Нейрохимия ненависти

Хоумлендер нежился в полюбившихся сладких ласках грубоватого британца, постепенно теряя остатки плавящегося разума. Бутчер старательно выцеловывал щёки, подбородок и шею Джона, ластясь, словно огромный домашний кот, позабывший про когти и зубы. Мягкость и тепло – почти как Гиллман и представлял объятия матери. - У меня в голове только ты, - бормотал Билли, не останавливаясь. – Я весь твой. Только твой. Джон обратил лицо вверх. Яркий солнечный свет ослеплял. Но Хоумлендер не испытывал дискомфорт. Ради Гиллмана старался сам Уильям. Тот самый чокнутый человечишка, рискнувший всем, и получивший недостижимую многим цель со всеми потрохами. - Я преследовал тебя… - шептал на ухо Хоумлендера любимый голос. – Не из-за жены. Мне насрать на эту суку - предательницу. Я хотел тебя. Но не знал, как объяснить своё желание. - Врёшь, - не согласился Джон, на самом деле ощущая ни с чем не сравнимый восторг. - А какой, блядь, смысл мстить за тупую бабу, если есть шанс получить бога? Облизнувшись, Хоумлендер взглянул на Бутчера. Уильям смотрел на него с обожанием. Смутная тревога кольнула Гиллмана, но он отмахнулся от ненужной сейчас реакции. Его устраивало то, что он видел. Уильям… Билли… любимый… - Я хочу быть с тобой, Джон, - Бутчер выглядел смущённым. Непривычно, но пиздец прекрасно. - Оставайся, дорогой, - Хоумлендер провёл рукой по топорщившимся волосам Билли. – Я всегда рад тебе. - Я недостоин, но готов добиться возможности хотя бы быть рядом. Джон с замиранием сердца смотрел, как несгибаемый Бутчер падает на колени, обнимает его за бёдра, трётся щекой о бугорок и медленно целует его прямо через ткань костюма. Хоумлендер почти задохнулся от накатившего возбуждения. - Уильям, ты достоин большего, - сглотнув, срывающимся голосом сказал Джон. – Ты будешь моей опорой. Любовником и супругом. Мы будем править вместе. - Джон, я… такой грязный… - Я тебя очищу. Хоумлендер шумно втянул воздух и, не глядя, начал расстёгивать штаны. Стянув их, он притянул Бутчера к своему возбуждённому члену. Блестящий предэякулят остался на порозовевших щеках и припухших губах Билли. Бутчер жадно слизал капли с обнажённой головки и зарылся носом в лобковые волосы Хоумлендера. Гиллман протяжно простонал. - Ты дашь мне своё божественное семя? В голове Джона не осталось ничего, кроме пульсирующего желания отыметь своего самого преданного поклонника. - Да, мой милый, - Гиллман, придержав член за основание, провёл им по губам Билли. Горячий рот обхватил его, а гибкий язык обвил, вызывая… Хоумлендер резко вынырнул из сна. Внизу было пакостно-липко. Рядом лежал Уильям. Ровное дыхание и сердцебиение – спал, как младенец. Чего нельзя было сказать о Джоне. Как это возможно? Перед сном Хоумлендер вдоволь насладился своим супругом. И не один раз. Так какого чёрта ему снятся мокрые сны? Ещё и с таким итогом? Сходив в ванную и сменив нижнее бельё, Джон забрался в постель и прижался к Билли. Бутчер не проснулся, но что-то пробормотал и, повернувшись, обнял мужа в ответ. Джон расслабился. У них всё хорошо. Или нет. Раньше Хоумлендер не замечал этого. Но Бутчер засматривался на женщин. И улыбался им. На Джона Бутчер никогда так не смотрел. Даже после того, как Хоумлендер изменил своё тело для него. «Я весь твой. Только твой». Гиллман проглотил комок горечи. Внешне он старался не показывать раздражение. Только поторапливал Уильяма, ссылаясь на скучающую по нему Джоанну и другие дела. - Мэйв, отлично выглядишь, - Билли помахал супергероине. – Теперь понимаю, почему ты королева. Шоу по-доброму улыбнулась. Но уголки её губ быстро сползли, стоило Мэгги увидеть выражение лица стоявшего рядом Хоумлендера. - Мне нужно идти, рада была повидаться, - напряжённо ответила Мэйв и поспешила ретироваться. Бутчер удивился, но списал странное поведение на недавнюю кому. Он лучше всех понимал женщину. Сам недавно пришёл в себя после аналогичного опыта. Мозг долго очухивался после вынужденного «отдыха». Взлохматив волосы, Билли обернулся к Гиллману. - Слушай, тебе не надо на работу? Хоумлендер напрягся. - Я тебе мешаю? – Джон склонил голову. Выражение его лица стало странным. Бутчер понял, что дело пахнет писюнами. - Конечно, мешаешь, - в типичной подъёбистой манере ответил Билли. Как там было? Злой собаке главное не показывать свой страх. И не поворачиваться спиной. Бежать нельзя тем более. Сработает инстинкт преследования добычи. - От тебя пахнет… стрессом, - носовые пазухи капитана Семёрки расширились. «Блядь, я забыл про собачий нюх». - Вроде не обосрался, - Билли осмотрел себя и развёл руками. – Чистый и пахну гелем для душа. Поэтому не придумывай. Закатив глаза, Гиллман вынудил Бутчера проследовать в свой кабинет. Билли не сопротивлялся, но его начало беспокоить состояние Хоумлендера. Что этому пидорасу надо? Всё его. Всё для него. Ну что, блядь, ещё эта мразь хочет? - Какого хрена тебе опять надо? – возмутился Билли, когда Джон запер дверь. Обойдя вокруг Бутчера, Гиллман спрятал руки за спину, не давая им ход. Капитану Семёрки хотелось встряхнуть своего мужчину, потребовать признать себя, признать чувства. Хоть что-то. Хоумлендер долго обманывался, намеренно игнорировал иное отношение Уильяма к их союзу. Не такое, как у самого Джона. Не было любви, которую старательно представлял себе Хоумлендер. Себе он это прощал. До момента, пока не осознал, что проебался, и начал испытывать к Бутчеру нечто посильнее одержимости. Одного секса стало мало. Хотелось всего супруга. И чтобы Уильям смотрел на него если не со щенячьей преданностью, то хотя бы с пониманием и теплом. Но не как сейчас – с недовольством, раздражением и долей презрения. Много месяцев назад Джона веселило это выражение на лице взятого в плен врага. Сейчас было нихуя не смешно. Гиллман испытывал боль. Что-то близкое он пережил, когда после смерти тупой жёнушки Уильяма и уродования Штормфронт Райан выбрал не его, а Бутчера. Безграничная тёмная пустота внутри сжирала все внутренности и соскребала со стенок тела доступное мясо, оставляя лишь пустую оболочку из кожи. Хоумлендеру не нравилось так жить. И вместе с тем его мутило от понимания, что мир продолжит существовать, даже если Джон сию секунду исчезнет из реальности. Бутчер обязательно последует всеобщему примеру. И найдёт себе новую идею-фикс. Джон не готов отдавать своего супруга кому-то ещё. Не после того, как оценил больное на голову сокровище. Помешательство Уильяма по праву принадлежит исключительно Хоумлендеру. История повторялась. Но в гораздо большем масштабе. С Райаном не сложно договориться. Он ещё ребёнок. И нуждается в любящих взрослых. Как бы он ни воротил нос, стоило предоставить семью, и мальчик с радостью вошёл в неё, забывая страх и растворяясь в приятной рутине. С Уильямом гораздо сложнее. Он ни в ком не нуждался. Кроме чёткой цели, к которой стоит стремиться. И семья у него далеко не на первом месте. Прошлое научило Бутчера в большей степени ценить полезные знакомства, а не родных людей. Да и какие там родные? Жестокий отец? Зависимая от мужа мать? Мёртвый брат? Только тётка, присматривавшая за старым псом Уильяма, имела немного уважения в его глазах. Лишь ненадолго упрямец остепенился, прикипев к идиотке - Ребекке настолько, чтобы положить большой и толстый на своё привычное существование. Как ведьма добилась этого? Хоумлендер готов дорого заплатить за ответ на эту загадку. Но сучка мертва, Бутчер его супруг. И… ничего. Билли позволяет пользоваться собой, не полностью отдаваясь процессу. Вернее, Уильям забывается исключительно на время занятий любовью. Как только они заканчивают, режим «любовника» отключается. Иногда во время секса Бутчер, принимая член, может смотреть в глаза Джона с выражением «Ты трахаешь меня, потому что я позволяю. И мне пиздец противно, что ты трёшься об меня». Унизительно хотеть чьей-то любви. Ещё хуже, когда человек, чьи чувства важны, мечтает придушить тебя подушкой. - Мы пришли сюда помолчать? – Бутчер пытался не нервничать, но неспособность расшифровать новый взгляд Хоумлендера откровенно пугала. «Только, блядь, не сейчас! Я в душе не ебу, как с этой хуйнёй справляться. Он же может навредить Джо и Райану. Я не смогу остановить его. Или смогу, но кто-то пострадает. Хрен со мной. Но дети тут, сука, при чём?!» - Сядь. Билли послушно сел в кресло для посетителей, ожидая, что Хоумлендер займёт своё место за столом. Но Джон остался нависать над ним. Как ёбаный Дамоклов меч. - Что? Я слушаю, - Бутчер задёргал ногой. Гиллман подавил победную улыбку. У него не часто получалось ввести Уильяма в состояние нервозности. Даже приятно немного. Но и беспокойно. Джону мечталось заслужить любовь супруга через что-то позитивное. Например, сделать нечто приятное. Чтобы после Уильям обнял его, прошептал: «Я ценю твою щедрость, дорогой. Люблю тебя», и всё у них наладилось. Глупо, конечно. Хоумлендер понимал, такое вряд ли возможно. Но если сильно постараться? И предоставлять удобства постоянно? Могло бы это сработать? Или ненависть Уильяма въелась в подкорку его мозга настолько, что её никак не выдрать? - Ты думаешь о женских кисках, да? Дёргавшаяся ступня Билли остановилась. Бутчер изогнул брови в непонимании и уже приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но выдохнул воздух и опустил ошарашенный взгляд. «Что опять за приход у придурка?». - Уильям! – требовательный возглас заставил Билли дернуться. - Что ты хочешь? Чтобы я ответил: «О, нет, я люблю лишь твой хер в своей заднице!»? - Скажи правду. Гиллман опустил руку на плечо Бутчера и, чуть сжав, мягко помассировал его большим пальцем. Билли посмотрел на руку мужа. - Думаю. Но в меру. Если бы это было так важно, я бы не… Джон, после исчезновения Ребекки я только дрочил. А когда она появилась, мы один, блядь, раз потрахались. И всё. С тех пор я только с тобой. - Почему? – Хоумлендер мало того, что был шокирован такой правдой, он ещё и искренне не понимал выбор Бутчера. Зачем эти ограничения? А потом Джон подумал о себе. Чем он отличается? С тех пор, как они с Уильямом обменялись головными тараканами благодаря резонансу, хранить верность стало самим собой разумеющимся. Но воспоминания о том, как легко выебать кого-то по настроению, никуда не подевались. Хоумлендер думал как раньше, но хотел нового порядка. Ему не нравилась идея заниматься сексом не с Уильямом. Доходило до брезгливого отвращения. Только Бутчер достоин его внимания. Но дать супругу право трахнуть кого-то ещё? Почему нет? Этот щедрый жест мог бы выровнять отношение Уильяма к Джону. С женщиной не считается. Так ведь? - Потому что иди нахуй, вот почему, - Бутчер дёрнул рукой, пытаясь что-то показать, но передумал, когда перед его носом оказалось задумчивое лицо Хоумлендера. - Выбери любую. И займись с ней сексом, - начал Гиллман необычайно мягким голосом, с каким говорил только с детьми. – Я разрешаю. И никаких претензий с моей стороны ты не услышишь. Максимально внезапное предложение ввергло Бутчера в ступор. Хоумлендер с ебанцой, но чтобы предлагать такое своей собственности? Нихуя ж себе поворот. - И тебе не будет противно? – с усмешкой уточнил Билли. Джон задумался на пару секунд и отрицательно покачал головой. - Нет, Уильям. Тебя я приму любым. Бутчер ощетинился. - Засунь свою подачку знаешь куда? Иди в пизду с такими одолжениями! Удивившись реакции, Джон отпустил плечо Уильяма и отступил на несколько шагов. - Бутчер, я стараюсь. Повеяло угрозой. Билли мгновенно заткнулся и уставился на Хоумлендера в напряжённом ожидании. Нельзя переходить границу дозволенного. Раньше Бутчер мог позволить себе дерзить, не задумываясь о последствиях. Сейчас нет. Долбаная слабость в виде дочери вынуждала утихомирить привычную наглость. Он не для того перевернул свою жизнь, чтобы похерить всё тупой потерей контроля. - Я хочу сделать тебе приятно, - Джон ослабил давление, обратив внимание на реакцию Бутчера. Естественно, Уильям беспокоился не о себе. Этот ебанутый с радостью принял бы смерть. Но без раздумий сбежит, как только пропадёт мотивация этого не делать. Хоумлендер не хотел давать супругу причину для этого. Не когда у него куча планов на их совместную жизнь. – С этого момента ты вправе сходить от меня налево. Примешь предложение? Бутчер хотел бы больше времени понять причины, почему собственник типа Гиллмана решил предложить ему такое. Но терпение Хоумлендера подходило к концу. Джон продолжал нависать, со скрипом сжимая обивку кресла, в котором сидел Билли. Сдавшись, Бутчер на выдохе произнёс: - Принимаю. Удовлетворённо улыбнувшись, Хоумлендер снова прикоснулся к плечу Билли, сделал несколько массажных движений и после поспешно, будто поддавшись секундной слабости, наклонился и поцеловал супруга в щёку. Издав недовольный стон-рык Бутчер отпрянул. - Давай без телячьих нежностей. - Придётся потерпеть, мой дорогой. Хоумлендер давно заметил за собой странность. Ему с детства до физической боли хотелось тактильности. Он буквально грезил желанием почувствовать чужие объятия и ласку. Но в какой-то момент его перемкнуло. С тех пор он стал отрицать это желание. И не позволял трогать себя всем подряд. Чести коснуться Гиллмана удостаивались редкие люди. Хоумлендер даже трахался без лишних касаний, предпочитая минимизировать контакт. После смерти Мэделин у Джона не осталось людей, кто на постоянной основе закрывал его потребность в человеческом тепле. Пока подонок Бутчер не обрёл над Хоумлендером резонансную власть. Джону искренне хотелось больше Уильяма. Он иногда внаглую вклинивался и невербально требовал помассировать голову или погладить тело. Бутчер выполнял, но выглядел так, будто ему подсовывали что-то мерзкое. Хоумлендеру не нравилось чувствовать себя помойной крысой, и он почти перестал навязываться. После секса валяться в кровати и гладить партнёра ещё куда ни шло. Джон хотел больше. Гораздо больше. Хоумлендера выводило из себя, что их с Уильямом потребности не совпадали. Почему он хочет, а Бутчер нет? Ему тоже нравится ласка. Уильям не недотрога. Он может быть страстным. И, судя по тому, что выяснил Джон, они с Ребеккой много времени проводили в постели. Если быть точным, именно Уильям часто тянулся к жене, обнимал её, прижимал и целовал. А вот Ребекка… Гиллман поджимал губы, одновременно борясь с желанием паскудно ухмыльнуться и понимающе улыбнуться. Бестолковая баба отчего-то не разделяла желания мужа. По рассказам очевидцев она часто отодвигалась от Уильяма и держала дистанцию. До жены Бутчер был похож на самого Гиллмана. Его научили избегать прикосновений. Почему Джон раньше не заметил? Так много общего между ними. Хоумлендер ждал, пока Билли выберет себе женщину для перепихона. Но и не давал забыть о себе. Он же не собирается отдаляться от Уильяма. Его идея в том, чтобы сделать Бутчеру приятно. И получить за это пару баллов одобрения. По-детски, но Джон не знал, что ещё может сделать для упрямого мужа. Тем интереснее стали более частые касания к Бутчеру. Откровенные притирки и ласковые жесты. Как в старые добрые, когда они боролись с неприятием Билли прикосновений от насильника. Но это в прошлом. Они вышли на новый уровень. Сейчас Уильям должен привыкнуть, что у него есть супруг, которому не терпится понежиться в его объятиях. Пусть интрижка с женщиной напомнит Бутчеру, что он умеет делать приятно, проявляя инициативу. - Ты уже выбрал кого-то? Хоумлендер приобнял Бутчера и положил подбородок на его плечо. Стоя с дочерью на руках, Билли никак не мог увернуться, не потревожив задремавшую Джоанну. «Хитрая мразь». - Ещё думаю. – Бутчер дёрнул плечом, но Гиллман не сдвинулся с места. Слова супруга понравились Джону. Он сжал руки чуть сильнее и поцеловал Бутчера в изгиб шеи. - Подумай как следует. После выматывающего рабочего дня и долгих сложных разговоров с Ньюман об их совместном проекте, Гиллман успокаивал себя тем, что обязательно воспользуется супружеским долгом Уильяма. Он им пользовался регулярно, но сегодня хотелось чего-то более серьёзного. В голове всплывали обрывки сна, где Бутчер смотрел на него с религиозным экстазом. Сладкие запретные мечты. Но почему запретные? У него есть законный муж. Чёрт, это же Бутчер! Он ни за что не согласится воспроизвести хотя бы часть видения Джона. Но как же это… вкусно. - Опять какие-то заскоки? – устало спросил Бутчер, когда после получаса лобызаний Гиллман всё ещё не вставил ему. - Нам некуда торопиться, - шепнул Хоумлендер, закидывая себе на бедро руку Билли. - Я хочу спать, - соврал Бутчер. Можно подумать, Джон не «слышал» через связь, в каком замешательстве находился муж. Билли положительно реагировал на поцелуи Хоумлендера, поглаживания и прочие приятности. Но словно не знал, как на них реагировать. Это было крайне необычно. Даже Гиллман понимал, как надо. А Бутчер вроде бы подстраивался, как делал это всегда, но неуверенно. Словно боялся сделать что-то не так. Откуда это у мужчины с браком за плечами? - Доспишь утром. Я покормлю детей один. Бутчер прикусывал щёку, чтобы не стонать, пока Джон целовал его грудь, потом живот. - Не надо, - хрипло сказал Билли, и умолк, отведя глаза. – Я встану с тобой. Хмыкнув, Гиллман пристально вгляделся в смущённого супруга. Какой же Уильям милый, когда пытается казаться равнодушным. «Это увидит кто-то ещё?» Джон остановился. Его посетила неприятная мысль о том, как совершенно посторонний человек сможет наслаждаться тем же, чего Хоумлендеру приходится вытягивать из Уильяма месяцами. А не охуела ли эта сука? Прийти на всё готовое. Бутчер, обратив внимание на замешательство Гиллмана, подхватил его и перевернул. Хоумлендер не сопротивлялся. Он облизнулся и, уставившись на Уильяма сквозь ресницы, ожидал дальнейших действий. - Достал, - прокомментировал Билли, устроившись на бёдрах мужа. Не будучи фанатом мужских тел, Бутчер не мог не оценить, как охуенно выглядел бывший враг после изменений. Это ни на что не влияло, помимо эстетики. Но само по себе желание Хоумлендера измениться ради него странным удовольствием растекалось по грудной клетке. Самовлюблённая мразота решила подстроиться под него. Билли не помнил, чтобы кто-то в его жизни старался на подобном уровне. Даже шлюхи, с которыми он спал, когда служил, и которым он отстёгивал заработанные убийствами деньги, не были такими старательными. Джон сладко застонал, откинув голову, стоило Бутчеру коснуться непробиваемой кожи своими большими мягкими губами. Рука Хоумлендера сама по себе потянулась к волосам Билли. Тот промычал недовольно, но продолжил покрывать поцелуями прибалдевшего мужа. Сквозь вязкое марево приятных ощущений, основа которых держалась не на профессионализме, а на личности того, кто это делал, Джон начал ловить себя на мысли, что не хочет делиться. «А если сучка, которую Уильям выберет, очарует моего балбеса? И все достанется ей?» С силой, почти выдирая волосы, Гиллман потянул к себе лицо мужа. Бутчер морщился, послушно подбираясь к голове Хоумлендера. - Ты очень хочешь сделать мне лысину, идиот? Гиллман перестал прилагать силу, словно извиняясь погладил мужа и увлёк его в нежный поцелуй. «Он будет делать ей так же приятно? Но без принуждения? По своей воле? И она получит это просто так?» Неприятные мысли злили Хоумлендера. Они воплощались в реальность в виде жёсткого захвата, чуть более резкого движения. И проникновение в Бутчера вышло немного грубоватым. «Моё. Не хочу ни с кем делиться». Закусив основание шеи Бутчера, Гиллман удовлетворённо замычал, почувствовав во рту привкус крови. Билли болезненно вскрикнул, выругался и попытался вырваться. Тщетно. - Ёбнулся?! Больно! Вгрызаясь сильнее, Джон на границе сознания мечтал оставить на муже метку. Желательно, чтобы она кричала о принадлежности Уильяма самому сильному суперу планеты. «Нахуй сучек. К чёрту план. Я добьюсь признания по-другому. Ещё немного, и Уильям станет полностью моим. Это будет несложно. Он почти влюбился в меня. Ему так же хорошо. Он хочет этого. Он хочет меня!». - Больно? А почему твой член стал твёрже? М? Любитель пожёстче. Хоумлендер бормотал, облизывая кровавые губы. Бутчер не видел лицо Гиллмана, но запах крови он слышал отчётливо. Как будто кому-то глотку перерезали. Впрочем, почти так оно и было. Как только рана заживала, Хоумлендер выгрызал её снова. Бутчер продолжал стискивать зубы, сжимать подушку и пытаться выбраться из-под мужа. Но ничего не помогало. Больно и… сука, почему это возбуждало? - Я передумал, Уильям, - Хоумлендер остановился. Билли недовольно поёрзал. Ему не нравилась задержка. Он уже привык к ритму, который задал Джон. – Никаких посторонних баб. Только ты и я. - Я не собирался этим пользоваться. Это ты меня вынудил, - почти прорычал Бутчер. - Но ты согласился, - настаивал Хоумлендер, стискивая член супруга чуть сильнее, от чего Билли зашипел ещё громче, будто пародируя недовольного кота. - Чтобы ты отвалил, - выдавил Бутчер. – Мне тебя, урода, за глаза хватает. Ебёшься без продыху. Откуда только силы берёшь? Слова Уильяма понравились Джону. Он довольно оскалился, демонстрируя покрытые кровавыми потёками белые зубы, а после продолжил то, на чём остановился. Бутчер принадлежит ему. И он добьётся от него желаемого. Даже если это будет стоить целого мира. Чем дольше Билли размышлял о Джоанне, тем более грустно ему становилось. Если его дочь действительно имеет разум восьмилетки, не тяжело ли ей быть в теле младенца? Наверняка это неудобно. Ему самому не хотелось бы оказаться на её месте. Бутчер ни за какие деньги не желал вернуться в свою детскую тушку. Тогда он не сможет нормально выбить зубы или свернуть шею. Стать совсем беспомощным, не способным даже ползать - гораздо хуже. Неужели ничего не изменить? Хотелось бы как-то выручить мелкую. Яростный стук в запертую дверь лифта отвлёк Билли. - Блядь! Увидев на экране камеры рожу Глубины, Бутчер разве что не плюнул себе под ноги. - Чего припёрся? Кевин выглядел взъерошенным, но грубый оклик бывшего тренера заставил супера присмиреть. Пытаясь выстроить хоть какую-то защиту, Глубина обхватил себя за предплечья. - Ну? – поторопил Билли, уже представляя, как даст в нос этому идиоту. - Там это… - Московиц замялся. – Хоумлендер и Мэйв сейчас поубивают друг друга. - Сука! – Бутчер ломанулся вглубь квартиры. Появившись снова уже с дочерью на руках, Билли потребовал отвести его к месту конфликта. И по дороге обрисовать ситуацию. Кевин послушно закивал. Как оказалось, Старлайт неудачно попользовал один из последних клиентов. Московиц отнёс её к медикам. Именно в этот момент там оказалась Мэйв. Узнав, что на самом деле сотворили с Энни, Мэгги Шоу взбесилась, разнесла несколько лабораторий и потребовала разговора с Хоумлендером. Гиллман естественно был не в восторге, но пришёл на разговор. Примириться не получилось. - Вы сделали из Старлайт шлюху-паралитика? - Бутчер нахмурился. – Ну и фантазии у Джона. - Хоумлендер не сказал тебе? – удивился Кевин. – Я думал, ты знаешь. Весь персонал держался подальше от кабинета, где однажды Бутчер пережил свои пять минут позора, когда решалась судьба его родов. Неподалёку на мобильной кровати лежала обездвиженная Старлайт, имевшая совершенно безучастный взгляд. Психику ей конкретно подпортили. Бутчеру на секунду стало жаль её. Если бы Хоумлендер был менее заинтересован в нём, Билли мог разделить участь Энни. - Давай я подержу Джоанну, - предложил Глубина, уже протягивая руки. Малышка скривила личико. Бутчер отрицательно покачал головой. - Тебе я даже коровью лепёшку не доверю. Иди, прогуляйся подальше. Чтобы Мэйв тебя не видела. Сутенёр с барахолки. Дождавшись, когда Московиц отойдёт, Билли обратился к Джоанне. - А у тебя, мелкая, особое задание. Называется «стань милашкой для папочки». Внутри было напряжённо. Мэгги смотрела на капитана с вызовом. Хоумлендер поджимал губы и, как отчётливо видел Бутчер, с трудом сдерживался, чтобы не применить силу. - Так! – Билли вклинился между конфликтными сторонами. – Перерывчик. Всунув в руки мужа дочь, Билли потребовал: - Она не в духе. Меня не слушает. Давай, помогай. Удивлённый Гиллман на автомате взял малышку на руки и прижал к себе, всё ещё напряжённо глядя на члена своей команды. Джоанна потянула к нему руки и что-то залепетала. Это окончательно отвлекло Хоумлендера. Папаша переключился на любимую дочь. - Теперь ты, - Бутчер загородил собой супруга и ребёнка. – Чего взбесилась? - Ты знал, что они сделали со Старлайт? – агрессивно начала Мэйв. – Они использовали её, как кусок мяса! - Она чуть не украла нашу дочь, - раздался голос Джона. Он приподнял ребенка и показал на неё. Мэгги бегло оглядела малышку. У неё ещё не выдалось возможности познакомиться с дочерью Гиллмана и Бутчера. - Это повод превращать жизнь человека в ад? - Думаешь, у Джоанны было бы по-другому? – возмутился Джон. – Ты хоть представляешь, что в лабораториях делают с детьми? А? Или забыла, как вскрыли тебя? - Заткнитесь оба! – выкрикнул Бутчер. – Мэйв, ну ёб твою мать! Мне тоже похуй, что там думает Хоумлендер. Он сучара ещё та. Но пожалей мою засранку! И меня. Я очень старался, чтобы мелкая появилась на свет. И не позволю, чтобы её воровали какие-то псевдо-хорошие тупоголовые пёзды! Шоу скрестила руки на груди. - И как это связано с тем, что сделали с Энни? Её насиловали! Использовали, как хотели! Она совершенно беспомощная! И никто ей не помогал! Это пиздец, Бутчер! Билли приподнял брови. - Да что ты, красотка? – язвительно начал он. – Я ведь совершенно не представляю такую ситуацию. Никогда такого не испытывал. И в вашу эту ебучую башню добровольно переехал. Воспылал, блядь, любовью, к тому, кого хотел удавить. Да-да. Так и было. Мэгги прочистила горло и отвела взгляд. Крыть нечем. Конечно, Бутчеру в какой-то степени повезло чуть больше. По крайней мере, его использовал только один человек. Но использовал. И квинтэссенция этого – девочка на руках Хоумлендера. - Сука, это ж ни в какие ворота! – Мэгги отступила, потом снова шагнула к Билли. – Нельзя так! Она даже двигаться не может! - Нехуй было лезть к Джо, - Бутчер коротко оглянулся на Гиллмана. Тот напряжённо застыл, больше не поддаваясь очарованию дочери. Та старалась, как могла. Но Хоумлендер был зол. И переживал за Уильяма. - Энни этого не заслужила! Вызвали бы полицию! - А как объяснять, кто её мама? И что отец сам Хоумлендер? Ты не подумала? - Можно было соврать. - Я уже оформил свидетельство о рождении на себя и Уильяма, - подал голос Джон. – Информация об этом могла просочиться в прессу. Мы пока не хотим раскрывать рождение Джоанны. Я и Райана не хочу показывать фанатам. Нужно подготовиться к этому. - Нельзя так, - Мэгги уже не выглядела разъярённой. Но и спокойной её сложно было назвать. - Старлайт могла хоть раз подумать головой, а не задницей, - Бутчер мысленно обрадовался успокоению Мэйв. – Я не был в курсе, но и не осуждаю Гиллмана. За свою дочь убью не раздумывая. Мэгги внимательно посмотрела сначала на малышку, потом на Билли. - Ладно, я… Женщина отскочила, когда оранжевая энергия почти коснулась её. Бутчер перестал обращать внимание на выкрутасы дочери, поэтому не сразу сообразил, почему Мэйв восприняла силу Джоанны враждебно. Она видела её в бункере Грейвса, когда Билли ещё был беременным. Почему не вспомнила? - Стой! Хоумлендер отреагировал первым, хоть и не понял, что именно его испугало. Мэгги Шоу странно застыла. Её грудная клетка засветилась и разверзлась. Супергероиня на рефлексе всунула в открывшийся провал руку и вытянула оттуда… меч. Бутчер откровенно охуел и не успел отойти в сторону. Когда его почти настигло лезвие, Билли заметил знакомое золотистое с красным свечение вокруг себя. Гиллман окружил его барьером. Новым. Который повторял изгибы тела, став чем-то вроде второй кожи, а не привычного сферического щита. Хоумлендер за мгновение оказался между Шоу и Билли. Прикрыв одной рукой дочь, второй он обхватил меч и измял его несколькими движениями ладони, будто тот состоял из алюминиевой фольги для духовки. - Ну и нахрена ты на меня напала? – Бутчер всё ещё пытался прийти в себя после секундного экшена. Джоанна заинтересованно разглядывала тётю, чтобы во вторую попытку тупо накинуть на Мэйв свою энергию, больше не пытаясь делать это аккуратно. Женщина дёрнулась, но поняв, что сила девочки никак не вредит, испуганно посмотрела на Хоумлендера. Кажется, весь запас храбрости Мэгги иссяк. - Ты всё ещё жива только потому, что Джоанна решила с тобой познакомиться, - процедил Гиллман, старательно гася вспыхивающий красный свет в глазах. - Да я б не сдох, успокойся, - Бутчер похлопал Хоумлендера по плечу, обошёл его и с интересом уставился на грудь Мэйв. – Получается, Грейвс тебя не вскрывал? Ты сама это сделала? - Сделала что? – Мэгги с непониманием уставилась на Билли, не переставая оглядываться на Джона. Бутчер показал на себе то место, откуда женщина достала меч. - А… - Мэйв пожала плечами. – Не знаю. Может. Я… не представляю, что это такое. Воспользовалась в первый раз. - Хм, - Бутчер подошёл к Гиллману, забрал у него из рук Джоанну и вернулся к Мэгги. – Так, королева, видишь эту мелочь? Она не заслуживает быть подопытным кроликом. И ты тоже. И я. И даже этот псих в плаще. На счёт Старлайт сложнее. Она сама сделала выбор поступить, как паскуда. И получила по заслугам. Но, так и быть, закончим отбывание наказания. Хорошо? Джон? Хоумлендер, всё ещё недовольный поведением Мэйв, махнул рукой. - Делайте, что хотите. Всё равно Старлайт уже начала терять популярность. Заметив, как напряглась Мэгги, Бутчер бросил на мужа предупреждающий взгляд. - Гиллман! - Да забирайте, мне насрать. Главное, не показывайте её прессе. Не хочу проблем. Мэйв осторожно коснулась маленькой ручки Джоанны. - Хорошо, давайте так, - кивнула женщина, изучая ту, что получилась из насильственной любви. Джоанна улыбнулась Мэгги. Новая-старая знакомая показалась ей интересной. Загадочная тётя с интересной дырой в груди.