Субкультуры снова в моде

— «Меня сожрали с потрахами, но я выжила, и теперь вынуждена досиживать свои последние минуты до искупления, чтобы выбраться из этого чудовищного места.. Кислород заканчивается, жизненные силы тоже...» Чиаки постепенно сходит с ума, раз посреди пары пишет мне такой ужас, но зато с милыми аниме-девочками в виде стикеров. Я не знаю, кто это, но, если быть честным, заботит мало. Я улыбаюсь в реальной жизни, пока читаю это, и отвечаю незамысловатым набором букв, что в переписках принято считать смехом. — «Пхахаха» — «Ты там где вообще?» Она резко переключается с бреда на простой человеческий диалог. Ожидаемо. Это же Чиаки. — «Очередную аптеку прохожу. По-моему, четвертая, если я правильно посчитал» Я осматриваюсь по сторонам и замечаю сбоку еще одну аптеку. Их правда немало, если достаточное количество времени идти вдоль дороги. Даже странно как-то. Раньше ведь здесь был небольшой магазин детских игрушек.. —« Я всегда знала, что фармацевты захватят торговую индустрию..» Хоть и абсурдно, но звучит очень логично, учитывая то, сколько аптек уже буквально на каждом углу. — «Ай, ладно. Мозги, честно, пухнут уже. Высшая математика — зло» — «Слушай, не знаешь, на кого Нагито учится?» Я игнорирую и умозаключение по поводу фармацевтических компаний, и по поводу высшей математики. Сам-то математику я в последний раз видел на первом курсе. И то базовую, а не высшую. Безмерно счастлив, что она меня больше не касается. Нанами и вправду очень умная девушка, даже если жалуется на всю сложность некоторых предметов. Без сложностей не бывает развития. — «Знаю. Он лингвист» — «Реально?» Не знаю, почему меня это так удивляет, но удивляет. Я знал, что он интересуется языками. Точнее, в средней школе он и вне школьной программы изучал и в целом хорошо знал английский, а теперь что? Я тогда сильно завидовал ему. У меня-то с английским плохо.. — «Да прям уж тебе врать буду. Конечно. Первый язык — английский, второй — французский» Кажется, она хорошо знает Комаэду. Удивительно. Или нет? Они-то после моего переезда остались друзьями. Вроде. — «А тебе зачем?» — «Да так. Просто» Раньше был только английский, а теперь еще и французский? Нет, молодец, ничего не скажешь. Добьется он точно больше меня. Ну.. Я сам свое выбрал, что уж? Просто.. Контраст немалый между нами. —« Вы че там за спор устроили?» Не могу я ей сказать, что у нас там и для каких целей безопасности мне это надо. Хотя нет, не совсем. Это не цели безопасности. Это мое оружие. Если он не знает мою специальность, а я знаю — у меня будет преимущество перед ним, пусть меня и не заботит этот факт так же сильно, как заботит Нагито. Просто буду чувствовать себя чуть увереннее, когда он в очередной раз спросит, на кого или где я учусь. Хотя теперь, когда я думаю об этом, мне стыдно. Это получается, что я повёлся на его хуйню и начал отвечать.. Ай, хрен с ним. Я же тоже человек, в конце концов. — «Хватит в телефоне сидеть, а то дядя профессор Чиаки двоечку влепит» Глупо, но тему надо бы перевести, да и нечего ей на паре переписки посторонние вести. До конца её занятия примерно двадцать две минуты, а я почти дошел. Пусть уж дослушает, что ей там вещают на её высшей математике. — «Ой, боюсь-боюсь» И сразу после она ожидаемо вышла из сети. Сегодня ничего не произошло. После трехчасовой учебной практики я пешком от своего колледжа иду четыре массивные остановки до университета, в котором учится Нанами. Я обещал встретиться с ней и пообедать, пока у нее окно в расписании. Мы так частенько делаем начиная с сентября. Так выходит, что иногда окончание моих занятий совпадает с её окнами или тоже с окончаниями занятий, хотя второе всё же бывает реже, но не исключено. Почему бы и нет, собственно. Так непринуждённо вместе время провести с хорошей подругой лишним не будет. К тому же, мы не часто видимся именно вдвоём. Я дохожу до нужной остановки и двигаюсь немного в сторону. Главный корпус — он вот, а мне нужно общежитие. Кабинетов не хватает, поэтому часть комнат с одной стороны переделали под кабинеты, а туда зайти вообще каждый может, по ощущениям. Охрана есть, но ничего не говорят. И двери открываются не по карточкам. Всё, что меня может выдать за чужого человека, — свободная форма, ибо тут дресс-код как в школе — офисный деловой стиль, а я натуральный дурачок. Ни разу не в рубашке и брюках. Хотя, весь сентябрь на первом курсе и я, и мои одногруппники, проходили в черном, белом, сером, особо не выделяясь. Видимо, тяжело было привыкнуть к свободной форме. Через месяц все как попало. Никто не парился, а если и парились, то запаривались знатно. Я захожу внутрь и встаю у стены на вахте. Рядом на диванчике сидят две незнакомые мне студентки, что читают какие-то распечатанные бумаги. Видимо, устно опрашивать сегодня будут. У нас такое чуть ли не каждый день.. Через десять минут ко мне подходит Чиаки, поправляя массивную сумку-почтальонку, что висит на её хрупком плече. В другой руке она держит свою верхнюю одежду. Интересно, много всего нужно с собой тащить? — День добрый. Вас уже так быстро отпустили что ли? Она легонько обнимает меня одной рукой, излучая спокойствие и толику привычной усталости. — Ну, вроде того. Я коротко обнимаю Чиаки в ответ, пожимая плечами. — Эх.. И во что превратились шестичасовые учебные практики.. Нанами отстаёт от меня и с тяжестью вздыхает, реагируя так на всю систему образования в медицинском колледже. — Не начинай. Групп много. Групп действительно много, поэтому вместо шести часов мы обычно занимаемся три. После нас приходят ещё две. Вот и куда всех засунешь? Грустно, конечно, что практический навык получить успевают не лучшим образом, но что уж поделать? Наверное, рационально было бы не набирать такое количество студентов. Вот и всё. — Ой, какие люди в Голливуде. Уже привычный ахуевший тон и хриплый голос слышен позади моей подруги. Я мгновенно поднимаю голову с Чиаки и вижу в нескольких метрах от нас Комаэду Нагито. В школьной форме. Почти. Он в рубашке и черных брюках, а его волосы, обычно начёсанные и часто залакированные, сейчас аккуратно собраны в низкий хвостик. У него тоже есть сумка, которую он носит через плечо. Простенькая, чёрная. Я и узнал-то его только по седым волосам и безумному самоуверенному лицу. Так-то последние полгода я видел его только в ярких неформальных футболках, рваных брюках, кофтах с нашивками и в высоких сапогах. Странно снова видеть его таким опрятным. Он пафосно облокотился о бетонную колонну и сложил руки на груди. Было бы очень смешно, упади он таким образом на пол, так и не коснувшись плечом стенки. Я молча смотрю на это чудо со скепсисом несколько секунд, а потом точно такой же взгляд, заведомо уставший, перевожу на свою милую собеседницу. — Слушай, могла бы и предупредить, что вы в одном универе учитесь. — Не тупи, Хаджиме. В этой деревне только один университет. Просто факультетов много. Ты лучше спроси, кто додумался гуманитариев и физматов в одно здание засунуть? Она смотрит на меня точно такими же глазами, какими я смотрю на неё. — Не буду. — Вы закончили? Ему тоже вскоре надоел этот спектакль, и очень быстро стало скучно от того, что мы не обращаем внимания на его фееричное появление. Ну, что я теперь могу поделать, если мы все уже привыкли к этому дерьму? — Закончили. Ты что хотел? Нанами поворачивается всем телом к Нагито, передавая мне в руки свою увесистую сумку, намереваясь накинуть на себя весеннее бежевое пальто. — Да ничего. Он жмёт плечами и остаётся на месте, продолжая вести этот бессмысленный диалог оттуда же. — Ну, счастливо оставаться тогда. Я жму плечами тоже, наблюдая за тем, как Чиаки надевает своё пальто и поправляет волосы, глядя в большое такое зеркало сбоку. — Эй, подождите. Вообще-то у меня тоже окно в расписании. Он резко осекается и чуть ли не подрывается с места, когда понимает, что нам совершенно безразлична его попытка привлечь к себе внимание. Машет руками, немного запинается, оправдывается. Внешне вида не подаю, но в душе мне чертовски весело видеть его таким, хотя иногда я ругаю себя за подобные мысли и чувства. — Сочувствую. Пошли, Чиаки. Я смотрю на Комаэду две секунды максимум, с явным отсутствием у меня к нему интереса, а потом опускаю голову на Нанами, что уже повернулась ко мне, и протягиваю ей её же сумку. — Да. Кофе само себя не выпьет. Она, соглашаясь со мной, будто по всем социальным правилам, кивает мне в знак благодарности, берёт свою почтальонку и свободной рукой берёт меня за предплечье, изображая некую нашу с ней близость. Свои же руки я сунул в карманы, так что держать меня ей, вроде как, удобно. — Да будьте же вы людьми. Возьмите меня с собой. Я тоже есть хочу.. Он начал драматично и достаточно громко кричать, изображая на своём лице чистое отчаяние и привлекая внимание остальных студентов факультета. Он точно не ждал, что мы отреагируем на него настолько сухо. — Ладно, пошли.. Я сжалился над Комаэдой. Остановился, вздохнул и взглянул на него со все понимающей усталостью. Спать хочу, а не возиться со всем этим, но теперь делать нечего. В конце концов, он же может быть нормальным, правда? Мы встречаемся с одними и теми же людьми, слушаем и любим похожую музыку и даже выглядим весьма похоже. Иногда. Разве я могу поступать так с тем, кто до сих пор считает меня другом? По-моему, это слишком жестоко. Он же не желает мне зла, на самом деле. Наверное.. — Сейчас, подождите, пожалуйста! Я накину пальто! Как обычно, на лице его сменилась тонна эмоций, бледная рожа мгновенно расцвела, щёки порозовели, глаза блестят, улыбка до ушей. Нагито натурально счастлив тому, что я согласился взять его с нами пообедать. Даже как-то.. Не знаю. Самому на душе неспокойно. Он побежал за своей верхней одеждой, спотыкаясь и врезаясь в обычных учащихся, которых он величественным образом не заметил. Столько лет прошло, а я до сих пор удивляюсь и даже немного умиляюсь тому, как его раздражающее изящество сменяется таким смешным и детским неуклюжеством. Нанами цокнула, глядя на то, как Комаэда наспех просит прощения у незнакомого ему парня, которого он чуть не сбил с ног только что, в то время как я сам едва сдерживаю улыбку. Мы вышли на улицу, ибо жарко в дубленке и пальто торчать на вахте, и остались стоять у самой двери. Думаю, Нагито не глупый парень и сможет догадаться, что мы ждём его на крыльце, а не тактично свалили кушать без него. — Оно нам надо? Чиаки задаёт мне вопрос без злобы, глядя вперёд, на проезжую часть и часто проезжающие машины. Я не знаю точно. Может быть, она и злится. Просто я дурак и ещё не научился понимать, когда делаю что-то не так в общении с девушками. Тем более с Чиаки Нанами. — Прости меня.. А ты сильно против? Извиниться лишним не будет. Тем более, что я не согласовал с ней это, не учёл её желания. Быть может, она не хочет его видеть там, где мы договорились быть только вдвоём. Я поступил не очень и должен хотя бы попросить прощения. Я, засовывая руки в карманы, смотрю на профиль своей подруги, замечая розовеющие на холодном воздухе мягкие щёки. — Нет, не сильно. Я просто переживала, что тебя он уже в край достал. Чиаки не меняется в лице и даже не смотрит на меня. Только секундно щурится и жмёт плечами. Кажется, она в самом деле не злится и не обижается. Мудрая женщина.. Мне с ней очень повезло. — Иногда, сказать честно, боюсь, что ты убьёшь его.. Она молчит несколько секунд, затем жмёт плечами и выдаёт это. — Я? Я натурально удивляюсь, глядя на Нанами со скепсисом. В какой момент и почему у неё вообще возникла мысль, что я могу настолько сильно злиться на Комаэду? Я вообще способен разозлиться настолько, чтобы действительно ударить его однажды? Но наш спокойный диалог не длился очень долго. Весь запыханный и с привычным беспорядком на голове, почти выбивая и без того хлипкую старую общажную дверь, на улицу выбегает герой нашего с Чиаки обсуждения. — Как хорошо, что вы тут, а я боялся, что уже ушли! Он так ярко искренне улыбается и смеётся, что даже стыдно за мои мысли о нём. Стыдно за то, как мы с ним общаемся и как относимся. Так, что даже пообедать с собой взять не в состоянии. Чувствую себя сволочью. — Раз все в сборе, тогда выдвигаемся. Чиаки пошла вперёд, в сторону нашей любимой маленькой кофейни неподалёку, громко зевая на ходу, а мы вдвоём за ней следом. Я спокойно, догоняя невысокую девушку, а Комаэда почти вприпрыжку за мной. Как будто на праздник позвали, честное слово. Мы быстро дошли. Зайдя в здание, сняли верхнюю одежду, помыли руки. Заказали и сели за столик у самого окна. Я ближе к выходу, рядом со мной на мягком синем диванчике Чиаки, у окошка, напротив нас двоих, на соседнем таком же диване — Нагито. Играет тихо спокойная музыка. Свет приглушённый. Посторонних людей почти нет. Так и не скажешь, что выходные мы все трое часто проводим в андеграунд-баре, на чужих квартирах в шуму и много где ещё, где культурные люди обычно не появляются и уж тем более не получают удовольствие от подобных мероприятий. Вообще, я выгляжу немного странно в этой компании, будучи человеком, у которого в учебном заведении нет обязательной формы помимо халата и сменной обуви. Я могу так же ходить на пары в своих чёрных футболках с группами и в нефорских синих стёртых джинсах. Ну мечта, разве нет? Чиаки в беленькой блузке с рюшами и с японским бантиком вместо галстука. Деловые чёрные туфельки на платформе, тёплые белые колготки и чёрная короткая юбка. Нагито тоже хорош. В рубашке, брюках, лакированных туфлях. Все пуговицы застёгнуты. Даже растрепавшиеся волосы заново в аккуратный хвостик собрал, пока мы руки мыли. Вот ведь.. Ему только очков не хватает. Я чувствую себя здесь лишним, хотя навязался с нами именно Нагито. Я неторопясь пью свой капучино, заедая лёгкую горечь чизкейком, который ем маленькой чайной ложкой. С самого начала мы все трое молчим. Даже Нагито, а это странно и даже страшно немного. Где же театр одного актера? Так удивился, что мы всё-таки взяли его с собой? — Ты не хочешь есть? Нанами смотрит на меня, поднося к лицу кружку с латте. У неё на столе помимо этого ещё и сэндвичи с курицей. Пахнет аппетитно, но сегодня кроме кофеина и сахара не хочется ничего. — Не успел проголодаться. Я жму плечами и смотрю на девушку спокойно, продолжая есть свой десерт. Надеюсь, я не пачкаю лицо. Не хочется быть грязнулькой. Комаэда мне такого не простит уж точно.. — Опять? За три часа хочешь сказать, аппетит не разыгрался? Взгляд меняется на скептический. Она серьёзно мне не верит? Да и откуда вдруг взялась обеспокоенность моими пищевыми привычками? — Ну чего пристала? Дома поем я. Я несерьёзно отмахиваюсь от неё рукой и с долей грусти и раздражения вздыхаю, закрывая на несколько секунд глаза. Следом делаю глоток кофе. — Смотри мне. Меня значит ругаешь, а сам голодный ходишь. Нанами совсем немного хмурится и тоже делает несколько глотков. Как будто мы в одной ситуации.. Хотя быстро успокаивается и вновь показывает усталое умиротворение. — Не сравнивай. С моего первого приёма пищи прошло не так много времени, а кое-кто иногда так долго задротит за компом, что не ест, не пьёт и не видит солнечного света по восемь часов минимум. Иногда она участвует в игровых турнирах или просто выполняет квесты, заигрывается из-за интересного сюжета, добивает уровни и так далее. В общем-то, помимо учебной деятельности, компьютер служит для бесчисленного количества игр, которые Чиаки так любит. Любит настолько сильно, что мне приходится звонками напоминать ей периодически, что вообще-то без еды, воды и витамина D её организм попросту откинется в скором времени. Благо она слушается меня, хотя иногда раздражённо закатывает глаза. Я ей не папа и указывать не должен. — Да всё ты знаешь у нас. Она язвит и показывает мне язык, не меняя своего спокойного выражения лица. Я ей в ответ точно так же. Мы не ссоримся. Прекрасно понимаем, что оба говорим друг с другом без злобы, и если и ругаем, то за дело и без агрессии. Чисто из соображений заботы. Мы ведь друзья. Хорошие друзья. — Вы уж простите, что посмел помешать вашему романтическому свиданию. Мы так заболтались, что совсем забыли про Нагито, что всё это время с живым интересом наблюдал за нашим спором о том, что нельзя пропускать приёмы пищи. Вот почему он сидел и молчал.. Он подпёр лицо руками и, кажется, до сих пор внимательно слушал нас. — Комаэда, однажды моё терпение лопнет, и я тебе врежу. Нанами недовольно зыркает на Нагито, закидывая одну свою ногу на другую. Вообще, когда-то мне говорили, что так сидеть не очень хорошо. Наверное, всё же сейчас не лучшее время для подобных замечаний. — Ну за что ты со мной так жестока, Чиаки? Нагито драматично вздыхает, закрывая глаза и показывая нам двоим свою грустную моську. Всё-таки, счастье продлилось недолго. Он снова ведёт себя как полный придурок. Хотя какое там счастье? Мы должны быть счастливы, когда этот дурень сидит молча? О чём не подумай, всё равно странно. Нагито занимает слишком много моих нервных клеток. Проблема в том, что Комаэда, предположим, что он нас не стёбет, а реально так думает, расценил наше с Чиаки взаимодействие друг с другом как романтический интерес, а это вообще не так.. Я не хочу, чтобы он думал, что мы любим друг друга. Зачем оно нам двоим надо? — Это не свидание, придурок. Мы просто вместе обедаем. Во всё это влезаю я, ибо не должна Нанами с ним сейчас из-за этого ругаться. Она и так устаёт. И из-за учёбы, и из-за Комаэды в том числе. — Конечно, конечно. Он по-лисьи лыбится, кивая и стуча по своим щекам костлявыми бледными пальчиками. И дураку понятно, что он нам совершенно не верит, и доказывать ему обратное смысла нет. Никакого. Как же я заебался.. Мы оба смотрим на него с одинаково уставшими и разочарованными во всём человеческом ебалами, а ему хоть бы хны. Прямо светится. Аж искры летящие видно. Мы молчим, а он продолжает. Снова спрашивает меня про место учёбы, оценивая меня внешне глазами, пусть и видит всего лишь по пояс. Хотя нет. Высота стола не позволяет. — Ну так где же вы учитесь, загадочный молодой человек? — Если тебя спрашивать будет — молчи. Я отпиваю уже немного остывший кофе и продолжаю есть свой чизкейк. Вкуснее в жизни не пробовал, честное слово. И где у них так готовят? — Хорошо. Нанами кивает мне и тоже продолжает есть. Мы снова кинули своего, вроде как друга, в тотальный игнор. Заебал хуйню спрашивать. — Эй, почему это такая тайна? Даже если ты учишься на какого-нибудь учителя, высшее образование есть высшее образование. Хотя, глупо предполагать, что человек в нефорской одежде в учебное время будет получать педагогическое образование.. Хм.. Есть пища для размышлений.. Что ж.. Он поговорил сам с собой. Отлично. Отмёл парочку специальностей, на которых точно обязательный деловой стиль одежды. Глядишь, когда-нибудь мозги на место встанут и что-нибудь дойдёт до его седой смышлёной головы. Ну либо он наконец-то отъебется от меня и моей профессии. Тоже неплохой вариант. — Ну хочешь, я тебе свою специальность назову? Он пошёл с другой стороны. Разговаривает со мной, как с ребёнком. А хочешь то, а хочешь это. Даже немного злит, что в его понимании меня может это заинтересовать. Пусть обломится. Мне похуй. — Ты лингвист. Да и вообще-то сегодня уже прознал про его дальнейший род деятельности. Вот видите? Пригодилось всё-таки. — Ну вот.. Нанами опять всё разболтала... Нагито с грустью тяжело вздыхает, продолжая пить свой кофе. Я даже не понял, что он заказал. Не интересовался, в общем-то. Может быть, то же самое, что и я. У нас тут только Чиаки горечь не очень любит. — Что значит «опять»? Она мгновенно вспыхивает, хотя сама, вообще-то, очень спокойный человек. Я спокойнее в жизни не встречал. Это как её довести-то надо до агрессии? — А что по-твоему было в прошлый раз? Я прям вижу, как язвительная и самоуверенная улыбка расплывается по его лицу. Комаэда смотрит на Чиаки свысока. Настолько ахуел, что раздражает даже меня, хотя никогда даже не думал встревать в их споры и мелкие конфликты. — Я наоборот тебя покрывала. Бегала, как за ребёнком, а ты меня виноватой выставляешь? Она не на шутку злится, потому что не замечает, как повышает на Нагито голос. Мы привлекаем к себе чужое внимание, а это очень плохо. — Всё. Хватит. Ты же выше этого. Не нервничай лишний раз. Я сам с ним разберусь. Я с раздражением вздыхаю, с шумом ставлю кружку на стол и всё-таки вношу в этот бессмысленный ужас свои пять копеек, хотя знать не знаю, о чём они вообще говорят. Да и знать, в общем-то, не особо хочу. Надоело всё это уже. Даже Чиаки с ним ругаться умудряется.. До чего же довёл вечно спокойную задротку, сволочь... — М? Каким образом? Он не меняется в лице. Только переключается с Нанами на меня. Хотя нет. Меняется. Ехидничает ещё больше, чем с нашей общей подругой. Я — главный его интерес, судя по всему. Опять.. Только теперь меня это не особо радует. — Вставай. Выйдем, поговорим. Ты же очень любишь языком трепаться. Я встаю с места, предварительно оставив свой недопитый кофе на столе, и смотрю на Нагито в ожидании, что он всё же выполнит мою просьбу и встанет, а потом мы накинем курточки и выйдем на улицу, не вовлекая в это и без того уставшую от всего дерьма Чиаки. Я уже жалею, что позволил ему пойти с нами. Она ведь просто хотела отдохнуть, отвлечься от тяжёлой умственной работы, выпить кофе со мной и поболтать о всякой всячине. Мы ведь больше полугода так встречаемся, а теперь из-за меня ей приходится терпеть выходки Комаэды. — Вау, Хаджиме, ты сейчас мне угрожаешь что ли? Он прыснул смехом, складывая руки вместе. Локти его неприлично прекрасно чувствуют себя на столе. — Предупреждаю. Вставай давай. Я смотрю на него сверху вниз. Моё лицо, ранее вполне себе спокойное, сменяется раздражением и даже толикой злости. Лучше бы ему просто меня послушать. Мы и без того ведём себя не подобающе нормальному обществу. — Хаджиме, не надо. Нанами обеспокоенно хватает меня за запястье. Неужели она переживает? — Да ничего я с ним не сделаю, ты чего? Я опускаю на неё голову и сразу же смягчаюсь. И в лице, и в голосе. Кажется, я её напугал своим поведением.. Плохо. Я не хотел пугать Нанами, но так уж вышло.. Не стоит, конечно, привлекать чужое внимание здесь. Мы явно ведём себя не очень, но я правда не собираюсь его бить.. Зачем мне это делать? Что я вообще из себя представляю для неё? Никогда бы не подумал, что кто-то вообще может считать меня тираном.. Мысли об этом меня пугают и расстраивают. Почему она думает, что я способен ударить Нагито? Чиаки всё-таки отпускает меня, и я ухожу к вешалке за курткой. Нагито тоже накидывает своё пальто. Мы выходим на улицу, где, кажется, начинается дождь, но в целом всё равно. Всё равно под крышей стоим. Мы тут так или иначе собирались проторчать почти до конца третьей пары, которой у этих двоих нет. А может, он наврал, чтобы увязаться за нами? Да ну нет. Комаэда пусть и придурок, но к учёбе относится со всей ответственностью. — Ты зачем себя так ведёшь? Я достаю из кармана зажигалку и чиркаю ей пару раз, вызывая маленькие искры. Меня всегда расслаблял и завораживал и звук, и свет маленького огонька. — Как «так»? Комаэда, что стоит сбоку от меня, легонько ударяется затылком о стеклянную стенку позади. Нанами прекрасно видно нас двоих, к счастью или к сожалению. — Не придуривайся. Понимаешь прекрасно, о чём я говорю. В другом кармане нащупываю полупустую пачку сигарет и достаю одну, подставляя к губам. Пара секунд и два щелчка, я выдыхаю едкий дым в сторону, противоположную Нагито. А он, кстати говоря, теперь всегда встаёт так, чтобы дым не несло к нему с ветром. Не говорит, но ему явно не нравится сигаретный дым. — Ну-у.. Весело мне. Что ещё я должен тебе сказать? Он тихо и раздражающе смеётся, ботинками протирая сырой асфальт. На нём нет ни грязи, ни листьев, ни песка, ни уж тем более снега. Он делает это только чтобы деть себя хоть куда-то во время серьёзного разговора. Он не любит подобные диалоги. Привык шутить, смеяться и прикидываться клоуном, даже если проблем в жизни так дохуя. — Слушай, это по-скотски. Я делаю затяжку, а потом выдыхаю. Ещё пару лет назад я не мог подумать, что начну курить от стресса. Я и делал-то это не часто, а теперь.. Ну, сегодня повод имеется. — Разве сейчас произошло что-то настолько ужасное? Нагито говорит спокойно и в полтона. В его взгляде, что устремлён на дорогу впереди, отражаются силуэты проходящих мимо разных людей. Когда я вообще начал обращать на такое внимание? — А ты так не думаешь? Иногда Комаэда ведёт себя как самый настоящий детсадовец. Я примерно понимаю, где он вырос и что сам по себе не совсем нормальный человек, а потому иногда ему приходится объяснять суть самых простых вещей, что определяет человеческие взаимоотношения. Я не злюсь на него из-за этого, пусть и не слабо устаю возиться с подобными вещами, ибо он не должен быть моей заботой, но вот другие люди не хотят понимать, что он не совсем такой, как они. Поэтому игнорируют, злятся, а его это только будоражит, идиота. Я, вроде как, не заводил себе ребёнка. — Неа. Он жмёт плечами, засовывая замёрзшие руки в карманы. Сегодня действительно холодно. — Чего ты добиваешься? Я с тяжестью вздыхаю, обращая внимание на то, насколько же сегодня серые тучи висят на небе. Дождь точно будет.. — Внимания. Вы ведь игнорируете меня. Что мне ещё остаётся делать, кроме как выводить вас на эмоции? Звучит логично, но у этого всего есть и другая сторона, о которой Нагито наверняка не думал, а потому оправдывает своё поведение недостатком внимания. Похвально, что он вообще прямо признался мне, что ему нужно, а ведь мог начать травить откровенную хуйню, получить по своей седой башке и быть посланным мною нахуй. Ладно. Может быть, не такой уж я и злой, а терпения не занимать.. — Ты, кажется, не понимаешь, что от чего идёт. Чиаки правда как может пытается о тебе заботиться, даже если ты этого не видишь, а ты ведёшь себя как сволочь. Это не мы твари, что игнорируют Комаэду Нагито, которому приходится из кожи вон лезть, чтобы на него обратили хоть какое-то внимание. Это Комаэда Нагито ведёт себя как сволочь, из-за чего другим приходится его игнорировать. Когда до тебя наконец дойдёт такая простая истина, глядишь, и начнёшь вести себя по-человечески, а пока.. Наверное, эта хуйня со мной навечно. Ебучий синдром спасателя или что это вообще такое. Я бы мог просто послать его, как и все остальные, не объясняя всю эту хуйню, но нет же. Как бы я ни старался от этого избавиться, всё равно каждый раз думаю, что своим терпеливым отношением смогу хоть как-то повлиять на человека, а зря. Хоть когда-то это помогало? Ну, надежда умирает последней. — Я тебя понял, Хаджиме. Можешь не продолжать. Он с тяжестью вздыхает, опуская голову на собственные ноги. В его взгляде, если постараться, можно разглядеть маленькую долю вины. Неужто понял, о чём я говорю? — Я серьёзно. Не донимай ты хотя бы Чиаки. У неё и без тебя забот выше крыши. Я тебя как друга сейчас прошу. — Как друга? Он мгновенно загорается и встречается со мной глазами. Как же сильно его заботит вся эта хуйня с дружбой.. — Да. А будешь плохо себя вести, твоя социальная роль в моих глазах упадёт до простого знакомого придурка из «Синестезии». «Синестезия» — наименование бара, в котором мы встретились. Я сам ахуел от названия, ибо само слово — обозначает расстройство, при котором органы чувств передают сигналы другим органам, из-за чего человек может «видеть» звуки, «слышать» цвета и «чувствовать» вкус различных слов. Интересный выбор названия для андеграунд-бара.. Интересно, хотя бы треть посетителей этой богодельни вообще имеет представление, что значит это слово? Я тушу сигарету о металлическую стенку заляпанной всякой хуйнёй урны и выбрасываю её к остальному мелкому мусору внутри. Провожаю Нагито серьёзными заёбанными глазами и открываю дверь в кофейню, намереваясь зайти внутрь. Его не жду. Даю понять, что дальнейший ответ мне от него не нужен, и диалог закончен. Я возвращаюсь допивать свой оставшийся кофе и доедать вкусненький десерт. Но последнее, что я успел увидеть на его лице, — лёгкую грусть и каплю страха. Неужто он и правда так парится за наши с ним отношения? Так и вёл бы себя нормально. Что придурка-то из себя корчить?