. В другой его руке, бутонами вниз, висел букет жёлтых роз на короткой ножке, делая эту картину ещё более странной.       — У меня есть пара вопросов, любимая, — переведя на меня взгляд, сказал он.       У меня не было ямочек на щеках, как у Райли или Эдварда, и я не умела улыбаться так же очаровательно, как Таня. Но в этот раз я очень постаралась.