Нейрохимия ненависти

Бутчер долго не возвращался в спальню. Надеялся, что Хоумлендер остынет к его приходу. Или отчалит по делам. «Потеряйся, блядь!» Но Джон и не думал покидать квартиру. Мудила не врал, когда говорил прошедшей ночью, что никого сегодня не подпустит к любимой игрушке. - Что, блядь? – Билли застыл на пороге. Хоумлендер внимательно вчитывался в инструкцию к молокоотсосу. Рядом, на кровати, лежал сам прибор. Развернувшаяся картина была почти сюрреалистичной. Почти. Когда дело касалось Гиллмана, готовым нужно быть ко всему. В том числе к слону в комнате. - Тебя нужно подоить, - без издёвки ответил Джон, оглянувшись на Билли. – Тебе было неприятно, когда я делал это сам. С этой штукой должно стать лучше. - Ты нихуя не понял, - Бутчер достал из шкафа новое нижнее бельё и неуклюже натянул на себя. Пасовать уже поздновато, но выразить свою позицию очень хотелось. Хотя… Билли посмотрел на откровенно недоумевающего Гиллмана и тяжко вздохнул. Это определённо было безнадёжно. Бутчер говорил прямо. Он, блядь, не хочет быть био-автоматом для генерации молока. Почему этот придурок не может хоть раз подумать не только о себе? И сказать что-то вроде: «Я идиот. Зря согласился издеваться над тобой. Давай вернём, как было». Эх, наивный Билли… - Уильям, я из лучших побуждений, - Джон взял в руки пакет, в котором доставили молокоотсос. – И это тоже для тебя. Прежде, чем Билли сообразил, что именно вытащил Гиллман, супер уже стоял рядом и просовывал руки Бутчера через ремешки. Странная конструкция отдалённо напоминала наплечную кобуру, но на груди имела плотный кусок ткани чёрного цвета с мягкими подкладками, которые можно было менять. - Поможет от протечек, - пояснил Хоумлендер, регулируя эту странную пародию на бюстгальтер для кормящих матерей. Бутчер хотел сорвать с себя эту ерунду, но, задумавшись, решил не рубить сгоряча. Может, и пригодится. Быть липким и мокрым от своего же молока ему не понравилось. - Что за орудие пыток? – проворчал Билли вместо благодарности. – Какие-то извращенцы шили. Джон хохотнул. - Ты как никогда близок к правде. – Хоумлендер не без удовольствия ещё раз потрогал грудь Бутчера и, прежде чем любовник начал возмущаться, застегнул молнию. – У Эшли есть тяга к садо-мазо и личный портной для тематических костюмов. Угадай, кто, наверное, в первый раз в жизни выполнял срочный заказ не для того, чтобы новая директор Воут хорошенько отодрала кого-то из подчинённых? У Билли накопилось много матов, но он постарался ограничить свою фантазию и спросил с нервозной насмешкой: - В этом рассаднике ебанатов остался хоть один нормальный человек? Джон пожал плечами. - Не думаю. Большие деньги – большой стресс. А когда ты постоянно на нервах, секс, наркотики и алкоголь эффективнее всего помогают снять напряжение. Когда ты занимаешься всем этим часто, тянет экспериментировать. Вот и получается, что даже у моей помощницы есть целый производственный цех для поддержания любимого «хобби». - Я сейчас всерьёз удивлён, что у тебя нет чего-то подобного. - Мы ещё недостаточно близки, чтобы я раскрыл все свои секреты, - прошептал Хоумлендер и с гаденькой ухмылкой отступил от офигевшего Билли. Осмотрев себя в зеркало, Бутчер, всё ещё находясь под впечатлением от откровений Джона, из вредности цокнул языком и выдал недовольным тоном: - Упряжь для извращенцев. Толку ноль. Зря потратил ресурсы своей ссыкливой доминатрикс. Обойдя Билли, Хоумлендер странно скривил лицо, а после ответил: - Хорошо, дорогой, следующий будет из магазина для беременных, розовый и кружевной. - Скучно, Гиллман, - Бутчер не поддался на провокацию. – Если хотел себе милого мальчика в пеньюаре, ты немного промахнулся. Я ни возрастом, ни характером, ни ростом, ни комплекцией не вышел. Джон сощурил глаза и неприятно улыбнулся. Снова оказавшись рядом, он скользнул руками по плечам Билли и силой вынудил его склониться. - Может, я и хотел мускулистого Бутчера в кружевах? Интересное сочетание, которое, я уверен, ещё никто не пробовал. - После того, что ты уже со мной сделал, мне немного похуй. Хоумлендер хмыкнул и, невзирая на сопротивление, поцеловал Билли. И тут же получил разряд энергии. Толстая шкура супера пропустила лишь маленький процент ожидаемой боли, вызывая что-то вроде щекотки. Но Джон мгновенно отстранился от Бутчера и с удивлением уставился на его живот. - Джоанна? Билли, сообразив, что произошло, мысленно поблагодарил дочь, думая о том, какая же его засранка охуенная. - А это она ещё не родилась, дорогуша, - Бутчер одарил Гиллмана своей фирменной ухмылкой. – Жду не дождусь, когда мелочь надерёт задницу своему самоуверенному папаше. Вот и настал момент, когда изо всех сил сопротивлявшийся беременности Уильям привлёк дочь на свою сторону и получил её поддержку и защиту. По всем канонам Джон должен был разозлиться. Но вместо этого супер расплылся уже в по-настоящему довольной улыбке. Бутчер попытался успокоить разволновавшуюся дочь. Та продолжала одновременно побаиваться второго отца и угрожающе потрескивать клубившейся в спальне энергией. - Эй, перестань, я в порядке, - Билли погладил живот. – Твой придурочный папаша Хоумлендер больше не будет, да, Гиллман? Бутчер уставился на супера. Тот без страха подошёл к нему и приобнял за шею. - Никаких претензий и обид, - жутковато-ласковым тоном начал Джон, неопределённо взмахнув рукой. – Но ты позволишь ещё разок выпить твоё молоко напрямую из твоей груди. Согласен? Выругавшись сквозь зубы, Билли к своему удивлению и неудовольствию понял, что уже не хочет провоцировать Гиллмана. Ладно, если достанется ему. Но девчонка… Сработала непонятная зеркалка. Как только Бутчер понял, что дочь готова защищать его, несмотря на страх перед вторым отцом, Билли уже не мог не думать об охране её покоя. Если он будет сопротивляться и доводить Хоумлендера до срыва, Джоанна почувствует это на себе. Так… не должно быть. - Только давай полегче, - Билли выскользнул из-под руки супера и пошёл в сторону кровати, на ходу снимая подарочек от швеи для извращенцев. – Не тяни с такой силой. Молоко почти само вытекает. - Я и не… - Хоумлендер последовал за Бутчером. – Хорошо, постараюсь действовать ещё мягче. Не совсем понимая, какое положение будет удобнее всего, Бутчер сел на край кровати, широко расставив ноги из-за живота. Джон, недолго думая, внаглую устроился на его колене и, опершись о плечо, осторожно обхватил губами влажный сосок. Билли старался успокоить дочь, которая продолжала беспокоиться из-за его недовольства. Одновременно беременный мужчина пытался держать в руках свои чувства. Контроль в возникшей ситуации давался нелегко. Слишком отчётливо Уильям помнил, как прошедшим вечером над ним измывался тот же персонаж, что и сейчас. Но… Бутчер поёрзал на месте, когда понял, что ощущения изменились. Джон и впрямь услышал его просьбу. Билли больше не чувствовал дискомфорт. Разве что от ситуации в целом. Да и шарящая по телу рука врага – тот ещё кайф. Хоумлендер сосредоточил свой суперслух, когда понял, что сегодняшний стон Уильяма отличался от вчерашнего. Да, это определённо то самое, что издаёт тело Бутчера, когда ему хорошо. «Вот как». Опустив свободную руку между бёдер любовника, Джон мысленно похлопал себе. Наконец-то добился нужной реакции. Билли, блядь, возбудился. От того, что из него высасывают молоко! Дочь затихла, явно не понимая, что происходит. Но раз отец, в котором она росла, больше не расстроен, не было смысла обороняться. Давящее чувство от враждебно настроенной энергии пропало. Хоумлендер оторвался от груди Бутчера и ласково спросил, облизываясь и заглядывая в полузакрытые глаза партнёра: - Я могу продолжить? Язык почему-то не слушался. Билли рассеянно кивнул и почувствовал, как ненасытный Гиллман полез уже ко второй груди. Какого хуя в этот раз всё по-другому, Бутчер решительно не понимал. Это было приятное высвобождающее ощущение, дарившее постыдный прилив возбуждения. «Он мне это ещё припомнит», - пронеслась обречённая мысль в подтёкшей крыше Билли. Пока Бутчер корил себя за телесную слабость, Джон старательно контролировал каждое движение, словно боялся разрушить иллюзию спокойствия. У него выдавалось не так много шансов расслабить Уильяма, особенно после зачатия их дочери. И сейчас был тот самый особенный случай. Билли не понял, как оказался лежащим на боку. Хоумлендер всё так же аккуратно вытягивал из него молоко, гладил по животу и пояснице, а второй рукой массировал грудь, издавая при этом уже не такие мерзкие звуки. Или так кажется потому, что именно в этот момент Джон делал достаточно приятно, чтобы не хотеть его смерти? Издевательство, ласка, извращение или акт ещё какой-то херни? Что вытворял чёртов супер? - Прекрати, - Бутчер упёрся рукой в плечо Джона. – Я больше не хочу. Хоумлендер послушно, хоть и с разочарованным вздохом, прекратил сосать грудь Билли. Бутчер думал, что наконец-то всё прошло спокойно, но Гиллман впился в его губы и принялся дрочить ему, вместо смазки используя натёкшее на руки молоко. Это было гораздо хуже лубриканта, но приятнее, чем насухую. Билли хотел высказаться по этому поводу, но не нашёл в себе сил. Ему было пугающе-хорошо и спокойно. Решив, что сейчас не стоит каким-либо способом провоцировать любовника, Хоумлендер молча завершил это порочное кормление и, прежде чем оставить Бутчера переваривать случившееся, на мгновение прижал его к себе. Для Бутчера начался ещё один не менее странный этап жизни. Неожиданно Хоумлендера стало чуть меньше. По утрам Билли просыпался в пустой постели, и в течение дня Джон в основном находился на выступлениях, сьёмках или ещё какой-то общественной показухе. Когда заканчивалось публичное, начиналось обучение. Хоумлендер собрал менеджеров, замов и даже специалистов со стороны, чтобы хоть немного вникнуть в работу, о которой раньше ничего не знал. Он смотрел на Эдгара, как на человека, важно восседавшего в кресле и холодно раздающего приказы. Морали у бывшего директора было не слишком много. Стэн управлял людьми ещё до того, как отец Джона накончал в пробирку для создания своей замены. Но сейчас Хоумлендер начинал понимать, что помимо такой же игры на публику, как у него самого, самый главный управленец компании обязан не упускать другие детали. Обычные люди тратят годы в разных отделах компаний, набираются опыта в работе на должностях пониже и только потом достигают цели. Джон пропустил почти все этапы, шагнув сразу туда, где неподготовленный кандидат может наворотить такого, что через пару месяцев самая прибыльная мегакорпорация обанкротится, оставив сотрудников нищими и никому не нужными. Осознав это, Джон, скрепя сердце, продолжил двигаться в выбранном направлении, расплатившись большим количеством времени, часть которого обязательно провёл бы с Бутчером. Но увы. Гиллман лишь изредка вырывался посреди дня, чтобы лично проверить состояние Уильяма. Но в основном мужчины пересекались уже после наступления темноты. Бутчер был доволен. Он мог заниматься чем хочет и не торчать в квартире Хоумлендера, давшего согласие на свободное перемещение. И Билли начал часто прогуливаться по городу. Это было непросто в его положении. С утра он сцеживал из груди молоко, выставляя готовые баночки в холодильнике, которые неизменно исчезали по утрам вместе с Гиллманом. Пришлось привыкнуть к новой экипировке. Перед выходом из дома Бутчер надевал мужской вариант бюстгальтера для кормящих матерей. Билли не сразу оценил задумку автора, но уже после первого испытания на людях понял, как замечательно эта штука скрывает увеличившийся объём груди и корректирует форму. Если не смотреть на живот, казалось, будто с ним всё в полном порядке. Мужик как мужик. Заметив, что Бутчер оценил обновку, Джон подсуетился, и уже через сутки в их общем шкафу появилось несколько сменных комплектов. Слежку Бутчер заметил сразу. Иногда это был Нуар, иногда мелькал синий силуэт А-трейна. Чуть реже Билли обращал внимание на людей, которые слишком очевидно пытались быть неприметными. «Нет, не поумнел…» Плохо о своём партнёре Бутчер думал ровно до момента, пока у него не состоялся необычный диалог с А-трейном. Они столкнулись у лифта в башне. Реджи поприветствовал Бутчера, и тот поддел его: - Если бы ты бегал около меня так же быстро, как носишься от ответственности, я бы тебя не замечал. Даже обидно, что после моих уроков ты ничему не научился. А-трейн удивлённо посмотрел на Билли. - Думаешь, мне нравится светиться перед фанатами? Хоумлендер требует всех твоих сопровождающих действовать открыто. Чтобы ты не нервничал. И к тебе никто не подошёл. - Бред какой-то, - пробормотал в ответ Бутчер, уже по-другому воспринимая действия Гиллмана. Ходить в гости к Сержу и Кимико стало своего рода традицией. Ньюман хорошо оплачивала риски работы с опасными суперами, поэтому неразлучная парочка сняла квартиру в хорошем районе. Бутчер уже давно не мог себе позволить такое жильё самостоятельно. Френчи и Кимико всегда радушно встречали его после смены. Девушка с порога кидалась к животу Билли, а Джоанна с удовольствием отвечала, облепляя понравившегося человека оранжевой энергией. Серж с улыбкой наблюдал за странной сценой, где Бутчер ощущал себя третьим лишним, и забавно изображал обиженного друга. - Я как придаток к девчонке, - наиграно ворчал он, позволяя Кимико общаться с ребёнком. В последнюю такую встречу Френчи неожиданно высказался о суперах в непривычном ключе. - Знаешь, Бутчер, что-то я начинаю пересматривать своё отношение ко всем этим заражённым Ви-компонентом. Билли отложил кружку с чаем и нахмурился. - Что такое? Завёл себе супердружка? И стал перебежчиком? - Мы сейчас обо мне или о тебе? – посмеялся Серж. Кимико, сидевшая впритирку с Бутчером, заулыбалась, оценив дружескую подъёбку. - Вот представь, ты родился с жуткой силой… не знаю… отрывать головы, когда чихаешь. И что с этим делать? – Френчи развёл руками. – Ты скорее всего убьёшь родителей и скосишь кучу народа прежде, чем либо от тебя избавятся, либо превратят в цепного пса для мафии или других преступников. Разве это справедливо? Они это не выбирают. На моменте с «цепным псом» Кимико перестала улыбаться и опустила голову. Бутчер мысленно попросил Джоанну отвлечь подругу, та охотно исполнила отцовскую просьбу, и девушку окутало полупрозрачной плёнкой энергии. Это мгновенно развеселило Кимико. Азиатка радостно разулыбалась, оглядываясь по сторонам, будто видела то, чего не могли увидеть мужчины. - Так можно всех преступников оправдать, - Билли сделал ещё один глоток из кружки. – И закрыть к хуям собачьим тюрьмы. Оставить парочку, чтобы сварганить там кабинет психотерапевта. Я уверен, после разговоров по душам все обнимутся, поцелуются и вприпрыжку побегут причинять добро и справедливость. - Ты как всегда плохо думаешь обо всех, кроме себя. - Вот с этим не согласен, - Бутчер мрачно посмотрел на друга. – О себе я думаю даже хуже, чем о самых конченых психопатах. Этот разговор оставил осадок. И был бы худшим из всего, что случалось с Бутчером за последнее время, помимо домашнего извращенца, имевшего нездоровую тягу к его груди. Но почётное первое место по пиздецу занял Хьюи. Пока Бутчер разбирался со своими проблемами, Кэмпбелл-старший, не выдержав публичного расставания сына со Старлайт, превращения Хьюи в супера и его замкнутости на фоне случившихся изменений, слёг с инсультом. Хьюи вовремя пришёл проведать отца, иначе всё могло закончиться ещё хуже, но Кэмпбелл-старший даже с учётом сына со способностью к телепортации успел получить повреждения мозга, лишившие его речи и парализовавшие левую руку. Хьюи страдал едва ли не больше отца, посчитав себя главным виновником. - Он не говорит, но я по глазам вижу его разочарование, - Кэмпбелл сидел с Бутчером в кафе и, спрятав лицо в ладонях, делился наболевшим. Билли понимал, как его другу тяжело. Отец остался единственным родным для Хьюи человеком. Кэмпбелл не плакал, но его лицо выражало такую скорбь, что Бутчер едва сдерживался, чтобы не обнять парня и начать бормотать всякую чушь из разряда «всё будет хорошо». - Хочешь, вместе сходим проведать твоего старика? - предложил Билли, когда Хьюи чуть подуспокоился и приложился к своей кружке кофе. - Он под постоянным наблюдением. Не думаю, что сейчас нас к нему пустят. - В реанимации? – понимающе кивнул Бутчер. - Нет, в клинике, куда его перевели, усиленный контроль над сложными пациентами. - Что за клиника такая? – удивился Билли, подъедая принесённую официанткой картошку-фри. - Хоумлендер не сказал тебе? - О чём? Хьюи, вздохнув, рассказал, как на следующий день после того, как его отца госпитализировали в городскую больницу, туда явился Гиллман. Он торжественно прошёлся в сопровождении репортёров, сладко поулыбался докторам и медсёстрам, а потом объявил, что решил поощрить своих фанатов. - Он распорядился о транспортировке отца в частную клинику Воут, - поведал Хьюи. – Чтобы не привлекать лишнего внимания к моей семье, он оплатил лечение ещё нескольких пациентов, но не понять его намерения… я не настолько тупой. - Намерения? – Бутчер потёр подбородок. – Подожди, ты всё ещё помогаешь этой пизде найти Мэйв? - И это тоже, - кивнул Кэмпбелл. – Я думал, ты знаешь. Но я теперь, как бы… работаю на него, что ли. Билли закашлялся, подавившись ломтиком картофеля. - А как же работа у Ньюман? - Я и там и там, - Хьюи опустил руки на колени. – Очень удобно, что оба моих босса тесно сотрудничают. У них намечается один глобальный проект. Можешь считать меня за почтового голубя со скоростью электронного сообщения. Парень криво улыбнулся. - Что за проект? – заинтересованно спросил Билли. Кэмпбелл отрицательно покачал головой. - Извини, но… лучше сам спроси у Хоумлендера. Я обещал молчать. - Предатель, - Бутчер растянул губы в злой усмешке. – Я был о тебе лучшего мнения. Кэмпбелл сложил руки на груди и оглядел друга с ног до головы. - Об этом мне говорит беременный от врага мужик? Мы вместе пытались уничтожить Хоумлендера, если не забыл. Ты первый… сблизился с ним. - Меня, блядь, никто не спрашивал! – возмутился Билли, ткнув пальцем в собеседника. - Бутчер, а ты заметил, что на вид мы как ровесники? – резко свернул тему Хьюи. - Ты это к чему? – Билли смутил насмешливый взгляд Кэмпбелла. - На тебя официантки заглядываются. «Их живот вообще не смущает?» Хьюи был прав. Две молоденькие симпатичные девушки в форме разговаривали между собой, поглядывая на Бутчера. Они смущённо засмеялись, заметив его недоумевающий взгляд. Дурдом какой-то. Ближе к ночи, когда Бутчер уже лежал в кровати и либо сидел в телефоне, либо залипал на что-то в планшете, возвращался Джон. Он всегда первым делом шёл в ванную, а после уже голый вваливался к Билли и, без лишних слов, залезал под одеяло и нетерпеливо целовал. - Скучал по вам, - бормотал Хоумлендер, привычно водя носом по шее Бутчера. Джоанна была довольна, потому что Бутчер, сам не понимая почему, расслаблялся в момент появления Гиллмана. Его отпускала тревога и сомнение, стоило сучьему суперотродью полностью сосредоточиться на нём. Билли всё ещё без удовольствия позволял Хоумлендеру пить из себя молоко. Но блядское возбуждение плевать хотело на мысли Бутчера. Оно беспардонно накатывало, срывая весь контроль. Билли выпадал из привычного раздражения. Джон удовлетворённо улыбался, слушая сбивчивое дыхание любовника, его учащённый пульс и повышенное выделение умопомрачительно пахнущих гормонов, кричащих о готовности Бутчера к сексу. Гиллман без сомнений и сожалений пользовался химико-биологическим предложением чужого тела к более тесному контакту. - Если я напишу тебе в обед, развлечёшь заёбанного делами Хоумлендера? - Иди в ебучий ад, - беззлобно ответил на такую фантазию Билли. – Не хватало почувствовать себя секретаршей из порнушки. Джон облизнулся. - А если я очень-очень попрошу сделать мне приятно? - А если я на хую вертел твои просьбы? Хоумлендер недовольно скривил губы, но принял отказ. Подумал, что как-нибудь в другой раз облагородит стол в своём кабинете перекинутым через него и стонущим Бутчером, который будет течь, как последняя сука, пока сам Джон будет утопать в удовольствии от проникновения в этого чёрствого ублюдка. Но чем ближе подходило время родов, тем тяжелее Хоумлендеру давалось находиться на расстоянии от Бутчера. Джон огромными усилиями убирал телефон, когда хотелось узнать, как там Уильям. Он, блядь, боялся, что Бутчеру станет плохо, а он в этот момент будет заниматься какой-то хернёй, улыбаться на камеру и делать что угодно, но не помогать появиться на свет своей долгожданной дочери. Билли бесился от лишних звонков и сообщений. Хоумлендер притуплял паранойю отчётами следивших за Уильямом людей и суперов, но этого казалось преступно мало. «Если он чихнёт на другом конце города, я узнаю об этом через секунду». Тяжко, очень тяжко переживать за другого человека. Особенно когда этот другой – упрямый осёл. Гиллман, не привыкший к переработкам, уставал, как скотина. Но не мог расслабиться, даже когда Бутчер оказывался в его объятиях. Он едва не впервые чувствовал ответственность за другого. А ситуация с Мэйв, о которой Джон не забывал ни на минуту, делала только хуже. Даже её смогли спрятать так, что нигде не получалось найти. Что говорить о Билли, из-за беременности ставшего гораздо более лёгкой мишенью? И психологическое состояние Уильяма оставляло желать лучшего. Он всё ещё нервничал, злился и страдал. Последнее стало для Хоумлендера откровением. Джон не понимал, почему, несмотря на все его старания и явное ограничение желания действовать жёстче, Бутчер продолжает мучиться. Спасибо дочери. Она передала правду о том, что скрывал в себе Билли. Гиллман подозревал, что дело в молоке. Слишком тяжело Бутчеру дался эксперимент над собственным телом. Особенно на фоне беременности. Джон понимал, что должен отказаться от этой вынужденной платы. Но, сука, как же не хотелось! Молоко было божественным на вкус. И Бутчер, помимо воли, из-за манипуляций с грудью, стал в разы возбудимее, радуя Хоумлендера постоянным желанием и готовностью заниматься любовью так же часто, как хотелось Гиллману. Вслух от Уильяма не дождёшься признания. Зато стоило приятным ощущениям от кормления пройтись по нервным окончаниям Бутчера, и тот уже без лишних выебонов позволял трогать себя, целовать и делать что угодно, лишь бы Гиллман помог ему кончить. Столько времени прошло. Хоумлендер задавался вопросом, почему ему не надоедает упёртость Бутчера. Они буквально побывали друг в друге, потрогали везде, пообтирались – чего только не было. Но Уильям продолжал выказывать своё недовольство. А Джон совсем не раздражался. Хоумлендер видел в этом их особенный вайб. Наверное, это закономерно, когда ты большую часть жизни отбиваешься от желающих залезть на твой член. А самый ебанутый и охреневший, но желанный человечишка, внаглую пытался выскользнуть из его рук. Зачем? Объясняет это ненавистью. Но осталась ли она? Джон сильно сомневался. Ладно уж, если Бутчеру так нравится, пусть тешит себя привычкой. Главное, чтобы это не вредило настоящему. Гиллман нашёл чёртово фото с Ребеккой. Но ничего не сказал и не стал его сжигать, хотя очень этого хотел. Мёртвая сучка не имела права занимать место в их жизни. Но Джон решил повременить с выяснениями. Вдруг медитирование на «святой лик» женщины, которая, если подумать, помогла им влезть в их нынешние отношения, поможет Уильяму осознать кое-что ещё? Хоумлендер думал об этом. И о том, что… наверное, стоит ещё немного уступить Бутчеру. Всё-таки он отдался ему достаточно, чтобы по достоинству оценить это. Да, не нарочно. Зато теперь Хоумлендер с нетерпением ожидал малютку, принадлежавшую ему по праву. Доктор Эллис тщательно пальпировала грудь Бутчера, старательно делая вид, что её ничего не смущает. Её прохладные пальцы методично ощупывали увеличившуюся ткань, проверяя эластичность, наличие уплотнений и степень наполненности. Билли старался ни о чём не думать, уставившись в одну точку на потолке. Он устал чувствовать стыд за собственное тело. Устал ловить на себе жалостливые или любопытные взгляды медперсонала. С ним всё это происходит не потому, что он этого хотел. Большое спасибо одному суперсильному сучаре, который сейчас сидел в углу кабинета и нервно постукивал пальцами по подлокотникам, готовый в любой момент вмешаться. - Всё в порядке? – Хоумлендер не выдержал и подал голос. Бутчер покосился на него и мысленно усмехнулся. С каждым днём Гиллман становился всё нервознее. Даже чуть освободил себя от работы и обучения, сократив количество встреч и перенеся часть обязанностей на Эшли. Круг пиздеца замкнулся. Они будто вернулись к моменту, когда беременность только обнаружилась. Хоумлендер снова тщательно отслеживал состояние любовника, возвращался в квартиру посреди дня, чтобы просто убедиться в безопасности Бутчера. И даже вынудил Билли снять ограничение со связи, которую тот интуитивно настроил ради собственного успокоения. Они не обговаривали эту маленькую хитрость Бутчера. Он осторожно и постепенно практически лишил Джона возможности знать о его истинном эмоциональном состоянии. И Гиллман, на удивление, проглотил это. Билли подозревал, что Хоумлендер тупо полагался на дочь. Малышка, по его мнению, гораздо лучше показывала состояние родителя и могла предупредить о проблемах Бутчера чуть раньше, чем соображал сам беременный отец. Билли это даже нравилось – иметь хоть какой-то уголок приватности. Но лавочку прикрыли. Теперь Джон не просто знал, а чувствовал каждую вспышку его раздражения, волну усталости или приступ сомнения. Неприятно, зато любой дискомфорт начинал сказываться на сосредоточенном на партнёре Хоумлендере. Нет нормальной эмпатии? Ничего, это поправимо. И Джон невольно начал хлебать и давиться всем тем, от чего Бутчер ощущал себя дерьмом. - Да, показатели хорошие, - доктор отошла от пациента и тщательно обработала руки антисептиком. – Анализы замечательные. Физическое состояние тоже. Ребёнок здоров и не имеет отклонений. Анестезия и специальный ограничитель регенерации для мистера Бутчера проходят последние этапы исследования. Вероятно, уже через три дня мы будем полностью готовы к родам. Хоумлендер кивнул, и на его лице впервые за последние часы мелькнуло что-то похожее на облегчение. - Благодарю за хорошие новости. - Но, - доктор Эллис замялась и отошла к своему рабочему столу, нервно теребя край халата. – У меня есть несколько рекомендаций… к вам, мистер Гиллман. Джон удивлённо замер, его брови поползли вверх. Бутчер начал поспешно одеваться, натягивая рубашку и застёгивая пуговицы дрожащими от напряжения пальцами, игнорируя интерес Джоанны относительно их лечащего врача. Девочка запомнила её и несколько раз пыталась «пощупать» направленным потоком энергии. Билли настойчиво требовал не делать этого, чтобы лишний раз не беспокоить женщину. Вот и сейчас мелкая снова захотела «потрогать тётю», и по нервам Бутчера пробежали слабые, неприятные импульсы, похожие на лёгкое покалывание. «Да чтоб тебя, засранка! Прекрати немедленно!» Девочка обиженно затихла, но послала в ответ волну недовольства, мол, я же просто хочу познакомиться. - Уильям, подождёшь меня в коридоре? – Хоумлендер отвлёк Билли от внутренних разборок с дочерью. - Зачем? Я сразу пойду в квартиру, - Бутчер застегнул последние пуговицы и, не оборачиваясь, поспешил к двери. Билли совершенно не волновало общение Джона с доктором. Он пытался воспитывать малявку, которая ещё даже не сделала ни одного вдоха, а уже качала права и пыталась командовать. Вся в своего супер-папашу. Это нужно было как-то исправлять, и чем раньше, тем лучше. Хоумлендер встал рядом с доктором Эллис, сложив руки на груди и приняв максимально расслабленную позу, хотя внутри всё вибрировало от напряжения. Та, помолчав с минуту и собираясь с духом, наконец, решилась откровенно высказаться: - Мистер Гиллман, я рискую, говоря об этом. Своей карьерой, возможно, даже жизнью. Но я не могу промолчать. – Она подняла на него глаза, в которых читалась твёрдая решимость. – Мистер Бутчер подавлен своими последними изменениями. Я понимаю, что на фоне беременности это может выглядеть несущественным. Однако я настоятельно рекомендую ещё раз обдумать, стоит ли оставлять вашему партнёру способность к лактации. Джон напрягся, но промолчал, позволяя ей продолжить. - Я вижу это по его взгляду, по языку тела, по тому, как он избегает лишний раз прикасаться к собственной груди. Для него это не просто дискомфорт. Это унижение. Очень прошу отнестись к этому серьёзно. Ментальное здоровье родителя напрямую влияет на ребёнка. Если мистер Бутчер будет продолжать чувствовать себя объектом, а не человеком, это может сказаться на девочке самым непредсказуемым образом. Хоумлендер слушал молча, и, что удивительно, не чувствовал злости или раздражения. Он испытал странное облегчение, потому что где-то в глубине души боялся, что сейчас ему скажут о чём-то смертельном для Уильяма или ребёнка. А это… это было поправимо. - Я вас понял, - коротко ответил супер и вышел из кабинета, оставив доктора Эллис приходить в себя после внезапного приступа храбрости. В квартире Джона встретил раздражённый Билли. Беременный мужчина метался по гостиной, жестикулируя в воздухе, словно вёл оживлённый спор с невидимым собеседником. Джоанна явно продолжала качать права, и Бутчер проигрывал эту битву. Заметив вошедшего Хоумлендера, Билли резко развернулся и выпалил без предисловий: - А ты вообще собираешься готовить комнату для ребёнка? Или она будет спать на полу, как собака? Хоумлендер подзавис немного. Бутчер перевёл весь негатив на него, а ведь секунду назад будто забыл о существовании Гиллмана. Джон расплылся в профессиональной улыбке. Господи, как же похуй. Главное, Уильям спокойно воспринимает их дочь и переживает за её будущее. - Ты уже готов заняться перестановкой? – Хоумлендер шагнул в гостиную. – Я только за. Выбирай комнату для нашей девочки. Я закуплю мебель, какая тебе нравится. Можем даже затеять ремонт. Любой каприз. Билли подрастерял боевой настрой. Он ожидал споров, торгов, попыток настоять на своём. А получил полный карт-бланш. - Да мне всё равно, - буркнул он, отводя взгляд. – Я не эстет. Главное, чтобы было, куда уложить девчонку. Ну и чистота не помешает. А всякие розовые мишки и блестящие коврики – на это насрать. Младенцы хотят жрать, и чтобы вовремя меняли памперсы. Им до пизды, насколько модная у них комната. Слово «жрать» заставило Хоумлендера вспомнить прекрасный вкус молока, вырабатываемого человеком, стоящим напротив. Джон на мгновение прикрыл глаза, прогоняя наваждение, и кивнул, решив скинуть дизайнерские заморочки на Эшли. Несколько дней спустя Бутчер начал замечать новые изменения в теле. Утром, когда он привычно потянулся к молокоотсосу, чтобы сцедить лишнее, оказалось, что лишнего почти нет. Грудь была мягче, меньше, и молоко выделялось совсем скудно, ровно столько, чтобы Хоумлендер мог выпить за раз. Билли насторожился, но не решился задавать вопросы Гиллману. Боялся, что супер скажет: «О, нет, нужно всё вернуть обратно!». И сделает, как нравится ему, а не удобно Бутчеру. Билли очень хотел избавиться от неприятной ноши. Ладно, не совсем неприятной. Высасывание молока всё ещё давало эффект возбуждения. Но оно того не стоило. Бутчер убедился в этом после обрушившихся на него проблем с ебучими молочными сиськами. В один из поздних вечеров, когда мужчины уже лежали в кровати, Билли задремал, уткнувшись лицом в подушку, а Хоумлендер что-то дочитывал в планшете, водя пальцем по экрану и изредка поглядывая на спящего любовника и растущую внутри него дочь, тишину разорвал резкий телефонный звонок. Джон мгновенно схватил трубку. Он хмуро слушал собеседника, переспрашивал, уточнял детали, и с каждым словом его лицо становилось всё жестче. - Это срочно, одевайся! – воскликнул Хоумлендер, резко подскочив на кровати и растолкав Бутчера. - Чего тебе? Я хочу досмотреть свой чудесный сон, где серые человечки вставляют в твой зад отслеживающее устройство. Большое такое… - недовольно проворчал Билли, пытаясь сообразить, который час и какого хрена его будят. А потом он почувствовал. Через связь на него обрушилась волна чужого страха и нетерпения. Хоумлендер был в панике. Настоящей, животной панике, которую Бутчер не ожидал от него. - Нет времени. Потом объясню. Но без тебя никак. Они вылетели в спешке. Гиллман осторожно, но крепко придерживал Билли, одной рукой обнимая его за талию, а второй прижимая к себе. Ветер свистел в ушах, город внизу мелькал огнями, но Бутчер лишь настороженно прислушивался к чувствам супера, пытаясь сообразить, как лучше действовать в сложившейся ситуации. Через полчаса мужчины прибыли в полуразрушенный трейлерный парк далеко от центра. Ржавые вагончики, покосившиеся заборы, мусор под ногами. Что они там забыли, Бутчер совершенно не понимал, пока его взгляд не выхватил кучку людей, столпившихся в отдалении. Часть была одета в обычную одежду, другие выглядели как солдаты – в полной экипировке, с оружием наготове. К ним подошёл мужчина, которого Билли смутно помнил по работе в ЦРУ. Пару раз видел его общающимся с Грейс Мэллори в штабе. Сейчас бывший коллега выглядел бледным и взвинченным. Агент спешно поздоровался и, не тратя времени на любезности, обратился к Хоумлендеру. Оказалось, все собрались из-за разбушевавшегося Райана. Услышав это, Гиллман дёрнулся, завертел головой, сканируя пространство, и резко уставился куда-то в сторону густых кустов. Бутчер повернул голову в ту же сторону, но ничего не разглядел. - Я агент Андерсон… - Он напуган. Что вы с ним сделали? Почему он в крови? – голос Хоумлендера сорвался на рык. В светлых глазах вспыхнул алый отблеск. Бутчер сжал его предплечье, пытаясь удержать от опрометчивых действий. Джон чуть успокоился, отреагировав на прикосновение Уильяма. - Что с мальцом? Где Грейс? Агент развернулся и указал на чёрный мешок для трупов. Билли заметил его ещё на подлёте, но и подумать не мог, что в нём окажется старая знакомая. На удивление, мужчина не почувствовал скорби или грусти. Только равнодушие к хитрой расчётливой даме, отдавшей всю свою жизнь государству. Да и трудно забыть, как пожилая дамочка проигнорировала его звонки в момент, когда он больше всего нуждался в помощи. - Это сделал Райан? – уточнил Билли, помимо воли испытывая разочарование. Ему было наплевать на Мэллори, но мальчик относился к ней, как к близкой родственнице. Если пацан способен убить члена семьи, на что ещё он может решиться? Да, он ребёнок, но это не оправдание. - Нет, - ответил Хоумлендер за агента, бросив короткий взгляд на мешок. – Ей перерезали горло. Вряд ли это сделал Райан. Если бы он разозлился, ему не понадобился бы нож. Достаточно силы или теплового зрения. Я вижу ещё трупы. Кто это? - На Грейс Мэллори и Райана совершили нападение, - Андерсон говорил быстро, чеканя слова. – Неизвестные. Сначала убили Грейс. Потом супер со способностями оборотня принял её облик и попытался обмануть вашего сына, чтобы увести с собой. Райан каким-то образом раскусил его, испугался и применил силу. Убил всех нападавших. Сейчас он в шоке и никого к себе не подпускает. Мы надеемся на вашу помощь. - Очень интересно. Вы полтора года скрывали от меня сына, но как только запахло жареным, поджали хвосты и позвонили мне, - глухо выдавил из себя Хоумлендер. В его голосе звучала неприкрытая угроза. Агент молчал, понимая, что ему нечего ответить. – Предупредите начальство, что я жду от них разъяснений по ситуации. Можно сколько угодно делать вид, что вы здесь не при чём, но я вижу мёртвую старуху, работавшую на вас, которая по непонятной причине держала при себе моего ребёнка. И вы закрывали на это глаза, игнорировали мои обращения и… Блядь, даже не надейтесь и в этот раз выйти сухими из воды! Бутчер слушал супера и удивлялся. Можно подумать, сам Гиллман не игнорировал существование своего сына все эти месяцы. Что за внезапно разыгравшийся родительский инстинкт? Или это банальное лицемерие? - Уильям, - Джон повернулся к нему, в глазах Хоумлендера плескалась отчаянная мольба. – Райан хорошо к тебе относится. Поговори с ним. Пожалуйста. Бутчер, отогнав от себя неприятные мысли, спокойно ответил: - Мог и не просить. Не тратя время попусту, Билли зашагал к самому сильному, но уязвимому сейчас мальчику. - Я тебя прикрою щитом. Он очень напуган и может… - Всё в порядке. – Билли оборвал Хоумлендера на полуслове, не оборачиваясь. – Я справлюсь. Рукой Бутчер показал знак цэрэушникам, означавший призыв агентов отойти подальше. А сам продолжил двигаться через небольшой лесок, раздвигая низкие кусты и цепляясь одеждой за колючие ветки. Ноги увязали в грязевой каше от напитавшейся кровью почвы, но он не обращал внимания. Нарочно действуя максимально громко, он остановился в нескольких метрах от Райана и глубоко вздохнул. Запах крови и грязи для Бутчера не был в новинку, но всегда оставался неприятным, какой бы кайф он ни ловил, заламывая и выбивая дурь из врагов. Мальчик сидел на земле, сжавшись в комок, прижав колени к груди и закрыв голову руками. Плечи ребёнка мелко вздрагивали. - Эй, парень, ты как? Райан резко вскинул голову, и Билли увидел его глаза, красные, светящиеся, полные ужаса и готовности защищаться. Мальчик всмотрелся в него, и на лице мелькнуло узнавание. - Билли? – голос сорвался, прозвучал хрипло и надломленно. - Давай, иди ко мне. Райан сделал несколько глубоких, судорожных вдохов, принюхиваясь. Его лицо дёрнулось, нос сморщился. Он явно узнавал знакомый запах, но что-то мешало. - Ты... ты пахнешь, как Билли, - растерянно пробормотал он. – Но… не совсем. И у тебя живот... Бутчер мысленно выругался. Чёртова беременность. Как же, блядь, не просто такое объяснять! А запах? Что, сука, не так? Провонял Гиллманом? Но Райан и слова не сказал про папашу. Почему пацан так отреагировал? Ах, да, он же теперь не совсем человек… - Я просто не помылся, - попытался отшутиться Бутчер, делая осторожный шаг вперёд. – Приму душ и буду пахнуть, как обычно. Но это не сработало. Глаза Райана расширились, в них вспыхнул страх. - Ты врёшь! – выкрикнул мальчик, отшатываясь. – Тот монстр притворялся тётей Грейс! Она пахла, как тётя Грейс, но это была не она! А теперь ты... ты пахнешь почти как Билли, но не так! Ты тоже обманщик! - Райан, это я, правда... - Не подходи! – заорал ребёнок, и его глаза полыхнули алым. Бутчер понял, что ещё секунда, и он испытает то, что почувствовала Ребекка перед смертью. «Мелкая», - мысленно позвал Билли. – «Отключи его. Прямо сейчас. Как ты делала с отцом». Мужчина почувствовал, как внутри шевельнулось удивление. Девочка словно спрашивала: «Кто это? Почему он похож на папу?». Но послушалась. Райан дёрнулся всем телом. Алое свечение в глазах погасло, руки бессильно упали. Он замер, растерянно моргая и не понимая, что произошло. Сила, что в последние несколько лет пугала его, вдруг исчезла, оставив пустоту и слабость. Мальчик стоял, тяжело дыша. Неожиданно для самого себя без привычных уже способностей он почувствовал себя голым и беззащитным. Сын Ребекки смотрел на Бутчера со слезами на глазах. - Что... что ты сделал? – прошептал он. – Почему я слабый? - Это не совсем я, - Бутчер шагнул ближе, медленно, осторожно, как подходят к раненому зверю. – Это ребёнок. Моя дочь. Она не хотела, чтобы ты навредил нам. Райан шмыгнул носом, вытирая слёзы грязным рукавом. Он смотрел на живот Бутчера и никак не мог осмыслить увиденное. - Но ты же… Как это? – спросил мальчик осипшим голосом. Он отвлекался, это хорошо. Но тема была... специфической. Билли мысленно выругался. - Долгая история, - ответил Бутчер. – Ебану… странная и не для детских ушей. Потом как-нибудь расскажу. Но если кратко, скоро я рожу дочь. - Дочь? – Райан шмыгнул носом и заинтересованно склонил голову в точности, как Хоумлендер. - Ага. Маленькая, наглая, вся в отца, - Бутчер криво усмехнулся. – Но не опасная. Для своих. Райан всхлипнул и вдруг бросился к Бутчеру, вцепился в пальто, прижался лицом к животу. Его плечи затряслись от беззвучных рыданий. - Тётю Грейс убили, - выдохнул он. – Она... она хотела меня защитить, а они... а я... - Знаю, парень, - Билли обнял его одной рукой, чувствуя, как мелко дрожит детское тело. - Ты не виноват. Но ты справился. Не дал этим ублюдкам забрать себя. Из-за деревьев бесшумно вышел Хоумлендер. Райан поднял голову, увидел его  и вжался в Бутчера ещё сильнее. - Нет, - испуганно выдохнул мальчик. – Не подпускай его. Он опасный. Тётя Грейс говорила. Ты сам говорил. Он хотел меня убить. Бутчер почувствовал, как напрягся за спиной Джон. Через связь плеснулась боль. Хоумлендер замер в нескольких шагах, не решаясь подойти ближе. - Он не тронет тебя, - твёрдо сказал Билли, поглаживая мальчика по голове. – Мы договорились… подружились. Твой отец оказался неплохим парнем. Когда узнал, что ты в беде, испугался и помчался спасать. Мы вместе пришли за тобой. Я бы и сам не поверил, но жизнь странная штука. Райан поднял заплаканное лицо, испуганно покосился на Гиллмана, но с места не сдвинулся. Хоумлендер стоял неподвижно, руки висели вдоль тела, никаких резких движений, никаких попыток приблизиться. - Нам пора домой, - тихо сказал Джон, глядя не на сына, а на Бутчера. – Здесь слишком шумно. Могут появиться ненужные свидетели. Билли кивнул. - Райан, - он слегка отстранил мальчика и заглянул ему в глаза. – Слушай меня. Сейчас мы полетим домой. К твоему отцу. Там безопасно и вкусно кормят. И я буду рядом. Согласен? Райан снова покосился на Хоумлендера. Тот не двигался, только смотрел на него странным взглядом. Мальчику показалось, что отец выглядит печальным. - Я не уверен, что смогу полететь… - прошептал Райан, опустил взгляд. - Об этом не переживай, - Бутчер улыбнулся со всем возможным дружелюбием. - Хоумлендер отнесёт нас обоих. Если боишься, я буду держать тебя сам. Но, уж извини, без твоего отца не обойтись. Я не умею летать. Райан помялся, но кивнул. Бутчер выпрямился, повернулся к Хоумлендеру. Тот понял без слов. Шагнув ближе, Джон одной рукой обхватил Билли, а второй обнял сына. Райан дёрнулся, но не отпрянул, только зажмурился и вцепился в пальто Бутчера ещё крепче. - Всё хорошо, - тихо сказал Билли. – Я не дам тебя в обиду. Они летели молча. Только связь между Джоном и Билли пульсировала неровно. Боль, надежда, страх, облегчение – всё смешалось в один тугой комок, который невозможно было распутать. Девочка пыталась как-то помочь, но оба отца были слишком заняты её старшим братом. Райан всю дорогу старательно избегал смотреть на Хоумлендера. Но и не пытался вырваться. Для первого раза этого было достаточно.