Интерлинкед

      Выстрел. Засидевшаяся стая птиц с громким криком вылетели из-под зелёного занавеса, распространяя на весь дикий лес волнительные новости - сюда пожаловал чужак. Древесные животные поспешили скрыться от ненастья в цельных стволах и выгрызенных дуплах, меняющая цвет птаха мгновенно слилась с местностью, прогуливающееся семейство лисиц в страхе бросилось наутёк, разбросав корзину с продуктами. Этот сигнал был давно знаком жителям глубокого леса, инстинктом, на который была одна реакция - прятаться. Эти земли ещё не были тронуты завыванием машин, магическими клешнями, выдёргивающими тысячелетние деревья с корнями, но появление Президентских Войск не было редкостью, скорее обыденностью. Если группа вооружённых до зуба магическими артефактами солдат смогла избежать каждую ловушку (что всегда случалось из-за внушительного количества существ, потому потери не останавливали отряд от осуществления их цели), то они бороздили просторы леса в поисках очередных источников магии, которые им удастся урвать, разорвать на куски, оставив за собой забвение и смерть. Их след был заметен задолго до прибытия, но если Войска и приходили, то переворачивали каждый камень, трясли каждое деревце, лишь бы получить желанную информацию. Немногие отважатся оказать им отпор или отвлечь их внимание, но если такие моменты случались, то вся живность кликала храбреца героем. Таковых осталось немного и с каждым прошедшим циклом их количество стремительно шло к нулю.       - Остановите её! Ну же, поймайте её! - Раздался пронзительный возглас капитана отряда, запыхающегося ледяного гиганта, с трудом переживавшего здешний климат, так далеко от комфортного холода башен Президента.       В ответ раздались лишь невнятные возгласы. Один из офицеров ринулся вперёд, но попал в капкан. Со скрежетом раздробилась его броня, куски льда распались по тропинке, а беспомощное существо оказалось в объятиях ядовитого плюща, изголодавшего и жаждущего отведать свежей плоти. Пока несколько солдат принялись спасать потерпевшего, капитан проделал несколько шагов, прежде чем замереть на месте и взяться за изучение окружения. Укутанные в перчатки руки легли поверх подзорной трубы, которая раскрылась и позволила гиганту проверить тропу на очередные капканы. Или следы беглянки, посмевшей урвать всю добычу отряда, собранную за день. Не то чтобы им доставило особого труда добыть улов, ведь прохожие сами напрашивались на допрос. Так в их карманы упали кристалличные яблоки, зачарованные плоды для увеличения или уменьшения, какие-то другие побрякушки, большая часть которых хранила в себе своеобразную ценность. Возможно кто-то посчитал бы их бесполезной тратой усилий, но в нынешние дни каждый кусок магии был важен. Во имя их Страны. Во имя Президента.       Из кустов донёсся треск, притянувший к себе всё внимание напряжённого капитана. Он отбросил подзорную трубу, вытащив из-под слоёв доспехов меч, аккуратно ступая в сторону подозрительных зарослей. Оружие переливалось серебром в блеклых лучах солнца, покрываясь слабой пеленой какого-то заклятия, готового в любой момент пройтись по беглянке. Было глупо с её стороны приближаться настолько близко к отряду, вооружённому, готовому дать отпор. По правде говоря, в честной дуэли победили бы Президентские Войска, и это не только из-за их красивых доспехов или светящихся мечей. По их жилам текла магия. Древняя, первобытная, дающая им способности, о которых вся лесная живность могла лишь мечтать. По сей причине они и нападали на их отряды, вылавливали самых слабых, чтобы заполучить щепотку того величия, что было передано им от самых сильных волшебников страны Ууу. Но эти твари были хитрыми, слабыми, готовыми пойти на любую подлость для получения желанного. Так считал капитан, повидавший множество магических существ за годы своей долгой и насыщенной жизни, проведённой защищая их государство. Они были озлобленными трусами, брошенными своими божествами, оставленные на бесконечные и бездумные битвы между собой в попытках обуздать то божественное влияние, что у них осталось. Возможно, они были такими же безумными, как и идолы их космических существ, которым они поклонялись. Сошедшими с пути, взращёнными с ложью, что все вокруг враги.       Капитан замахнулся мечом и с небывалой жестокостью прошёлся по кусту, разрубая его на части. С гулким стуком на землю выкатилась чья-то отрубленная голова, от чего восторженный капитан поспешил подхватить свой трофей. Наконец-то, надоедливый комар, что вредил их поискам источников магии, был прибит. И, казалось бы, теперь у лесных жителей не будет щита, за которым можно прятаться. Поворачивая голову к себе, лицо капитана поменялось с самодовольствия на шок, потом на растерянность, а в конце останавливаясь на одной эмоции - гнев. То, что он посчитал головой павшего врага, оказалось каким-то фруктом, наспех посаженному поверх груды камней. Это был не момент торжества и ликований, а очередная ловушка. Будто читая его мысли, из-за соседних зарослей раздался шорох, а на капитана бросился волк, размерами в несколько раз превышая своих типичных сородичей. Снежный гигант замахнулся мечом, но отрезал лишь кусок шерсти. Тогда, бросая попытки на честный поединок, он потянулся к кинжалу, сокрытому под фальшивой пластиной, поддерживающей герметичность его доспехов. Однако, лишь секунды спустя пришло осознание, что рабочей руки, той, с которой капитан орудовал любым предметом, более не было. И правда, она валялась поодаль от тела, тая от беспощадного зноя и формируя лужицу. В панике, он потянулся к монстру, но и в этом манёвре был опережён. Как неуклюжий младенец, капитан катался по полу, а его отряд пытался пройтись хоть одним ударом по разъярённому животному.       Снежные гиганты проживали сутки напролёт в объятиях стен, там, где есть ледяная магия, поддерживая целостность их формы. Она даровала им силу, она наделяла их самосознанием. Сейчас, вдалеке от знакомых рельефов, высоких башен и жилых зданий, капитан ощущал себя самым несчастным существом на свете. Абсолютно никчёмным, оставленным здесь умирать, покуда никто из очевидцев не обладал достаточными познаниями в магии, чтобы починить его скафандр или восстановить снежный образ. Он чувствовал её, лёгкое дуновение ветра, чувствуя своими двумя дырами вместо ноздрей запах леса. И это вскружило ему голову, покуда в стенах государства не цвело такого богатого разнообразия запахов, ароматов. Капитан слышал их, звуки дикого, непоборимого леса, пока его тело таяло на глазах публики. Что-то в этом было волшебно, гораздо прекраснее ледяного дома, его семьи, детей. Когда-то он обязательно расскажет об этом всем гигантом на всём белом свете. А пока, в его окружение вторглась долгожданная тьма.

***

      Пока кто-то заботился о приходе смерти, другая душа боролась за выживание. Хантресс отбросила от себя очередного пресловутого солдата, что с трудом поворачивался в своих наигранных слоях брони. Все они легко ломались в волчьих челюстях. И с грацией подобно настоящего дикого зверя, она оторвала ногу одному из воинов, готовящихся всадить в неё стрелу. К счастью, этот отряд не выделялся своей готовностью к настоящему сражению, а потому она управилась с толпой в несколько ловких толчков, ударов, а также укусов. Заодно, она смогла выхватить из рук неопытного и перепуганного воина меч, сжимая в пасти, пока его очертания трещали по швам, а на траву выкатился крохотный снежный шар, очередная переработанная игрушка Ледяного Президента. Возможно, любой другой испытал жалость к перепуганной толпе молодых добровольцев, что не знали, на какой убой их потащило руководство Президентских Войск. Годы тренировок и выживания в суровых условиях разваливающегося леса научили Хантресс не испытывать ничего кроме гнева в адрес солдат. Она вспоминала слова своих мудрых учителей, мудрецов и волшебников: "Дай слабину перед одним шакалом и, сам того не осознавая, ты навлечёшь на себя расправу от всей стаи". Потому, отбежав на безопасное расстояние, она приняла своё человеческое обличие, призывая несколько лучезарных стрел и всаживая их в несколько солдат.       Пострадавшие с визгом покатились по траве, вопя от боли, сопровождаемой заражением ядом, от которого уж точно ни у кого не было необходимых медикаментов. Оставшиеся, подобно псам, поджавшим хвосты, бросились в гущу. Змеи, лишённые головы, а значит обречённые на мучительную погибель. Будь то от диких зверей или магических существ - её это более не волновало. Она пришла за тем, что хотела, а потому тряхнула сшитым из травы мешком, в котором валялось несколько различных вещей, слишком разнообразных, чтобы иметь хоть какую-то схожесть, но наделённые первобытной магией. Подхватив снежный ком, Хантрес осмотрела окрестность в последний раз. Солнце уже шло к закату. Приложив три пальца к горящему в предзакатных лучах горизонту, она без труда рассчитала время. Скоро наступит ночь, а значит лес заиграет новой жизнью, не типичной для этих краёв, но не менее опасной. Горящие синие глаза, пустые и холодные, как самая длинная ночь в году, уже проглядывались через толстые лианы зарослей. Значит её время подходит к концу, не стоило медлить, если ей хотелось завершить все свои дела до появления первых звёзд на небосводе. Она фыркнула, поправляя свой плащ и корректируя торчащую в разные стороны листву, именуемой её "волосами". Взгляд упал на тёмное пятно на руке. Отверстие в её коже, из которой сочилась тёмными, огромными каплями кровь.       Неглубокое ранение. Такие шрамы испещряли её кожу, но с каждым прошедшим сезоном становились менее видными. Как и природа сбрасывала свой старый наряд в пользу нового, так и Хантресс обрастала новым слоем защиты. Однако, даже самые могучие дубы не раз подвергались ненастьям, ударам молний или поселению нежеланной колонии термитов. Она не предала травме особого значения, зная, что если заняться зализыванием своих ран, то время на перелётах в более безопасную часть леса не останется совсем. Возможно, у места её назначения есть секретный склад целебных трав, помогающий избавится от надоедливого зуда - фирменных следов обморожения. Дёрнув рукой, охотница без труда переменила свой облик на некрупную птицу, пускаясь в свой торопливый путь, пока часть крыла скривилась под неправильным углом.       Боль не было чем-то новым в жизни защитницы леса. Наоборот, каждую рану она встречала подобно старому другу, довольствуясь ковром из шрамов, как полотном, рассказывающем приятную историю. Они носили в себе символичный характер, подчёркивая её бесконечную борьбу с болезнью, поразившей каждый уголок Ууу, в особенности Лес, её дом. Где проходились машины, заряженные магией, рубящие деревья, там бросались взрывные ягоды. Где шлялись отряды вооружённых воинов, там тщательно расставлялись ловушки, проводились длительные обходы и изобретения чего-то нового, креативного, более смертельного. Где прокрадывался холод, находилось палящее пламя сопротивления, отпугивающее зверя обратно в своё логово. Возможно, не каждая её вылазка заканчивалась успехом, тихая охота превращалась в открытое противостояние, но за все годы своей жизни Хантресс не проигрывала ни в одном сражении. Многие посчитали бы это счастливым стечением обстоятельств, удачей, но забывали добавлять в свой поток рассуждений один важный момент - чужаки были на её территории, а значит их повелитель здесь не обделён властью. И покуда кровь текла по её жилам, а в глазах искрился огонь, она готова продолжать эту войну, вплоть до последнего своего вздоха, погибая в сражении на своей родной земле.       Взгляд переметнулся с торчащих верхушек лиственных деревьев на вырисовывающиеся пики разросшегося Ледяного королевства, простилающегося от горизонта к горизонту. С каждым днём она замечала, что его стены приближались всё ближе к её обители, голодный зверь проглатывал всё больше территорий, именуя себя их властелином. Она помнила земли, прилегающие к лесу, просторные пустоши, на которых отдыхали или паслись магические существа, когда лесная духота становилась невыносимой. Теперь же каждая травинка на этой земле была изолирована, её сила затеряна под кромками вечного льда. Там, где протекала вьющаяся река, теперь выстраивалась новая башня, а выстроенный механизм перекачивал воду, разносил его по всему королевству, моря лесных жителей жаждой. В когтистой лапе сильнее сжался мешок, треща по швам, и готовый в любой момент развалиться на куски. Охотнице не стоило поражаться жестокости и беспощадности системы, выстроенной Ледяным Президентом, но в такие моменты, она задавалась вопросом: куда дальше? Жадность руководила каждым решением, толкала Президента самозванца вглубь Ууу. То, что лишь поначалу было ледяными пиками на далёком сервере, медленно переползло почти половину континента. И этот процесс было не остановить, как бы сильно не старалась Хантресс. Как долго она может отводить Президентское Войско подальше от своего дома? Что, если в один момент за дело возьмётся сам повелитель этой "страны"? Охотница тряхнула головой, отгоняя волнительные мысли, сваливая их на голод или усталость, а может даже на ранение. Глупости! Пускай в этот лес нагрянет сам Ледяной Президент, она не позволит ему чувствовать себя здесь главным. Покуда Сердце Леса бьётся, Хантресс не сложит своё оружие, как последняя его защитница. Никогда. Во имя памяти её племени.       Её племя: отряд нетипичных волшебников с самых различных уголков Ууу, но наделённых общей целью - защитой Сердца Леса. Древнейшая традиция, передаваемая от одного существа к другому, чтобы поддерживать круговорот магии, её цельное распределение, баланс между жителями леса и его посетителями. Если охотник убивал животное, то должен отдавать что-то лесу. Всё имело свою цену и в её племени, клане одного из самых древнейших сообществ волшебников, было заведено распространение этой веры. Ведь покуда Сердце живо они могли принимать любое обличие, заимствовать любые его способности, дабы вершить правосудие над нарушителями тысячелетнего правила. Однако, когда в их края пожаловал Ледяной Президент, то баланс сместился в другую сторону, а весы и вовсе треснули. Такому безжалостному созданию было плевать на их законы. Они приходили, забирали, а затем уходили. И так от существа к существу, оказавшемуся под влиянием магии льда, пока Сердце, истощённое, умирающее, не вылезло из своего укрытия, вопя о помощи.       Хантресс хорошо помнила угодья, где обитало старое божество, последнее среди многих, кто вообще был привязан к этой реальности. Она пикировала вниз, глубоко в непроглядную чащу листвы, паря над светящейся рекой, цветущими грибами, причудливыми тварями, рождённые от воздействия магии. Её учителя советовали быть незаметной, скрывать свои следы, особенно во времена смуты, когда любой житель леса мог оказаться его врагом. О местоположении Сердца было положено знать только её соплеменникам, а потому, приземлившись на ветку, она приняла облик ящерицы, держа в пасти мешок, но продолжая свой путь к конечной цели. А пока путь пролегал через знакомые места, её разум, погружённый в рассуждения о временах прошедших, вернулся к воспоминаниям из недалёкого детства.       Когда в Лес пожаловал Ледяной Президент, одетый в деловые синие наряды из драгоценного магического шёлка, он рассказал о своих намерениях использовать Сердце для своих личных целей. В обмен маг предложил поделиться с каждым членом племени куском своей магии, космической, старее звёзд на небе. Он твердил, что не тронет ни одного дерева, если древнее божество отдаст ему свою магию, чего, конечно, не произошло. Тогда и началась бескрайняя вырубка лесов, отряды в поисках артефактов. Всё, что могло бы дать ему подсказку о местонахождении создания. Охотница помнила, как смеялись её учителя во время одной из тренировок, когда она спокойно спросила о могуществе Ледяного Президента. Старшие были тесно связаны с магией, а потому могли видеть каждое её проявление в каждом существе. Хантресс перепрыгнула в своём обличии на соседнее дерево, прямо как во время того самого диалога, спускаясь, в высокие заросли травы. - Что есть могущество для смертного? Позаимствованная магия космического создания? - Покачал головой её учитель, древний мудрец с бородой из древесины, а также ветвящимися ветками поверх его головы, символизирующий высокий статус в их племени. - Нет на всём белом свете существа страшнее, чем наделённый волшебством человек. Особенно тот, кто с ней не знаком. Его сила превышает нашу в разы, но чтобы он был могущественнее нас? Покуда он слеп к источнику волшебства, одурманенный проклятием своего сотворения, не будет этот самозванец проблемой как для тебя, так и для нас. Охотница перепрыгнула с камня на камень, опасаясь упасть в бурлящий поток под её лапами, прежде чем приземлиться по ту сторону. Воспоминание растворилось в уголках её сознания, что не было чем-то из рамки вон выходящего. Ей давно внедрили в голову урок о неважности привязанности перед общей целью - защитой Сердца. Она помнила своих учителей, мечтала встретиться с соплеменниками, но на то это были и мечты, что им навряд ли суждено был сбыться. Когда липкие лапы рептилий почувствовали под собой леденящий душу гранит древнего дворца, то Охотница снова явилась в своём человеческом облике.       Эта картина ей была знакома, покуда сюда вели дороги почти после каждого дня скитаний и поиска украденных артефактов. Перед ней расстилался древнейшее сооружение во всём лесу, сокрытое от любопытных глаз прохожих, потому сие место было святым для любого, кто верил в Сердце. Гранитные стены, покрытые мхом, явили посетителю живописи с историями самых первых обитателей этих земель. То были рассказы о единстве, величии божеств, а также множественные эскизы самой сущности, которой её племя поклонялось. Ветвистые рога, запрокинутая высоко голова, грация творца лесов, полей и всего зелёного, населяющего земли Ууу. Хантресс переступила через глубокую трещину, протягивающуюся от одного края храма в другой, разрушая монотонные колонны, разрушая древнюю архитектуру. Археологи бы вопили от ужаса при одном взгляде на плачевное состояние этой постройки. Историки бы восхищались. Охотница не испытывала к зданию абсолютно ничего, наступая на причудливые орнаменты из тонкого золотистого слоя. Круглая крыша (как утверждали старейшины) храма давно обвалилась с прошествием времени, позволяя природе взять вверх и укутать сооружение своими протяжными лианами, на чьих отростках прорисовывались очередные розовые бутоны, что вот-вот и распустятся, являя миру свою красоту. Из остатков крыши свисали толстые листья плюща, которые Охотница без труда раздвинула в стороны. Она довольствовалась своеобразным занавесом, который формировался в этой укромной части храма. Здесь было темно, прохладно, совсем не как в душной листве отдалённых участков леса или морозно, как вблизи Ледяного Королевства. Идеальное сочетание редких лучей света и мрака делало это место по-своему волшебным, а вишенкой на торте был нерабочий фонтан в виде Сердца. Он был единственной структурой здания, по-прежнему не тронутый природой, но неумолимо изувеченный влиянию времени. У статуи не хватало правого рога и левой задней ноги, но это не мешало ей быть всё такой же величественной. Пустые глаза заглядывали в душу каждому, кто посмел ступать на эти святые земли и Охотница, нервно сглатывая, проделала свой путь к подножию статуи, в три или четыре раза больше её самой. Массивное создание, изображённое в кульминации своей грациозности, навеки запечатлено в боевой позе, рога выставлены вперёд, готовясь бороться за жизнь каждого жителя леса.       По крайней мере, так гласили истории. Охотница никогда не видела божество в действии, лишь мирно сопящее под слоями земли, пока его хранители черпали магию из ветвистых кустов - часть его рогов. Она не понимала, почему в самые тёмные времена, когда магия стояла на пороге исчезновения из здешних реалий мира по прихоти одного безумного волшебника, божество не поспешило примчаться на помощь. В сказках, что рассказывали старейшины лишь в летние ночи под усыпанными звёздами небом, Сердце Леса отвечало на зов любого существа, будь оно микроскопической мышью или разъярённым медведем. Когда древние охотники пожаловали в угодья, вылавливая всю магическую живность, то божество не дало этим нарушителям возможность даже сделать шаг в сторону выхода. Или в других сказаниях, о первобытной Земле, где Сердце отстояло права лесных жителей на создание собственных угодий, вдали от раскидистых полей или цепочки заснеженных гор. Это были лишь две из многочисленного списка легенд, о которых так любили слагать песни старейшины. Каждая из них восхваляла силу Сердца в тех или иных моментах существования этого леса. Наверное, поэтому эти баллады были лишь сказками, подготовленных для взращивания нового поколения хранителей. В ней была мораль, слащавые речи и разноцветные краски, битва добра против зла. Единственное, что в них отсутствовала, так это правдоподобность. Никаких проученных охотников, превращённых в чащу коряг никогда не было, белки научились разговаривать не по воле Сердца, а из-за тесной связи с магией. А все те другие сказания о богах были такими же наигранными, как и легенды старейшин. Преувеличенной сказкой, созданной для впечатлительных детей. Покуда, где эти божества, космические сущности, творцы вселенной и всего живого? Наверняка забытые своими жрецами, их гранитные статуи разбитые по кускам, переквалифицированные в стены расширяющихся границ Ледяного Королевства.       Хотя, в мыслях напрашивался и второй вариант, менее правдоподобный, но наделённый своими логичными доводами из опыта службы Сердцу. Охотница вытащила из мешка найденные артефакты, разложила из в ряд перед статуей, а затем отошла от них на несколько шагов. Данный ритуал ей был знаком с церемонии её посвящения, когда из ростков поверх её лиственных волос проросли рога, причудливые и ветвистые, в сей раз укороченные до двух невнятных отростков, лишённые своей былой красоты. Она уселась на колени перед статуей, прежде чем сложить руки у своего рта, издавая звук, похожий на уханье совы. Подзывающий клич. Не дожидаясь ответа, Хантресс пала перед статуей, утыкаясь лицом в землю, поднимая облако пыли, состоящее из праха предыдущих поколений листвы и осколков опавшего строительного камня. Затем, она замерла, напрягая каждую часть своего тела, вслушиваясь в прилегающую пустоту.       Казалось, тьма немного рассеялась, а вместе с ней пространство залилось приятным, тёплым светом. Из-за статуи раздались невнятные шорохи, ворчание и протяжные стоны израненного создания. Из глубокой норы в самом центре храма, выглянуло зелёное лысое божество с торчащими в разную сторону колючками, окутанная лианами плоть, сросшаяся с плотью в нескольких местах, но не мешающая существу в передвижении. Из темноты проявились два округлых безжизненных розоватых глаза. Подобно отдельным бусинам в цепочки, они уставились сначала на посетителя, лишь затем перемещаясь на подношения. Это вызвало бурную реакцию божества, мотивируя его покинуть укрытие с томными вздохами, занимая своей фигурой почти всё пространство в руинах храма. Ступая по разбитым кускам плитки, божество урчало, размахивая своими рогами, укутанными в слоях сгнивших лиан. На самой верхушке виднелся куст - источник всей магии леса. Таковым предстало перед Охотницей само Сердце, лишённое тех черт, так красиво изображённых на настенных рисунках или орнаментах. Божество выглядело исхудавшим, пошатывалось из стороны в сторону, а по краям глаз виднелась голубоватая пелена, придающая божеству ещё более жалкий вид. Оно подползло к своей статуи, чуть не врезаясь в неё, но вовремя останавливаясь, чтобы склониться перед последним членом племени хранителей. Существо обнюхало посетителя, прежде чем с кряхтением повторить её позу, склонившись перед Хантресс, хоть и сделало это оно с трудом, сопровождая момент неприятными бульканьями, шипением, болезненными стонами.       Охотница приподняла свою голову, заглядывая в пустые, немигающие глаза Сердца Леса, прежде чем подняться с пола и подойти к нему вплотную. В период смуты многие прибегали к самым неразумным затеям, надеясь на милостыню Ледяного Президента. Так случилась история, когда один их хранителей выдал местоположение Сердца во имя защиты остальных жителей лесных угодий. Он видел в этом логику, торговлю с жестоким, но справедливым императором. Его лестные речи несли в себе клятву не притрагиваться к деревьям, покуда его просьба о получении Сердца будет выполнена. Наивный дурак. Он провёл одного из самых ненасытных существ в глубины леса, по извилистой тропе, чтобы столкнуться с сопротивлением от остальных хранителей, не разделявших его решение. Однако, все они знали, в чью пользу закончится эта битва. То был отвлекающий манёвр, попытка отвлечь внимание, пока Хантресс проинструктировали о священном храме, где Сердце будет по-настоящему в безопасности. Старейшины видели в ней преданного соплеменника, по сей причине доверили ей одну из самых древних, самых важных тайн их народа. Разваленное здание посреди тёмных зарослей, куда не залетит ни одна птица, не сунется ни одно хвостатое, рогатое, рычащее животное. Там ей было велено спрятать Сердце и держать его логово в секрете. Если же вопрос поднимался о её возможной поимке, то Старейшина заставил Хантресс поклясться отрезать себе язык. Всё потому что она была единственной, кто не приняла участие в бою, а потому осталась последней надеждой на сохранность векового обычая. И хоть не задавая лишних вопросов Охотница последовала воле старейшин, более своих соплеменников она не видела. Самым вероятным исходом того сражения было убийство всех хранителей. Или же они живы, но более не ходят со своим разумом, одурманенные коварной магией Ледяного Президента, его лживыми обещаниями о том, чему не суждено случится. То было неважно, ведь после той злосчастной ночи, во всём мире осталась лишь Хантресс и Сердце, исхудавшее, явно лишённое той гармоничной связи с магией других хранителей. А может монстр рассчитывал на это. Внезапное предательство, атаку, чтобы заполучить часть запретного плода подобным мерзким путём. Сердце Леса возможно и было под защитой, но беспричинно увядало, будь то от какого-то ненастья или прочей отравы.       Охотница прошлась пальцами по неровной коже существа, вырисовывая каждый шрам на теле, успокаивая перепуганное существо, терпеливо ожидавшее трапезу. Возможно такими методами она сможет вернуть его в прежнее состояние, усилить хватку на лес, а потом сразиться против Ледяного Президента. Хантресс до сих пор не верила, что перед ней было божество, хоть восхищение сменилось на равнодушие. Она представляла богов иначе, отличных от смертных, в своих повадках, характере, не сравнимые ни с чем помимо самих себя. Так-то эта была правда, но лишь частичная. Охотница решила, что если каждый бог по своей натуре схож с Сердцем Леса, то у них одновременно было и не было ни малейшего шанса на победу в этой войне. В попытках сохранить свои обычаи, они ненароком создали нового бога, сильнее предыдущих, возможно, сильнее всех богов вместе взятых. Хантресс подняла одна из светящихся плодов неизвестного происхождения, протягивая их богу в немом подношении. Оно же, после недолгих раздумий, приняло дар, тщательно прожёвывая крупицу древней магии, прежде чем облегчённо выдохнуть.       И так каждый день. Охотница добывала сворованные артефакты, приносила их в заброшенный храм, а затем кормило создание останками древнейшей энергии, плывущей по жилам каждого лесного существа. В душе, она надеялась, что в её поступке нет чего-то по-настоящему лицемерного. Божеству не становилось лучше. Если раньше оно могло пройтись несколько шагов, выйти из храма и даже полежать в заросших зарослях ежевики, то теперь Сердце болезненно верещало от малейшего движения. Самым рациональным решением было бы прекратить эти муки, оборвать их одной стрелой в сердце. Но что тогда? Хантресс предаст обычаи своего племени, разрушит клятву старейшинам. Будет ли магия течь по её жилам после смерти её всемогущего покровителя? Скорее всего нет. И тогда битва будет проигранной, война закончится уничтожением леса, а Охотница будет убита, как и остальные зелёные волшебники. Значит Сердце должно жить, во что бы то ни стало.       Божество издало рокочущий звук, утыкаясь ей в плечо, требуя больше еды, когда запасы подошли к концу. Охотница хмуро похлопала существо по голове, отталкивая его морду от себя, чтобы оно поняло смысл этого действия. Сердце голодало, его силы увядали, а Хантресс не могла утолить эту жажду магии. Ей с трудом получалось вылезать из этих драк живой. С досадой, она отступила от существа, проводя рукой по ране, что покрылась нездоровым оттенком. Так всегда вела себя магия Ледяного Президента. Медленная, как яд, иссушавшая тебя, лишая рассудка. Возможно, мазь из целебных листьев поможет ей справиться с болью. На данный момент ранение не слишком её волновало, покуда были обязательства более важные, требовавшие её внимания. Она хмуро укрыла свою поражённую руку плащом, поворачиваясь к Сердцу, чтобы столкнуться с ним лицом к лицу.       Божество не отходило от Охотницы, всё внимание пустых розоватых бусин глаз отведено на тёмное пятно, стремительно расползающееся по её руке. Она спрятала руку за спиной, слегка стыдливо отступая от создания, будто провинившийся ребёнок, не желающий получить оплеуху от своих родителей. Сердце подползло ближе, тычась мордой ей в бок, настаивая на том, чтобы рассмотреть ранение. Охотница подозревала к чему всё это шло, а потому качнула головой, отказывая в просьбе божества. Не стоило вообще отвлекаться на зализывание своих болячек, особенно при умирающем божестве, страдающим бесконечным голодом.       - Это правда пустяки! Иди обратно, — Скомандовала Охотница божеству, продолжавшему нависать над ней. - Скоро стемнеет. Они выйдут искать тебя.       Однако, Сердце хмуро топнуло своим копытом по земле, прежде чем схватить Охотницу за плащ, разворачивая и бросая её, чтобы перед его глазами предстала поражённая рука. Корка раны покрылась инеем, совсем как глаза божества, густая кровь теперь стала бледной, почти что примёрзшей к конечности. Она не придавала этому особого значения, хоть и должна. Не раз ей приходилось добивать поражённых магией льда магических существ. Возможно, пришла и её очередь платить по счетам. Божество же, не проронив и слова, лизнуло своим длинным, красным, шершавым языком саму рану. Разодранная кожа тотчас отреагировала, затягиваясь, избавляясь от неровного шрама. Иней же растаял, убирая любые следы недавней раны. Охотница облегчённо выдохнула, хоть и с лёгкой досадой. По этой причине Ледяной Президент преследовал все источники магии в Ууу. Они могли подавлять эффект его способностей. Такие создания, как Сердце Леса, показывали кто этот смертный есть на самом деле - слабак, унаследовавший чужую магию.       Божество поднялось с земли, стряхивая подступившую к сухой коже пыль, гордо задирая свою голову и заползая в своё убежище. Всё это сопровождалось полной тишины как со стороны Сердца, так и Охотницы, рассматривавшей свою излеченную руку. Она знала, что подобный подарок был преподнесён ей с определённой жертвой. В походке, в дыхании, в звуках существа читалась слабость, но Хантресс не смела перечить его воли. Когда же Сердце скрылось в глубинах пространства, растворяясь во мгле, она поднялась с пола, сжимая и разжимая свою руку, чтобы ей же схватить мешок.       Сгущались сумерки. Она знала, что в ночное время монстры становились громче, голоднее. Охотница была на ногах ещё с первых лучей света, но понимала, что своей неосторожностью отняла у Сердца больше магии, нежели восстановила её. Значит, сегодня ей предстояла бессонная ночь, полная скитаний. Возможно, она вернётся с подношениями, а божество будет давно мертво. А может оно будет вертеться в предсмертных муках. Одно Охотница знала точно - не ей было решать, когда Сердце Леса сгинет в небытие. И, возможно, в этом есть своя красота, свой акт сопротивления, отрицание страданий во имя блага остальной живности. Стоило поступать так же. Она расправила свои руки, превращаясь в птицу. Ей нужно продолжать сражаться.