А что, если...

Едва войдя в свой коттедж, Хаджиме понимает: что-то не так. В комнате темно и тихо, но кожей и неким внутренним чутьем парень ощущает в ней чужое присутствие. Причем даже не Монокумы — тот, хоть и появлялся внезапно, обычно громко заявлял о своем визите. И, повернувшись к кровати, Хината видит его. Своего непрошенного гостя. Чуть скрываемый тонким балдахином, на кровати спиной к Хаджиме сидит Нагито Комаэда. Струящийся из окна лунный свет озаряет его волосы, белые, пушистые, словно облако в ночном небе, позади которого просвечивает луна. Кажется, будто сами они сияют, подобно какому-то нимбу. Большой зеленый плащ наброшен на плечи, и от этого Нагито выглядит каким-то особенно уязвимым, хрупким и даже немного ненастоящим. Хаджиме застывает. В горле встает комок, мысли и чувства спутались. Он должен бояться. Вдруг Нагито сейчас нападет на него? Набросится? Вряд ли он прокрался к нему в коттедж ночью с мирными намерениями. И все же... Хаджиме заворожен. Заворожен этой кажущейся почти нереальной красотой. Словно в замедленной съёмке, Нагито поворачивается к нему. Плащ немного соскальзывает с тонкого плеча, и Хаджиме вдруг осознает, что, кроме этого плаща, на нем ничего нет. В бледном свете луны кожа Комаэды выглядит фарфоровой, голубовато-белой, а сам он напоминает грезу, иллюзию, зыбкую, но такую волшебную. Прекрасную. Внеземную. Сердце начинает стучать быстрее, дыхание перехватывает. И как он раньше не замечал, насколько Нагито красив?.. — Хаджиме... Хината делает шаг вперед прежде, чем в голове успевает сформироваться мысль. Нагито смотрит на него огромными серовато-зелеными, словно мох, глазами, в которых поблескивают лунные блики. Глаза гипнотизируют, манят, но Хаджиме не желает сопротивляться. — Хаджиме, — с придыханием шепчет Комаэда, и этого достаточно, чтобы все у парня под кожей вспыхнуло пламенем. Нагито подается вперед, тянется к нему, а плащ соскальзывает еще больше. Лукавый свет луны высвечивает его плечо, его тонкое обнаженное тело, от которого не отвести взгляд... И все же тени скрывают самые откровенные части, и Хаджиме ловит себя на том, что это еще больше пробуждает в нем интерес. И желание. Желание чего?.. Тук-тук. Тук-тук. Это колотится в его груди сердце, будто сейчас выскочит прямо в протянутую ладонь Комаэды. — Прошу, Хаджиме, — как заведенный, повторяет Нагито, глядя ему прямо в душу. Его бездонные глаза заполняют самое существование Хаджиме. Пусть просит, что хочет. Хината все для него сделает. — Пожалуйста... — выдыхает Комаэда с крошечной ноткой отчаяния в голосе. — Прошу... наполни меня своей надеждой. Затопи меня ей до самых краев, без остатка, не оставив внутри меня ни капли отчаяния!..

***

Хаджиме подскочил. Футболка была сырой от пота, сердце стучало как бешеное, воздуха не хватало. В комнате стояла темнота — лишь полосками проливался из-под жалюзи свет луны. Парень дико осмотрелся. В комнате никого не было. Ни намека на присутствие Комаэды. Сон. Ну, конечно же, это был сон! Хаджиме выдохнул, проводя липкой рукой по влажному лицу. И приснится же такое...