cauterizing the veins you lacerate

— Покажешь, как сильно скучал по мне? Иван вжимает Тилла в обивку дивана, его губы скользят вниз, целуя шею, посасывая и лаская чувствительную кожу. Его язык тёплый, а давление сводит с ума, и Тилл откидывает голову назад, давая ему больше доступа. Дрожащие пальцы впиваются в кофту Ивана, и он притягивает его ближе, пока между ними не остаётся и миллиметра. Он чувствует запах любимых духов другого парня, что всё ещё цепляется за кожу. Это вызвало лёгкое сжатие в животе, ведь он помнил, что когда-то это был подарок Тилла, в те простые времена. Но это не совсем плохо, думает Тилл. Запах успокаивающий. Знакомый. Он напоминает ему о доме, который он когда-то находил в объятиях Ивана, словно всегда там и был. И, несмотря на то, что эта мысль болезненна и лучше бы ей оставаться в потаённых уголках его сознания, от этого не становилось менее... приятно. Даже если Тилл ничего не сделал, чтобы это заслужить. Это совсем не то, к чему он привык — дешёвый одеколон от случайных ночных встреч в барах, куда он заглядывал последние годы за быстрым сексом. Это уже слишком по-другому, и в голове Тилла крутятся тысячи способов, как всё может пойти наперекосяк, тревога уже рисует миллиард сценариев, которые не дадут ему уснуть до рассвета. Тилл знает, что ещё не поздно отступить. Сейчас или когда угодно. Если он скажет Ивану остановиться, тот сделает это без раздумий. Тилл прекрасно это понимает и знает, что для них обоих будет лучше, если они прервут это, пока оно даже не началось по-настоящему. Но как дурак, он хочет его. Хочет этого. Прошло столько времени, и они едва начали, но то, как Иван касается его, не изменилось. Тилл всё ещё решает, как к этому относиться, разрываясь между желанием чувствовать это снова — после того, как весь его мир перевернулся с появлением Ивана, и потом, когда Иван ушёл — годы секса без чувств, жалкая попытка справиться с потерей единственной любви в жизни, и с желанием, чтобы это ничего не значило. Ему стоит предпочесть второе, но слишком многое Тилл всё ещё боится признать. Руки брюнета скользят под майку Тилла, задирая ткань вверх, проводя лёгкими касаниями по груди, едва задевая кожу, но достаточно близко, чтобы это ощущалось как призрачное прикосновение. Тилл инстинктивно ёрзает ногами, и движение невзначай касается члена Ивана через одежду. Бирюзовые глаза мгновенно косят в его сторону, чувствуя контакт и замечая, как тот прикусывает губу, давя хриплый стон. Тилл хочет поддразнить его в ответ, завести ещё сильнее, но мысль тут же прерывается, когда пальцы Ивана касаются его соска. Медленные, греховно-круговые движения вырывают у Тилла тихий стон, и все мысли испаряются из головы. Губы Ивана уходят с шеи, проводят невидимую дорожку вниз по груди и прикладываются к розовому бугорку, влажный язык давит, посылая резкий разряд по всему телу. Тилл вздрагивает, выгибает спину, вжимаясь больше в жаркий рот Ивана. — Ив-... — выдыхает он. — Ах... Иван принимает это как сигнал продолжать, его вторая рука скользит и легко касается другого соска. То же касание, едва ощутимое, но сводящее с ума. Тилл впивается в волосы Ивана, пальцы переплетаются с мягкими чёрными прядями, прижимая голову ближе к груди и бормоча повторяющиеся тихие ругательства. — Всё такой же чувствительный, — говорит Иван, и это звучит как внутреннее наблюдение, а не то, что он хотел, чтобы Тилл услышал. Задыхаясь, он бормочет, — Заткнись. Иван тихо посмеивается, и вибрации от его смеха совсем не помогают. В жажде удовольствия Тилл трётся о бедро Ивана, как какая-то отчаянная течная сука. Он уверен, что Иван что-то скажет насчёт этого, но сейчас его осуждающие комментарии — последнее, о чём думает Тилл. Если ему и было что сказать, он не стал озвучивать, и брюнет встречает его на полпути, удерживая ногу под нужным углом, что подталкивает Тилла продолжать тереться об него, цепляясь за вызывающее привыкание трение. Но этого недостаточно. Этого мало. Иван снова поднимается, чтобы поцеловать его, язык другого парня мягкий, когда он проводит им по всем углам рта и касается его собственного, пальцы нежно перебирают волосы, большой палец гладит щёку, а потом он шепчет какую-то чушь о красоте и совершенстве прямо в губы. Его слова — явно предназначенные для любимого, но Тилл им больше не является — нежеланны, и всё же его тщетная попытка фыркнуть выходит так же, как и наигранное равнодушие к медовым комплиментам другого парня. Ужасно. Это застаёт его врасплох, и Тилл прижимает ладонь к груди Ивана, отталкивая слегка, пока пальцы дрожат, но намерение слабое, и он сомневается, что тот даже заметил разницу. Он напоминает себе, что нельзя поддаваться, и Тилл заставляет себя вспомнить, что эмоции приводят только к разрушению. Не для этого они здесь. Не об этом всё это. Слишком нежно. Он не должен быть нежным. Хуже того, это напоминает о том, какими они были раньше, но для этого уже слишком поздно. Иван ушёл из ANAKT. Иван ушёл от Тилла. И нет никакого способа вернуть всё, как было. Мосты сожжены, сердца разбиты, стены снова возведены. То, чего он хочет, чего ему нужно, — чтобы Иван использовал его, как все остальные. Просто сосуд для использования и погони за собственным удовольствием. Он не хотел заботы. Не хотел любви. Вовлечение чувств делает весь этот договор бессмысленным. По правде, это и есть причина, по которой Тилл предложил это изначально, игнорируя все части внутри себя, которые кричали, что его намерения явно лежат в другом месте. Секс, точнее, быстрый, без привязанностей и, главное, без чувств — с больше делом, чем разговорами или любой другой ерундой, кроме траха, — единственный способ, который помогает Тиллу забыть, и может, даже кончить, если повезёт. Чаще всего он остаётся на взводе, вынужденный симулировать для вида, а потом доводит себя сам, когда возвращается в квартиру. Когда он ласкает себя, он старается не думать об Иване. Но лицо его тупого бывшего везде, и никто не даст ему забыть — реклама, билборды, Spotify, даже когда он заходит в Twitter и бездумно скроллит, — так что неудивительно, что это проваливается каждый раз. Тилл думает о нём, и худшее это то, что именно это его заводит. Пустая комната и ещё более пустая квартира, заполненные разбитыми, жалкими криками его имени. То же имя, что срывается с губ, когда он с другими. Никто из них никогда прямо не говорил об этом, но в те редкие разы, когда он проговорился, Тилл думает, они смотрели на него с жалостью, и это хуже, чем если бы они сказали что-то вслух. Желая ускорить дело, Тилл хватает Ивана за запястье, прерывая его нежную миссию. Он тянет руку ниже, пытаясь направить туда, где ему нужно, чтобы Иван прикоснулся, и покончить с этим, а потом разойтись. Он уже думает, может, просто отсосать Ивану, чтобы тот кончил, а потом, когда тот уйдёт на выступление, он сам себя доведёт. Материала для фантазий теперь полно, и с тем, как он сейчас заведён, это не займёт много времени. Иван хмыкает. — Нетерпеливый, а? — Просто... давай уже, — тихо говорит Тилл, стягивая кожаную куртку с плеч другого парня и бросая её куда-то на пол, и потом пытается быстро справиться с пряжкой ремня. — При таком темпе мы не- — Я заставлю тебя почувствовать себя хорошо. — Брюнет прижимается ещё одним поцелуем к его губам, и Тилл на миг закрывает глаза, притворяясь, будто ничего в этом нет неправильного. — Сколько раз, думаешь, я смогу заставить тебя кончить? Тилл моргает, руки замирают. — Я... что? — Сколько раз, — он наклоняется и шепчет прямо в ухо, — По-твоему, я смогу заставить тебя кончить? — Пальцы снова скользят вниз, каждое касание доводит до края. Тот сжимает его член через ткань джинсов, пока Тилл пытается не застонать от прикосновения. — Один раз? — медленно говорит он. — Два? — У нас нет времени. — Его собственный голос слабый и едва слышный. — Давай три. — Одной рукой Иван захватывает его запястья, что жалко пытаются расстегнуть ремень, и фиксирует их над головой Тилла в крепкую, но не причиняющую боль хватку. — Э-эй, что ты- — Такой нетерпеливый. Знаешь, мы не можем так, Тилл, — говорит Иван в самые губы, прежде чем лизнуть между ними и погрузиться в глубокий поцелуй. Тем временем Тилл ощущает, как вторая рука Ивана развязывает поспешный узел красного галстука, лёгкое трение ткани по шее. Не разрывая поцелуй, он набрасывает плотную ткань на запястья, быстро завязав узел, и только завершив, отстраняется, словно любуясь своим творением, рот слегка приоткрыт, взгляд жадно скользит по извивающемуся телу другого. Тилл сразу тянет, пытается вырваться — больше инстинктивно, нежели искренне желая свободы, но узел на удивление надёжен, хоть мерзавец даже не смотрел, и ясно: он никуда не денется. — Цвет, Тилл? — Иван нарушает тишину. Тилл с трудом сглатывает. Воспоминания, слишком многие, наводняют разум, но он отбрасывает их в самые дальние уголки. Тихо отвечает, — Зелёный. Иван оглядывает его на мгновение, затем молча принимает ответ, прижимаясь нежными поцелуями к линии ключицы. Тилл размышляет о новой жалобе, но Иван опережает, наконец расстёгивая его джинсы и стягивая их вниз. Несмотря на одурманенность, Тилл приподнимает бёдра, помогая, нетерпеливо сбрасывает их на пол, прежде чем Иван опускается ниже и так легко касается его сквозь тонкую ткань боксеров. Член вздрагивает, и Тилл хмурится на Ивана за эту неумолимую дразнилку. Он вот-вот сорвётся. Он, блядь, вот-вот сорвётся. — И это только у меня встал на сцене, Тилл? — Уголок его рта приподнимается в ухмылке. — Начинаю думать, что тебе нравилось делать это со мной на глазах у всех. Тебе нравится идея, что смотрят зрители? Его рука ныряет под резинку боксеров, задерживается под краем пояса и едва касается кожи. Так близко, но так далеко, и Тилл уже на грани, чтобы начать умолять, — держится только потому, что не хочет доставить Ивану удовольствие, но отчаяние нарастает, каждая секунда делает его гордость всё менее важной. Тело чувствительно после всей прелюдии, и ему нужно, чтобы Иван прикоснулся по-настоящему. — Это новый фетиш, о котором я должен знать? — поддразнивает он. — Или поэтому ты всегда любил дурачиться за кулисами... — Иван, просто трахни меня уже, — стонет Тилл. — Всё ещё не усвоил урок. — Он прижимает колено между ног Тилла и двигает им против его стояка. Тилл хочет накричать от раздражения, но всё равно продолжает тереться, отчаянно ища любую разрядку. — Но раз ты так не можешь ждать, как насчёт того, чтобы ты сам себя довёл для первого раза? Тилл выдавливает нуждающийся стон, толкая бёдра вверх-вниз, чувствуя, как давление нарастает внутри. Иван продолжает целовать вниз по торсу, прижимая ногу ближе, и чёрт, они едва начали, но он уже так- — Близко, — хрипит он и снова пытается высвободить руки, но без толку. Всё, что он может, — продолжать тереться о другого парня, впиваясь связанными руками во что получится. — Хорошо. — Он щиплет сосок, губами прижимаясь к другому, и оба ощущения вместе с нарастающим удовольствием подталкивает его к краю. Тилл зажмуривается так сильно, что видит ослепительные белые звёзды, выгибает спину и стонет смущающе громко, но это слишком хорошо, чтобы беспокоиться. Без свободных рук, чтобы прикрыть рот, он вынужден позволить звукам вырваться, его развратный голос заполняет воздух. — Один, — единственное, что говорит Иван, прежде чем стянуть испачканное бельё Тилла, и он устраивается между его ног, раздвигая их, пока они ещё дрожат после оргазма. — Бля... Иван. — Он резко выдыхает. — Я ещё- Иван не даёт ему ни секунды на передышку, обхватывая рукой его смягчающийся член, большим пальцем проводит по щели и использует сперму, чтобы смазать ствол, непристойный мокрый звук. Как брюнет водит рукой вверх-вниз, достаточно, чтобы снова его завести. Тилл бесполезно пытается освободиться от, казалось, неразрывного узла Ивана, и думает, что невозможность пошевелить руками возбуждает его ещё сильнее. "Блядь", думает Тилл, "хочу его потрогать тоже." — Тебе хорошо, Тилл? — бормочет Иван, наклоняясь ближе и продолжая движения рукой, с поворотом в конце и лёгким сжатием, и Тилл закрывает глаза, слова не идут из горла. Он думает, что кивнул, но не уверен. — Используй слова, — говорит он, ускоряя руку. — Агх... — скулит Тилл. — Д-да, Иван. Да. Хорошо... блядь. Этот ублюдок самодовольно улыбается от его неспособности связать больше двух слов, и Тилл клянётся, что отомстит позже. О, он заставит его заплатить, и Иван ощутит весь гнев его неудовлетворённости. Месть в сторону, Тилл пытается сосредоточиться на моменте, жадно толкаясь в такт, как Иван дрочит ему, всё тело дрожит, взгляд полуприкрыт, тихие стоны вырываются, пока он просит, — Ещё, ещё, ещё. — Ты такой горячий. — Иван сглатывает, хватка на миг слабеет, прежде чем он продолжает. — Иван, прошу, — лепечет он, не думая. — Войди. Хочу, чтобы ты вошёл в меня. Его разум пуст. Он не может думать. В голове ничего, кроме погони за удовольствием — не то, к чему он привык, но в то же время это возвращает его к временам, когда они ещё были вместе. В каком-то смысле всё это кажется таким знакомым, хотя и неправильным, — нежные слова, которые Иван произносит шёпотом, его хватка с идеальным давлением, тепло его пальцев, когда он исследует тело, которое ни у кого другого не было возможности запомнить. Он знает точно, где прикоснуться. Знает все мелочи, которые сводят Тилла с ума. — Иван... — хрипло стонет Тилл. — Смазка. Презервативы. В моей ах-.. — Он закрывает глаза, когда Иван подводит его к краю, но замедляется, прежде чем Тилл достигнет этого. Он с трудом заканчивает фразу. — Сумке. На полу. Иван замедляет движение, и Тилл чуть ли не воет от потери руки, когда брюнет слезает с него, хоть и возвращается быстро с маленькой бутылочкой в руке. Ему требуется время, чтобы прийти в себя, грудь вздымается, он тяжело дышит. То, как он делает паузы в нужное время, — настоящее искусство, оно никогда не бывает слишком долгим, но и не бывает слишком быстрым, ровно настолько, чтобы Тилл немного оправился от предыдущих прикосновений, а потом с предвкушением ждал, что будет дальше. — Ожидал, что это случится, Тилл? — Взгляд Ивана интенсивный, неподвижный, пока он открывает бутылочку и покрывает пальцы вязкой жидкостью. Не то чтобы ожидание, но Тилл соврёт, если скажет, что не надеялся на такой конец. Хотя в целом это постоянные вещи, которые он носит с собой на вечерние выходы, когда намеренно ищет кого-то для ночи. Вот только сегодняшний вечер действительно не похож на обычный вечер, так? Это не какой-то парень из бара, которого он больше не увидит. Это Иван, и это меняет всё. — Я не- Иван прижимает палец к его входу, медленно вводя внутрь. В одно мгновение Тилл забывает, что он хотел сказать, даже не уверен, что мысли вообще полностью построились, его рот приоткрывается, когда Иван полностью вводит палец до сустава. — Ах-.. — Тилл прикусывает губу, чтобы быть тише, его звуки приглушаются до тихих всхлипов. Что, похоже, не очень радует Ивана, потому что он сразу замечает, его свободная рука мягко перебирает волосы, затем слегка тянет за них, после он обводит контур лица Тилла и приоткрывает его рот, освобождая нижнюю губу. Иван целует его и шепчет против губ: — Держи глаза на мне, хорошо, Тилл? Сделаешь это для меня? На что Тилл думает, что он, должно быть, кивнул. Потому что чувствует, как губы другого парня растягиваются в улыбке. Иван добавляет ещё один палец, сначала медленно, пока тот извивается и дрожит под ним, принимая нетерпение Тилла как знак продолжать, методично растягивая его, прежде чем он загибает пальцы, прижимая их к простате. Тилл запрокидывает голову назад от внезапного взрыва удовольствия, всё его тело дрожит с каждым нажимом, каждым лёгким толчком, пока Иван подводит его к полному разрушению. И ох, он бы позволил Ивану разрушить себя. Как будто Тиллу не хватало ещё одной причины взорваться, Иван опускает голову к его сочащемуся члену, прижимая язык плоско и проводя влажную полосу вверх по его стволу, у Тилла остаётся всего несколько секунд, чтобы осознать, что происходит, перед тем как горячий рот Ивана полностью окутывает его. Его волосы к этому моменту полностью растрёпаны, и несмотря на то, что зрение затуманено, он держит своё не-совсем-обещание, не решаясь разрывать зрительный контакт с Иваном. Взгляд пылкий и непоколебимый, и Тилл думает, что тот выглядит слишком красиво, чтобы быть кем-то, кто сосёт ему, его рот приоткрывается, когда он смотрит на опухшие, покрасневшие губы, обхватывающие его эрекцию. Он загибает пальцы внутри Тилла, ещё один палец был добавлен в какой-то момент — он не уверен когда — полностью намереваясь свести Тилла с ума, и он уже достиг этого. Иван втягивает щёки, пока его голова двигается вверх-вниз, язык обводит кончик и погружается в щель, свободная рука ласкает мошонку, и он снова берёт его полностью так, что его возбуждение упирается в заднюю часть горла Ивана. Тилл, в полном экстазе и старающийся не вскрикнуть, извивается под ним и невольно толкает бёдра, ощущая приближение оргазма. Руки рефлекторно ищут опору, пальцы впиваются в обивку дивана, но ухватиться особо не за что. — Бля-.. — Он с трудом сглатывает. — Блядь, Иван, блядь. — Повторяет Тилл, словно в отчаянной мольбе. Он отпускает член Тилла с громким чмоком. — Близко? После его вопроса последовало ещё одно прикосновение к простате, и Тилл издаёт громкий стон. — Да, — выдыхает он. — Да. Я вот-вот-.. Иван внезапно прекращает всё сразу. Тилл подавляет порыв закричать. — Чего-.. Металл звякает о металл, пока Иван расстёгивает пряжку ремня и пуговицы штанов, опуская молнию и освобождая свой член. Он берёт упаковку презерватива, разрывает её зубами и раскатывает по своей эрекции. В нетерпении Тилл приподнимается, держа руки перед собой, и черноволосый бросает на него взгляд, но ничего не произносит вслух. Он направляет Тилла рукой на талии, усаживая его на свои колени лицом к лицу, затем перекидывает связанные руки парня вокруг своей шеи, так что их лица оказываются совсем близко. Иван пользуется моментом, чтобы прикусить нижнюю губу другого парня, а Тилл, в свою очередь, использует связанные руки, чтобы прижать Ивана теснее, тихо застонав, ощущая свой вкус на его языке. Иван вплетает пальцы в серебристые локоны парня, прежде чем резко дёрнуть, обнажив шею, и Иван покусывает чувствительную кожу, жадно посасывая, пока не оставит след. Тиллу нравится, когда Иван тянет его за волосы — это то, о чём брюнет дразнил его, пока они ещё пробовали, что им нравится, а что нет. Тилл слегка увлёкся этим, и с того времени Иван не упускает случая, когда он возникает, тянув так, чтобы не было чересчур больно, но достаточно, чтобы доставляло удовольствие. Тонкое равновесие, и Иван отлично помнит о нём даже спустя всё это время. Или же в глубине сознания затаивается мрачная мысль, и Тилл действительно не должен углубляться в неё, но всё равно делает это, потому что не в силах остановиться. Возможно, у него было немало любовников, и он поддерживал постоянную практику со своим опытом. Это не так уж невероятно, и на самом деле, это ожидание Тилла. Иван может одним взглядом посмотреть на кого угодно, и они будут слабы в коленях. Тилл никогда не был первым, кто пал жертвой чар Ивана, и он точно не будет последним. Какая бы наивная любовь у них ни была, она закончилась годы назад, и Тилл едва ли имеет права голоса теперь в том, кого Иван может трахать. Хотя когда дело касается Ивана, и для всех намерений и целей, трахать — наверное, слишком сильное слово. Иван не трахается. Он занимается любовью. Он изливает свою нежность в действия, слова. Это видно в каждом мягком прижатии губ к коже Тилла, словно она из фарфора, в каждом прикосновении, которое заставляет того поверить, что Иван — его самый преданный верующий. Истинный романтик в душе. И это глупо и невероятно эгоистично со стороны Тилла предлагать такую договорённость, зная это о нём. Это война на истощение, которую он медленно проигрывает, просто отказываясь принять, что он хотел снова почувствовать всё это — хотел Ивана — и что он может отрицать это сколько угодно, но это не изменит правду за тем, чем это на самом деле является. Последний жест отчаяния. Трещина в его маске. Момент слабости, который заставил его подумать, что это хорошая идея, потому что, видимо, прятаться за маской фальшивого гнева было гораздо сложнее, чем это. Самая малая часть его надеется, что, может, Иван сможет уделить свою нежность хотя бы ненадолго, ровно столько, чтобы Тилл мог притвориться, что на миг всё в порядке, и что тот человек, о котором Тилл так сильно заботился всю жизнь — единственный, кого он впустил и позволил взобраться на стены, которые он так тщательно и намеренно строил — всё ещё заботится о нём тоже. Несмотря на всё, несмотря на боль и сожаление... несмотря на затянувшиеся невысказанные слова, которые могли бы удержать их вместе, Тилл может только надеяться на завершение. Но, вероятно, теперь уже слишком поздно, как и всё остальное, когда дело касается Ивана и Тилла. Кожа почти к коже, они ближе всего, насколько возможно, но они также не могли бы быть дальше друг от друга. Нет ни единого дня, когда Тилл не останавливается, чтобы задуматься, как всё могло бы измениться, если бы он послушал Ивана. Он сомневается, что они были бы в этом положении сейчас, но смогли бы они по-настоящему разобраться во всём тогда? Тилл сомневается в этом. Но что он знает наверняка, так это то, что Иван не должен хотеть его так. И всё же вот они здесь, и эгоистично Тилл хочет больше. Тилл хочет взять всё, что Иван может дать, и как отчаянный влюблённый дурак, потому что не было ни мгновения, когда он перестал любить Ивана, он не думает, что когда-либо изменил бы что-то. Даже если это больно, и даже если это закончится его сердцем, разбитым во второй раз. Он опьяняющий. Иван опьяняющий. Иван обхватывает свой член рукой, делает несколько пробных движений, прежде чем приставить его к входу Тилла, и Тилл, всё ещё парящий в своём кайфе после предыдущей ласки, лишь всхлипывает, когда опускается на длину Ивана, и тот бормочет тихие слова похвалы, которые он едва понимает, но его тело всё равно реагирует. Мучительно приятное растяжение от члена Ивана удерживает его в реальности, и он издаёт резкий выдох, когда полностью усаживается, ощущая такую наполненность, что все мысли тут же улетают из головы. И в самом деле, думать — это последнее, что ему сейчас было нужно, так что скатертью дорога. — Ох-.. — Тилл закрывает глаза, бессознательно сжимаясь и крепче обхватывая Ивана. Это заставляет Ивана потерять самообладание, и из его губ вырывается низкий стон, а Тилл находит это возбуждающим — то, что он всё ещё способен так воздействовать на этого парня, мрачно убеждая себя, что хотя бы для чего-то он ещё годится. Если Иван больше не любит его, то по крайней мере всё ещё желает его тело, и в каком-то искажённом виде, в своих мыслях, он считает, что этого достаточно. Иван поддаёт бёдрами, и Тилл чувствует, как он погружается ещё глубже, застигнутый врасплох, когда Иван обхватывает рукой его член, всё ещё скользкий от лубриканта и гладко скользящий, начиная дрочить ему сильно и быстро, его другая рука сжимает талию для опоры, пока Тилл скачет на нём. Ощущения чересчур интенсивны одновременно — чувство от члена Ивана, заполняющего его и проникающего глубоко внутрь, ритмичное, быстрое трение его собственного члена, получающего удовольствие, и блядь, даже до бессвязных звуков, которые издаёт Иван, всего этого достаточно, чтобы он дошёл до края, напряжение переполняет. Тот замечает, как Тилл сразу напрягается — никто не знает его тело лучше Ивана — и он применяет ровно столько давление на конец его члена, пока продолжает скользить внутрь и наружу через его сухой оргазм. — Два, — Иван шепчет против его губ, прежде чем захватить их и целует. Голова Тилла идёт кругом, и Иван не останавливается. Воздух наполнен непристойными мокрыми звуками, хлопками кожи о кожу, пока Иван резко толкается бёдрами вверх, проникая в Тилла с низкими стонами. Тилл двигается на его члене, его собственные ноги начинают ныть от повторяющихся движений, и Иван время от времени наклоняется вперёд, чтобы ворваться языком в рот другого парня, иногда спускается к шее, или пару раз даже ниже, чтобы мягко укусить кожу вокруг сосков. И всё же, несмотря на грубость и обращение, Тилл знает, что Иван всё ещё мягок. Он видит это в том, как тот нежно держит его голову, большим пальцем поглаживая щёку, что возвращает его в настоящее. Видит это в том, как он замедляется, едва Тиллу становится слишком. Потому что Иван знает его границы, и Тилл чувствует себя в безопасности, зная, что тот никогда не переступит их без разговора, даже если они сейчас приходятся друг другу... что бы это, блядь, ни было. В конечном итоге это почти не отличается от всего, что они уже делали раньше. — Иван, — хрипит он. Тот выдыхает стон, едва услышав своё имя. — Тилл, — бормочет Иван. — Скажи, что хочешь меня. — Я-.. — Тилл тяжело дышит, веки тяжелеют. Думать некогда, слова вырываются сами. — Я хочу тебя. Иван прикусывает его за ухо и шепчет: — Скажи, что я тебе нужен. На этот раз Тилл поддаётся быстрее, — Ты мне нужен. Ты мне нужен так чертовски сильно. Ннг-ах... — У него перехватывает дыхание, и ещё больше слов вырывается с губ без фильтра. — Мне нужен- В награду за это его темп ускоряется, и, несмотря на ноющие бёдра, Тилл продолжает опускаться до самого основания и снова подниматься. Ему нравится, как тот заполняет его, как никто другой. — Блядь. В тебе так хорошо, — стонет Иван, беря его лицо в руки и тяжело дыша. — Скажи моё имя. Прошу, Тилл. — Иван, — слетает с его губ, и на самом деле подсказка не нужна, ведь он повторял его имя снова и снова. Чередуя это с неразборчивым бормотанием и тихими ругательствами под нос. Ещё один низкий стон, и Иван тянет его за волосы, заставляя Тилла всхлипнуть. — Ещё раз. — Иван- Стук в дверь почти выводит его из транса. Иван на миг замирает, и Тилл с затуманенным разумом пытается прийти в себя, но это ненадолго. Он отодвигается, освобождаясь от рук Тилла, развязывает его запястья и поворачивает его так, чтобы он смотрел на дверь с Иваном позади него, ноги широко раздвинуты, и член прижат к его входу. Тилл опирается на тело парня для опоры. Иван склоняется к его уху. — Сможешь быть тише? Тилл дрожаще кивает, но не удерживается и тихо стонет, когда Иван резко входит обратно. Брюнет прижимает палец к его губам, и язык Тилла инстинктивно касается его. Иван тяжело вздыхает, скользнув двумя пальцами в его рот, и Тилл обводит языком вокруг них, его стоны теперь приглушены, достигнув цели. Слюна стекает из уголка губ, и он чувствует, как она медленно течёт по шее. — Кто-нибудь там? — спрашивает человек по ту сторону двери, не подозревая о сцене за ней, которая разнесла бы в пух и прах любую пиар-команду. Тилл, полуголый, подпрыгивающий на коленях Ивана, и Иван с потом на лбу, растрёпанными волосами, и одеждой, измазанной смазкой, пока он продолжает яростно вбиваться. Тилл в большем счёте не играл роли, и Акорн отделался бы от него лёгким предупреждением, но Иван, как более заметная фигура, мог ввергнуть своё агентство в кризис. Не получив ответа, они стучат ещё раз для подтверждения. Иван целует его вниз по спине, как раз когда Тилл выгибает её дугой. Вторая рука парня крепко обхватывает талию, прижимая ближе, и Иван начинает шептать, как прекрасно ощущать себя внутри Тилла. Так идеален, говорит он, добавляя, создан для меня. Ты создан для меня. Приближается вторая пара шагов. — Ты видел Ивана? Он должен выйти на сцену через пятнадцать минут. Бирюзовые глаза моргают сквозь дымку. На затылке он ощущает тёплое дыхание другого парня, рот слегка приоткрыт, пока он входит и выходит из Тилла. Тихий хлюпающий звук наполняет пустоту комнаты, сливаясь с отчаянной симфонией приглушённых стонов Тилла и прерывистых вздохов Ивана. — Думал, он мог быть здесь, но вряд ли. Знаешь, у кого запасные ключи? Комнату случайно заперли, — пауза в голосе. — Снова. — В офисе, наверное. Можем сходить проверить. Ты уверен, что внутри никого? — Не думаю, — отвечает голос, на этот раз действительно пытаясь открыть дверь и убеждаясь, что она заперта. — Но клянусь, недавно я слышал что-то- Пальцы Ивана изо рта спускаются к груди. — Время на исходе, — выдыхает Тилл, пальцы побелели от сильного сжатия. Но Иван, похоже, не обращает на это внимание, продолжая сводить Тилла с ума, словно времени в запасе бесконечно, проводя языком по спине вверх, оставляя по пути следы укусов. И по правде, Тилл думает, что стоит предупредить Ивана, чтобы не оставлял видимых отметин, но они уже перешли точку невозврата. Если прикинуть, как выглядит его шея... ну, или всё тело, то сомнительно, что даже густой грим поможет. Иван всегда любил оставлять следы, и Тилл никогда не возражал, позволяя ему делать это каждый раз. Если уж на то пошло, он считал этот жест довольно горячим, но то было в прошлом, а сейчас всё иначе. Тогда Иван имел право заявлять свои права. А теперь? Не совсем, но он не может отрицать, что какая-то часть его наслаждается мыслью, чтобы все видели. Чтобы весь мир знал, что Тилл безвозвратно, неоспоримо принадлежит ему. И, возможно, даже спустя столько времени, в этом всё ещё есть доля истины. — Думаю, они могут подождать ещё немного, — бормочет Иван, переходя к его шее, а потом движения замедляются, когда он выходит, и Тилл подавляет желание заскулить от ощущения пустоты. Если бы он позволил этому сорваться, Иван никогда не дал бы ему забыть. — Ложись на спину, — велит он, и Тилл слушается. Взгляд Ивана пробегает по его телу, пока он медленно задирает кофту и обнажает кожу. Другой парень видел его в таком виде и даже с меньшим количеством одежды, но сейчас это ощущается иначе, заставляя Тилла слегка осознавать, как Иван смотрит — словно запоминая каждую черту его тела. Будто это может быть в последний раз, и он ловит каждый миг, чтобы насмотреться. Тилл сглатывает. Иван устраивается между его ног и входит обратно, и в награду Тилл издаёт жалобные стоны, когда он набирает темп, а жар Тилла поглощает его с ещё большим рвением. Заметно, что Иван двигается быстрее и резче, чем раньше, с методичным хлопком бёдер при каждом толчке, головка члена ударяющая именно там, где нужно больше всего. Хотя это от собственной отчаянности Ивана, или наконец понимания, что время не бесконечно, — вопрос открытый. Не проходит много времени, как нити очередного оргазма подчиняют удовольствие Тилла, сочетание ощущений доводят его до края безумия. Иван замечает, всегда, и в ответ обхватывает рукой член Тилла, гладя его в ритме своих толчков, пока перед глазами не темнеет. — Иван, не могу-.. — выдыхает Тилл. — Не знаю, смогу ли- — Ты можешь, — один поцелуй в губы. Целомудренный. Тилл изо всех сил старается не потянуться за ним инстинктивно. — Я знаю, ты можешь. Ты так хорошо справляешься для меня. — Нгх-.. — он тяжело дышит. — Всего лишь ещё один, — Иван держит его лицо, и Тилл думает, что это слишком заботливо, слишком нежно. — Цвет? Тилл крепко зажмуривает глаза, ногти впиваются в кофту на спине Ивана. Зелёный, повторяет он, и Иван выходит так, чтобы внутри осталась только головка члена, а потом одним быстрым движением входит полностью, заставляя Тилла потерять всякий контроль. — Отпусти для меня, Тилл. Сжимаясь вокруг Ивана, легче почувствовать, как его член пульсирует внутри, и Тилл видит звёзды в третий раз за вечер, с губ срываются только все известные человечеству ругательства и имя Ивана — в сопровождении тихих похвал от другого парня, которые всегда дарят ему утешение. От пустоты ко всему сразу, в его голове только Иван, Иван, Иван. Иван, который нежно его целует, пока он разваливается, вероятно, надеясь, что Тилл не заметит, и тот будет делать вид, будто так и есть. Иван, о котором он забывает, что должен злиться, потому что никогда не ощущал такого предательства, искажения и боли. Тот единственный, кому он доверял оставаться рядом, тоже ушёл — и это было тем, что его сердце никогда не смогло бы пережить. Иван, которого он так и не разлюбил за всё это время, несмотря на отчаянные попытки превратить жалкую грусть в ненависть; он не думает, что когда-либо сможет по-настоящему возненавидеть Ивана. Иван всё ещё владеет его сердцем и душой, но Тиллу не нужно, чтобы он об этом знал. — Три, — наконец произносит Иван, пока Тилл медленно приходит в себя, толчки брюнета становятся хаотичными, без прежнего отточенного ритма, когда он неумолимо гонится за своими оргазмом, полностью погружённый от основания, и в последний раз врывается, повторяя имя Тилла в стонах, пока не изливается. Он видит, как поднимается и опускается грудь Ивана, когда тот наклоняется, чтобы нежно поцеловать его в лоб — точно как в былые времена, — и обычно за этим следовала его улыбка с выступающим клыком, способная осветить весь мир. Иван подарил бы ещё один поцелуй, но уже в губы, сказал бы "Я люблю тебя", вытер бы их обоих, а потом обнял крепко, перебирая волосы Тилла, пока тот не уснул. Иван замирает сразу после первого шага, словно только осознал, что делает, и не знает, стоит ли продолжать. Тилл думает, что следовало бы что-то сказать, но решает не делать этого и отложить на потом. Всё ещё не отдышавшись, Тилл притягивает его ближе, целуя так, будто от этого зависит его жизнь. Он знает, что должен отплатить за сегодняшний вечер, и меньше всего хочет быть кому-то должным. Иван раньше был исключением, но теперь — нет. Не в этот раз. Кроме того, он может придумать пару способов, чтобы дать Ивану попробовать его же собственное лекарство, воображение разыгрывается, представляя Ивана связанным, неспособным прикоснуться к Тиллу, пока тот опускается на член другого парня. Палец скользит вниз по груди брюнета, проводя медленно и намеренно, сознательно напоминая о его недавнем выступлении. В голое роится множество идей. — Я устрою тебе ещё одно шоу, если придёшь в мой номер позже. Иван сглатывает. — Приду. IVAN IS ON TOUR @Daily__1van ∙ 30 мин Только что объявили задержку примерно на 15 минут!! 1.2 тыс. Репостов ∙ 345 Цитат ∙ 5 тыс. Лайков ∣ ∣      № 1 фан Ивана!!! @Mrs_Ivan ∙ 29 мин ∣      аха... интересно почему... ∣      0 Репостов ∙ 13 Цитат ∙ 145 Лайков ∣ ∣      Шейн @TheRealIvanTill ∙ 28 мин ∣      я думаю могу подумать о причине и она начинается с трах ∣      и заканчивается на Тилла ∣      12 Репостов ∙ 78 Цитат ∙ 687 Лайков ∣ ∣      ANAKT REUNION IS HAPPENING @NikAnakt ∙ 20 мин ∣      'Toxic' часть 2, но в приватном исполнении 😏😏 ∣      24 Репостов ∙ 54 Цитат ∙ 512 Лайков ∣ ∣      Джиа @ AnaktAddikt ∙ 23 мин ∣      Как нам сказать им, что мы не против подождать еще чуть-чуть. ∣      Не торопитесь, ребята <3 ∣      0 Репостов ∙ 2 Цитат ∙ 243 Лайков ∣ ∣      № 1 фан Ивана!!! @Mrs_Ivan ∙ 14 мин ∣      ЭТО НАЧИНАЕТСЯ!!! ∣      Его волосы такие растрепанные, так горячо ∣      0 Репостов ∙ 0 Цитат ∙ 23 Лайков ∣ ∣      Эри @ verynormaltillfan ∙ 13 мин ∣      ТИЛЛ В VIP-ЗОНЕ. ЭТО ЗАСОС. СЭР ВЫ НЕ ТАК УЖ И ХИТРЫ ∣       ∣      [Две фотографии, сделанные перед тем, как в зале погаснет свет для       ∣      выступления Ивана. Первая — Тилл с алкогольным напитком в руке, ∣      снято кем-то из VIP-зоны, вторая — размытое увеличенное фото его шеи. ∣      Он переоделся с предыдущего и пытается остаться незамеченным. ∣      По всей шее видны потемнения, вероятно, засосы точно засосы] ∣ ∣      114 Репостов ∙ 89 Цитат ∙ 425 Лайков ∣ Лука 🔒 @rulerofmyheart ∙ 11 мин @unknown зачем я вообще беспокоюсь 0 Репостов ∙ 0 Цитат ∙ 0 Лайков