Правила чужих игр

Ноги понесли девушку сами. Она бежала, не разбирая дороги, чувствуя, как адреналин, затихавший на несколько минут, снова ударил в голову. Казалось, если остановится, откуда-то из темноты к ней потянутся руки и увлекут за собой во мрак. Преодолев порог дома, Ариса захлопнула дверь. Она попыталась отдышаться, но ее тут же захлестнул ужас, который она так усердно подавляла. Ноги задрожали мелкой дрожью, которая не поддавалась контролю, а в животе появилось липкое и тошнотворное чувство страха. Оно поднималось выше, сжимая грудную клетку ледяным обручем, не давая воздуху прохода. Пальцы, державшие ручки пакета, разжались, роняя его на пол с глухим шуршанием. Перед глазами всплыла картина того переулка: безжалостные взгляды и залитое кровью лицо. Осознание всего случившегося пришло только сейчас. Её одногруппник и его брат были не просто хулиганами – они были чертовыми садистами. За всю свою жизнь она ни разу не сталкивалась с таким контингентом людей, а теперь лично была с ними связана. Кто знает, в какую ситуацию ей придется ввязаться? Девушка впервые пребывала в таком состоянии. Паника не давала сделать нормальный вздох, руки сами потянулись к любой точке в поисках опоры. Пальцы со всей силы сжали металлический край на пряжке ветровки. Боль от впивающегося предмета была острой, точечной и ясной; она помогла сконцентрироваться. Наконец удалось успокоить дыхание и унять дрожь. Страх смерти куда-то пропал. Ариса предположила, что это была паническая атака. Она разжала онемевшие пальцы и увидела красный, почти багровый полукруг, уже начинавший слегка припухать. Девушка с отвращением и ужасом посмотрела на след. Руки вновь задрожали, но на этот раз не от паники, а от осознания. Осознания того, что она справилась с внутренним хаосом при помощи физической боли. Выходной прошел как в тумане. Ариса решила не загружать себя тревожными мыслями, отвлекаясь как могла. О случившемся напоминал лишь синяк на ладони.  Затем настал понедельник – учебный день. Погода вдруг начала радовать теплом. Солнечные лучи заливали улицы, слепя глаза, и последние жёлтые листья лениво спускались с веток, напоминая, что за окном всё ещё осень. Но для Арисы день был лишён всяких красок. Она шла в университет, как на добровольную каторгу, подавляя почти физическое желание развернуться и бежать обратно, подальше. В университете девушка непроизвольно выискивала глазами знакомые косы и аметистовый взгляд, но пока никого не было видно. Она вошла в аудиторию и заняла привычное место. Сердце неистово заколотилось, когда дверь открылась, но вошла лишь группа болтающих девушек; в центре, как всегда, была Сэцуко. Та, не удостоив Арису даже взглядом, увлечённо что-то рассказывала своей компании. Это неожиданное равнодушие вызвало у Арисы парадоксальное облегчение. Затем вошли другие студенты. Ариса украдкой смотрела на дверь, подсознательно ожидая, что сейчас появится он. И он пришёл. Манджиро Сано переступил порог аудитории, и солнечные лучи, падавшие из окна, озолотили его волосы. Он что-то невозмутимо говорил своему спутнику, и на его губах играла лёгкая, беззаботная улыбка. В этот миг он казался самым обычным, даже безобидным студентом — красивым, уверенным в себе. На его лице не было и намёка на ту ночную жестокость, что сквозила в каждом движении его подчинённых. Если бы ей не сказали, она бы никогда не поверила, что Майки может быть главой преступной группировки. Их взгляды встретились. Улыбка с лица парня не исчезла, она лишь стала более осознанной, замершей. Он медленно проследовал к своему месту, сжигая её пристальным взглядом. В нём не было ни угрозы, ни злобы – лишь холодное, изучающее любопытство. Ариса первая не выдержала и отвела глаза, бессмысленно уткнувшись в конспект. Она чувствовала, как по спине бегут мурашки и крепче сжала ладони, надавливая пальцами на синяк. Как бы странно это не было, боль помогала прийти в норму. Но Майки уже заметил её страх. Читал его как открытую книгу. Братья Хайтани уже доложили о случившейся стычке чем вечером. Секретом не стала и пойманная Ариса Орофу.  Майки никогда по-настоящему не интересовали люди, которые его окружали. Их всегда притягивала его харизма и лидерские качества. Парень ни раз слышал, что прирожденный лидер и что за ним хочется следовать. Но сам он никогда никем не восхищался.  Своё странное внимание к Орофу он тоже не мог назвать восхищением. Скорее, это было навязчивое, аналитическое любопытство. Сначала его взгляд выхватил её из толпы лишь благодаря чужеродной, европеоидной внешности, несвойственным для японцев пепельным волосам и светлым глазам, а затем он начал замечать в ней силу воли и характер. Девушка знала, чего она хочет, много работала и стремилась к этому.  Манджиро по себе знал, какого это пробиваться наверх, когда у тебя нет поддержки. В этой системе выживает сильнейший: либо ты смиряешься с навязанными правилами, либо становишься настолько могущественным, чтобы диктовать свои собственные. Для этого требуется железная, почти фанатичная сила воли. Майки уже сделал первые шаги. Его цель – не просто пробиться в верхушку, а сломать эту систему изнутри, подстроить ее под себя.  В Орофу он увидел отражение собственной цели, она кардинально отличалась от других. Большинство довольствовалось малым, плыло по течению, не стремясь ни к чему, кроме сиюминутного комфорта. Такое отношение к жизни Майки воспринимал как слабость, достойную презрения. Макото Сано – отец Манджиро. Этот человек имеет огромную власть в стране и сидит на хорошей должности, вот только парню это ничего не дает. Его мать стала для мужчины лишь мимолётным увлечением, одной из многих женщин, забытых на следующее утро. От этой связи остался лишь ребёнок – нежеланное последствие, о котором высокопоставленный чиновник предпочёл не вспоминать. Как выяснилось, такая модель поведения была для него привычной. У Манджиро были брат и сестра – Шиничиро и Эмма, такие же нежеланные отцом, такие же отвергнутые. Гибель старшего брата лишь подчеркнула хрупкость их существования в глазах Макото Сано. В детстве эта тотальная непризнанность выжигала в душе Манджиро жгучую, ядовитую обиду, но годы превратили её в нечто большее. Жажда любви сменилась на ясную, холодную цель: уничтожить мир отца и занять его место. Око за око – эта поговорка стала для Майки руководством к действию. Учебный день прошёл как в тумане. Ран Хайтани подошёл с опозданием ко второй паре – словно так и должно было быть, – и, конечно же, не получил от преподавателя ни малейшего замечания. Затем, он сам вызвался объяснить проводящую систему сердца, размеренно рассказывая о путях между синусовым и атриовентрикулярным узлами. Арисе казалось, что события прошедших выходных были не более чем тревожным сном. Мозг отказывался соединять воедино две эти реальности. Было почти невозможно поверить, что человек, чьё колено в прошлую субботу с мерзким хрустом ломало носовые кости, сегодня преспокойненько стоит в безупречно выглаженном белом халате и с абсолютно невозмутимым видом объясняет принцип сердечной автоматии. Ран завершил объяснение и неспешно вернулся на своё место, ловя на себе взгляд блондинки. Он с лёгкостью угадал ее мысли, так как Ариса плохо скрывала свои эмоции. Факт полной читаемости девушки вызвал у Рана усмешку. «И что же Майки в ней нашел,»— пронеслась мысль в его голове.  Учебный день затянулся до позднего вечера, за окнами аудитории не осталось и следа от солнца. Ариса торопливо укладывала в сумку учебные принадлежности, когда позади неё раздался голос:  – Что делаешь? – вопрос прозвучал так неожиданно, что девушка подпрыгнула на месте. Она обернулась и увидела Рана, стоявшего вплотную. Вопрос был до смешного глупым, и Ариса не знала, что ответить, а иронизировать в его присутствии просто не решалась. Оптимальным вариантом казалось промолчать. – М-м, игнорить меня решила?– Ран протянул руку к открытой тетради, которую Ариса ещё не успела убрать. Его длинные пальцы, обычно такие ловкие и жестокие, теперь спокойно листали страницы, останавливаясь на конспекте сегодняшней темы. – У тебя здесь ошибка, – парень указал на цифру,– артериальная гипертензия 1 степени начинается со 140, а не с 135.  Ариса осторожно взяла тетрадь из рук парня, стараясь не коснуться его пальцев. Она пригляделась в цифры, выведенные ее рукой аккуратным почерком.  – Забыла исправить. Спасибо большое,– девушка быстро переправила цифру.  – Да не за что. Если вдруг будут вопросы, обращайся. Физиология – мой конек, – в этот момент Ран боковым зрением заметил фигуру Сэцуко, замершую в дальнем конце коридора. Её взгляд был острым, словно лезвие, и полным скрытой, недоброй решимости. Ран присутствовал в кабинете, когда Майки встал на защиту Арисы. Зная избалованный и мерзкий характер Сэцуко, он понимал, что она не забудет такого унижения просто так. Способ и время её мести были непредсказуемы. Парень почти не сомневался, что у Майки все схвачено, но всё же, движимый странным, почти чуждым ему импульсом, бросил напоследок: – Будь осторожнее. Ариса уже собиралась что-то ответить, но Ран молча ушел. Его поведение вновь поставило девушку в тупик, но где-то глубоко внутри шевельнулось тревожное понимание: зря предупреждать он не станет. Девушка начала перебирать варианты, куда же ее могут втянуть, забывая про Сэцуко. Прошло около двух недель. За это время ничего примечательного не произошло, если не считать того, что учёба становилась всё сложнее. Недосып превратился в хронический, а синяки под глазами от усталости стали такими же родными, как утренний звон будильника – каждый раз заставлявший проклинать всё, на чем стоит белый свет.  Учебный материал становился всё сложнее, а претензии преподавателей — всё абсурднее. Не счесть, сколько раз они буквально засыпали её вопросами, чтобы найти в её знаниях хотя бы малейший пробел, снизить оценку и унизить при всех. Это отношение давило на девушку сильнее всего. Не сказать, что она не привыкла, но обидно всё равно было. С горем пополам девушка пережила пятницу. Пары, как обычно, закончились поздно. Ариса вышла из автобуса и направилась к своему дому. Темнеть начало уже в четыре, а теперь, ближе к пяти, короткий переулок, ведущий к её дому, утопал в предвечерней тьме – серой, густой и безразличной. Горбатый фонарь, который по идее должен был освещать путь, давно не работал. Воздух был сырым и холодным; он пробирался под пальто, заставлял ёжиться и глубже засовывать руки в карманы. Под ногами хлюпала размякшая листва, издавая терпкий, сладковато-гнилостный запах. В такой тишине любой звук кажется неимоверно громким и резким.  Поэтому когда сзади раздался не один, а несколько шаркающих звуков подошвы по асфальту, сердце девушки тут же заколотилось. Это были не случайные шаги прохожего. Ариса прибавила шагу, сжимая ключи в кармане так, что металл впился в ладонь. Она думала, что накручивает себя, но шаги сзади тоже участились, теперь уже открыто, почти вплотную. «Мне не кажется»– осознание посетило девушку. Она собралась перейти на бег, как заметила, что из-за угла гаража вышел мужчина – широкий в плечах, с опущенной головой, на которую был накинут капюшон. Он встал на пути, перекрывая узкий проход. Ариса резко обернулась, чтобы побежать обратно, и увидела второго мужчину. Оба шли на неё без спешки, молча, будто давно знали, что пути к отступлению отрезаны. Стало безумно страшно. Девушка прикинула все возможные варианты побега и единственным потенциально положительным исходом могла закончиться попытка прошмыгнуть мимо широкоплечего. Не долго раздумывая, она рванулась в единственный просвет – вперёд, мимо мужчины, надеясь проскочить до того, как он успеет среагировать. Инстинкт кричал громче разума, а в ушах зазвенело от адреналина. Плечо девушки сильно ударилось о кирпичную стену, когда она попыталась увернуться от протянутой ладони. Вторая рука была в кармане и держала ключи – единственный предмет, подходящий для самообороны. Девушка инстинктивно выбросила вперёд кулак с ключами, пытаясь защититься, но попытка была тщетной – грубые толстые пальцы впились в ткань её пальто у локтя, резко дёрнув на себя с такой силой, что ключи полетели в лужу.  – Куда спешишь, красавица? – хриплый, пропитанный перегаром голос прозвучал прямо над ухом. От мужчины несло дешёвым табаком и потом. Ариса поняла, что это было только началом.