Нейрохимия ненависти

Бутчер медленно цедил кофе, пока Хоумлендер сидел рядом, недовольно хмурился и что-то высматривал на экране смартфона. - Что там у тебя? – Билли задел рукой грудь и поморщился. Неприятное ощущение пронзило от сосков до лопаток. Гиллман поднял взгляд на Бутчера. - Сегодня продолжится обыск, мне придётся присутствовать. А я хочу остаться с тобой. Билли автоматически одёрнул задравшуюся рубашку. - Доводи свой план до конца. Осталось недолго. - Знаю, - Джон протянул руку к Бутчеру. Билли отодвинулся. – В чём дело? Я не могу потрогать своего беременного мужчину? - Я не твой, - раздражённо возразил Билли.– Я общественное достояние. Ты достаточно лапаешь меня по ночам. - Твоя общественная карьера закончилась в момент, когда я забрал тебя к себе, - Хоумлендер наклонил голову. – И только по ночам мне недостаточно. Я чувствую потребность постоянно находиться рядом, пока ты носишь нашего ребёнка. - И это совсем никак не связано с ожиданием первой партии молока «от Бутчера»? – язвительно уточнил Билли, обхватив горячую кружку двумя руками. Слабая, но отчётливая боль от температуры напитка на секунду отвлекла от остальных сигналов тела. Сомнительное утешение, но хоть что-то. - Связано, - без стеснения признал Джон. – Но тебе бы не понравился этот аргумент. Поэтому я использовал другой. - Вот бы тебя каждый день таскали на обыски, - пробормотал Бутчер, засовывая нос в кружку. Запах был приятный, вкус тоже. Но Билли подташнивало. В основном от своего ставшего совсем унылым положения. С дочерью он более-менее смирился, она вроде ничего получается, в будущем вовсе кажется полезной, если продолжит его слушаться. Но грудь-молочная ферма – ужас за гранью добра и зла. Он же, блядь, не корова какая-то! Но Бутчер сам выбрал стать ещё менее похожим на нормального мужчину. А что оставалось? Последний козырь для ебанутого Гиллмана. Зато теперь он был чуточку свободнее. - Тебя бы это не освободило от моего присутствия по ночам. Не надейся, - холодно усмехнулся Хоумлендер. Джону до зубовного скрежета было неприятно осознавать, что тот, по кому он сходил с ума, всё ещё нетерпим к его присутствию. Обидно, болезненно, оскорбительно, но, благо, Уильям никуда не денется. Крепко привязан и понимает это. Оставалось надеяться, что терпение и ласка когда-нибудь сделают Бутчера не только физически, но и психологически расположенным к их счастливой совместной жизни. Секс у них отличный, но Хоумлендер всегда чувствовал некоторую отчуждённость Уильяма. Тот даже на уровне связи старался выстроить барьер и держать максимальную дистанцию. Бутчер положительно откликался на физическое взаимодействие, сам проявлял инициативу, но все его реакции имели привкус принуждения. В случае кого-то другого это было бы не просто не важно, Хоумлендер даже не заметил бы разницы. Но с Бутчером по-другому. Хотелось не только тела. Целью стала полная вовлечённость. Как это сделать, если нужный объект приличный кусок жизни потратил на твоё уничтожение? Это была не просто месть, а целый культ ненависти. Даже бойзбэнд для этого собрал. Странно, что не назвал их компашку «Смерть Хоумлендеру!» или «Сдохни, суперпизда!» Билли левой рукой провёл по волосам, а правой показал Гиллману средний палец. - Ты занят, а мне, как обычно, нечем заняться. – Бутчер выжидающе уставился на Хоумлендера. – Поеду по делам. Он был готов к возражению супера, но Джон благосклонно кивнул. - Хорошо. Я договорюсь, чтобы тебе выделили машину и водителя, - Гиллман снова посмотрел на телефон. - Нахуя мне водитель? - Билли не понравилась идея, что кто-то из людей Хоумлендера попрётся за ним. - Тебе будет удобно с животом? – Джон удивлённо приподнял брови, прикладывая телефон к уху. - Меня не настолько разнесло, чтобы не влезть на водительское место, - Бутчер, будто проверяя свои же слова, опустил голову. Живот гораздо больше, чем он привык. Если к этой аномалии вообще можно привыкнуть. Но он ещё способен справиться самостоятельно. Закатив глаза, Гиллман распорядился, чтобы Бутчеру выделили машину без персонала. Билли удовлетворённо хмыкнул. - Что за дела? – как бы невзначай спросил Хоумлендер. - У меня пара встреч с мужиками с огромными членами. Твой уже не тянет мои запросы, - Бутчер сделал глоток кофе и совершенно невинно оскалил зубы. - О, ты не против устроить групповушку? – Гиллман гадко улыбнулся, рассматривая, как помрачнела ухмылка Билли. – Если серьёзно, то не забудь телефон. Джон вытащил второй смартфон и толкнул его в сторону сожителя. Бутчер коротко взглянул на гаджет и поднял глаза на супера. - Это не мой. - Твой. Проверь. Бутчер оглядел новый телефон, разблокировал по отпечатку. Все контакты, мессенжеры, файлы и даже фотографии (в основном каких-то мест или вещей) были, как на родном девайсе. - Дай угадаю, он будет передавать мою геолокацию? - Я должен знать, где искать твою богатую на приключения задницу, - Хоумлендер отвлёкся на сообщение. - Вот бы на тебя метеорит свалился. - Угу, - лениво отозвался Гиллман. – Дорогой, внизу тебя ждёт тёмно-синий мерс. Ключи возьмёшь у охраны на входе. Они про тебя знают, просто подойди и протяни руку. - Хорошо, пизда в плаще, - Билли наиграно-нежно улыбнулся, делая акцент на оскорблении. Офис, где он в последний раз официально трудился и честно платил налоги, нисколечко не изменился. Даже охранники узнали Бутчера, но на всякий случай вызвонили Ньюман и уточнили, можно ли пускать бывшего сотрудника. - Тебя послал Хоумлендер? – Виктория лично встретила Билли в коридоре. Мужчина посмеялся и покачал головой. - Ньюман, я не к тебе. - Только не говори, что к Хьюи, - Виктория нервно сжала пальцы между собой. – Он… не здесь. - Малыша Хьюи восстановили в должности? – Бутчер заметил внимательный взгляд на своём животе и одёрнул плащ. - Да, но сейчас он на больничном, - Виктория заметно расслабилась. – Хоумлендер так и не пришёл разбираться на счёт тебя… - И не придёт, не волнуйся, - Билли попытался пройти мимо, но женщина преградила дорогу. – Я же сказал, проблем не будет. - Ты больше не мой сотрудник, зачем ты здесь? – Ньюман снова взглянула на его живот. – У тебя не может быть шестой месяц… - Мисс Ньюман, можно мои… проблемы со здоровьем останутся конфеденциальной информацией? – Бутчер начинал жалеть, что не дождался конца рабочего дня. Но тогда был шанс, что освободившийся от дел Гиллман потащится за ним. – Я к Сержу и Кимико. Разрешите? Виктория заправила за ухо выбившуюся прядь волос и кивнула. - Хорошо. Но не задерживайте моих сотрудников, мистер Бутчер. У нас много работы. Френчи и Кимико, едва завидев его, кинулись к Билли. ММ сделал вид, что очень занят. Остальные бывшие коллеги не узнали раздобревшего и помолодевшего Бутчера без густой растительности на лице. Отведя Билли в закрытый кабинет, Серж принялся мучить друга вопросами из разряда «Тебе сильно досталось от Хоумлендера?». Кимико потянулась к животу Бутчера. Перед этим девушка вопросительно уставилась на друга и, дождавшись кивка, по-своему поздоровалась с девочкой. Та охотно ответила на приветственное прикосновение. Руки Кимико обвили оранжевые потоки энергии. - Бля, Серж, не поверишь, Хоумлендер в наказание оторвал мне башку. Перед тобой мой ебучий призрак, - Билли вскинул руки и пошевелил пальцами. – Теперь буду приходить к тебе и смотреть, как ты дрочишь. - Ну… - Серж замялся, разглядывая лицо друга. – Ты выглядишь… достаточно неплохо, чтобы твои угрозы звучали заманчиво. - Сука, ты хуже Гиллмана, - Бутчер издал протяжный стон, означавший крайнюю степень отвращения. Кимико захихикала, когда её голову и тело накрыла оранжевая оболочка. Она что-то показала жестами. - Серьёзно? – Серж заинтересованно покосился на спецэффекты от дочурки Билли. - Что там? – Бутчер посмотрел на счастливую Кимико, потом на Френчи. - Говорит, ей тепло и очень приятно, - Серж прикоснулся к подруге, но на него энергия никак не отреагировала. – А я ничего не чувствую. Необычный у тебя ребёнок. - У неё один родитель без мозга, - вздохнул Бутчер. – Вся надежда на меня. Но Джоанна, слава яйцам, вроде не пошла в своего второго папашу. - Интересное имя, - хохотнул Серж. – Дай угадаю, его придумал Хоумлендер. Билли направил оба указательных пальца на друга. - В точку. Я не врал, когда говорил, что у него пустая черепушка. - Да нет, тут другой диагноз, - Серж посмеялся. – Ладно, давай к делу. Ты за фотографией? - Откуда?.. – Билли удивлённо замер. Френчи развернулся и подошёл к одному из шкафов. Раскрыв дверцы и покопавшись, он вытащил рамку, зажатую между папками с документами. - Хьюи наверняка рассказал тебе, что принёс фото в старый офис. А я забрал его, когда мы уносили оттуда последние ценные вещи. Как оказалось, не зря. Иначе твой «папик» уничтожил бы её. - Мой кто? Ты ёбнулся? – веселье Бутчера сменилось раздражением. – Твоя страховка покрывает стоматолога? Серж развёл руками. - А как ещё называть Хоумлендера? Ты на его полном обеспечении. - Что ж сразу проституткой не назвал? – Билли, игнорируя «общающуюся» с дочерью Кимико, двинулся к Френчи. Вырвав из чужих рук рамку с фотографией, Бутчер уставился на изображённых себя, Ребекку и Террора. На секунду Билли забылся. Словно не было всего этого дерьма, длящегося годами. Он снова дома, никаких серьёзных проблем, уют и спокойствие. - Эй, у тебя телефон светится, - Серж кивнул на карман пальто. Билли запустил руку в карман, вытащил смартфон и, не глядя на экран, ответил. - Да? - Уильям, ты где? - Часа не прошло… - принялся возмущаться Бутчер. - Я по делу, - прервал его Хоумлендер. – Ты поехал проведать друзей? - Да, - Билли засунул фотографию под мышку и переложил телефон в другую руку. – Что за дело? - Возникла небольшая проблема с поисками… - А, понял, - сказал Бутчер, вспоминая, где находится кабинет Ньюман. – Сейчас договорюсь. Тем временем в башне Хоумлендер довольно улыбался. Прекрасно, Уильям понял его без лишних объяснений. Агенты странно поглядывали на супера, но не высказывали вслух назревшие вопросы. - Кто хочет автограф Хоумлендера? – торжественно спросил Гиллман, надеясь потянуть время. Перед глазами Джона стояло недовольное лицо Стэна Эдгара, а в ушах звучали возмущения: «У них был ордер, но ты мог не пустить агентов в мой кабинет. Это и в твоих интересах, Джон. Если они найдут хоть что-то…» Через полчаса Бутчер привёз Ньюман в башню. Её приёмный отец наблюдал за Викторией со стороны и думал о том, что его переиграли. Женщина, стараясь не смотреть на Эдгара, прошла в один из кабинетов, предоставленных Хоумлендером, и рассказала всё, что знает об отце. В придачу она отдала пакет документов, который Стэн поручил ей на хранение. Набрав достаточное количество доказательств, агенты ФБР переглянулись, и после короткого приказа о задержании, парочка сопровождавших их полицейских направилась к Стэну, на ходу вытаскивая наручники. - Мистер Бутчер, вы пожалеете об этом. Билли кивнул, равнодушно наблюдая, как генерального директора Воут помпезно увозят с мигалками и кучей непонятно откуда взявшихся репортёров. У Эдгара почти не осталось союзников. Хоумлендер избавился от всех, кто мог хотя бы на пару дней задержать Стэна на свободе. Гиллман, сложив руки за спиной и вздёрнув подбородок, наблюдал за последним, кто ограничивал его власть в Воут. Ньюман стояла рядом. Она с сомнением поглядывала на Джона, но Хоумлендер не выказывал ни грамма агрессии. Женщина расслабилась. Она не слишком надеялась на адекватность Джона, но он приятно удивил её. В конце рабочего дня Серж и Кимико смотрели новостной ролик. В нём ведущий сообщал о неожиданном повороте в деле по поиску пропавшей супергероини королевы Мэйв. Агенты ФБР искали в башне супера, а нашли причину арестовать нечистого на руку генерального директора. О дальнейшей судьбе компании умалчивалось. Подошедший со спины ММ чертыхнулся. - Сука, я уверен, что Бутчер приложил к этому руку. Теперь его любовничек будет управлять Воут. - Зачем ты так? - осуждающе спросил Френчи. - В чём я не прав? Он… блядь, он же беременный! – на лице Марвина отразилось отвращение похлеще, чем когда он находил на одежде непонятные пятна. – От Хоумлендера! Кимико с возмущением уставилась на ММ и сделала несколько пасов руками. - Говорит, что девочка миленькая. Зря ты так на неё реагируешь. - Да хоть ангелочек с нимбом и крылышками, - Марвин с трудом подавлял рвущийся наружу гнев. – Это порождение Хоумлендера! Серж пожал плечами. - Ага, того самого, который начистил рожу Солдатику. ММ, осознав, что не получит поддержки друзей, махнул рукой и ушёл. Френчи посмотрел на подругу. - Не знаю, хорошо это или плохо, но мистер Бутчер очень хорошо устроился рядом с Хоумлендером. Кимико покивала и улыбнулась, показав несколько жестов. - Думаешь, тебя возьмут крёстной? – Френчи почесал макушку. – Вряд ли. Ты даже не христианка. После ареста Эдгара в Воут назрел настоящий кризис. Хоумлендер взял перерыв в привычной работе маскота компании, чтобы одновременно участвовать в заседаниях по делу Стэна и влезть в собрание совета директоров. Имея приличный запас акций Воут, Гиллман имел право голоса. Поэтому, и опасаясь гнева Хоумлендера, никто не посмел возражать главному супергерою Америки. Ранее Гиллман не давил своим авторитетом на верхушку так откровенно, но всё прошло как по маслу. Бутчер ожидал, что со дня на день Хоумлендера объявят новым генеральным директором Воут. Однако эта должность, внезапно, отошла Эшли. - Ты, блядь, шутишь? – Бутчер встретил Джона у дверей лифта. – Почему она? Гиллман положил руку на поясницу Билли и увлёк его вглубь квартиры. - Уильям, она номинально директор. Фактически всем буду управлять я. Мне нужно больше оснований, чтобы официально занять такую должность. Вникну в весь процесс, бумаги и всё остальное, тогда сяду в кабинете Эдгара. Бутчер странно посмотрел на Хоумлендера. - Слишком нормально для тебя. Это, блядь, пугает до чёртиков. - Привыкай к моему новому образу. На следующий день, когда Бутчер лениво скролил ленту новостей, Джон незаметно подошёл к нему и попросил одеться на выход. - Что опять? – Билли лазил по шкафу и с недовольством поглядывал на Гиллмана. - Нужно решить один важный вопрос, - Джон, игнорируя возмущения Бутчера, помог ему надеть носки и обувь. Живот рос слишком быстро. Билли не успевал привыкнуть к метаморфозам собственного тела и очевидно страдал в бытовых мелочах. Хоумлендер понимал, что упрямый любовник ни за что не признается, как тяжело даётся ускоренное созревание ребёнка, и старался хоть как-то облегчить неудобства Бутчера. В медицинском крыле Хоумлендер провёл Билли в ранее неизвестное тому помещение. Оно было как несколько переговорных Семёрки. Внутри сидел весь цвет медицинского персонала Воут. - Благодарю, что отвлеклись от своих дел и присоединились к этому спонтанному, но важному собранию, - Джон не позволил Билли улизнуть, притянув к себе, когда Бутчер двинулся к свободному стулу. – Последние месяцы часть вашей работы была посвящена изучению феномена Уильяма Бутчера. Бутчер прошёл почти через всех присутствовавших специалистов и узнавал большую часть, но всё равно почувствовал себя униженным. Словно он чудище из цирка уродов. Вытащили на потеху публики и глумятся. - Эшли Барретт сегодняшним числом распорядилась о приостановке всех ваших разработок, не связанных с мистером Бутчером. На неопределённый промежуток времени. Ваша новая цель – в кратчайший срок изучить организм Уильяма достаточно, чтобы с вашей помощью он смог безопасно родить ребёнка. Речь Хоумлендера прервала поднявшая руку доктор Эллис. - Мистер Гиллман, вы уже выбрали, каким способом будет проходить процесс родов? Не хотелось оглашать это перед всеми… - женщина замялась. – Но мистеру Бутчеру… не хватает... связей между органами, чтобы роды прошли естественным путём. Но у вас есть возможность решить эту проблему. Поэтому хотелось бы знать, готовиться к полостной операции или… по обновлённой классике? Билли, до того старавшийся отвлечься от происходящего, явственно представил, как из его задницы извлекают дочь. Если откровенно, он до сих пор иногда с трудом принимал в себя член Хоумлендера. Какой, нахуй, ребёнок?! Его порвёт к чертям собачьим! После такого мужчина не представлял, как будет пользоваться туалетом. И вообще ходить. - Уильям? – Джон повернул голову к Бутчеру. – Выбор за тобой. Под заинтересованными взглядами кучки докторов хотелось послать их всех нахуй и гордо свалить куда-нибудь подальше. Но беременный мужчина мельком оглядел собравшийся медицинский персонал и тихо выругался. - Пусть режут, - ответил Билли, сглотнув. Это он выдержит. - Готовимся к операции, - Хоумлендер одарил всех фирменной улыбкой. – Значит, в первую очередь нужно разработать препараты, которые притормозят регенерацию мистера Бутчера. К сожалению, ему не подойдёт то, что создавалось для суперов с Ви-компонентом. - Я правильно понимаю, - подал голос один из мужчин. – Испытывать на мистере Бутчере мы ничего не сможем? - Очень глупый вопрос, - выражение лица Гиллмана вмиг переменилось из дружелюбного в угрожающее. В светлых глазах сверкнул красный отблеск. – Вы все отвечаете за жизнь Уильяма. И держите в голове – на свет должен появиться мой ребёнок. Как думаете, позволю ли я ставить эксперименты на своей семье? От ответа зависит благополучие уже ваших близких. - Но… - попытался возразить мужчина. На него тут же обрушились обвинения в некомпетентности от испуганных коллег. - Идиот, можно вырастить ткани мистера Бутчера из его клеток! – прикрикнул молодой парень в очках. – И тестировать на них! Хоумлендер указал на него и одобрительно произнёс: - Прекрасная идея. И за каждую такую вас ждёт хорошая премия и карьерный рост. Гарантирую лично! Слушая бурные обсуждения, Билли думал лишь о том, как хочет оказаться где-то далеко отсюда. Не важно, где. Главное, чтобы не было так нестерпимо мерзко. И вроде благородный порыв со стороны Джона. Им действительно стоит решить вопрос с родами. Но почему нельзя было сделать это менее публично? Что за ебучая тяга к представлениям? Остаток дня Бутчер провёл в руках врачей. У него повторно взяли все возможные образцы, просветили и облапали так тщательно, что даже мелкая внутри завозмущалась. Не выдержав неприятного интереса к своей нерождённой персоне, она одёрнула нескольких особенно настырных докторов прямым, хоть и слабым ударом энергии. Гиллман довольно рассмеялся, наблюдая за удивлёнными специалистами, испытавшими непонятный импульс боли. Урок был усвоен. С этого момента персонал стал вести себя осторожнее. Хоумлендер присутствовал рядом до самого конца обследования, периодически отвлекаясь на неотложные телефонные звонки. Сотрудники Воут улыбались почти так же профессионально, как их кумир и босс в одном лице, были вежливы и учтивы. И всё же, после пережитого, бухнувшись в кровать, Билли ощущал себя пущенной по кругу женщиной, которой присунули во все возможные отверстия. - Прости, что так внезапно. Но это вынужденная необходимость, - обнажённый Хоумлендер лёг рядом и привычно притянул к себе Бутчера. Билли простонал что-то нечленораздельное. - Пусть все вместе работают. Так быстрее и эффективнее, - пояснил Джон, хотя его и не просили. – Джоанна скоро попросится наружу, а мы совсем не готовы. - Если во мне нет прохода в матку, как ты, блядь, оплодотворил меня? – Билли настойчиво убрал руку Гиллмана от своей многострадальной груди. – Неужели церебральный секс тоже приводит к этому? - Цере… - Хоумлендер осёкся и посмеялся. – Да, мы слишком часто ебали мозги друг друга. - Весь кайф тебе, а мучаюсь я, - недовольно процедил Бутчер. – Блядь, что за?.. Билли почувствовал, как неприятно липнет рубашка в районе груди. Прохладно, мокро, мерзко. Бутчер попытался подняться, но Гиллман, невзирая на сопротивление, повернул его к себе, лёгким движением разорвал промокшую одежду и осторожно сжал правую грудь. В лицо брызнуло молоко. Облизнувшись, Джон протёр глаза и произнёс со смесью безумия и удовольствия: - А вот и награда за мои старания. - Давай не сегодня, - Билли, не ожидавший такого подлого поворота судьбы, без особой надежды обратился к Хоумлендеру. Нихуя. Глаза Гиллмана будто заволокло туманом безумия. Он бездумно таращился на опухшую грудь Бутчера и осторожно проводил большими пальцами по сочащимся раздражённым соскам. - Оно гораздо вкуснее, чем то, что я пробовал раньше, - Джон потянул голову к груди Билли. Обречённо вздохнув, Билли не без труда приподнялся, сел и прислонился спиной к изголовью кровати. Удобно устроиться мешал живот, но для Джона это не было преградой. Он с наслаждением присосался к груди Бутчера. Пока из него выпивали молоко, Билли постанывал. Не от удовольствия, а от неприятных ощущений и отчаяния. Хотелось схватить Хоумлендера за загривок, оторвать от себя, дать коленом в пах и швырнуть в окно в надежде, что стекло не выдержит, треснет и разлетится на осколки, а гравитация заберёт тушу извращенца себе. Супермразь ещё и возбудилась, высасывая из любовника последние соки. Бутчер с силой стукнулся затылком об стену. Нужно держаться. Ещё немного, и он… А что он? Как будто что-то изменится. Билли так и останется дойной коровой. Но… хотя бы девчонка вылезет. И он перестанет выглядеть, как пособие для воспитания больных придурков. - Осторожнее с зубами, - вздрогнув, потребовал Бутчер. – Это больно и неприятно, чокнутая сука! Джон оторвался от левой груди Билли и, лизнув правую, присосался уже к ней. Хоумлендер продолжил массировать левую и издавал довольное мычание. Возомнил себя детёнышем кошки, добравшимся до мамкиной сиськи. - Я сейчас достану телефон и начну снимать. Прикинь, какие будут заголовки? Хоумлендеру почти полвека, а он всё ещё не отучился от титьки! Гиллман оторвался от лакомства и, усевшись рядом с Билли, положил голову ему на плечо, продолжая трогать грудь. Она была приятно-мягкой, больше, чем раньше. - Мы договорились, - Джон притянул к себе голову Бутчера и провёл языком по колючей щеке. – Ты мне своё молоко, а я отпускаю тебя гулять. - Начинаю думать, что я пиздец продешевил, - Билли отвернул голову. – Ты видишь, сколько льётся? Как с этим выходить на улицу? - Ты не знал, что будешь протекать? – Хоумлендер удивлённо приподнял брови. - Я рассчитывал на… другие объёмы молока. Поменьше, чем в женских сиськах, - Бутчер опустил плечи и поморщился от последовавших ощущений. – Блядь! Меня это уже заебало! - Ничего не поделаешь, - притворно-грустно сказал Гиллман. – О, давай ты залезешь мне на бёдра, обопрешься руками об стену и мы будем одновременно заниматься любовью, и я буду пить из тебя! - Может, ещё жрать притащишь? – Билли кивнул в сторону кухни. – Я буду жевать, ты пить, твой член внутри, а наша дочь болтается где-то в моём животе. Это определённо хуйня из современного искусства. - Уильям, - строго заговорил Хоумлендер. – Или ты терпишь мои маленькие фетиши, или я перестаю быть сдержанным и всепрощающим. Ты хотя бы представляешь, как часто в последнее время я торможу себя, чтобы не сделать тебе больно? - Нихуя себе маленькие фетиши, - присвистнул Билли. – Такие же маленькие, как твоё самомнение? Джон прикрыл глаза и тихо сказал: - Я предупреждал. За следующие несколько минут Бутчер снова почувствовал разницу в силе между ним и Хоумлендером. Его связанные запястья болтались за шеей Джона, а предплечья упирались в плечи любовника, пока сильные пальцы, сжимая бёдра, без усилий приподнимали и опускали Билли на член. Гиллман приостанавливался, когда грудь Бутчера оказывалась к его рту ближе всего. От вкуса бутчерова молока у Хоумлендера сносило крышу. Добивало то, как приятно Билли сжимал его после каждого «глотка». - Ублюдочная гнида, - простонал Бутчер, когда зубы Джона снова царапнули воспалённый сосок. – Сколько можно издеваться? Я уже всё тебе отдал. - Не всё, - с мерзким причмокиванием ответил Гиллман. – Ты не любишь меня. Бутчер, несмотря на отчаяние, злость, усталость, дискомфорт и боль, запрокинул голову и рассмеялся. - Какая, блядь, любовь? – прохрипел Билли. Из его глаз медленно стекали слёзы. Их можно было принять за капли пота, если не присматриваться. Но Джон всё видел и почувствовал глухую пустоту внутри, какая растеклась в нём совсем недавно, после побега Уильяма. – Ты больной извращенец, который думает только о своём удовольствии. А я слабый урод, который не в состоянии отомстить одному-единственному ублюдку. - Давай ты поделишься, как хочешь заниматься сексом, - Джон протянул руки и стёр с лица Бутчера слёзы. Тёмные глаза уставились на него с измученной ненавистью. - Я хочу с бабой. Чтобы у неё не было члена. И чтобы я трахал, а не меня ебали. Простое, сука, условие. - Но ты же возбуждаешься и кончаешь, когда мы вместе, - Гиллман притянул к себе голову Бутчера. – Тебе это нравится. - Да не нравится мне это, - Билли уткнулся лбом в лоб Хоумлендера. – Ты меня вынуждаешь. Эта, блядь, связь вынуждает. Если бы не она… Не хочу, чтобы ты меня имел. Я трахаюсь с тобой, потому что это поощряется где-то у меня в голове. Ненавижу это дерьмо! - Уильям, что ж ты такой упрямый? – Джон поменял их с Бутчером местами и навис над ним. – А, нет, знаю. Ты утомился. Я сейчас закончу, и мы ляжем спать. Завтра никого к тебе не подпущу. Будешь отдыхать весь день. - Пошёл в пизду, - Билли зажмурился, когда Хоумлендер снова начал двигаться. – Чтоб ты траванулся моим молоком и сдох, дристая в туалете. Ты достоин такого конца. - Я знаю, ты это не всерьёз, - ласково ответил Джон. – Прости, я тебя расстроил. Последние дни были тяжёлыми для нас обоих. - Знаешь, я начинаю жалеть, что не согласился перенастроить связь на твоего папашу Солдатика, - Бутчер мечтал нащупать то, что взбесит Гиллмана ещё раз, но теперь окончательно. Может, тогда Хоумлендер снесёт его поломанную башку, и весь этот кошмар закончится. – Он тоже животное, но не бешеное, как ты. Просто тупой. Джон не отреагировал, и Билли разочарованно выругался. Тем временем, несмотря на обстоятельство, возбуждение добралось до Бутчера. Ему снова было приятно от того, как его трахает Гиллман. И эти мерзкие касания, даже к груди, заставляли член радостно подёргиваться. - Сука, ненавижу… себя… - Билли ощущал себя мокрым, уставшим и грязным. Когда Хоумлендер опустился рядом и сжал его член, двигая рукой жёстко и в ритме, которому его невольно научил сам Бутчер, Билли совсем сдулся. - Я себя контролирую, - шептал Джон. – Не волнуйся, я больше не сделаю тебе больно. - Уже сделал. Своим существованием, - Билли уткнулся лицом в подушку, заглушая довольный стон. Где-то на этом моменте Бутчер отключился. Хоумлендер некоторое время гладил любовника по голове, шепча какие-то глупости, потом развязал его руки, отнёс в ванную, привёл в порядок, перестелил постель и высосал всё молоко, которое смог. Устроившись рядом, Хоумлендер написал Эшли, требуя от неё срочного исполнения поручения. Похуй, что она генеральный директор. Любой в башне понимал, кто на самом деле возглавляет Воут. Женщина ответила без промедлений, пообещав всё исполнить. Джон убрал телефон на край кровати и теснее прижал к себе Уильяма. Бутчер взял и подтвердил его опасения. Он всё ещё сопротивляется. Не отдаётся полностью их отношениям. Позволяет пользоваться собой и… Чёрт, ну как же так? Хоумлендер зарылся носом в его волосы и снова потискал грудь Билли. Довольно промурчав, Гиллман потёрся опять вставшим членом о бедро любовника. Как не хотеть это чудо природы? Вкусно пахнет, вкусно выглядит, вкусно стонет, вкусно ругается и вкусный на вкус! Джон подавил в себе желание воспользоваться отключкой Билли, и вдоволь вытрахать безвольное тело. Нехотя оторвавшись от спящего Бутчера, Хоумлендер ушёл в ванную, снял напряжение и вернулся в кровать. Кощунство, что пришлось заниматься самоудовлетворением при наличии прекрасного партнёра, но отчаянные времена требуют отчаянной дрочки. Пробуждение было не слишком приятным. Билли, помня произошедшее перед сном, постарался сделать вид, что ничего не произошло. Джон проснулся из-за попыток Бутчера отцепить от себя его руки. - Куда ты собрался? – сонно пробормотал Хоумлендер. – Давай полежим. - Мне сделать лужу в кровати? – Билли недовольно подёргался. – Блядь, только не говори, что это твой новый фетиш! Джон издал смешок и протянул: - Неа. Раздался телефонный звонок. Гиллман ответил, с полуулыбкой наблюдая, как голый Бутчер с недоумением оглядывает своё чистое тело. Когда он прикоснулся к груди, по его пальцам снова потекло молоко. - Срань! Джон облизнулся. Молоко Уильяма было сладковатое, терпкое, идеальной температуры и оставляло необычное, но очень приятное послевкусие. Гиллман отложил в голове, что следовало достать доильную машину для кормящих матерей, чтобы наслаждаться авторским напитком, не вызывая каждый раз срывы у Бутчера. - Помочь? – Хоумлендер с готовностью поднялся следом за Билли. - Отъебись, - Бутчер поспешил скрыться в туалете. Гиллман пожал плечами. Вспомнив, что его ждала посылка от Эшли, Хоумлендер отправился к лифту.