Когда цветы растут сквозь пепел

Прошел ровно месяц, и у Северуса крепла уверенность, что сама Леди Магия решила над ним поиздеваться. Как иначе объяснить, что его и без того непростую жизнь усложняли с каким-то методичным, зловещим упорством? Все было готово к ритуалу кровавого усыновления. Зелье, которое должны были выпить он, Регулус и рыжеволосый младенец, булькало в котле, излучая тусклое золотое сияние. Снейп относился к этой затее с глубочайшим скепсисом, но, быстро уяснив, что любая критика наталкивается на глухую стену со стороны Блэка и отметается без обсуждения, он стиснул зубы и отступил. Весь последний месяц он с головой ушел в работу, продавая зелья и намеренно избегая детской. Дети всегда вызывали в нем раздражение, и одно присутствие младенца в доме не могло изменить этого в одночасье. Его робкие возражения разбивались о непробиваемую решимость Регулуса, который в своем упрямстве все больше напоминал Снейпу его идиота-старшего брата. — Северус, ты готов? -Регулус стоял в дверях, прижимая к груди завернутого в одеяльце Рона, и его взгляд был напряженным, почти выжидающим. Снейп раздраженно швырнул на стол пергамент, даже не пытаясь скрыть дурное расположение духа. Даже после того разговора с Нарциссой об «уместности эмоций» близость к ребенку вызывала у него леденящий дискомфорт. Он не доверял себе в этом - слишком живы были воспоминания о других детях, контакты с которыми никогда не были добровольными. — Да, -отрезал он сухо. -Так давай же покончим с этим поскорее. У меня дел выше крыши. Он разлил зелье по трем кубкам, механически проверив цвет и консистенцию. Не потому, что сомневался в своем искусстве, а лишь чтобы унять параноидальные тревоги Блэка. Регулус промолчал, его собственное напряжение было слишком велико. Между ними всегда висела незримая, сложная паутина отношений, понятная лишь им двоим. Они не говорили о чувствах - за исключением той единственной ночи, когда стресс вырвался наружу. Оба отлично понимали, что воспитывать ребенка вместе - изначально провальная идея. Их разногласия по любому поводу мгновенно перерастали в язвительные споры, и в последнее время Блэк просто старался не трогать Северуса, лишь бы не насыщать и без того гнетущую атмосферу дома новыми разрядами. Его размышления прервал тихий детский смешок. Углы губ Регулуса дрогнули, смягчившись, и он опустил взгляд на малыша. Рон, поймав его внимание, радостно залопотал и замахал пухлыми ручками. Это простодушное обожание, которое ребенок дарил ему неизменно, даже после долгих часов с эльфами, растопило в сердце молодого Блэка последние льдинки. С нежностью, все еще казавшейся ему непривычной, он поправил вихры огненных волос младенца, и тот доверчиво прижался к его ладони. — Приступим, -резким тоном вернул его к действительности Северус, сунув ему в руку кубок. Регулус лишь кивнул, бережно уложив Рона на массивный стол, где была начертана пентаграмма, переплетенная гербами Уизли и Блэков. Они встали по обе стороны от стола. Подняв кубок, Регулус встретился взглядом с любопытными, ничего не понимающими глазками Рона. — Я, Регулус Арктурус Блэк, желаю связать свою кровь и судьбу с Рональдом Билиусом Уизли, признав его своим кровным сыном, -его голос прозвучал твердо. Он повернул голову к Снейпу, ожидая ответной реплики, и замер, заметив, как тот заколебался. Брови Блэка резко поползли вниз. — Северус?.. — Я… Я отказываюсь участвовать в этом, -слова вырвались у Снейпа сдавленно. Он так крепко сжал свой кубок, что костяшки пальцев побелели. Увидев, как лицо Регулуса исказила вспышка недоверия и гнева, Северус сам выпрямился, отвечая на вызов тяжелым, угрюмым взглядом.- Это ТВОЯ прихоть, Блэк. Меня в этот фарс не втягивай. — Ты… Северус! Какого Мерлина? Еще вчера ты был согласен!- Регулус не верил своим ушам. Это была последняя, отчаянная попытка зацепиться за хрупкую договоренность. — Я НИКОГДА не был согласен! -голос Снейпа, до этого скрипучий и тихий, сорвался на низкий, ядовитый рык. -Ты просто НЕ СЛЫШАЛ меня! Целый месяц я твердил тебе, что не хочу этого! — Я слышал каждое слово! -парировал Регулус, и его голос зазвенел опасной сталью. -Я делал вид, что не замечаю, как ты избегаешь его! Скажи, когда ты в последний раз был с ним наедине? Хотя бы просто в одной комнате? -Он увидел, как Снейп непроизвольно отступил на шаг, и его взгляд стал ледяным. -Ни разу. С первого дня - ни разу. Ты вообще хочешь иметь к нему какое-то отношение? — Регулус, это было в твоих и Дамблдора планах! Я не просил делать меня отцом этом… -Снейп загорячился, чувствуя, как почва уходит из-под ног, и перешел в жалкую, оборонительную позицию. — Закончи фразу, Сев. «Этому» кому?- Регулус с такой силой поставил свой кубок на стол, что темное зелье едва не расплескалось. Он сделал шаг навстречу, не отрывая пронзительного взгляда. –Назови имя моего сына. Прямо сейчас. Потому что у меня давно уже складывается впечатление, что тебе противно даже мое присутствие рядом с собой. — Не уводи разговор, Рег! Я отказываюсь совершать этот идиотский поступок над собой, и точка! — Идиотский? -в голосе Регулуса прозвучала горькая, почти истерическая нота. Он развел руки, снова приближаясь. -То, что этот ребенок может стать НАШИМ - для тебя это настолько отвратительно? — ДА! Потому что я его НЕ ХОЧУ! -взрыв, наконец, произошел. Голос Снейпа, громовый и полной сдерживаемой ярости, сотряс воздух. Всплеск дикой, неконтролируемой магии рванулся от него, сдув пламя со свечей на стенах и заставив задрожать стекла.- Меня НИКТО не слышит в этой чертовой месте! Если бы не этот вездесущий старик и твой тупорылый брат, ты бы СДОХ в том озере вместе с этим выжившим отпрыском! - Он в бешенстве тряхнул рукой, и содержимое его кубка выплеснулось на каменный пол, словно черная кровь. Наступила гробовая тишина, густая и давящая, нарушаемая лишь испуганным хныканьем ребенка. Слова, вырвавшиеся в пылу гнева, повисли в воздухе, и их ядовитый смысл медленно доходил до них обоих. Северус ощутил ледяной укол сожаления еще до того, как эхо его крика затихло. Жгучее дежавю — другая ссора, другое оскорбление, слово «грязнокровка», сорвавшееся с губ и навсегда перечеркнувшее всё… Он бросил взгляд на Блэка и едва удержался, чтобы не выхватить палочку — такой мертвенной, опасной аурой вдруг обволокло Регулуса. Тот выпрямился с бесстрастным, словно высеченным из мрамора лицом. Спокойно, почти церемонно, он достал свою палочку. Снейп инстинктивно схватился за свою, но Регулус лишь молча указал ею на свечи, и те вновь зажглись холодным, ровным пламенем. Он не смотрел на Северуса. Казалось, в нем погасла последняя искра той слабой надежды, что они смогут быть семьей. Видя такое отношение к ребенку, который стал для него всем, Регулус почувствовал, как внутри смыкается знакомая, леденящая пустота — та самая, что он оставил в пещерах умирать. Он повернулся к Рону и нежным движением поправил его одежку. Слова Северуса о смерти в озере пронеслись перед его внутренним взором кадрами ночного кошмара: скрежет камня, ледяная вода, цепкие пальцы… — Рег… - голос Снейпа прозвучал хрипло, в нем впервые зазвучали ноты раскаяния. — Нет. Твоя позиция предельно ясна, Северус. Объяснений не требуется, -голос Регулуса был тихим, ровным и невероятно далеким. Он изучал свиток, не глядя на собеседника. -Мне следовало прислушаться к твоему нежеланию. Ты свободен. Мы поговорим об этом… как-нибудь потом. — … Прекрасно, -прошипел Снейп, и в этом слове была горечь поражения. Он поставил пустой кубок на стол с таким звоном, будто ставил точку. Его плащ взметнулся с драматическим размахом, и он быстрыми, резкими шагами вышел из комнаты, направляясь к камину - чтобы выжечь остатки гнева и стыда вдали от этого дома, который так и не стал своим. Подождав пару минут, Регулус судорожно выдохнул и сморгнул гневыне слезы с глаз, отворачиваясь от своего малыша, стыдя себя за такую реакцию. Он вытер костяшками пальцев поступившие слезы, и быстро успокоил своё дыхание. Благодаря многолетнему опыту. Блэк повернулся наконец-то к малышу, который с увлечением пытался съесть свою руку. — Вот и остались мы с тобой одни, да? –Блэк с охрипшим голосом от напряжения выдавил из себя легкую ухмылку, костяшками пальцев погладил щеку малыша, отгоняя из своей головы ужасные и тревожные мысли. –Хорошо, что не дошли до применения магии… Регулус с помощью палочки убрал то что могло помешать ему в ритуале и встал уже напротив ребенка, поднимая бокал с багряной жидкостью в воздух. Отчистив свои мысли с помощью окклюменции и затаил воздух в легкие, смотря прямо на пентаграмму. Комната тонула в бархатной тьме, которую отступали лишь отсветы тринадцати толстых восковых свечей. Воздух был густым, настоянным на запахе полыни, ладана и чего-то древнего, пыльного – запахе самой магии. Он обратил свой взор на гобелен с семьей Блэков, в слепой надежде ожидая увидеть фотографию, пока не своего Рона рядом со своей. Регулус взял в одну руку серебряный кинжал с рубином в рукояти – инструмент разделения, а в другую – ветвь омелы, опутанную золотой нитью – символ единства. Его собственное сердце колотилось где-то в горле, сжимаясь в ледяной ком страха. Он боялся не боли, не затрат почти всех его магических сил. Он боялся одного-единственного исхода: «не примет». Что Леди магия, ведающая самые глубокие тайны крови, отринет его дар, посчитав чужаком, самозванцем, не имеющим права. А вспоминая то как один из родителей уже отрекся от малыша, он лишь молча мог только молиться что Она закроет глаза на это, если увидит его чистые помыслы. Набрав в легкие воздух, он начал. Слова древнего заклинания, тяжелые, как глыбы, срывались с его губ, наполняя комнату низким гудящим звоном. Свечи взметнулись выше, их пламя стало синим. Регулус острием кинжала провел над своей ладонью – неглубоко, но достаточно. Алая капля, горячая и живая, упала в чашу с молоком и медом. Его кровь. Кровь чужой ей по роду, но родной по духу. Потом он бережно взял руку Рона. Его огромная ладонь полностью скрыла его тоненькие пальцы. — Прости малыш, я не хочу причинять тебе боль, но она не будет долго, я обещаю, папа… папа позаботиться о тебе- Голос дрогнул под конец, перед глазами промелькнули страшные исходы событий и картин из книг, когда Леди Магия отказывала призывателям и наказывала их, и в его глазах стояла мольба. Он прикоснулся лезвием к его ладошке. Младенец ахнула, но не отдернул руку, а лишь начал недовольно скулить в знак протеста. Еще одна капля, алая и яркая, соединилась с его кровью в чаше. В этот миг круг вспыхнул ослепительным золотым светом. И началось. Боль, о которой он заранее знал, пронзила их обоих одновременно. Это было похоже на то, как будто все нити в их телах рвутся и ткутся заново, сплетаясь друг с другом. Регулус стиснул зубы, из его горла вырвался стон. Он видел, как бледнеет маленькое личико Рона, как слезы наворачиваются ему на глаза. И в этот миг он готов был все остановить, все отменить, лишь бы он не страдала. Он почти забыл выпить содержимое из кубка, но залпом опрокинул в свой рот жидкость и через силу проглотил. Вытер рукавов рубашки, он склонился над тем, уже придумывая себе самое худшее что может произойти. — Рон, посмотри на меня! – голос гремел, перекрывая гул магии вокруг них. – Малыш, пожалуйста посмотри на меня! Младенец поднял на него взгляд, полный слез, но не боли – ошеломления, восторга и ужаса. И он увидел, как по краю его зрачков вспыхивает изумрудная искра – его искра, искра его магии, его сущности. — Ты – моя кровь, -прорычал он, и это было уже не заклинание, а клятва, выжженная в самой реальности мира. — Ты – моя плоть. Ты – мое дитя. Никто и ничто не разлучит нас. Ни закон, ни расстояние, ни сама смерть! Я впускаю тебя в себя! Прими и ты меня! Он протянул к нему руки, и из его груди вырвался поток сияния – теплого, живого, его душа, обнаженная и предлагающая себя. Рон, рыдая, протянул ручки навстречу. И из его хрупкого тельца ответил тот же свет – яркий, звонкий и ослепительный. Два потока столкнулись в центре комнаты, смешались, слились в один ослепительный вихрь. Чаша у их ног вспыхнула, и содержимое ее испарилось с шипением. И вдруг... все стихло. Боль исчезла. Свет угас. Свечи догорали ровным, спокойным пламенем, вернувшись в своё обычное состояние. В комнате пахло только медом и озоном после грозы. Ощущение того, что здесь присутствовал кто-то неосязаемый и переполненный магией, прошиб Регулуса на облегчение и нервный смех. Это сработало. Это действительно сработало. Блэк, тяжело дыша, упал на колени. Он чувствовал себя опустошенным, вывернутым наизнанку, но... целым. Более цельным, чем когда-либо. Он посмотрел на Рона. Он не мог прекратить тихий смех, который заполнял помещение. Он лежал там, где его и положили, глядя на свою ладонь. Крошечная ранка от кинжала исчезла. Но это было не главное. Главное было в его волосах и глазах. Из насыщенных рыжих волос, они потемнели на пару тонов, из прямых они стали завиваться как у него. И в форме бровей, в повороте головы, в самом энергетическом отпечатке его души теперь читалось его присутствие. Голубые глаза, которые были темнее чем обычный тон для волшебников, стали выразительно светло-голубые, но в котором сразу можно было узнать голубой цвет. Не слепок, не копия, а гармоничное вплетение его нити в полотно. Теперь это его сын. Рон засмеялся, выводя отца из раздумий. И в этом слове был новый оттенок. Отзвук. Эхо его собственной крови. Он не сдержался. Рывком подтянул его к себе, прижал к груди, чувствуя, как его маленькое сердце бьется в унисон с его собственным. Теперь – по-настоящему в унисон. Маленькие ручки вцепились в рубашку, а голова ребенка привычно устроилась на плече своего отца - словно так было всегда. — Сыночек мой, - прошептал он, захлебываясь слезами, которые наконец вырвались наружу. - Моя кровь. Мой родной. Папа… Папа здесь. Он гладил его волосы, и ему казалось, что он обнимает не просто ребенка, а часть самого себя, которую он искал всю свою жизнь. Ритуал закончился. Магия совершила свое дело. Но самое главное чудо произошло не в магическом круге, а в его разрывающемся от любви сердце. Чудо принадлежности. Чудо отцовства, скрепленного не случайностью рождения, а великой силой добровольного выбора и безграничной любви. Из его потекли слезы, не сумев их сдерживаться. Склонившись над малышом, держа его на руках он судорожно вдохнул и поцеловал в макушку, нежно придерживая его затылок ладонью. На лице Блэка появилась кривая улыбка, не для общественности заточенная годами практики, а настоящая- неидеальная, которая показывает клыки и губы искривлены. Он встретился со взглядом Рона, и волна слёз полились еще больше, он слегка засмеялся когда тот ударил ладошкой по щеке, размазывая тем самым дорожки по лицу. — Теперь, нам стоит написать твоему дяде… Пока я в сознании и не упал на пол Сжимая палочку, Регулус с трудом выдохнул заклинание Патронуса, его язык заплетался от изнеможения, моля о помощи. Он опустился на пол, полностью вытянув ноги, но не ослаблял железной хватки, удерживая ребенка у груди, не позволяя ни единой мысли чтобы расслабить руки. Чувство полного опустошения и глубокой усталости захлестнуло его, как он и знал, что такое возможно при отказе, но не задумывался о том, что последует. Он слепо верил в успех, хотя уже начинал сомневаться, хватит ли его магического ядра для ритуала. Из этого состояния, похожего на овощное, его вывел Сириус, ворвавшийся в комнату с громким зовом. Наконец, опустив взгляд на своего младшего брата, старший Блэк с облегчением выдохнул полной грудью, видимо, ожидая увидеть его без сознания или в еще более плачевном состоянии. Он поднял Регулуса, игнорируя его недовольное бормотание. — Мерлин, не пугай так! Я думал ты кони двинул –Ругался Сириус, но понёс брата из ритуальной комнаты, захлопывая ногой дверь. – Ну… Как всё прошло? Я что-то Сопливуса не наблюдаю — Мы… Поссорились, и он отказался от ритуала. - Заметив как брат собирается идти в след за зельеваром, он поднял руку и ругань прервалась. –Но.. Всё прошло хорошо, Леди Магия приняла моё предложение… Теперь ты становишься официально Дядей. — Я… Мерлина борода, я не.. Рег! Сукин ты сын, у тебя получилось! –Сириус заулыбался клыкастой улыбкой и рассмеялся от души. – И насрать на этого Сопливуса! У тебя вышло! — У нас одна мама, Сири… Но да, ты прав, у меня… вышло. Запоздалая эйфория от того, что он стал отцом маленького свёртка на своих руках, заставила рассмеяться вместе со своим старшим братом. Но вскоре его положили на диван в зале, и он удовлетворенно выдохнул, не до конца осознавая как он устал за это время. — Давай братишка отдохни, я обо всём позабочусь, и свяжусь с остальными по этому поводу – Увидев как Регулус начал попытки дать аргументы, но он закрыл ладонью тому рот.- А-а-а! Никаких слов! Бегом спать, у тебя магическое истощение, поспи и я дам потом тебе зелье, как тебе? —Сири, пожалуйста, пока есть эта возможность, расскажи Малфоям и Поттерам об этом… Даже не начинай так смотреть на меня так. Я прошу тебя об этом как дядю для моего ребенка. Я могу в любой момент передумать и оставить Рона дома. — Ой да ладно тебе Рег! Отведу я Рони к Сохатому и Лили, и, ну и белобрысым тоже. – Сириус проигнорировал оклик брата и хмурое уставшее лицо, отмахиваясь от него. – Давай спи, чем раньше ляжешь, тем раньше увидишь мелкого! Надо тебе энергии для Рони, верно? Получив неуверенный кивок, Сириус значительно расслабился. Он накрыл брата пледом и оставил лежать на диване. Рядом начал копошитьчя Кретчер, не одобрительно смотря на Сириуса. Оба обменялись взглядами и разошлись молча, не желая тревожить Регулуса. Взяв осторожно ребенка на руки, он уставился на лицо Рона. Тот лишь сосал большой палец и с детским любопытством смотрел в ответ. Он заметил заметную родинку над бровью, которая была и у Регулуса, но скрывалась челкой. Подметив схожие некоторые черты лица, он ухмыльнулся зубатой улыбкой для малыша. — Ну что мелкий! Теперь я твой любимый дядя! Пошли-ка проведаем дядю Джеймса и тётю Лили, пусть обзавидуются что мне доверили тебя! –После этих слов малыш заулыбался ему в ответ, и он принял как за «да». Отказавшись от идеи аппарации, Сириус вспомнил предостережения Лили о рисках для таких малышей . Он присел у камина, и Рон, устроившись на его предплечье, принялся исследовать пальцы, пытаясь ухватить их и отправить в рот. Сириус не был искушен в обращении с младенцами, но такая поза казалась ему наиболее комфортной, и малыш, казалось, не возражал. К тому же, даже если бы у Рона и возникли претензии, он все равно не смог бы их высказать. Сириуса позабавила картина того, как Рон пытается "съесть" его большой палец, удивляясь, когда тот ускользает из его крошечной хватки. С решительным возгласом "Годриковая впадина!" Сириус и Рон растворились в пламени. Их внезапное появление в доме Поттеров вызвало переполох. Лили, игравшая с Гарри и Невиллом, вздрогнула от неожиданности, когда Сириус возник за ее спиной. Джеймс, находившийся в своем кабинете, выскочил оттуда словно ошпаренный, с палочкой наготове. Увидев лучшего друга, он сдержался, чтобы не выплеснуть эмоции при детях. Он никак не ожидал увидеть Сириуса так скоро. — Бродяга! Какого… Что вообще стряслось? – Джеймс устало выдохнул и подошел ближе, убирая палочку в карман. Он ещё не заметил копну рыжих волос, лежащие на руке Бродяги. — Не поверишь! Я теперь официально дядя! У этого ублюдка Рега получился ритуал! – Гордо улыбался во весь рот Блэк, слегка подбросил малыша и схватился двумя ладонями за бока и поднял перед собой, лицом к паре. Полное замешательство и шок были как услада для глаз Сириусу. Который гордился тем что у его брата получилось. И! Теперь первый кому доверили ребенка от «страшного и собственника родителями». — Получилось? Разве не в 98 процентах не срабатывало? Я нашла пару книг на этот ритуал, и не нашла больше двух задокументированных сработавших ритуалов –Лили отправилась от шока и встала с пола, подходя к рыжеволосому малышу поближе, рассматривая новые черты лица. Она совсем забыла упрекнуть его за мат, ведь всё внимание было для ребенка. — Поздравляю Бродяга! А разве Рег не должен быть с ним дома? — Ну-у-у… Его ядро почти истощилось, ему нужен отдых, он будет в отключке примерно день. Так что Ронни теперь со мной! – Сириус передал малыша Джеймсу, которому не терпелось взять племянника на руки. Он не стал упоминать что домовые эльфы уже присматривали и ухаживали над Регулусом. — Но… Ты сказал только про Рега, а как же Сева? –Более обеспокоенно спросила Лили, оглядываясь на детей, которые играли и не обращали внимание на них внимание. — А.. Этот. Рег сказал, что они поссорились перед ритуалом и тот ушёл, и поэтому остался один Рег. –Злость исказило лицо, но он быстро спрятал выражение лица, чтобы не пугать Рона. — Вот ублюдок… И Регулус реально провёл один весь ритуал? – Джеймс глянул на рыжего малыша, который пытался достать его очки, но он лишь перехватывал ручку ребенка и слегка проводил большим пальцем по ладошке. — Джеймс! У Сева… Тяжелое детство было, я мало что знаю, но лучше возьми слова обратно. -Строгий голос Лили заставил съежится мужа, и получив желаемое она немного успокоилась. – Вы всегда на него нападете, даже не разобравшись до конца. Я росла с ним и знаю его лучше всех. — Но он бросил моего брата одного на ритуале! –Почти прорычал Сириус, но непоколебимость девушки гневно впилась взглядом на того. — Ты не знаешь всей картины. Это их ссора и лучше им самим разобраться во всем. А нам сейчас просто порадоваться за Регулуса что у него получилось. Молчание, последовавшее за аргументом, оказалось красноречивее любых слов. Она устало вздохнула, взяла Рона на руки и тоже стала рассматривать малыша. Умиротворение наступило почти мгновенно, когда Рон принялся баловаться её локонами. Никто не желал нарушать эту хрупкую, но уже такую приятную атмосферу, возникшую благодаря детскому смеху. Вскоре все направились на кухню, где домовые эльфы уже приготовили обед и бутылочки для малышей. Сириус взял Рона, держа бутылочку и с вниманием наблюдая за его трапезой. В этот момент его захватило чувство гордости за то, что он способен на такое, что может позаботиться о ребенке. — Нам надо сообщить Малфоям.. Боюсь, Нарцисса задушит меня если не сообщу – Сириус угрюмо переглянулся с Джеймсом, который злорадно усмехнулся, пока держит на руках Невилла. Он поборол в себе желание показать тому язык в детской манере, не желая становится плохим примером для племянника. — Ты можешь сразу после того как покормишь Ронни, думаю, они будут рады видеть его. - Лили мягко улыбнулась своему сыну, который что-то лепетал о своем. Кухня наполнилась двойным звуком: стоном разочарования, смешанным с заливистым смехом Поттеров. Сириусу пришлось распрощаться с дорогими друзьями и отправиться через камин в поместье Малфоев. Он до последнего момента цеплялся за надежду, что этот визит не состоится, но внутренний голос его младшего брата, Регулуса, не давал ему покоя, упрекая в нерешительности. Регулус сам предупредил его, что после успешного ритуала кровавого привязывания, стоит избегать близких родственников, или, по крайней мере, тех, кому он мог бы доверять. Войдя внутрь, Сириус оказался в месте, поражающем своей роскошью, от изобилия которого ему стало дурно. Выйдя в коридор, он начал звать хозяев дома. Через минуту появились Нарцисса и Люциус, их лица были искажены злобой, подобной злобе гарпий. На секунду Сириусу показалось, что его сердце остановилось при виде этих двоих блондинов. — Прежде чем вы начнете меня проклинать, лучше порадуйтесь новому Блэку! – и как за щитом спрятался за Роном, выставляя того перед собой. Прекрасно он знал что малыша они не тронут, ведь пару раз Нарцисса нянчилась с тем, когда привели в гости к Регулусу. Замерев на месте, оба блондина уставились на ребенка перед ними, который лишь с широко открытыми глазами смотрел на них. Забыв что уже хотели превратить Сириуса в улитку, Нарицсса взяла на руки малыша, слыша смех малыша и не сдержала улыбки. Оба Малфоя склонились над рыжеволосым малышом, который уже начал тянуться к волосам. — Им удалось всё таки? – Люциус не поднял головы, продолжая смотреть на малыша, давая руку чтобы тот поигрался с ней и кольцами на ней. — Соп.. Северус, ээ, Отказался от ритуала и Рег провел его сам. –Почти оговорился, но вовремя поправил себя, понимая кто перед ним, и что с ним будет если он произнесет вслух это прозвище. — Значит были на то причины. Северус упоминал что не хочет проводить ритуал довольно продолжительное время Регулусу, когда мы их видели… Так что не удивительно. –Нарцисса с благоговеньем смотрела на ребенка в своих руках. Она не до конца верила, что этот ритуал сработает, и эгоистичная радость что Северус не участвовал в этом не как не задели струны души. Наступившая тишина в гостиной была оглушающей. Вскоре Домовой эльф принёс бокалы с напитками для своих хозяев и гостью, и также исчез с тихим хлопком. Сириус стоял у окна, сжимая стакан с водой так, что костяшки пальцев побелели, который был вежливо предложенный хозяевами дома. Его спина, прямая и жесткая у карниза окна, а взгляд был обращен к середине комнаты, и каждым нервом он чувствовал то, что происходило в ней. Из центра доносился смех - светлый, радостный, детский. Смеялся Рон. И смех взрослых - низкий, непринужденный. Их смех. Внутри него все сжалось в ледяной, болезненный ком. Казалось, ребра вот-вот треснут от давления, от той жгучей ненависти и презрение что переполняли его нутро. Он зажмурился, но картинки вспыхивали под веками ярче, чем действительность за стеклом: не эта готическая но приятная комната с игрушками, а полумрак, вспышки проклятий и заклятий, искаженные гримасы отчаяния и фальшивой скорби на лицах, которые сейчас умильно улыбались его племяннику. Те же голоса, что сейчас бормотали что-то ласковое, что раньше не стеснялись на чем свет стоит себе мерзкие высказывания. Он помнил запах дыма и крови, а не печенья, что сейчас стояло на столе. И создавалось ложное ощущение «комфорта» и «домашнего уюта». — «Они здесь. Дышат одним воздухом. Касаются его рукой», - стучало в висках, пока шум в ушах усиливался с каждым смехом блондинов. Рука, которая сейчас поправляла Рону игрушку, могла держать палочку, которая пронзала магглов смертельными проклятиями без какой-либо с жалости. Глаза, которые смотрели на ребенка с поддельной добротой, тогда были пусты и холодны, как сталь. Горло сжал спазм. Он сделал глоток воды, но она казалась жидким пеплом, оно царапало изнутри гортань, давая фантомное кровотечение. Каждая клетка его тела кричала, требовала действия. Повернуться. Выхватить Рона из их лап. Убежать обратно в безопасное место. Назвать их истинные имена - не «родственичами», а убийцы, воры, уничтожившие целые невинные поселения магглов с их ублюдскими дружками. Мир его погибших друзей. Мир, от которого остался только этот беззащитный, смеющийся мальчик. Именно ради него эта пытка и длилась. Слова брата, Регулуса, который при каждой встрече в Департаменте и в Министерстве, отчетливо звучали в ушах глухим набатом: «Они раскаялись. Прошли все проверки. Я с ними поговорил обо всём. Они… они теперь на нашей стороне, Сири. И они – тоже родственники Рона и бывшие друзья его родителей. Он должен знать их, посещать и гостевать. Даже через такую тьму, которые они сделали в прошлом. Терпи. Ради него. Ради меня, терпи пожалуйста. Если так невыносимо, знай, что это не для них, это для Рона». «Ради Рона». Это была мантра, которую он повторял про себя, как заклинание, каждый раз, когда взгляд одного из «члена семьи» встречался с его взглядом. В этом взгляде он искал хоть каплю злорадства, насмешки, но находил лишь осторожность и что-то, похожее на усталое раскаяние. И это бесило еще сильнее. От этого фальшивости вздувались жилы на шее, он по-звериному хочет оскалить зубы и превратить в Бродягу и вцепиться в их глотку клыками. Он хотел ненавидеть их чисто, яростно, без этой сложности. Но их искренняя, казалось бы, забота о ребенке путала все карты на его столе. Он наблюдал, как Рона тянет к одному из них, Люциус лишь криво ухмыльнулся малышу, протягивая к себе игрушечного дракона. Малфой улыбается, берет дракона, изображает рычание и приближает игрушку к лицу мальчика, покачивая из стороны сторону руку, и Рон визжит от восторга. В этот момент сердце Сириуса не сжалось от ненависти, а истекло кровью от жгучей, невыносимой несправедливости. Этого смеха, этой безопасности, этой простой радости были лишены его настоящие родители. Их жизнь отняли те, кто теперь разыгрывает кукольный спектакль, те, которые были помилованы за деньги и им пришлось лишь пожертвовать репутацией. Репутация для магического мира значила всё и ничего одновременно – её можно легко потерять в глазах бедных, и также быстро приобрести, потянув за нужные ниточки. Его роль «родного дяди» казалась ему тесной, удушающей маской. Он должен был быть опорой, защитой, безопасностью от всего злого, а чувствовал себя немым стражем у входа в собственный ад. Он терпел. Молчал. Кивал на какой-то бубнеж, не слушая даже что ему говорят. Потому что представляет лицо Регулуса, его идиотский брат, смотрел бы с надеждой на него. Потому что видел, как спокойно и счастливо играет Рон, не ведая, что руки, которые его щекочут, запятнаны прошлым его крови. И в этой тишине, под аккомпанемент детского смеха, внутри Сириуса бушевала тихая, всесокрушающая война. Война между памятью, требующей мести, и любовью, требующей терпения. Между праведным гневом сироты и ответственностью дяди. Между желанием вырвать ребенка из этого кощунственного спокойствия и страхом снова сделать неверное действие с последствиями - на этот раз, отняв у него даже призрачную связь с миром, которого тот не помнил. Он разжал пальцы, которые казались вот-вот и сломают стеклянный бокал, поставил стакан. В отражении в окне он видел свое лицо – маску настороженности, под которой бурлила лава. Он глубоко, почти беззвучно, вдохнул и выдохнул. Еще один час. Еще одна минута. Еще одно мгновение этой пытки. «Ради него,» - прошептал он беззвучно, глядя на смеющегося мальчика. И в этой мысли была вся его агония и вся его единственная, хрупкая опора. — Сириус.. Может сядешь в кресло? Оно будет удобнее чем стоять. – Нарцисса вывела мужчину из само копания, удерживая по-матерински рыжего малыша. — Не, спасиб, я постою. – Пробормотал под нос Блэк, не отрывая взгляда от своего племянника, который лежал в руках Люция. – Когда будете посвящение Драко? Сириус спросил чисто из вежливости, вспоминая из рассказа Вальгури, он даже не вспомнит кто его крёстный отец или мать, в мыслях всплывают отрывки из газет, что те погибли, но где и как он не может вспомнить. Он поднял руку, делая вид что убирает грязь с ногтей, пока Люциус почти засветился от возможности рассказать об этом, пока Нарцисса с подозрением оглянулась на него. Видимо она уловила нотки раздражения и сдержанных колкостей. — Как хорошо, что ты спросил! Мы хотим сделать Северуса крёстным отцом, а крёстной матерью Равенну, она тоже должна скоро родить первенца. – Воодушевленно высказался блондин, поудобнее взяв малыша на руки и на его уставшем лице расплылась легкая, почти насмешливая в его манере улыбка. – Ты только Севу не говори об этом, это будет сюрприз. — Конечно, мой рот на замке. – Ухмылка расползлась по лицу анимага, он поднял руку к лицу и сделал жест, будто закрывает рот на замок и выбрасывает ключ за спину. За это он получает искренний смех, который сбивает столку и он растерянно смотрит в сторону семейки. Он замечает на их лице улыбки, пока Рон начинает тоже смеяться и размахивать своими маленькими ручками, привлекая к себе внимание. — Пойду покажу Рону Драко, пусть сейчас знакомятся. – С этими словами Люциус встал со своего места, поправил халат и с Роном на руках направился в детскую спальню на втором этаже, оставив наедине Блэков. — Я знаю, о чем ты думаешь Сириус. Не смей сравнивать нас с теми выродками, мы не такие как они. – От холодного голоса женщины Сириус невольно вздрогнул плечами, но быстро собрался и хмуро уставился на блондинку. – Я знаю, что это не оправдывает того что мы были членами Пожирателях Смерти. Но мы не убивали невинных, это было низко даже для меня и Люци. — Да ну? Что-то я не припомню твоего якобы не «участия» в рейдах на нас. – Почти прорычал Блэк по-звериному, уже не сдерживая себя без присутствия племянника. — А что ты думаешь с нами было бы, если мы не подчинились приказам? Ты не знаешь, что были с такими. Ты не видел своими глазами все те пытки, которым пришлось пройти предателям или бунтовщикам. – Нарцисса прошипела, и со всем видом чистокровной дамы сидела на диване как на троне, бесстрастному взглядом смотря на кузена. - Я не хотела такой судьбы, чтобы жить в страхе со своим ребенком. Я готова идти по головам и убить любого, кто посмеет угрожать безопасности моему сыну. ТЫ знаешь эту семейную черту Сириус. Ты тоже испытываешь их по отношению к Рону и своим «друзьям». Стиснув зубы до боли, Сириус ощутил, как они трещат под напором. Он жаждал возразить, но понимал тщетность любых аргументов против нее. В нем закипала глубокая, почти иррациональная ненависть к этой наследственной черте Блэков – их неуемной, доходящей до одержимости потребности защищать и контролировать тех, кто стал им дорог. Это было своего рода безумие, которое, казалось, могло проявиться в самых разных формах в их роду. Именно эта черта, вероятно, породила слухи о безумии Блэков. Оно могло оставаться скрытым до тех пор, пока человек не обретал сильную привязанность, после чего начинало расти экспоненциально. Сириус отчаянно пытался подавить в себе эту склонность, отрицая ее существование. Однако появление Рона, а затем Гарри и Невилла, лишь ускорило ее развитие. Он пытался рационализировать свои чувства как простую заботу о детях, но другая часть его разума неумолимо требовала оберегать и лелеять их. Раздраженно мотнув головой, Сириус встретился взглядом с кузиной, готовясь к новому противостоянию воли. Ни один из них не собирался отступать от своей позиции. Напряжение рассеялось с возвращением Люциуса и Рона. Они, улыбаясь, остановились, заметив в воздухе ощутимое магическое давление и явное свидетельство того, что кузены снова вступили в спор, пока их не было рядом. — Рональд познакомился с Драко, они на удивление нашли общий язык. – Неловкая улыбка дрогнула, когда на Малфоя обрушились взгляды Блэков. Он глянул на рыжего малыша, который жует рог плюшевому дракону. — Явился, горе отец – Усмехнулся Сириус, игнорируя испепеляющий взгляд Нарциссы в свою сторону. – Если ты помнишь, у «Рональда» не особо много родственниками с которыми он познакомился в принципе. О! Точно, это из-за вас их так осталось мало. – Суровый оскал озарил лицо анимага. Напротив Сириуса блондин застыл, напрягшись всем корпусом. Взгляд, прежде хоть как-то выражавший жизнь, потух, стал стеклянным. Люциус плотно сжал губы, его рука, обхватившая ребенка, стала сильнее, но не причиняла боли. Блэк знал, что танцует на краю пропасти, но рана от потери той семьи, что была его светом, кровоточила слишком сильно. В груди разгорался пожар отчаянного гнева, ведь он не находил в глазах напротив того ответа, который мог бы его зажечь с новой силой. — Ты думаешь я этого хотел? Хотел их смерти? Ты вообще человека во мне не видишь? – Голос предательски дрогнул, но никто не стал подмечать эту оплошность в Малфое. – Я никогда такому ему не желал. Никогда! — Не смей так говорить о них! – рявкнул в ответ Сириус - Тогда ты не имеешь право обвинять меня в смерти Артура! Ты НИЧЕГО не знаешь о нашей дружбе с ним! Я убил бы за него! – крикнул в ответ на брю– крикнул в ответ на брюнета, и их только появившийся спор вмешался Рон, который начал хныкать и скулить. Вмешательство ребенка плачем отрезвило разгоряченный разум Люциуса. Он тут же переключился на малыша, нежно укачивая и успокаивая его. Сириус же, напротив, оставался в состоянии полной боевой готовности, словно спор мог перейти в рукоприкладство. Его дыхание стало тяжелым, а взгляд прикован к племяннику и Малфою. Нарцисса, выйдя вперед, прервала его размышления, закрыв собой вид на ребенка и мужа. Сириус понимал, что его прямое обвинение в смерти Уизли ставит его в невыгодное положение. Неистовый гнев, кипящий внутри, не давал ему покоя. Желание доказать свою правоту почти ослепило его, заставляя отметать мысль о том, что они сами могли быть жертвами. Гнев разливался по его телу, и лишь вид племянника на руках Малфоя удерживал его от того, чтобы сорваться с места и напасть. - Оставь свои лживые слова при себе Малфой. И отдай мне Рона, мы уходим. – Сириус через два больших шага оказался прямо перед ними, выхватывая ребенка силой и прижал к своей груди, разворачиваясь в сторону камина и еле слышно рыча от разочарования. — Сириус, ты опять сбегаешь, как всегда. Вместо того чтобы столкнуться с последствиями своих поступков после нападения, ты просто исчезаешь. – презрительно усмехнулась женщина, скрестив руки. – Твоя слепая ненависть к Северусу в школе, твои издевательства и избиения просто потому, что он существует, – это просто жалкое зрелище. Ты никогда не изменишься, Сириус. Даже смерть не заставит тебя признать, что ты такой же Блэк, как и все остальные – жадный и жестокий к другим. Сириус зажмурился, пытаясь мысленно отгородиться от слов кузины, словно пытаясь оглохнуть. Он уже корил себя за то, что вообще согласился прийти сюда по просьбе Регулуса. Взяв горсть пепла и с яростью выкрикнув "Мэнор Блэков", он шагнул в зеленое пламя камина. Облегчение разлилось по его телу, когда напряжение начало медленно отступать, и он остановился на ковре. Его размышления прервал младший брат, который едва не сбил его с ног. Ребенка, который уже заливался слезами и дрожал, бесцеремонно вырвали из рук и передали отцу. Получив в ответ испепеляющий взгляд серых глаз, Сириус инстинктивно поднял руки в защитном жесте, нервно облизывая пересохшие губы. — Рег, всё в порядке! Рони просто испугался. — Сириус! Я же оставил его с тобой на четыре часа! Он никогда не плачет просто так, ты точно не сделал что-то из вон выходящее? –Регулус лихорадочно осматривал сына на наличие хоть каких-то повреждений или следов от магии. И не найдя ничего, паника отступила, и он в облегчении прижал к своей груди Рона, успокаивающей манере поглаживая маленькую спинку своей ладонью. – Сириус, я знаю как ты выглядишь когда где-то провинился. Говори сейчас пока это потом не всплыло от других лиц. Анимаг замялся на месте, отводя взгляд от брата и племянника, ощущая некую вину что заставил волноваться и так уставшего Регулуса и довел своими криками Рона. — Ну… Малфои сами виноваты! Нечего было меня к ним отправлять! – В защитном жесте он скрестил руки на груди, слегка ссутулившись в плечах и сурово смотрел в стену, словно она прокляла его самым колючим проклятием. — Что ты им сказал.. – начал Регулус, слегка покачиваясь в стороны, ведь Рон всё ещё хныкал. — А что это сразу я? – Огрызнулся на брата брюнет, кидая недовольный и озлобленный взгляд, тут же отводя его. — Потому что они первые не лезут в спор. Это простая вежливость среди чистокровных. А теперь говори что ты им сказал. — Ну.. Я упоминул о их действиях, когда они находились среди Пожирателей Смерти… И про Уизли… - Плечи сильнее опустились после признания. Он не испытывал сожаления в той ссоре. Он знал что был прав. — Сириус… Ты совсем больной?! Как тебе в голову пришло обвинить их в смерти Уизли! ТЫ… Ты же знаешь историю Артура и Люциуса, и у теябя язык повернулся сказать ему о том, что он причастен к смерти Артура? – вспылил Регулус, лишь слегка усилив хватку на маленьком тельце в руках. — Да что?! Они сами виноваты! Если бы они не прятались как крысы, то Уизли были бы живы! – прорычал в ответ Сириус, обнажив клыки и по-звериному расправил плечи. — Не смей! Ты и понятия не имеешь о том, о чем говоришь! Тебе никогда не приходилось иметь дело с НИМ. Никогда! Все те наказания и пытки, которые ОН проводил, будут мне снится кошмарами всю жизнь… У тебя буквально нет выбора не подчиниться. Да, они согласились вступить, но на кону стояли их жизнь и на какой стороне будут. – Регулуса почти трясло от гнева, но мысль о том что он напугает лишь сильнее его сына, отрезвляло и спускало на место. Он вдохнул сквозь стиснутые зубы и исподлобья. — Пока ты, Сириус, жил на светлой стороне и жил хотя бы жизнью почти обычного мага, мне и им пришлось выживать там. Я никогда не хотел быть там, но пропаганда Вальгирии и угрозы со всех сторон вынудили меня. А Малфоям тоже не было выбора, но их ты их почему о не учитываешь. — Рег.. — Нет Сириус. Тебе ПРИДЁТСЯ и НУЖНО вырасти из черно белого мышления. Иначе ты слепо будешь идти за кем-то, пока он будет управлять тобой как пешка. Озадаченный, пристыженный Сириус уставился на брата, почти не веря что тот ему это сказал. Он нервно усмехнулся, качая головой в неверии. Подняв взгляд на непоколебимые глаза младшего, который в свою очередь явно не собирается брать свои слова обратно. — И ты всё равно на их стороне? — Даже не начинай. Я не настолько глуп чтобы не видеть эту манипуляции для детей. ТЫ обвинил их в смерти целой семьи, и ты забываешь что Артрур был его лучшим другом? О, только не делай такое лицо будто ты не знал это, все об этом знали. Они постоянно цапались как кошка с собакой с Хогвартса, и Но их дружба была скрыта для многих из-за нелепой традиции семей ненавидеть друг друга. – Прошипел Регулус, но быстро переключил внимание на Рона, успокаивающе целовать в макушку и в лоб. — Они всё равно не имели право вести себя так, что хотя бы немного не причастны в этом… И где это Сопливус? Тоже нашелся отец года. – Пренебрежительно хмыкнул аврор, разглядывая узоры на обоях. — Это тебя не касается Сириус. Это наши личные недопонимания, и я сам решу это. Я не маленький уже, и в этом плане твоя помощь мне не нужна. Сириус скривился лицо, но решил промолчать на эти обвинения. Внутри него бушевал беспомощный огонь, обжигающий все до чего мог добраться, вызывая острое желание напиться и забыться. Он бросил последний взгляд на брата и, не сказав ни слова, исчез в неизвестном направлении. Регулус остался один в доме, где тишину нарушали лишь всхлипывания Рона. Опустошение после этой, по сути, детской ссоры с братом, заставляло его сдерживаться, чтобы не броситься вслед и не продолжить спор. Сейчас его приоритетом было не доказать свою правоту, а успокоить и без того измученные нервы. С нервной улыбкой он посмотрел в глаза сыну, вновь поражаясь выразительности его голубых глаз, которые каждый раз его завораживали. — Знаешь тыковка, ты очень сильно напугал своего папу.. Когда я проснулся, я и забыл что отдал тебя твоему дядю. Я уже хотел начать поиски тебя по всей Англии. –Регулус нежно провел рукой пот макушке по голове. Ощущая нежные детские волосы, от чего вздохнул от удовлетворения. Он прикрыл глаза, ощущая как они тяжелеют от облегчения – Я бы.. Я бы не знал что делать, если бы тебя привели с какой-либо раной.. Вместо ожидаемой реакции на свои страхи, Регулус услышал детский смех. Маленькие ручки озорно потянули его за нос, а другая ладошка прижалась к его щеке, легко похлопывая. Это неожиданное проявление ласки ошеломило его. Открыв глаза, Регулус увидел лицо Рона, сияющее широкой, хоть и слезящейся, улыбкой. Он был поражен: его собственный сын, который сам нуждался в его защите и утешении, теперь обращался к нему с той же заботой. Регулус признавал, что его разум, вероятно, искажает реальность под влиянием недавнего ритуала, но он не мог и не хотел этому противиться. С глубокой любовью он начал целовать нежные щеки сына, вдыхая его неповторимый детский запах и недоумевая, как он может быть настолько приятным. "Нет правда," размышлял он, "если это то, что испытывают родители, имея родных детей, то я им искренне завидую." Стоп. Нет. Теперь он и ЕСТЬ кровный родитель. Эта мысль заставила почти выпятить грудь от гордости и выпятит подбородок. Широкая глупая улыбка расползлась по его лицу, и с восхищением заметил как Рон начал пытаться пародировать это. Непринуждённый смех вырвался из его грудной клетки легче обычного, и все опасения и страхи словно покинули его многострадальные плечи, давая то ощущение легкости. — Давай-ка мы с тобой поужинаем, и ляжем спать? Не хочу тебя отпускать ближайшее время.. – «ближайший месяц» не озвученный остался висеть вздохнул. Он прислонил голову малыша к плечу, и медленно направился на кухню, напевая какой-то непринужденный темп. Регулус отложил все проблемы, которые ему предстоит сделать на потом, решив пока это время провести с сыном и отдыхом, а потом уже разбираться со всем остальным.