Нейрохимия ненависти

Бутчер пытался. Он очень старался делать вид, что ничего не поменялось, потому что понимал – его благополучие напрямую зависит от Хоумлендера. И если раньше Билли это не сильно волновало, сейчас он не мог перестать быть блядски удобной куклой Джона. Их симбиоз отвратителен. Только такой больной идиот, как Хоумлендер, мог увидеть в их связи что-то хорошее. Бутчер не позволял себе забывать, насколько супер заблуждается. Тело и мозг продолжали держать на дне, но личность, потёртая, как ебучий старый смартфон, не сдавалась. Она тенью следовала за ним и упрямо держала остатки разума. Но это становилось всё тяжелее. Ощущение превосходства, желание одобрения, спокойствие в полном тотальном контроле и даже, мать её, появившаяся ненавистная симпатия к сексу с мужчиной. Сука, да, так и случилось. Бутчер не просто перенимал мысли врага. Он начал впитывать его предпочтения. Билли было мерзко от самого себя. В первый раз это случилось, когда Джон посреди обеда заявился домой «поесть в приятной компании», и прижал Бутчера к стене, нетерпеливо целуя и шаря руками по телу Билли. - Вспомнил твоё печальное лицо утром, - прошептал Хоумлендер, уткнувшись носом и лбом между шеей и плечом Уильяма. – Не мог же я оставить такого шикарного мужчину грустить. Гормоны, которые супер учуял и тотчас начал поглощать, приобрели тот самый «сексуальный» оттенок. Лучшее из «блюд» Бутчера. - Как же глупо было выбрать её, а не тебя… Контекст остался не ясен. В первые мгновения. Озарение пришло с опозданием. Когда супер уже почти раздел его, Билли перестал изображать манекен, и ответно вцепился в Хоумлендера. Джон даже отпрянул от неожиданности. Но очень быстро до него дошло, Бутчер принял его приглашение с невиданным доселе энтузиазмом. - Я тебе так сильно нравлюсь? – голос Уильяма был привычно дерзким, но чувствительный слух супера уловил неуверенность. А сознание, с детства работавшее в режиме тотальной манипуляции, без лишних вычислений сообщило главную вещь: Бутчер вынуждает делать комплименты и гладить по шерсти сниженную самооценку. Этот сильный человек относительно недавно признался, как восхищается принятием Хоумлендером своих демонов. Супер смаковал это воспоминание. Оно сделало момент особенно вкусным. - Ты прекрасен, мой дорогой Уильям, - Джон почти истерично сдёрнул с рук перчатки и жадно приласкал чужое лицо. – Ты лучшее, что случилось со мной за последние годы. Бутчер отпустил собственный поводок. Его ласка была грубой и неловкой. Но Хоумлендер наслаждался ею. Это было именно то, чего он хотел. Взаимность. Наконец, он понимал, что нужно Билли. Ведь и сам Джон нуждался в похожем признании. Теперь никаких изощрённых уловок не требовалось. Бутчер осознавал, понимал и всё равно позволял пользоваться этим несложным приёмом. Билли это понравилось. Как же хорошо и приятно принимать чужие положительные чувства, а не только отдавать, иссушая собственные нищенские запасы. И вот, мы здесь, в моменте, когда Бутчер снова пытался отказаться от приобретённой отдушины. После визита к девочке-псионику, Уильям успел отойти от шока. Ситуация ужасная, Соню очень жаль. Но… Билли стало страшно за себя. Он почувствовал потерю контроля. А как думать о высоком, когда ты не можешь удовлетворить базовые потребности? Бутчер перестал чувствовать себя в безопасности. Если Хоумлендер поступил так с ребёнком, который мстил другому, и в каком-то смысле подарил Джону развлечение в духе его извращённой натуры, что будет с самим Билли, когда он совершит какую-нибудь роковую ошибку? Мужчина начал навещать Соню каждый день. Он не пытался облегчить жизнь девочки и, боже упаси, не собирался извиняться. Нет. Бутчер всё ещё считал себя правым в своём деянии. Но ему стало жизненно важно держать в голове наглядный пример того, что бывает с существами, посмевшими вызвать у Джона Гиллмана серьёзные чувства. К несчастью, Бутчер успел наследить в жизни супера. Оставалось не забываться и держать руку на пульсе. - Опять ходил к ней? – Хоумлендер ждал его дома. – Я начинаю ревновать. Билли молча прошёл мимо супера и направился в свою комнату. Джон перехватил его. - Уильям, я по тебе соскучился, - интимный пониженный тембр вызвал сладкую дрожь предвкушения. Тело, как сраная собака Павлова, среагировало на звуковой сигнал. Неизбежно Билли оказался в спальне супера. Хоумлендер брал, что хотел, не забывая приговаривать всякие «приятные» вещи: - Ты лучше любого из них… Тебя выбрал я, помни об этом. Бутчер отдавал. Не потому, что хотел, а из необходимости поддерживать иллюзию Джона. Пока главный хищник сыт, конкуренты поменьше могут не беспокоиться о своей безопасности. - У тебя тошнотворный вкус, – Хоумлендер остановился посреди процесса. Его нос сморщился, а на лбу прорезалась складка, которую почти не было видно с тех пор, как произошло их спонтанное омоложение. – Я сделал что-то неприятное? Билли попытался отстраниться. Ему почему-то захотелось вымыть себя изнутри. Желательно кислотой. - Уильям! – голос супера напитался властью хозяина. - Я не хочу, - процедил Бутчер, вынужденно подчиняясь приказу. Джон попытался продолжить, но у него ничего не выходило. Возбуждение утекло, как песок сквозь пальцы. С какой стати, супер не понимал. Раньше ему нравилось насильно прогибать под себя людей. Особенно мужчин. Бутчер был его главным трофеем и вызывал особое чувство. Но не теперь, когда их ненастоящие отношения превращались в откровенный фарс. - Неужели всё из-за девчонки? – с отвращением пробормотал Хоумлендер, будто поясняя ситуацию самому себе. – Она сделала нам одолжение, но она инструмент, не более. - Я тоже. Бутчер попытался встать с кровати, но Хоумлендер прижал его обратно к матрасу. - …всего-лишь твой пауэр-банк… - добавил Билли и устало прикрыл глаза. – Говорил, что мы равны. Но ты можешь сделать со мной что угодно. Это было несправедливо. Джон ослабил хватку. Он пытался быть заботливым и осторожным. Спрашивал, что Уильям хочет на ужин, сдерживался, когда снова появлялось желание нацепить на Бутчера ошейник. Испепеляющая ярость исказила лицо Хоумлендера. Он снова чувствовал себя непонятым и неоценённым. Он, бог, унизился до заискиваний перед смертным, а тот посмел жаловаться. - Я стараюсь, блядь! – голос Джона сорвался на крик, от которого задребезжали стёкла витрины, в которой хранились долбаные, уродские, хрен знает какие по счёту награды. – Я – сильнейший из всех когда-либо ходивших по этой жалкой планете, и я иду на уступки! Я компенсирую наше «неравенство»! Да, я – супер! Я лучше всех! Но ты почти дотянул до меня. Разве ты не видишь этого? Больше не получалось контролировать свои чувства. Билли не удержал параноидальный страх быть превращённым в беспомощную кучу агонизирующего сознания. В поддержку пришло то, чего он не ожидал: терпеливо взращиваемая Хоумлендером уверенность Бутчера в собственной исключительности, подпитываемая хозяйским характером, который Уильям медленно перенимал. - Почти дотянул? – Билли закатился злым смехом. Супер попятился назад и медленно опустил голые ступни на мягкий ворс ковра. – Ты всё ещё не понимаешь, Джонни? Хоумлендер замер. Билли воспользовался заминкой и также слез с кровати, но не торопился подходить, предпочтя держать дистанцию. - В отличие от тебя, жалкого ГМО-уродца, которого сваяли в пробирке, - Билли говорил почти шёпотом, но каждое его слово било с силой кувалды, - … я – натуральный супер. Меня не создавали. Не кололи никаким дерьмовым Ви-препаратом. Я эволюционировал сам. Силой воли и ненавистью. Я заставил своё тело измениться, чтобы выжить рядом с тобой. Ты – продукт лаборатории. А я продукт естественного отбора. И я не «почти дотянул». Я, блядь, превзошёл тебя по праву рождения. Пространство сгустилось до одного небольшого участка спальни Хоумлендера. Лицо Джона, уже некоторое время транслировавшее непонимание, вдруг сделалось бесстрастным. Но это была маска, чтобы скрыть чистое, нефильтрованное бешенство. Все страхи и комплексы по поводу происхождения, вытащил на свет и растоптал тот, кого Хоумлендер считал своей собственностью. Супер издал странный свистящий звук, полный ненависти и злобы, и двинулся на Бутчера. Но не с обычной жестокостью, а с животным желанием разорвать того в клочья. Билли был готов. Он не отпрянул. Вместо этого Бутчер сосредоточился и не просто позволил своей энергии течь, как учил Джон. Уильям вырвал её из себя, сжал в кулак и вогнал обратно в каждую клетку своего тела с такой силой, что его собственные внутренние органы завибрировали от напряжения. Это уже была не передача энергии, а её взрывная концентрация в самом источнике. Кулак Хоумлендера, способный крушить прочные стены, пронёсся мимо головы Билли. Тот увернулся с нечеловеческой скоростью и, вложив в удар всю ярость и новообретённое превосходство, врезал Джону в челюсть. Раздался глухой костяной хруст. Не тот, когда кулак Бутчера ломался о неуязвимую кожу. Нет. Это был звук удара, достигшего цели. Хоумлендер отшатнулся. Всего на шаг. Но этого было достаточно. Джон прикоснулся пальцами к своему лицу, к тому месту, где на его идеальной, никогда не знавшей боли коже, теперь расцветал синяк. Глаза Джона, широко раскрытые, смотрели на Бутчера не с ненавистью, а с первобытным шоком. Билли стоял, тяжело дыша, его рука гудела от боли, но он дико и торжествующе улыбался. Он сделал это. Он смог навредить своему «хозяину». - Никто никогда не оставлял на мне своих следов… даже те ублюдки из лаборатории не смогли… - Хоумлендер выдохнул эти слова, морщась от давно позабытого чувства – боли. – Но это сделал тот, кто обязан мне жизнью. Присутствие супера стало странно-ощущаемым. Словно Джон, не двигаясь, заполнял собой всё пространство. Находиться рядом становилось тяжело и удушающе. - Ты воспользовался силой, которую обрёл для меня, - продолжил Хоумлендер и сделал шаг вперёд. – Ты использовал нашу связь, чтобы нанести удар. Это не твоя победа, Уильям. Это грабёж. Бутчер, потерев всё ещё зудящий правый кулак, ответил, почти с отвращением: - Сука тупая, ты хотел меня убить. Знал, что я не переживу твою атаку. И все равно напал. Всё такая же мразь. Но супер будто не слышал его. - Ты хочешь силы? – спросил Хоумлендер. В его глазах вспыхнул знакомый голод, но на этот раз не желание энергии или секса, а жажда наказания. Несмотря на наготу, Джон стал выглядеть ещё более угрожающе. Его нечеловеческий взгляд исподлобья, пока нижние мышцы лица расслаблены, превращал его образ в нечто почти мёртвое. Или, как минимум, не принадлежащее ничему светлому и живому. Супер мысленно обратился к образу, который изучал уже много дней: сложные схемы его и Бутчера мозга, взятые у нейробиологов. Наглядно у него всегда получалось понять гораздо лучше. Пусть специалисты и старались объяснить всё максимально понятным языком. Но по итогу это не требовалось. Как в их первые минуты связи, Джон, осознав потенциал, на интуитивном уровне нащупал возможность контролировать чужое тело более эффективно. «Стоп!» Супер не просто перестал прикасаться к Билли или покинул его надолго. Хоумлендер заблокировал возможность Уильяма избавляться от тех гормонов, которые нужны были суперу, но травили самого Бутчера. Эффект не проявился сразу. Уильям успел одеться. Но недомогание настигло Бутчера в момент, когда тот попытался выйти из спальни. Его затошнило, после проявился тремор конечностей и знакомый жар. Тело Билли, привыкшее к регулярной очистке, начало отказывать. Теперь это была не просто ломка, а наказание по воле Джона Гиллмана. - Неприятно, да? – супер тоже начал одеваться. Его одолела небольшая слабость, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что происходило с Бутчером. – Если захочешь прекратить, попросишь. Хоумлендер демонстративно уселся на край кровати и, положив локти на колени, наклонился в сторону своего «раба». Билли тяжело опёрся о дверной косяк. У него было ощущение, что если он сделает шаг, его нос впечатается в пол, а следом и в череп. Но долго Бутчер не смог удерживать себя. Тело, всего пару минут назад готовое пробить любую броню, позорно растеряло всю силу, даже ту базовую, человеческую. Колени Уильяма затряслись. Он сделал ещё несколько шагов и рухнул. Тяжело дыша и с трудом удерживая сознание, Билли повернулся к Хоумлендеру. Джон смотрел на него без прежней теплоты и заботы. Холод и отчуждение. Как вечность назад, когда они были настоящими врагами. - Ты должен подойти сам. Это было хуже, чем когда-либо. Унизительно, противно, оно выворачивало наизнанку. Бутчер, с каждой секундой теряя способность ясно мыслить, медленно пополз в сторону Хоумлендера. - Ненавижу тебя, тупое животное, - Билли прерывисто дышал и уже почти ничего не видел. - Я бы поспорил на счёт тупого животного, - голос Джона прозвучал слишком близко. Бутчер не мог добраться до него так быстро. А супер, почему-то не сумев получить удовольствие от жестокого унижения Уильяма, присел на корточки и обозначил своё присутствие. - Охуеть можно, как ты меня достал, - почти промычал Билли. – Хватит мучить. Если я подохну, мой труп не поможет тебе дрочить на своё могущество, потому что ты снова станешь чмошным Хоумлендером из прошлого. - Я и без тебя был сильнейшим, - Джон нахмурился. Его начинала раздражать собственная мягкотелость. Приходилось сдерживаться, чтобы не наплевать на наказание и помочь Бутчеру прийти в себя. Размяк, как глупая девчонка. Хоумлендер стиснул зубы. Его пальцы дрогнули, когда Бутчер в очередной раз попытался подняться. - Ты мне не нужен. Оставь в покое. Потом выкинешь труп, - Билли сжал руками длинный ковровый ворс: по телу прошла судорога. Бутчер болезненно замычал. Касание супера и одновременная разблокировка выхода гормонов была сродни второму дыханию. Бутчер тут же обмяк. Он и не заметил, как Хоумлендер поднял его на руки и уложил в свою кровать. - Ублюдок, - вымученно выдохнул Билли, понимая, что после всего Джон ласково гладит его тело. - Ты не лучше, - Хоумлендер прикрыл глаза, наслаждаясь пробившимся сквозь мерзкий вкус долгожданным почти идеальным «коктейлем спокойствия». – И я тоже. Мы оба стоим друг друга. - Я не держу в подвале покалеченных девочек, не дрочу на крыше, представляя себя богом, не ебу своего врага, потому что могу себе позволить сломать его. Хоумлендер молчал, позволяя их организмам насытить друг друга перемирием. Бутчер притянул к себе подушку и поудобнее устроил на ней свою голову. - Если бы я захотел… - Джон поджал губы. – Не будем об этом. Лучше скажи, с каких пор ты считаешь себя уникальным? - С тех пор, как на мою задницу нацелился сам Хоумлендер, - к концу предложения Бутчер захрипел, будто пытался посмеяться, но ничего не вышло. - Это только часть правды, - неожиданно серьёзно ответил супер. – Ты особенный, потому что ты такой, какой есть. - Опять дешёвые манипуляции? – Но, вопреки словам, Билли стало немного легче. Как будто он всегда ждал, что кто-то скажет ему именно это. Ночью Хоумлендер хмуро просматривал сообщения от охраны. Какие-то крысы снова пытались пролезть в его лабораторию. Эдгар? Ньюман? Дружки Бутчера? Кто-то новенький? Почему всё не может быть иделально? В карьере всё шло хорошо, рейтинги росли, прибыль тоже. Уильям с переменным успехом продавливался, всё больше привыкая к своему новому положению. Джон усмехнулся, представив, как спустя много времени они будут вместе обсуждать, какими идиотами были, продолжая никому не нужное противостояние. Давно пора было прикрывать спектакль под названием «месть за жену». Но… блядь, Джон начинал понимать, какого хуя Билли так яростно докапывался до него. Своего партнёра не хотелось отпускать. Если сейчас Бутчера заберут, Хоумлендер не успокоится, пока не вернёт пропажу. Даже если эта самая пропажа будет сопротивляться. Хьюи в последнее время спал очень плохо. Беспокойные мысли о Бутчере, разлад в команде, странное поведение Вики, отстранённость Энни – всё это накладывало свой отпечаток. Кэмпбелл попытался принимать таблетки, которые подкинул ему Френчи, но после них парень чувствовал себя совсем разбитым. Сегодня он снова ночевал на базе. Хьюи было стыдно, что из-за его постоянного беспокойного переворачивания в кровати, плохо спала его девушка. Энни не жаловалась, но по утрам пила не одну, а две чашки кофе. Ему и так пришлось вынудить Старлайт переступить через неприязнь к Хоумлендеру и попытаться достучаться до Бутчера. А, оказалось, Билли правда не горит желанием покидать своего… кого? Всё ещё врага или бойфренда? И Энни, и Мэйв описывали взаимоотношения Бутчера и Хоумлендера слишком нетипичными для людей, которые ненавидят друг друга. Нужно срочно что-то… Кэмпбелл как будто отключился. Моргнув, он словно завис на секунду, как перегруженная компьютерная программа. «Помоги… пожалуйста…» Хьюи заозирался по сторонам, но быстро понял, что голос раздаётся прямо в голове. Потом снова давящее чувство в черепе и новые мольбы о помощи. - Что за?.. Кто это? – вслух спросил Кэмпбелл. «Я в башне… Бутчер тоже там. Он наверху, я внизу» Потерев глаза, Кэмпбелл попытался уговорить себя не паниковать. Ему ли не знать, что как-то так начинаются хорроры. Если бы не упоминание Билли, Хьюи точно не стал бы церемониться, и пошёл к психиатру. Тем более страховка от Ньюман покрывала даже такие расходы. Хьюи залез на продавленный диван и накрыл голову курткой. - Отвали! Мне ничего от тебя не нужно! «Ты же ищешь меня. Приди и забери» Кэмпбелл выглянул из-под укрытия одним глазом. - Ты тот псионик?