Нейрохимия ненависти

Бутчер сидел, сжимая в ладони такой знакомый, но уже чужой предмет – свой смартфон. Джон вручил его сегодня днём с театральным жестом, мол, «я тебе доверяю», но каждый мускул в организме Билли кричал, что это – ловушка. Точнее, проверка. Игра, в которой он проиграл, не вступив в бой. Некоторое время мужчина рассматривал каждую потёртость и трещинку на гаджете, вертел его в руках и думал, стоит ли включать. Удивительно, что Хоумлендер всё это время хранил его телефон. Не сломал и не выбросил. Он с самого начала планировал вернуть его? Или хотел что-то найти? Какие ещё могут быть причины? Не сентиментальность же? Или она самая? Оставить что-то от врага, если Бутчер нарвался бы и оказался умерщвлённым супером по неосторожности. Ещё немного поколебавшись, Билли зажал кнопку питания. Смахивая назойливые уведомления, бурным потоком хлынувшие через заработавшую сеть, Бутчер остановил палец, прочитав пропущенный, подписанный «Хьюи». Они недавно общались, но Билли не мог оставить Кэмпбелла без присмотра. Даже пока сам оставался «заложником». Ткнув на предложенный смартфоном вариант «перезвонить контакту», Уильям поднёс динамик к уху. - Бутчер?! – Голос Хьюи взорвался от неожиданности, но почти сразу в нём послышались тревожные нотки. – Ты цел? Где ты? Билли провёл языком по сухим губам. Горло сжалось. - Не ссы, - собственный голос Уильяма прозвучал непривычно механически. – Всё в порядке. На той стороне повисла пауза. Не радостная, а настороженная. - «В порядке»? – Кэмпбелл произнёс слово медленно, растягивая каждый слог, и Билли почувствовал, как по его рукам и шее пробежали мурашки. – Билли, я же тебя знаю. – В голосе парня слышалась горькая и усталая проницательность. – Если бы ты действительно был «в порядке», значит, был бы здесь, рядом. Вонял дешёвыми сигаретами, пошло шутил и рассказывал свой гениальный план о том, как к хренам собачьим разнести ебучий дом Хоумлендера. Ты бы не звонил вот так спокойно. Словно… смирился. Эти слова попали точно в цель, в самую суть того невыносимого состояния, в котором находился Бутчер. Мужчина сглотнул комок в горле. Предательский комфорт и удобство, исходившие от начищенного пола и дорогой мебели, казалось, обволакивали его, не давая сказать правду. - Я держу ситуацию под контролем, - выдавил Билли, ненавидя слабость, прозвучавшую в его собственных словах. - Ладно, - Кэмпбелл тяжело вздохнул, и в этом вздохе слышалось отчаяние. – Предположим, я верю. Если у тебя всё «под контролем» и есть доступ к телефону… - Он замолчал, собираясь с мыслями. – Может, ты поучаствуешь в своём спасении? Узнай у Хоумлендера про псионика, связавшего вас. – Голос Хьюи стал настойчивее. – Если ты действительно сам себе хозяин, тебе ничего не мешает? Так? Не мешает, как же. В том и заключалась проблема. Бутчеру действительно ничего не мешало. Никто не держал его на цепи. Да, условия «проклятия» третьей стороны привязали мужчину к суперу. Но правда заключалась ещё и в том, что Билли уже сам не хотел уходить. Его разум цеплялся за пародию на покой, не желая продолжать издевательство длиною в жизнь. Он устал от потрясений и бесконечной войны непонятно для чего. Личной выгоды – ноль. Общая тенденция – никто не ценит по достоинству чужую жертву. С Джоном Гиллманом оказалось приятно иметь хорошие отношения. Супер нуждался в определённой… оплате. Но она не шла ни в какое сравнение с тем, как всего себя без остатка отдавал Бутчер, будучи на стороне людей. Билли был уверен, если бы не Хьюи, никто не заметил бы его исчезновения. Возможно, Райан. Из-за мальчика Грэйс. И всё. Никаких поисковых отрядов, полиции и прочей бурной деятельности. Новый пропавший без вести в скучной таблице статистики. После разговора с Кэмпбеллом Бутчер больше часа думал, стоит ли идти на поводу друга. Если бы не ебучий смартфон, всё было бы спокойно. Но мужчина вынужденно поддался словам единственного человека, который беспокоился о нём. Медленно и неохотно Билли пошёл в гостиную. Хоумлендер полулежал на диване с планшетом в руках. При появлении Билли супер отвлёкся от своего занятия и подвинулся так, чтобы рядом хватило места на ещё одного мужчину. Этот молчаливый жест царапнул внутренности Бутчера. Какого хуя с ним добр тот, кто должен мучить и заставлять страдать? А практически все друзья клали на него и продолжали жить свою никчёмную жизнь? - Джон, - голос Бутчера прозвучал тускло. Он заставил себя продолжить. – Я хотел спросить кое-что. - Иди ко мне, - супер махнул рукой, отчаявшись дождаться понимания невербальных сигналов. – Покажу кое-что забавное. - Надеюсь, не как в прошлый раз, - не слишком весело усмехнулся Билли. Хоумлендер показал зубы. - Предпочитаю раскрываться постепенно, чтобы не напугать сразу. - Меня ждёт что-то ещё омерзительнее? – на пару секунд Бутчер забыл, зачем пришёл и, как ни в чём не бывало, уселся рядом с супером, расслабившись и позволив Джону приобнять себя за плечи. Хоумлендер всунул ему под нос планшет и, добродушно улыбаясь, включил какое-то не слишком смешное видео. Но Билли не смог сдержать улыбку. Особенно, когда супер начал заразительно посмеиваться, уткнувшись щекой в плечо Бутчера. Видео закончилось, и Билли снова попытался вернуться к причине своего прихода. - Говори, - Джон выпрямился и сел, спустив ноги на пол. Но он не торопился отстраняться и разрывать контакт своих рук с телом Бутчера. - Ты не выяснил, кто тот псионик, который «связал» нас? Пальцы супера напряглись. Он странно посмотрел на Билли, и вдруг резко рассмеялся – мягко и снисходительно, будто взрослый слушает бредни ребёнка. - Уильям, - Хоумлендер отложил планшет и положил себе на ногу освободившуюся руку. – Если бы информация нужна была тебе, чтобы улучшить нас и наше будущее, я, так уж и быть, сдвинул бы горы. Но мы оба знаем, чья это инициатива. – Джон поморщился, будто учуял нечто зловонное. – Я не собираюсь помогать этому сопляку Кэмпбеллу в его никчёмных попытках вернуть тебя в твою старую жалкую жизнь. - Блядь, - Бутчер начинал терять терпение. Он впервые за долгое время злился не только на себя. – Я тоже имею право знать, что за пиздец произошёл со мной! И я хочу понять, как от этого избавиться! Хоумлендер повернул к себе лицо Бутчера и внимательно вгляделся в тёмные глаза. Супер не злился. Он всем своим видом выражал непривычную для своего образа грусть. - От чего избавиться, Уильям? От единственного положительного чувства, которое осталось в твоей жизни? От того, что ты, наконец, нашёл того, кто видит тебя всего? Всё твоё несовершенство? И принимает без условий? И даже больше. Он видит в тебе космический потенциал и силу, равную ему самому. – Джон переместил руку на талию Бутчера. Билли почувствовал успокаивающее тепло, начавшее своё распространение по венам и артериям ровно с того места, где его касался супер. – Произошедшее между нами, это самое реальное и прекрасное, что могло случиться между врагами нашего уровня. И я не позволю никому, даже тебе, это разрушить. Бутчер вдруг понял. Не умом, а всем существом. Джон не лгал. Это больное слияние было единственным, что у него осталось. Вся его прежняя жизнь, борьба, друзья, месть – всё это было иллюзией и мишурой, которые рассыпались в прах при первом же столкновении с этой всепоглощающей, чудовищной реальностью. После разговора с Хоумлендером Бутчер несколько часов сидел в своей комнате и думал. Пока рядом не завибрировал телефон. Хьюи. Надежда, которая теперь казалась дурным и навязчивым сном. - Узнал что-нибудь? – Кэмпбелл был полон наивной и раздражающей оптимистичной веры. - Нет, - выдавил мужчина. – Парень, со мной всё окей. Оставь это дрянное дело. Больше не нужно пытаться помочь. - Что значит не пытаться помочь?! – Хьюи не на шутку взбесился. – Бутчер, ты сбрендил? Я вижу и слышу! Блядь, ты в этом нуждаешься! Но Хоумлендер всё-таки изменил тебя! И тут в Билли что-то окончательно и бесповоротно рухнуло. Стена, плотина, последний оплот – неважно. Вся накопленная за дни заточения ярость, стыд и отвращение к самому себе. И это новое, пьянящее чувство превосходства вырвалось наружу с такой силой, что у Бутчера потемнело в глазах. Он больше не защищался, а нападал. Он вернулся в стан хищников. - Помочь? – голос Уильяма превратился в низкий ядовитый шёпот, копию хоумлендеровского. – Ты, жалкий, ничтожный человечишка? Ты, который все эти годы прятался за моей спиной, пока я делал всю грязную работу? Ты не можешь помочь даже себе. Вы все, и Френчи, и Марвин, и Кимико, вы просто слабаки. Идиоты, играющие в героев. И только сейчас я это понял. Жаль, я потратил столько сил и времени на никчёмных, неблагодарных ублюдков. Билли не стал дожидаться ответа. Он сбросил вызов, отключил телефон и кинул его на диван. В ушах стоял противный звон, а руки подрагивали. Бутчер только что сжёг последний мост в своё прошлое. Ему было немного стыдно, но вместо боли он чувствовал пьянящее освобождение. Тем временем в комнату тихо прошёл Хоумлендер. Он не улыбался. Его лицо озаряло что-то гораздо более глубокое и пугающее. Джон медленно подошёл к Билли, взял его лицо в свои тёплые ладони и прикоснулся лбом к его лбу. Дыхание Хоумлендера было ровным и спокойным. - Добро пожаловать домой, Уильям, - в голосе супера звучала подлинная, ничем не испорченная нежность. И на этот раз Бутчер не отстранился. Он закрыл глаза и позволил тьме и тишине поглотить себя целиком. Уверенность Хоумлендера в лояльности Бутчера стала осязаемой, как стены родной квартиры. Прошло несколько дней. Билли отчётливо смирился со своим положением. Он стал мягким по отношению к Джону, не отказывал в близости, отвечал на поцелуи и ласки, но неотступно дерзил и язвил окружающим. На попытки Старлайт передать Билли сообщение от Хьюи Бутчер называл её тупой пиздой и занимал место подле Хоумлендера. Джон одним взглядом отвадил второго капитана от Уильяма. Через короткий промежуток времени Энни оставила все попытки инициировать контакт с Билли. Более довольным Джон не чувствовал себя с тех пор, как узнал, что у него есть сын. Теперь у него был целый полноправный партнёр, чрезвычайно горячий как внешне, так и внутренне. В последнее время Бутчер немного исказился в своём характере, но Джон довольно быстро нашёл решение проблемы. Нужно всего лишь порадовать свою вторую половинку. Это размешает застоявшуюся воду и вернёт все к прежнему состоянию. Тем более, сюрприз был давно готов. После всех своих дел на рабочем этаже, Хоумлендер зашёл за Билли и повёл его в самый низ башни, где располагались те лаборатории и камеры, о которых знало ограниченное количество работающих на Воут людей. Джон шёл с видом экскурсовода, показывающего свою самую ценную коллекцию. - Я кое-что приберёг для тебя, Уильям, - сказал Хоумлендер в дороге. – Чтобы ты окончательно понял, насколько хрупок мир между нами. Он нуждается в защите, не забывай об этом. Бутчер шёл за супером, погружённый в своё новое состояние не-человека. Ему было откровенно плевать. Всё было прахом. Что могло тронуть теперь? Бояться нечего. Всё самое кошмарное уже случилось. И максимум, что грозило Билли – истерика Джона. А её Бутчер не боялся. Теперь он способен пережить многое. А Хоумлендер нет. Он дорожит своим усилителем и по совместительству любовником. Более концентрированно-полезного существа для Джона Гиллмана не сыскать на свете. Хоумлендер не захочет ему вредить даже в состоянии аффекта. Бутчер убедился в этом, когда специально несколько раз довёл супера до скандала. Красные глаза не пугали, а вызывали ехидную усмешку. И даже если Джон посмеет его убить, что ж, он накажет сам себя. Билли внутренне смеялся над ситуацией. Он не терял ничего. Зато им восхищался самый сильный супер планеты. Даже, блядь, Ребекка и близко не выражала к Уильяму столько терпения и понимания. Иронично и грустно. Зато теперь он гораздо лучше себя прежнего. Вместе с привязанностью Хоумлендера Бутчер невольно обрёл уверенность в себе и принял то, что из него получилось. Столько лет самоуничижения разрулил ебанутый на всю голову главный враг. Умеет же вселенная поржать над живыми людьми, вдоволь поиздеваться, а в конце наградить, если игрушка переживёт все те «уроки», которые она ему преподала. Наконец Хоумлендер остановился перед массивной дверью. За стеклом с затемнёнными границами открылась панорама стерильной палаты. И то, что увидел Билли, заставило его лишиться той самой брони безразличия, которую он случайно взрастил под влиянием обстоятельств. В центре комнаты, на больничной койке, лежала девочка лет пятнадцати, не больше. Её тело было пристёгнуто мягкими ремнями. Там, где должны были быть руки и ноги, лежали, заботливо забинтованные, ампутированные культи. Глаза были накрыты повязкой, пропитанной сукровицей и другими выделениями. К худенькому телу вели десятки трубок: капельницы, катетеры, датчики. Воздух над койкой дрожал от тихого гула подавителя способностей. - Красива, не правда ли? – голос Хоумлендера, на самом деле не громкий, прозвучал почти оглушающе. – Наша маленькая сваха. Билли не мог оторвать взгляд. Его собственное тело, сильное и уже не человеческое, сжалось от чужого мучительного увечья. - Признаться, я немного вышел из себя, когда мои ребята нашли её и доставили сюда, - продолжил Джон с лёгкой, почти невинной улыбкой. – Кто-то посмел влезть в мою голову? Лишить сил? – Хоумлендер указал на обширные ожоги, покрывавшие лицо, шею и остальное тело девочки, змеившиеся знакомыми параллельными линиями от теплового зрения. – Я едва не перешёл грань. Но потом она мне кое-что рассказала. Вернее, эта маленькая тварь проорала мне в самый мозг, почти успев мучительно подохнуть. Это была не моя месть, Уильям. Хоумлендер повернулся к Бутчеру, его глаза горели холодным и безжалостным восторгом. - Она мстила тебе. Бутчер медленно перевёл взгляд с девочки на Джона. Его дыхание сбилось. - Несколько лет назад, - супер начал звучать, как типичный рассказчик из разговорных видео на ютубе или другом видеохостинге. – Ты убил некоего Артура Глинна. Торговца оружием для супер-преступников. Помнишь такого? Вы со своей командой долго выискивали этого засранца. Кажется, ты даже гордился этим достижением. Билли молчал. Он помнил грязный склад, пахнущий порохом и кровью и крупного мужчину с пистолетом, которого Бутчер без лишних слов застрелил в перестрелке. Очередное невыдающееся лицо в длинной череде. - Он был её отцом, - Хоумлендер сделал паузу, давая этим словам проникнуть в самое нутро Билли. – Единственным близким существом. Ты оставил её сиротой. И всё это время она вынашивала свой план. Выяснила, что ты ненавидишь меня больше всего на свете. И воспользовалась своими… талантами, чтобы привязать тебя к своему врагу. То есть, сделать тебя моим рабом. Бутчер смотрел на искалеченную девочку за стеклом, и его начало мутить. Не от вида ран. От осознания. Билли больше не мог винить во всём Хоумлендера. Он сам, своими руками сотворил монстра, который в итоге так изощрённо отомстил ему. - Ирония, - прошептал Бутчер. Его голос показался ему чужим. - Божественная, - согласился Джон. – Я был так тронут, что оставил её в живых. Она подарила мне тебя. – Супер жестом показал на прикроватную тумбочку. На ней лежали яркие обёртки от шоколада, стояла ваза с увядающими розами, сидел плюшевый мишка. – Я стараюсь создать ей уют. Но, понимаешь… - Голос Хоумлендера стал менее эмоциональным. – Её способности слишком опасны даже в таком состоянии. Поэтому… профилактика. И в этот момент в Бутчере, сквозь всю грязь, зависимость и зарождающийся нарциссизм, пробилось что-то острое и живое. Не ненависть к Джону Гиллману. Не ярость. Жалость. Дикая и беспомощная, к сломанному, пусть и опасному не-человеческому ребёнку, которого он сделал сиротой, а Хоумлендер превратил в овощ. Билли стоял, глядя в стекло, и впервые за долгое время его новое, «спокойное» тело содрогалось от внутренней всё разрастающейся бури.