Нейрохимия ненависти

Плановое обследование у доктора Эллис проходило в тишине. Билли лежал на кушетке и пытался рассмотреть ребенка на повёрнутом к нему мониторе, пока доктор вносила данные. Хоумлендер стоял неподалёку и внимательно всматривался в стену. Бутчер предполагал, что тот следит за безопасностью, хотя с недавнего времени количество охраны в башне увеличили. К тому же вызывало сомнение, что Солдатик выберет действовать осторожно. Слишком привык идти напролом, полагаясь на силу. Джон тоже грешил этим. Совершенно не умеет драться. Не удивительно, он же никогда не сталкивался с равным противником. Поэтому и не думал совершенствоваться. Интересно, когда Райан подрастёт, сможет противостоять отцу, как они с Грейс и надеялись? А ещё нерождённый ребёнок? Вмиг Билли пришла в голову важная мысль. Он чуть сузил глаза, пытаясь всмотреться внимательнее в изображение на экране. - Док, - хрипловато спросил Бутчер, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Уже можно понять, кто у меня в животе арендовал местечко рядом с кишками? Пацан или девчонка? Доктор Эллис бросила быстрый, удивлённый взгляд на Хоумлендера, который так и продолжал стоять, скрестив руки за спиной. Защитник, блядь. Только красоваться и умеет. - Разве мистер Гиллман не сказал? У вас… Её слова оборвал голос Джона, спокойный, но не терпящий возражений: - Не говорите ему. Бутчер медленно повернул голову к Хоумлендеру. Супер развернулся к присутствующим. Его лицо было до неприличия спокойным. Так и просящим смачный удар в нос. - Эй, - недовольно начал Билли. – Ты не охренел? Какого хуя я не могу узнать о своём же пиздюке? Уголки губ Джона дрогнули в полуулыбке-полуухмылке. Голубые глаза блеснули в искусственном свете. - Хочу немного поиздеваться над тобой, - выдал Джон. – В качестве компенсации за твоё желание избавиться от ребёнка. - Ты… - Бутчер попытался приподняться на локте, но волна внезапной слабости накатила на него, затуманивая зрение и заставляя сердце колотиться где-то в горле. – Просто кусок дерьма. Он умолк, стиснув челюсти, дабы не выдать своё состояние. А чтобы скрыть выражение лица, Билли отвернулся, делая вид, что ему тошно смотреть на Гиллмана. И это было недалеко от истины. Джон же, проигнорировав последнюю колкость, обратился к доктору: - Передайте персоналу, который в курсе нашей ситуации, что если кто-то из них скажет Уильяму, какого пола наш ребёнок, я лично поговорю с этим человеком. И добавьте, что не следует разочаровывать того, кто способен прервать его жизнь самым жестоким способом. Последняя фраза, произнесённая с холодной вежливостью, заставила Бутчера снова посмотреть на Хоумлендера. - Ты сам разочаровал весь этот ёбаный мир в момент своего рождения. Не вижу ни одной вменяемой причины, зачем ты вообще появился на свет. Кроме того, чтобы портить своим существованием остатки нормальности нашего больного социума. Джон мельком посмотрел на Бутчера, но ничего не сказал. Большинство оскорблений Уильяма давно не задевали его. Доктор Эллис, привыкшая к ядовитым выпадам Билли, лишь плотнее сжала губы и уткнулась в монитор, внимательно изучая новые снимки. Её беспокоило лишь то, что Хоумлендер, в попытке избавиться от свидетеля его снисходительности в отношении партнёра, применит на ней ранее упомянутую угрозу. Пусть она ни за что на свете не собиралась рассказывать о происходящем на их приёмах. Женщина не была дурой. Никакие деньги не стоят собственной жизни. Билли, так и не дождавшись ответа, начал следить за работой женщины. Он никогда не понимал, как на этих чёрно-белых нечётких картинках можно было что-то разглядеть. Разве что проводить психологические тесты вроде клякс Роршаха. Хотя Бутчер как-то так и представлял потомство Хоумлендера. Ненормальное и… Нет, Билли пусть и не скажет этого вслух, но очень надеялся, что часть его генов положительно повлияет на ребёнка, и он не окажется совсем безнадёжным обрубком плоти, наделённым злобой и чувством собственного превосходства по отношению к людям. - Мистер Гиллман, - голос доктора Эллис прозвучал неожиданно резко, нарушая тягостное молчание. – Подойдите пожалуйста. Хоумлендер сделал несколько шагов к рабочему столу врача. - Что случилось? – напряжённо спросил Джон. Бутчер, уже научившийся улавливать тончайшие изменения в настроении Гиллмана, заметил, как пальцы супера начали подрагивать. Доктор Эллис старательно опускала лицо, чтобы не встретиться взглядом с Джоном. - Вы регулярно проверяете состояние мистера Бутчера и ребёнка с помощью своего рентгеновского зрения, так? - Да, - коротко кивнул Хоумлендер. – К чему вы клоните? В чём дело? Врач вывела на экран своего рабочего монитора новую серию снимков. - В чём дело, я спрашиваю? – Гиллман повысил голос ровно на полтона, но в кабинете стало сильно неуютно. Кабинет доктора показался Билли допросной, после которой следовала казнь. - Я вижу странные следы на матке, - выдавила женщина, продолжая старательно пялиться на изображения. – Не внутри, а снаружи. Как будто рубцы. - И что это, блядь, значит? – не сдержался Бутчер. Его раздражало не только содержание. Сам диалог между доктором и супером казался отдельным от него, словно обсуждали не его внутренности. Джон повернулся к Билли. На миг в его глазах мелькнул укор, но он тут же перевёл взгляд обратно на врача. - Не могу сказать точно, - доктор Эллис, наконец, оторвалась от монитора. На её лице можно было рассмотреть растерянность. – Это нетипично. Нужно провести дополнительные обследования. Срочно. - Так делайте! – поторопил Хоумлендер. – Сейчас. Не теряйте время! Внутри Бутчера что-то ёкнуло и сжалось. Ребёнок забеспокоился сильнее. Его едва заметное тёплое сияние померкло, сменившись пульсирующей тревогой из-за передавшейся от родителя паники. Билли чувствовал, что с ним самим вроде бы всё в порядке. Да, слабость, но это нормально для его положения. Разве нет? Состояние его матки могло значить что угодно. И неужели Джон не видел этого, когда просматривал его? Мысли Бутчера лихорадочно метались, прежде чем их не стопорнуло понимание, которое не имело отношения к ситуации, но неприятно всколыхнуло чуть притихшую ненависть к Гиллману. «Этот мудила давно видел, кто внутри. И молчал! Строит из себя обиженку. Хуже бабы!» Осознание этой мелкой, но гадкой пакости на секунду притупило остриё нарастающей паники. Плевать, кто там. Лишь бы оставался жив. К неудовольствию Бутчера плановое обследование превратилось в кошмарный марафон. Билли таскали по кабинетам, подвергая разным, не всегда приятным процедурам. Пока он лежал под очередным сканером, его начали одолевать сомнения. Что, если это ловушка? Эдгар пронюхал о заговоре Хоумлендера, запланировал побег, но перед этим решил выжать из «уникального образца» максимум данных? Поэтому доктор Эллис и рассмотрела аномалию. Но зачем всё это без участия самого Билли и ребёнка? Или проблема всё-таки реальна? Когда всё закончилось, Бутчер выбрался из последнего кабинета, чувствуя себя измученным. Ноги ощущались ватными, в глазах стояла серая пелена усталости. В пустом коридоре его ждал Хоумлендер. Супер стоял, прислонившись к стене. Он о чём-то сосредоточенно размышлял, но при виде Билли натянуто улыбнулся. - Выглядишь уставшим. Давай я отнесу тебя, - предложил Джон, делая шаг навстречу Бутчеру и протягивая руки. - Отвали, - прошипел Билли, отшатываясь в сторону. – Пошёл к чёрту со своей опекой. Сам дойду. Я не беспомощный. Бутчер прошёл мимо, стараясь ступать как можно увереннее. Хоумлендер не стал настаивать. Он просто пошёл следом. Когда они вернулись в квартиру, и Билли улегся на кровать, Джон ещё раз оглядел его. - Не вижу ничего необычного, - пробормотал он будто самому себе. Бутчер не сдержал сарказма: - Ну да, ты же у нас эксперт по беременным мужикам. Лучше всех знаешь, как они должны выглядеть. Ежедневная рутина героя Америки. Нервно подёргивая ногой, Билли посмотрел сначала в потолок, потом на молчавшего супера. Его рука опустилась на живот, откуда всё ещё ощущалась тревожная пульсация. - Да уймись ты, - процедил Бутчер. – Пока ты во мне, будешь считаться за своего. Поэтому не ссы. Батя разберётся. Джон, успевший отойти к шкафу с одеждой, медленно обернулся. На его лице застыло выражение лёгкого, почти детского удивления. Он открыл рот, собираясь что-то сказать, вероятно сентиментальное, но Билли резко поднял ладонь, не глядя на него. - Хоть одно ебучее слово, и ты снова лишишься сил, а я воспользуюсь этим и подредактирую твою гоблинскую физиономию, - предупредил Бутчер. – Уяснил? Или послать сообщение через менеджера? Хоумлендер кивнул. Он продолжил изучать своего сожителя пристальным взглядом. Не рентгеновским. Казалось, Джон впервые видел Бутчера таким – готовым на любые действия ради ненавистного существа. Это казалось ему странным. Пока Гиллман не понял, что и сам уже давно наступает на горло собственным принципам ради человека, к которому совсем недавно относился как к пусть и интересной, но раздражающей зверюшке, не имевшей для него особой ценности. Чего нельзя было сказать в данную конкретную секунду. Бутчер сидел в гостиной, уставившись в планшет, на котором бубнили актёры фильма. Но отвлечься не получалось. Мысли крутились вокруг его собственных потрохов и жалкого состояния. Тем временем сбоку его пронзал рентгеновский взгляд Хоумлендера, сидевшего на другом краю дивана. Внешне Гиллман выглядел, как псих, пялящийся в одну точку. Однако Бутчер почти чувствовал, как Хоумлендер вглядывается через его кожу, мышцы и другие препятствия, чтобы уставиться на тот самый орган, которому не было места в его теле. - Съебись отсюда, - не выдержал Бутчер, не отрываясь от экрана. Его голос был низким и устало-раздражённым. – Дай хоть пять минут отдохнуть от твоего ебучего присутствия. Джон тихо вздохнул, прикрывая глаза. - Я мог бы смотреть на вас через стену, - в его тоне сквозило обидчивое оправдание. – Но это утомительно. Придётся фокусироваться. Проще, когда меньше преград. Бутчер зажмурился на секунду, с силой втискивая в себя мысленный приказ: «Спокойно. Держи себя в руках. С этим суперсильным придурком нужно аккуратнее». Поставив фильм на паузу, Бутчер посмотрел на Хоумлендера. - Хотел бы пожалеть, но иди ты в ебучий ад, - всё же высказал своё мнение Билли. – Пусть мной занимаются люди, получившие подходящее образование. А ты – уймись. Бесишь. Из-за таких идиотских выходок тянет снова надрать твою задницу, тупой командир немощной Семёрки. Джон недовольно дёрнул уголком рта. - Определись уже. То хвалишь за сообразительность, то… вот это, - Гиллман неопределённо махнул рукой. - Я не виноват, что у тебя в голове биполярка на уровне извилин, - грубо высказался Бутчер, отворачиваясь обратно к давно потухшему экрану планшета. – Не спорю, иногда ты приятно удивляешь. Но чаще хочется сдать тебя в стационар для слабоумных и забыть туда дорогу. Гиллман откинулся на спинку дивана, раскинув руки. Поза была показушно-расслабленной, но плечи оставались напряжёнными. - Если я такой глупый, - начал он, глядя в потолок, - тогда помоги разобраться с подсосами Эдгара. Ньюман прислала список его "друзей". Кто-то из них постоянно на виду, а кто-то наоборот прячется по углам, как таракан. Не хочу поручать такое деликатное дело кому попало. А сам я далёк от статуса ищейки. И, - Джон снова посмотрел на Бутчера, - не хочу надолго оставлять тебя одного. Билли невесело усмехнулся. - Ого, - протянул он. – Признаёшь, что тебе нужна моя помощь? Не просто для отписки, чтобы я не раздражал? - Так и есть, - неохотно признал Хоумлендер. Он сел ровнее, его лицо стало серьёзнее. – Забавно, да? Мой злейший враг стал не только моей семьёй, но и оказался единственным, кому я могу доверить что-то важное. - Забавно, что ты так считаешь, - Билли ни разу не растрогался. Он скептически, почти цинично относился ко всему потоку слов, лившемуся из глотки Гиллмана, особенно когда речь заходила о нём самом. Доверие? Это точно не о том, как тебя круглые сутки держат на привязи. - Снова несостыковочка, - Бутчер вскинул указательный палец. – Какое, нахуй, доверие, если ты не даёшь мне выйти из квартиры без сопровождения? - Уилья-я-ям, - недовольно протянул Джон. – Я не тебе не доверяю. Я беспокоюсь, что тебя снова попытаются украсть. Билли пожал плечами, делая вид, что его это не колышет. - Зря. - Что «зря»? – с непониманием переспросил Хоумлендер. Больше не желая сдерживаться, он протянул руку и его пальцы, тёплые и жадные, легли сначала на колено Бутчера, затем начали медленное движение вверх, смещаясь на внутреннюю сторону бедра. Билли внешне не дрогнул, продолжая тупо пялиться в чёрный экран планшета. Он всё так же выглядел немного злым и очень недовольным. Но внутри мужчины всё перевернулось. Пульс участился, и кровь горячей волной прилила к лицу и ниже, к животу, пробуждая то самое знакомое тепло. Тело отзывалось, игнорируя ярость разума. - М? Уильям? – Голос Джона прозвучал прямо у уха Бутчера. Билли резко потёр глаза ладонью, грубым движением пытаясь скрыть тошнотворный румянец и другие постыдные реакции на действия супера. - Зря думаешь, что мне можно доверять, - ответил он. – И правильно, что пасёшь. Я тебя терпеть не могу и мечтаю уйти. - Да, мой дорогой, - самодовольно скалился Гиллман. – Именно поэтому ты возбуждаешься от одного моего прикосновения. – Пальцы Хоумлендера остановились в опасной близости от паха, где уже намечался бугорок. – И никуда ты от этого не спрячешься. Тебе нравится быть со мной. Уж себе-то признайся. Мне, так и быть, можешь ничего не говорить. Я не слепой. Внутри Бутчера всё напряглось – не от возбуждения, а от старой, никогда не заживающей раны. Он убрал планшет с колен. - Сука ебучая, - произнёс Билли тихо, и в каждом его слове угадывалась гора выжженного пепла. – Я всё ещё помню, как ты изнасиловал мою жену. А родившегося ребёнка забыл, стоило появиться новому, поинтереснее. Папаша хуев. Я презираю тебя за это. Пусть у меня будет колом стоять от твоего присутствия. Но иди ты нахуй, моральный урод. Бутчер хотел отодвинуться, встать и разорвать образовавшийся контакт. Но не сделал этого. Это был его личный идиотский челлендж – доказать самому себе, что его воля всё ещё может держать в узде всё остальное тело. Хоумлендер, чувствуя сомнения, придвинулся к своему любовнику. Его вторая рука легла на плечи Бутчера, а губы почти коснулись уха. Шёпот вышел горячим и влажным: - Я не забыл про Райана, - в голосе Джона не было лжи. – Но ты должен понимать, если приведу его сюда, нам будет сложно объяснить, что у него появится братик или сестричка. Прямо отсюда. Ладонь Хоумлендера переместилась с бедра на живот и легла на выпуклость под рубашкой. Ребёнок почувствовал прикосновение второго родителя и дёрнулся. От чего Бутчер почувствовал, как по позвоночнику будто бы пробежал электрический разряд. - Если ты не против рассказать Райану всю правду прямо сейчас, я только за, - продолжил Джон. – Он любит тебя. Со временем полюбит меня и будущего братика или сестричку. Я ни за что на свете не откажусь от своей семьи. Но в состоянии потерпеть, пока всем её членам не станет комфортно жить вместе в мире и спокойствии. - Меня сейчас стошнит, - пробормотал Билли, пытаясь вложить в слова максимум отвращения. Но, по правде, он был немного благодарен Хоумлендеру. Бутчер с трудом представлял, с каким неприятием на него посмотрит сын покойной жены и нынешнего любовника. Пусть Бутчер уже почти не думал о Ребекке, спасибо долбаной резонансной связи и желанию Гиллмана, но он помнил о своём обещании ей. Ему и самому хотелось позаботиться о мальчике. И если Райан будет относиться к нему, как к цирковому уродцу, это усложнит задачу до состояния «нереально». - Давай пока оставим разговоры о твоём сыне, - сдался Билли, звуча более уставшим, чем злым. – И да, я готов заняться твоим списком. Но мне понадобится поддержка. Не хочу ковыряться с этим в одиночку. - Я в твоём полном распоряжении, - мгновенно отозвался Джон. – Пользуйся возможностями Хоумлендера, как тебе нужно. - Хорошо, - Бутчер сделал глубокий вдох, чтобы не выругаться снова. – Но мне понадобятся старые связи. Френчи… Серж. Сейчас он работает на Ньюман. Хоумлендер склонил голову набок, его лицо выразило искреннее недоумение. - Один из твоих дружков по команде? И чем он полезен? Тем, что за ним таскается неубиваемая азиаточка? - Если бы он был бесполезным, я бы о нём не вспомнил, - огрызнулся Билли. – Серж работал на русскую мафию. Согласись, что они не стали бы держать кого-то просто так. - Он же вроде химик, - Гиллман задумался, вспоминая досье на Бутчера и его компашку. – Его могли терпеть ради наркоты. - Ну, это тоже, - вынужденно признал Бутчер. – Но в моей команде он часто разыскивал нужных ублюдков. И неплохо справлялся с этим. Хоумлендер посмотрел на Билли с сомнением. Тогда Бутчер схватил Джона за подбородок, посмотрел на губы супера, потом в его глаза и выдохнул: - Не ломайся, как целочка. Тебе не идёт. Гиллман высунул язык и облизнул нижнюю губу, нарочно задевая палец Бутчера. Билли тут же убрал руку с лица Хоумлендера. - Хорошо, можешь позвонить Виктории, арендовать своего друга. Что-то ещё? - Оружие, - выпалил Бутчер. - Нет, - игривый настрой мгновенно слетел с Джона. – Ты не полезешь впереди меня, поэтому оружие тебе не понадобится. - Иди ты нахуй! – взорвался Билли. – После всех этих лет, когда я давал подсрачники таким, как ты, оставаясь обычным человеком с парой стволов, думаешь, сейчас я не в состоянии выжить, имея суперсилу? Ты за кого меня принимаешь? Бутчер попытался встать, но Хоумлендер не позволил ему, почти усадив злого беременного мужика к себе на колени. Билли выматерился, задыхаясь от оскорбительной недооценки своих возможностей. - Да заебал! Хватит тискать меня, как дешёвую проститутку! Джон действительно думал о том, как приятно было бы замять разговор, затащить Бутчера в спальню и хорошенько оттрахать: и свой стресс снять, и его бунт подавить. Но ценой огромного усилия Хоумлендер ослабил хватку, не переставая сжимать своего любовника. Бутчер, почуяв слабину, вырвался из объятий. Гиллман не обманулся. Втянув носом воздух, он прекрасно ощутил запах возбуждённого Уильяма, уже заученный за проведённое вместе время. Как же хотелось сорвать с Бутчера всю его дурацкую одежду, повалить на диван и засунуть член туда, куда тело Уильяма уже готово было его принять. - Эй! Озабоченный еблан! Перед лицом Джона щёлкнули пальцы. Хоумлендер моргнул несколько раз, и его взгляд прояснился. - Блядь, Уильям, я уже не хочу ничего обсуждать. Мне сложно сосредоточиться, когда ты невербально зовёшь меня потрахаться. - Тебе сложно, потому что у тебя интеллект улитки, супердолбоёб. И никуда я тебя не зову.- Бутчер провёл рукой по лицу, сгоняя остатки жара. Он всё ещё морщился из-за внутреннего дискомфорта, вызванного реакцией на Хоумлендера. – Давай сойдёмся вот на чём. Если ты всерьёз готов дать мне задание по поиску людей Стэна Эдгара, мне понадобится Серж. И хотя бы одна пушка. Обещаю не лезть, куда не следует. Честное скаутское, я и шага не сделаю без твоего одобрения. Бутчер непривычно замялся, вызывая у Джона недоумение. - А ещё помнишь, ты хотел связать меня и выебать? Можешь сделать это. Обещаю кричать и сопротивляться. Естественно, только для вида. Всё, как ты заказывал. - Но… - тон Хоумлендера был полон ожидания, пронизанного предвкушением и детским восторгом. - Но в процессе, - Билли продолжил за супера, - пойму, как ты прекрасно ебёшься, забуду про ненависть и буду умолять накончать в меня побольше. Прямо так и скажу. Джон неверяще уставился на Бутчера. - Я охуеваю, что за пиздец творится в твоей голове. Ещё и мне о нём рассказываешь, - искренне удивился Билли. – Но если удовлетворишь мои требования, я удовлетворю твои фантазии. - О, - лицо Джона расплылось в широкой безумной усмешке. – Я это не просто придумал. Я это представлял. Задолго до того, как у меня появилась реальная возможность трахать тебя. Бутчер сжал губы и негодующе помотал головой. - Блядь, ты реально планировал это? Он снова посмотрел на Хоумлендера. Гиллман выглядел по-настоящему зловеще. Не из-за силы, а из-за абсолютной нечеловеческой одержимости, светившейся в его глазах. - Так и есть, - ответил Джон, будто речь шла о чём-то незначительном. – Хоть ты и выглядел почти как бомж, в залатанном плаще и поношенной одежде, но я же вижу сквозь предметы. А твоё тело… - Хоумлендер облизнулся. – Оно и тогда отвечало моим требованиям. Пока Бутчер невольно переосмыслял все их прошлые встречи, Джон принял решение. - Хорошо, завтра поговорим с Ньюман. Она не откажется одолжить твоего старого друга. И… Уильям, - Хоумлендер поднялся на ноги и приблизился к Бутчеру. – Я действительно предлагал тебе помочь из-за твоих опыта и навыков. Не потому, что хотел заняться сексом. Но, блядь… - он наморщил нос, не одобряя собственное поведение. – Ты снова возбудил меня. Пришлось пользоваться ситуацией. - Как же ты страдал, мудила, - Бутчер тяжело вздохнул. – Отлично, договорились. Но не забывай, что я плохой актёр, поэтому… - Не важно, главное желание, - Хоумлендер, не скрывая торжествующей улыбки, кивнул в сторону спальни. Бутчер стоял у выхода из дома в частном секторе, прислонившись к прохладной стене. Его жуть как тянуло покурить, но приходилось сдерживаться. Крики внутри уже стали совсем слабыми, едва слышными. В основном мужчина улавливал треск костей, стоны и скулёж. На телефон пришло новое сообщение от Френчи. Очередной адрес и имя. Бутчер смахнул уведомление и оттолкнулся от опоры, чтобы плотнее укутаться в плащ, но мир снова поплыл. Волна лёгкого головокружения накатила как обычно неожиданно. Её не предвещала боль или другие симптомы. Даже ребёнок молчал. Вестибулярный аппарат словно ударили маленьким молоточком. Билли опёрся ладонью о шершавую стену, загребая пальцами крошащуюся краску и зажмурился, пытаясь удержать равновесие. Приступ длился не больше пяти секунд, но оставил после себя липкий пот на спине. Когда рябь перед глазами рассеялась, Бутчер с облегчением отметил скорость восстановления. Тело хоть и раздражало своей слабостью к суперу-извращенцу, но было гораздо крепче, чем когда-либо. Поймав краем глаза движение – метнувшуюся из-за угла дома тень, Билли, без единой мысли, на чистом рефлексе потянул руку к кобуре. Развернувшись к беглецу, он прицелился и выстрелил одним плавным движением. Тень упала, не издав ни звука. Бутчер подошёл к телу, не убирая пистолет. Голова беглеца была пробита. Привычное занятие наёмника воодушевило Билли. Но неопытность Гиллмана несколько омрачала веселье. Джон постоянно палился и двигался, как слон в посудой лавке. Спасибо хоть вспомнил про щиты-невидимки. Вот что действительно спасло ситуацию. Спустя десять минут из дома вышел Хоумлендер. Его дурацкий супергеройский костюм был идеально чистым. Но руки без перчаток потемнели от крови. - Тебе нахуя тепловое зрение, если всё равно не пользуешься? – спросил Бутчер. Он сунул руку в карман и протянул Джону пачку влажных салфеток. Раньше он никогда не был таким осмотрительным, но с недавнего времени Бутчеру пришлось приучить себя таскать лишний груз. Новая биология и состояние вынуждали подстраиваться. Лицо Хоумлендера озарила мягкая улыбка. - Спасибо, любимый, - сказал Джон, принимая салфетки. Внутри Билли всё передёрнуло от слова «любимый». Нервы будто разрезали ржавой пилой. Можно подумать, они правда были сладкой гейской парочкой, а не психопатом и его жертвой, связанными цепью противоестественного резонанса. - Эти ублюдки не заслужили быстрой смерти, - задумчиво проговорил Джон, тщательно вытирая каждый палец. Кровь оттиралась плохо, оставляя розоватые разводы. – Нужно быть очень смелым или очень глупым, чтобы идти против Хоумлендера. - Сомневаюсь, что они вообще в курсе твоих планов на генерального директора Воут, - Билли посмотрел в сторону, где виднелись тёмные заросли леса. – Знали бы – сбежали на другой континент, а не прятались в дачном домике. - Твоя правда, - согласился Гиллман. – Я это понимал, но желание помучить кого-нибудь оказалось сильнее. За последние дни ты вытрепал мне все нервы. Нужно было выпустить пар. Бутчер показал ему средний палец. - Завались. Я сношаю твой мозг только потому, что ты ебёшь меня. Всё честно. - Какие мы нежные, - усмехнулся Джон, осматривая себя на предмет пятен. Использованные салфетки он выжег «забытым» тепловым зрением. Хмыкнув, Билли достал телефон и перенаправил Гиллману сообщение Сержа. - Ещё одна будущая жертва, - прокомментировал Бутчер. Хоумлендер не стал доставать смартфон. - На сегодня достаточно, - заявил Джон и подошёл к Билли. – Мы возвращаемся домой. Не дожидаясь возражений, Хоумлендер поудобнее перехватил Бутчера и взмыл в небо. Билли и не планировал спорить. Всю дорогу он молча разглядывал пейзажи, пока Джон периодически поглядывал на своего пассажира. В квартире Гиллман помог Билли снять плащ и мягко, но настойчиво направил его в ванную, а сам остался ждать в спальне. Когда Билли вернулся, Хоумлендер держал в руках стакан воды и витамины, которые передала доктор Эллис. - Принимай и ложись спать. - Не нянчись, - проворчал Бутчер, но послушно проглотил таблетки и повалился на матрас. Его тело, как по команде, начало погружаться в пучину сна. Последнее, что смутно запомнил Билли – тяжёлый взгляд Хоумлендера, устремлённый на него из темноты. Нижние этажи встретили Джона тишиной, нарушаемой едва слышным даже для супер-уха гулом системы вентиляции, и постом охраны. Ребята в форме кивнули Гиллману и почтительно пропустили к камере Мэгги Шоу. Мэйв сидела на краю узкой кровати. Женщина выглядела утомлённой. Хоумлендер распорядился, чтобы с ней обращались, как с гостем, а не пленницей. Но это не помешало ей замучить себя размышлениями над предложением Джона. Хоумлендер вошёл, остановился перед бронированным стеклом и спросил: - Ты решила? Мэйв смерила его долгим взглядом. Её губы дрогнули в чём-то отдалённо напоминающем улыбку. - Выглядишь не лучше меня. Что случилось? Твой домашний Бутчер не слушается тебя? Или уже родил, и ты не знаешь, что делать с младенцем? Хоумлендер отвёл взгляд. - Я почти не сплю, - признался Гиллман. – Приходится постоянно следить. - За Бутчером? – Мэйв приподняла брови. – Он же под замком в твоей квартире. И вы повязаны этой вашей связью. Ты правда думаешь, что он сбежит? Молчание затянулось. Хоумлендер посмотрел куда-то за спину Мэгги. - Беременность пошла не по плану, - поделился Джон. – Я беспокоюсь за Уильяма и ребёнка. Самый сильный супер, и самый бесполезный в такой ситуации. - Что говорят врачи? - Почти ничего, - раздражённо ответил Гиллман. – У них нет внятных диагнозов, только предположения. А я вижу, что становится хуже. - Бутчер в курсе? – уточнила Мэйв, уже догадываясь, какой будет ответ. - Нет, - Хоумлендер резко качнул головой. – Он и так с трудом терпит это состояние. Беременность для него почти как пытка. В какой-то степени я его понимаю. И не хочу расстраивать ещё больше. С него достаточно волнений. Мэйв с недоверием покосилась на Гиллмана. Она давно знает Хоумлендера, и ещё ни разу не видела в нём такой заботы. Пусть это чувство и приправлено желанием не терять выгодное партнёрство и перспективой появления ребёнка. Но такого прогресса Мэгги не ожидала. Не от эгоистичного супера, всегда думавшего только о своём комфорте. - А что именно не так? – спросила Мэйв. – Если это угрожает Бутчеру, может, стоит предупредить? - Неважно, - оборвал её Хоумлендер. – Что насчёт твоего решения? Остаёшься? Или уходишь? Напоминаю, я не стану преследовать тебя, если выберешь второй вариант. Как видишь, у меня хватает проблем. Только если не решишь продолжить свою месть. Второго шанса я не дам. Мэйв опуслила веки. Перед внутренним взором всплыло лицо Елены и простая жизнь, о которой она когда-то мечтала. Разве она осилит это спокойствие? После всего, что пережила? - Ты планируешь перемены? – спросила женщина, открыв глаза. – Или оставишь, как есть? - Нет, - Хоумлендер покачал головой. – Суперы нечто большее, чем забавные болванчики для камеры. Люди всё ещё боятся многих из нас. Нужно как-то решить эту проблему. Мои дети должны жить там, где никто не будет думать о них, как о монстрах. Моих страданий более чем достаточно. - Кстати об этом, - Мэйв дёрнула подбородком. – Мне насрать, что там с тобой делали в детстве. Я в этом не виновата, и не хочу за это отвечать. Тебе же было наплевать на мои чувства. Джон хмыкнул. - Справедливо. Проверка пройдена. Мэгги расслабилась и приняла решение: - Я останусь. Помогу, чем смогу. Но не из-за тебя. Меня заебало, как сложились обстоятельства благодаря мистеру Эдгару и ему подобным. Но если ты снова попытаешься… - Я ничего тебе не сделаю, - Хоумлендер приподнял ладони. - Хорошо. Джон кивнул, ввёл пароль на замке и открыл дверь камеры, возвращая свободу королеве Мэйв. Бутчер посмотрел на экран своего телефона и решил, что пора. Ему не становилось легче, а Гиллман что-то явно недоговаривал. Сучара. Приступы слабости случались всё чаще, как и опасные головокружения. С таким положением нужно было что-то решать. Сев на кровати, Бутчер положил руку на живот и связался с ребёнком. Малыш принял сигнал, но почти никак не отреагировал. Всё его существование проходило через фильтр родителя. А Билли нервничал и метался в собственных чувствах. Сбитый с толку неокрепший разум подхватил вирус тревоги, из-за чего к странным приступам добавились сбои в силе. Иногда Бутчер чувствовал прилив энергии, как на адреналине, порой его дополнительно обессиливал встревоженный жилец, а однажды Билли разглядел вокруг себя знакомую мерцающую полупрозрачную стену, быстро растворившуюся в воздухе, словно бредовая галлюцинация. Унаследовал ли ребёнок щиты второго родителя или это что-то иное, Бутчер не понимал. Но на всякий случай не делал поспешных выводов. Прервав неприятные размышления, Билли отправился на поиски Джона. Хоумлендер обнаружился на кухне. Стоя у окна, супер потягивал чёрный кофе. Услышав шаги, Хоумлендер нахмурился. - Тебе плохо? Или захотел есть? Давай закажу что-нибудь. Бутчер проигнорировал слова Джона. - Хватит пиздеть, Гиллман. Ты же так бесишься, когда тебе врут или недоговаривают. Давай, выкладывай, что ты рассмотрел у меня внутри? Почему ты, блядь, такой задёрганный? Хоумлендер замер с чашкой в руках. В нём шла борьба между желанием контролировать ситуацию и чем-то ещё. Устало вздохнув, Джон заговорил: - Я не уверен. Но всё выглядит так, будто что-то пытается растворить твою матку. Не ребёнок. Следы, как и говорила доктор Эллис, снаружи. Бутчер молчал несколько секунд, пока из него не вырвался истерический смешок. - Ого. Значит, я не совсем ущербный. - Что? – не понял Джон. На его лбу проявилась складка. - Представь себе, - с горькой усмешкой произнёс Билли, - но моё тело, похоже, вспомнило, что принадлежит мужику. А матка в нём такая же чужеродная штука, как и твой член. Организм пытается избавиться от лишних деталей. Считай, самоочиститься. - Врачи что-то подобное предполагали, но это бред, - раздражённо отмахнулся Хоумлендер. – Ты не Чужой из фильма ужасов. Твоя кровь не кислота. Как ты можешь растворить свой орган? Желудок не в счёт. - Так же, как вырастил эту хрень, но в обратном порядке, - парировал Бутчер. Он вырвал чашку из рук Гиллмана и залпом выпил остатки кофе, словно это был шот водки. Хоумлендер продолжал смотреть на него с недоумением. - Но ребёнок ничего не чувствовал. Не подавал сигналов боли. - С чего бы ему что-то чувствовать, если растворить оболочку так и не получилось? – Бутчер криво ухмыльнулся. В его глазах не было ни капли веселья. – Что ж, пойду порадуюсь за себя. Хоть где-то мой организм не подкачал. - Но это наш ребёнок, - тихо сказал Джон. В его голосе было полно непонятной для него самого боли. – Зачем ты так? Потом он резко вскинул голову, будто очнувшись от наваждения. - Забудь, что ребёнок от меня. Он твой единственный наследник. У меня есть Райан. У тебя больше никого. - Наследник чего? – натужно рассмеялся Бутчер. – Психических расстройств? Скверного характера? Или приступов ярости? Мне нахуй не сдалось такое счастье. Лучше я освобожу мир от своих генов, пока не поздно. И не делай вид, что для тебя это новость. Я уже рассказывал тебе о своей ебанутой семейке. И моё мнение нисколько не поменялось. - Какой же ты сложный, - с нарастающим раздражением процедил Хоумлендер. – Иди в пизду, Бутчер! Я не позволю, чтобы мой ребёнок растворился в твоём брюхе! Пойдём в медицинское крыло. Может, идиоты-врачи что-то придумают. Особенно если я подстегну их мотивацию. На каждого собран компромат, к которому у меня есть доступ. Это поможет им думать эффективнее. Билли наморщил нос, словно учуял неприятный запах. - Сосни хуйца. Я больше не собираюсь быть полигоном для испытаний твоей больной фантазии. Никаких врачей. Как только последнее слово было произнесено, Бутчер заметил тот самый взгляд Хоумлендера. Именно его он видел перед срывами Гиллмана. В последний раз это закончилось изнасилованием. - За мной, Уильям, - жёстко приказал Хоумлендер. Взяв Бутчера за предплечье, он сжал его так, что Билли едва сдержал болезненный вскрик. - Нихуя, ублюдок, - выдавил Бутчер сквозь стиснутые зубы. – Лучше бы позаботился об уже родившемся наследнике. А меня оставил в покое. Второй рукой Джон вынудил Билли склонить к нему голову. - Дочери у меня ещё не было, - с чудовищным спокойствием и жуткой яростью в глазах сказал Гиллман. – Она нужна мне. Можешь считать, для коллекции. Рот Бутчера приоткрылся. - Девчонка? - Да, блядь, - почти прорычал Хоумлендер. – Я не хотел говорить тебе, потому что был уверен, ты расстроишься. Ёбаный солдафонский мудила, которому подавай будущего крутого наёмника, который будет избавляться от суперов, как его больной на голову папаша! А мне глубоко похуй, кто там! Главное, что она моя. И ты, блядь, не оставишь, как есть! Мы решим проблему с сопротивлением твоего организма, она родится, а потом делай со своей маткой, что хочешь, как я тебе и обещал. Волна привычной слабости, сильнее предыдущих, ударила Билли по голове и коленям. Он пошатнулся, и Джон, несмотря на настроение, бережно подхватил его. - Сейчас у меня нет желания мучить тебя, - прошептал Хоумлендер в волосы Билли, и в его голосе вдруг прорвалась та самая неумелая, но искренняя боль. – Дай нашей дочери шанс. Она будет лучше всех. И Райан обязательно обрадуется сестрёнке. Он будет защищать её, я научу его… Бутчер слышал поток бреда, этот родительский экстаз, в который впал самый опасный супер на планете, и пытался переварить новые данные. «Девка, значит. Маленькая зараза. Эмоциональная. Внушаемая. Потенциально опасная». И словно в ответ на его мысли, в животе резко потеплело. Она пыталась отгородиться от криков и ярости, но тяжёлые мысли родителя, в котором приходилось расти, достигли её. И девочка ответила импульсом страха и растерянности. - Ты пугаешь ребенка, - почти не соврал Бутчер, вглядевшись в лицо Джона. – Заткнись и отпусти. Мы не знаем, на что она способна. - Нет, Уильям. Не отпущу. Мы сейчас же пойдём к медикам. - Отключай его! – крикнул Билли, поняв, что спорить с Хоумлендером бесполезно. Лишившись врождённых сил, Джон сам шатнулся и вместе с Бутчером грузно рухнул на пол. Билли, используя момент и собственные силы, вырвался из ослабевших рук супера, прополз по полу, затем встал и двинулся к дверному проёму. Но путь преградил полупрозрачный золотистый барьер. - Резонансные силы никуда не делись, - с трудом поднимаясь на ноги, прокомментировал Джон. – Наша дочь блокирует Ви-компонент. Но не то, что возникло между нами. Билли ударил кулаком по щиту. Боль пронзила руку до самых костей, но барьер даже не дрогнул. Тем временем Хоумлендер пытался достучаться до ребёнка через связь. Но Бутчер слишком хорошо заблокировал доступ. - Уильям! – рявкнул Джон. – Я же говорил тебе, что ты в приоритете! Я не врал! Если бы наша дочь угрожала твоей жизни, я бы смирился с твоим выбором. Потом, возможно, разнылся и попытался уговорить на другого ребёнка. Но не позволил бы уйти на тот свет! Ты мне дорог! - Дорог, как же… Такая самовлюблённая тварь, как ты, никогда не позволит чему-то «своему» взять и пропасть, - огрызнулся Бутчер. – Запер меня здесь, сука! Я больше пятидесяти лет жил свободно. Не привык быть под колпаком! И содержанка из меня никудышная. Мне хочется быть человеком, а не тем, во что ты меня превращаешь! - Уильям, как же ты бесишь! – Гиллман не решался подойти, понимая, что скорее всего отхватит от Билли раньше, чем успеет забрать у него резонансную силу для возврата привычного преимущества. Но прежде, чем Хоумлендер решил рискнуть, зазвонил смартфон. - Что? … Где?... Блядь! Джон изменился в лице. - Здесь Солдатик, Уильям! Он опасен для тебя! Но Бутчер уже не слушал. Его осенило. Резонансная сила, с помощью которой создан барьер, принадлежала и ему. Билли прижал ладонь к полупрозрачной стене, не пытаясь оттолкнуть энергию, а наоборот, представляя, как втягивает в себя. Щит дрогнул, померк и рассыпался на тысячи искр. Хоумлендер осознал, что произошло, и рванулся вперёд. - Уильям! Не смей! Но Бутчер уже мчался прочь, по знакомому маршруту. Он больше не хотел слушать Джона. Ослеплённый Хоумлендер был опасен. В таком состоянии он был ещё и глух к голосу разума. Гиллман не отставал. От прежней суперскорости почти ничего не осталось, но он всё ещё был быстрее обычного человека. На лестничной площадке Билли почти врезался в Мэйв. Та была в своём привычном супергеройском костюме, отчего Бутчер сделал вывод, что она приняла предложение Хоумлендера. Билли не осуждал её. Но сейчас это было проблемой. - Её тоже нужно отключить! – крикнул Бутчер в пустоту, надеясь, что дочь поймёт. Мэгги, мгновенно оценив ситуацию, сделала выпад, чтобы схватить беглеца. Билли уклонился, но Мэйв догнала его и жёстко припечатала к стене. - Эй, мелкая, помогай! – взревел Билли, обращаясь к ребёнку. Но судя по тому, как легко Шоу удерживала его, дочь или не слышала, или не справлялась. Вероятнее всего, за раз она могла контролировать Ви-компонент только одного супера. - Блядь! – выругался Бутчер, понимая, что проиграл. Хоумлендер, тяжело дыша, наконец, добрался до них. Он остановился, вытирая пот со лба. - Как же дорого ты мне обходишься, Уильям, - пробормотал Гиллман. – Мэйв, поверни его ко мне. Как только Билли оказался перед Хоумлендером, тот взял беглеца за горло, но не стал давить. Лишь чуть сжал пальцы и провёл одним из них по кадыку, словно пытался приласкать. - А потом ещё спрашиваешь, почему я не отпускаю тебя одного. Ты всё ещё пытаешься сбежать. Прошло почти полгода, как мы живём вместе, а ты всё никак не смиришься. Разве не понятно, что за пределами моего влияния не обязательно хорошо? - Всё лучше, чем с долбанутым супером, - сквозь зубы процедил Бутчер, тщетно пытаясь вырваться из захвата Мэйв. Джон поморщился, когда снова зазвонил телефон. Он рывком поднёс его к уху, выслушал и выругался. - Солдатик добрался до служебных этажей, - Гиллман посмотрел в глаза Билли. – Уильям, скажи ей, чтобы она вернула мои силы. Её дед сейчас разнесёт полбашни. Пострадают невинные люди. Бутчер оскалился в злобной усмешке. - С каких пор Хоумлендеру не наплевать на простых людей? - Уильям! – рёв Джона прокатился по лестничной клетке, заставляя вздрогнуть даже Мэйв. В нём была не просто злость. В голосе командира Семёрки отчётливо звучала паника. Привыкший всё контролировать, Хоумлендер вдруг оказался в настоящем хаосе. Бутчер прикрыл глаза. Это было не по плану. Он знал, что силы вернутся к Джону, как только дочь окажется на достаточном расстоянии, но обстоятельства… «Тупой Солдатик. Нахуя он зашёл так далеко?» Хоумлендер блаженно улыбнулся, почувствовав, как родная сила вернулась на законное место. - Как же я ненавижу свои чувства к тебе, - выдохнул Гиллман. – Любого другого на твоём месте я бы уже размазал по стене. А ты… Тебе придётся долго отрабатывать мои нервы. И готовься к цепям. Прикую к себе. Даже ссать без моего ведома не сможешь. Пока я не буду уверен, что ты перестал планировать бросить меня. Мэйв с напускным безразличием наблюдала за совершенно нездоровой сценой. Билли посмотрел на неё со смесью укора и разочарования. Женщина даже и не думала ощутить вину. Не после того, как сам Бутчер свёл на нет её попытку спасти его задницу. - Отведи к медикам, - приказал Джон, не сводя глаз с Билли. – А я разберусь с семейным сюрпризом. Мэгги кивнула, но прежде, чем она успела сдвинуться с места, Хоумлендер остановил её. - Подожди. Теперь я не под ограничением. Значит, моя дочь сможет отключить твои силы. Тебе нельзя оставаться одной. - И? – Мэйв вопросительно уставилась на своего капитана. Хоумлендер на миг задумался, а потом достал телефон и написал сообщение. Через минуту в коридоре объявился Нуар. Его слегка подёргивало от страха перед Солдатиком. И он с огромной радостью отозвался на призыв Гиллмана. Что угодно, но не встреча со старым кошмаром. - Помоги Мэйв доставить Бутчера в медицинский корпус. Только осторожнее с ним. Наказывать этого бешеного британца имею право только я. Билли почти застонал от бессилия, когда в него вцепилась ещё одна пара супер-рук. Перед уходом Джон ещё раз обратился к Бутчеру: - Уильям, пожалуйста, не чуди больше. Я скоро приду, и мы всё решим. Воспользовавшись скоростью, Хоумлендер практически растворился в воздухе. Мэйв и Нуар потащили Бутчера к лифту. Как только они добрались до стальных дверей, Билли услышал знакомый звук и злорадно ухмыльнулся. Первой в дальнюю стену полетела Мэйв. Нуар попытался утащить Билли в коридор, но ничего не вышло. Дочь Бутчера отключила силы самого скрытного супера, а отец без проблем вырубил Нуара и спрятал в тени офисной мебели. - Уже подумал, ты кинул меня! - со смешком крикнул Бутчер. - Я не такой, как ты! - отозвался не менее весёлый голос. Хьюи проверил состояние Мэйв и, решив, что она в отключке, не стал её трогать. Бутчер подбежал к Кэмпбеллу и протянул руку. Ощущение, будто тебя одновременно разрывает на части и сжимает в одну точку, было самым отвратительным из всего, что испытывал Билли. Но оно того стоило. За считанные секунды они преодолели неизвестное расстояние. Осточертевшая башня Воут осталась где-то далеко. - Мрачновато, - оценил Бутчер, отпустив руку Хьюи и прижав ладонь ко рту. Его затошнило. Ребёнок внутри паниковал ровно до того момента, пока отец мысленно не успокоил её. «Не кипишуй, всё схвачено. Нам ничего не угрожает» Осмелевшая девчонка попыталась предложить какую-то загадочную помощь, но Билли отмахнулся. «Я в состоянии справиться сам. Только не разводи панику. От неё мне хуже, чем от эмоциональных качелей твоего второго папаши». - Как есть, - Хьюи улыбнулся. Билли подметил, что Кэмпбелл больше не выглядит психом, каким казался, когда сидел в камере с Мэйв. - Ёб твою мать, - выругался Бутчер, заметив, что мелькнувшая в мыслях дамочка держится за ногу Хьюи. – Шоу, ты нахуя к нам прицепилась? - Тебя забыла спросить, - огрызнулась женщина. – Вот зачем ты снова всё испортил? Я только договорилась с Хоумлендером. - Даже с террористами иногда можно договориться. Но не с Гиллманом. С ним только сдаться или погибнуть. В крайнем случае наебать. Раздавшиеся шаркающие шаги вынудили всех присутствующих повернуть головы в сторону тёмного проёма. Из мрака выплыла невысокая тощая фигура в свитере и белом халате. - Добро пожаловать, господа. Я очень рад, что вы наконец-то смогли присоединиться ко мне. У Бутчера не было сомнений, что он наконец-то увидел причину всего того дерьма, которое свалилось на его многострадальную голову. Теодор Грейвс собственной персоной.