Одинокая память

Семь лет назад Альбедо бегло смачивает языком кончик указательного пальца, чтобы легче подцепить страницу книги. Дурацкая привычка. У Скарамуччи довольно древний род чистокровных волшебников и, пусть к манерам и «благородству» они относятся проще местной прилизанной аристократии, но даже так мать Скары ему бы влепила подзатыльник за лизание пальцев во время чтения. Негигиенично, неуважительно по отношению к другим читателям, неуважительно по отношению к книге. Книги мать в принципе всегда наказывала беречь, потому что их семье известно, как бывает хрупка человеческая память. А вот написанные на бумаге слова живут долго. Если заколдовать на неуязвимость, то всё – вечная информация, которая будет доступная через поколения. В общем, Скарамучча Альбедо недоволен и кратко его пихает ногой под столом. – «Прекрати лизать пальцы! – передаёт мысленно, чтобы не привлекать внимание других студентов в библиотеке. – Не позорь меня». Альбедо коротко закатывает глаза, неуловимо шевеля пальцами, а в следующий момент на Скарамуччу валится книга с верхней полки стеллажа позади его кресла. Больно ударяет корешком прямо по макушке, заставляя вздрогнуть от неожиданности и болезненно шикнуть. Злорадная ухмылка Альбедо чувствуется подсознательно – смотреть на него Скар старается как можно меньше, чтобы не выдать своего интереса. Они всё ещё скрываются. Сейчас, конечно, только сентябрь, но зато это начало последнего седьмого курса. Всего год потерпеть в тайных отношениях и свобода, можно будет свободно Альбедо любить. А пока что лучше быть осторожными и делать вид, что они сели за один столик в библиотеке лишь из-за отсутствия других свободных. – «Я тебе это припомню, – обещает Скарамучча, снова легонько проскальзывая к Альбедо в разум. – Готовь жопу». Он передаёт Альбедо картинку того, где тот будет лежать животом у Скары на коленях с голой оттопыренной задницей. Удаётся отвесить хлёсткий воображаемый шлепок, от которого воображаемый Альбедо крупно дёргается и звонко стонет, но в следующий момент Альбедо реальный жёстким ментальным пинком выгоняет Скару из своей головы. – «Не лезь в мою голову!» – вопит он мысленно напоследок. А ещё густо краснеет, съезжает в мягком кресле чуть ниже и до глаз закрывается книгой. «Наитемнейшие проклятия и как после них остаться в живых», читает Скарамучча на обложке. Жизнерадостно, конечно, позитивно. Впрочем, главное, что Альбедо не взялся опять за анатомические атласы – после их чтения он при каждой встрече выдавал «забавные факты о человеческом организме», а Скар, если честно, не очень хотел их знать. К чему ему информация о том, что мозг сам по себе не чувствует боли и операции на нём можно проводить, пока человек в сознании? Альбедо же ещё не просто так информацию вбрасывает, а в самые внезапные моменты. Один раз они распалённо целовались, и тут это чудовище внезапно отстранилось и выдало, что когда человек краснеет, то его желудок краснеет тоже. Охуеть и не встать, сказал тогда Скар и получил за это укус в шею. Вот так вот. Портить романтику фактами о желудке можно, а сматериться разок – преступление. Остаётся надеяться, что из книги по тёмным проклятиям Альбедо забавных фактов не подцепит. Не хочется потом во время близости слушать жутковатую информацию о самых мерзких проклятиях. Причём Скар пытался намекнуть, что некоторые темы обычно не поднимаются в такие интимные моменты, но это же Альбедо – для него поделиться любой информацией является демонстрацией доверия и привязанности, а это, в свою очередь, довольно интимно. С пониманием некоторых тонкостей межличностных отношений у него до сих пор туговато. Но учится, старается. Правда Скар иногда слышит его мысли, и молча сокрушается из-за своего дара. Потому что молчать Альбедо молчит – хотя бы по причине того, что заткнут поцелуем, – но ведь заставить его остановить поток сумбурных мыслей нереально. Вот Скар однажды так услышал, что человеческой слюны вырабатывается за жизнь на два бассейна. Спасибо, как говорится, за охуительную информацию. Из размышлений вырывает движение возле одного из стеллажей поблизости и взгляд, брошенный на Скарамуччу украдкой. Он незаметно скашивает глаза и замечает одного из своих маленьких паучков, как ласково их называет. Кадзуха, второй курс Хаффлпаффа, наследник древнего чистокровного, но обедневшего рода. Очень яро противился идее быть шпионом, поэтому пришлось долго убеждать, что информация будет использована не для вреда другим. А ещё пришлось чуть покопаться в мозгах мальчишки, на что Альбедо сильно ворчал, так что работа была совершена в двойном объёме. Как же иногда бесит доказывать всем, что Скар не злодей. Благо, удалось всё-таки Кадзуху к себе расположить, таскает теперь информацию про чистокровок со своего факультета, если что-то слышит. Скарамучча оставляет книгу по чарам на столе и идёт в сторону стеллажа, за которым скрылся Кадзуха. Видит, что тот тщетно тянется за книгой на верхней полке, и вздыхает, подходя ближе. – Заклинанию перемещения предметов учат на первом курсе, – сообщает он насмешливо, взмахивая палочкой и призывая нужную книгу. – Вы, барсуки, все такие тупицы бездарные? – Всё лучше, чем быть скользкой отвратительной гадиной, – красноречиво и спокойно отзывается Кадзуха, принимая книгу и незаметно передавая Скарамучче записку. – Благодарю. Какой вежливый начитанный мальчик, вы посмотрите. Альбедо, помнится, в свои двенадцать таким же очаровашкой был. Надо бы, кстати, Кадзуху с Сяо познакомить – ровесники и оба работают на Скару, пусть помогают друг другу по возможности. Он для прикрытия берёт себе случайную книгу и возвращается обратно к столу, пряча записку в карман. Потом прочитает. А пока что можно спокойно посидеть в близости от Альбедо, насладиться мирным покоем и изучить наконец нормально последнюю тему по чарам, а то к седьмому курсу Скар начал отставать. Где есть дар, там есть и слабость, поэтому у Скарамуччи туговато идёт дело с Трансфигурацией и Чарами – манипуляции с физическими сущностями, похоже, не очень нравятся его магии. Однако до стола Скар не доходит. Замечает вдруг парня за одним из соседних столиков, и что-то в его позе и энергетике сразу же до невозможности бесит. Рейвенкло, пятый курс, навскидку. Грязные длинные волосы, лицо в угрях, болезненно тонкие запястья – кости выпирают под кожей. Но Скарамучче обычно до таких невыразительных невидимок дела нет, поэтому и сейчас его цепляет не внешность, а взгляд. Взгляд, направленный прямо на читающего Альбедо. Взгляд, который Скарамучче крайне не нравится. Бывает иногда такое чувство, когда становится ясно, что лучше не лезть. Лучше не открывать письмо, не смотреть новости, не подслушивать чей-то разговор, потому что есть какая-то уверенность в том, что новая информация окажется только во вред. Вот и у Скары возникает это чувство, правда он делает ошибку и не прислушивается к нему. Встаёт чуть вдали от столов и направляет палочку на парня, легко и плавно проскальзывая в его разум. Увиденное заставляет кровь в жилах закипеть. В чужом сознании прокручивается воспоминание. Альбедо, стоящий в общей душевой факультета полностью обнажённый. Его тело виднеется сквозь тонкую щель какого-то дверного проёма – похоже, наблюдающий занимается беззастенчивым подглядыванием. Скар чувствует его эмоции. Восхищение, вожделение, стыд и страх от риска быть пойманным. Тонкие струйки воды стекают по телу Альбедо, скатываются по точеной спине, затекают в соблазнительную ложбинку меж ягодиц. А дальше, похоже, воображение. Альбедо обхватывает ягодицы руками, приглашающе раздвигает их, оглядываясь назад. Зовёт присоединиться, пальцами одной руки оглаживая вход. А потом картинка резко сменяется на то, как Альбедо сидит за столом в Большом Зале, а носитель воспоминания задевает его по пути к своему месту, бросая едкое «тварь грязнокровная». За это ощущается стыд и сильная досада, потому что парень понимает – из-за его выходок путь к Альбедо навсегда закрыт. Этого Скарамучче хватает. Себя он обнаруживает в реальности стремительно приближающимся к парню, чтобы схватить его за шкиряк и вздёрнуть над столом – и плевать, что парень ростом куда выше. От едкой безумной ревности кипят внутренности. Видеть, что кто-то думает о самом дорогом и близком человеке в таком ключе невероятно отвратительно. И Скарамучча не имеет никакого права наказывать этого человека за его мысли, но за то, как он за Альбедо подглядывал и пытался его задеть… От его взгляда парень стремительно бледнеет, пока в его глазах стремительно появляется осознание. Грёбаные сообразительные говнюки с Рейвенкло, как же Скар их порой ненавидит. – Скар… – слышится тихий оклик от подскочившего на месте Альбедо. Боится, что конфликт доставит Скарамучче проблемы. К сожалению, это отвлекает от убийства, и парень скользким слизняком выворачивается из хватки, припуская в сторону выхода из библиотеки. Скарамучча несётся за ним, понимая, что говнюк до всего догадался и не надо было так опрометчиво на него кидаться. Но прошлое вспять не повернуть, да и вряд ли бы Скар смог сдержать тот безумный убийственный гнев. Надо догнать, избить, измучить, а потом стереть память. Ладно, просто стереть память, но… Уже в коридоре Скарамучча не видит ни намёка на сбежавшего мудака. Упустил. Возможно, у них с Альбедо теперь будут серьёзные проблемы. *** Сейчас Произошедшее не отпускает несколько дней. Скарамучча раз за разом прогоняет в голове встречу с Альбедо. Каждую фразу, каждое действие, и теперь нестыковки бросаются в глаза. Во-первых, запах. От пьяных людей, тем более настолько пьяных, каким Альбедо казался, должен исходить характерный запах, но его Скар не почувствовал, хотя они несколько раз находились близко друг к другу. Во-вторых, то, как Альбедо говорил и держался. Да, он пошатывался, спотыкался в словах, обнимался со столбом, но при этом в некоторые моменты казался довольно трезвым. Сложные выражения, логичный ход мыслей… как он внезапно начал спрашивать, впервые ли Скарамучча в Лондоне. Сначала это, потом цепочка рассуждений о злодействах, а потом Альбедо пришлось подпирать вешалкой. Как-то странно, что человек вёл спокойный, пусть и слегка абсурдный диалог, а в следующую минуту едва мог держаться в прямом положении. Скарамучча видел пьяных людей, однажды даже сам напился и точно знает, что в состоянии, когда не получается даже сидеть и опираться о стенку, очень сложно выдать столько вполне разумных адекватных мыслей. Альбедо, конечно, довольно умён, но алкоголь должен был его раздавить на время. Какой из этого следует вывод? Он притворялся? Но зачем? Возникает мысль, что Альбедо намеренно всё подстроил и пик опьянения демонстрировал именно в момент, когда надо было ехать домой. К тому же, из огромного множества баров Лондона он оказался именно в том, который удобно находится совсем недалеко от дома Скары и который тот посещал несколько раз за последние недели, чтобы пропустить стаканчик после выматывающей возни с бумажками. Возможно, Альбедо хотел попасть к Скарамучче домой. Проверка сотрудника? Иных идей что-то не приходит на ум. Разве что за семь лет Альбедо сам стал злодеем и теперь плетёт какие-то хитрые интриги, решил вот к Скаре в доверие втереться. А что, ментальные маги – редкость. Тем более, такие сильные, как Скарамучча. Может, Альбедо успел о нём справки навести и узнать, что указанный в резюме уровень ментальной магии «выше среднего» – просто скромное приуменьшение? Ладно, глупость какая-то. Альбедо в качестве злодея? Может, сразу в Тёмные Лорды его записать? Скарамучча недовольно фыркает своим мыслям и продолжает заполнять бумаги, которыми его завалили на новой и невероятно интересной работе. Альбедо ни словом, ни жестом не намекнул на случившееся. Утром после выходных мазнул по Скарамучче стандартным прохладным взглядом, сказал дальше разбираться с бумагами, потому что другой работы пока нет, и сам сел за свой стол заполнять какие-то отчёты. Настолько холодный и равнодушный, что от этого в дрожь бросает. Может, он всё-таки напился тогда и теперь ему стыдно? Всё бы складно сошлось – Альбедо ещё со школы от смущения, неловкости и стыда прятался за показным спокойствием, хотя внутри мог кричать. Скарамучча помнит, знает, Скарамучча изучал. Но. За семь лет многое поменялось, и сейчас его знаний уже очень мало. Влезть бы Альбедо в голову и узнать, что у него на уме, но Скарамучча от одной только этой идеи кривится. Нет, больше никакого чтения мыслей исподтишка. Только по работе, только если дадут приказ, но в остальных случаях – ни за что. Что ж, похоже, не остаётся ничего другого, кроме как работать свою новую работу и приглядываться к Альбедо. Всё равно обратно к матери и родственникам Скарамучча пока вообще не хочет – устал находиться с ними в одной стране, им надо отдохнуть друг от друга. А тут Скар вроде неплохо устроился, Альбедо под боком, работа довольно непыльная. К тому же… Надо выяснить, кто является парнем Альбедо. От одной мысли о том, что теперь путь Скарамучче преграждает какой-то непонятный хрен, становится тошно. Надо увидеть мудака в лицо хоть раз или имя узнать – будет известно, кого проклинать ночами. Но это всё тупая досадная обида, направленная больше на самого себя. Скарамучча сам всё проебал. Сам перекрыл себе доступ к источнику тепла и комфорта. Однако нового парня Альбедо всё равно хочет и будет звать в голове ебаным мудаком, потому что никто не несёт наказания за мысли. Альбедо за столом напротив делает аккуратный глоток кофе, глядя в бумаги. Разумеется, заполнять вручную он их даже не думает, как и Скарамучча, собственно. Альбедо просто изящными взмахами палочки подставляет очередную бумажку под левитирующее перо, которое ставит размашистые подписи в нужных местах. Красивый процесс, волшебный. Спокойный чистый взгляд льдистых голубых глаз бегает по строчкам, аккуратные губы идеальной формы слегка приоткрываются, когда к ним приближается край большой кружки – Скар не удивится, если она вдобавок зачарована на расширение и внутрь вмещается ведро кофе, – а тонкие аристократичные пальцы расслабленно держат палочку, ловко и отточено делая один взмах за другим. Сколько бы ущемлённые чистокровные в школе не твердили, что Альбедо не место в магическом мире, Скар всегда был, есть и будет против этого мнения. Альбедо рождён для волшебства. Он сам кажется магией в её чистом первозданном виде. – Ты не выспался? – спрашивает Альбедо, не отрываясь от своего занятия и не бросая на Скарамуччу даже краткого взгляда. – Второй раз за утро тупишь в одну точку. Скар только сейчас понимает, что нещадно залюбовался, но стыдиться этого не собирается. Вместо этого ставит локти на письменный стол, подпирает ладонями подбородок и продолжает смотреть, чуть склоняя голову набок. Смутится Альбедо такого внимания? Подростком постоянно смущался, если ловил на себе долгие взгляды, так изменилось что-то с тех пор или нет? Просто маленький эксперимент. – Знаешь, на меня когда-то час во время допроса пялился убийца десяти человек и ещё облизывался постоянно. После такого уже никакие пристальные взгляды не страшны, – спустя минуту совершенно спокойный Альбедо оставляет комментарий к ситуации. – Так что если ты пытаешься проверить мою выдержку, то она крепкая, поверь. Или что-то спросить хочешь? – Неужели у меня такой страшный взгляд, что напомнил маньяка? – со смешком отзывается Скарамучча, ничуть не смущаясь, опять же. И взгляд не отводит. – Нет, но ты как будто… хочешь что-то. Или ждёшь. Он тоже ждал и хотел. – И чего же? – Глаза мои очень понравились, хотел к себе в коллекцию забрать, – отстраненно поясняет Альбедо, делая паузу для глотка кофе. – Так он сказал на прощание перед путешествием в один конец до Азкабана. Весёлая у Альбедо работа, конечно… Скарамучча, кстати, ещё когда только встретил его в Министерстве, изрядно удивился. Прошлый Альбедо хотел пойти целителем в Больницу Святого Мунго со специализацией на лечении последствий тёмных проклятий; Скар и сам думал, что пойдёт вслед за ним, чтобы лечить ментальные магические травмы. А в итоге они здесь. Следователь высшей категории и стажёр-эксперт-по-влезанию-людям-в-мозги. Скарамучча официально стажируется на помощника следователя, но на самом деле он тут только для допросов и иногда по совместительству становится личным секретарём Альбедо. Тут отчёты, там послать рабочую записку, здесь сбегать в другой отдел передать документы… Вот почему интересная работа магических детективов свелась к этим ебучим бумажкам? Ужасно и отвратительно. Работать эту работу Скар отказывается, продолжая развлекаться любованием Альбедо. – У тебя есть рот, можешь просто спросить, – и Альбедо снова это комментирует через одну минуту, как по часам. – Раз реагируете, значит всё же нервирует. – Меня нервирует, что ты не работаешь. Нам надо разгрести всё до конца месяца, – Альбедо кивает на третий свободный стол в кабинете, где высятся внушающие стопки бумаг. – Я их весь год копил. – А нахрена, извините за грубость, вы это делали? – спрашивает Скар устало и с открытым осуждением. Только устроился, а его с пинка отправили тонуть в бездне бумажной работы. – Ну… – вот оно. Равнодушное спокойствие наконец даёт сбой, и Альбедо неловко опускает взгляд в стол. Буквально на секунду, но Скарамучче этого хватает – проявление эмоций Альбедо всегда такое… вкусное. – Не отвлекаться же от расследования на бумаги. Раньше мне старшая напарница с ними помогала, но она с января в декретном отпуске. И меня самого повысили. – Ощущение, что меня так легко и быстро наняли, лишь бы помог вам с завалом. – Даже отрицать не буду, – Альбедо беззаботно пожимает плечами, с которых едва не сползает наброшенный небрежно пиджак, а потом… Снова делает глоток кофе и кратко облизывает после него губы. Издевательство какое-то. Моральная пытка, а не работа. Мало того, что ебучие бумажки скоро в кошмарах будут сниться, так ещё и Альбедо сидит весь такой красивый, а на него даже смотреть долго нельзя – реагирует на это и одёргивает. Невыносимо. Скарамучча со вздохом берётся дальше по папкам дел распределять отчёты, показания, выписки и прочие никому не нужные документы, чтобы Альбедо их потом сдал в архив. Зато всё это не сильно напрягает, движения палочки доведены до автоматизма, что даёт возможность работу делать на фоне, а в остальном размышлять над насущными проблемами. Пока что у Скарамуччи два основных вопроса для раздумий. Во-первых, что за шоу Альбедо тогда устроил со своим театральным пьянством – нахера и зачем. А во-вторых, какой парень настолько охуел, что прибрал к рукам такого красавца. Есть ещё, конечно, третий вопрос – не охуел ли сам Скар, раз хочет залезть в личную жизнь Альбедо после того, как по его вине они стали друг другу совершенно чужими людьми. Однако на этот вопрос ответ есть. Скар охуел. Но ему за это ни капельки не стыдно. И за то, как он ёрзает на стуле, когда Альбедо снова коротко облизывает губы от капель кофе, тоже не стыдно. – Новое дело, – в кабинет внезапно заглядывает знакомый человек, заставляя Скарамуччу от неожиданности подавиться слюной, которую он пускал на Альбедо. – Нападение, непростительные, пострадавший в Мунго, подозреваемый всё отрицает, – Скарамучча пропускает эти слова мимо ушей, во все глаза глядя на человека и так отвлекаясь от бумаг, что часть из них летит на пол. Как же он вырос… – Сяо, ты мне стажёра напугал, – Альбедо мелко улыбается. Тепло и искренне. – В следующий раз, пожалуйста, стучись. Даже если дело срочное и важное. – Простите, спешил, – Сяо в лёгком почтительном кивке склоняет голову, вызывая этим знакомым жестом у Скарамуччи внутри яркий всплеск ностальгии. Внешне он остаётся невозмутим, но внутри откровенно восторгается тем, каким вырос его маленький протеже. Скар с Альбедо были на шестом курсе, а маленький Сяо – на первом, когда попал по удачной случайности в скарину паутину. К мальчишке Скарамучча без шуток привязался, потому что среди твердолобых гриффиндорцев тот оказался самым смышлёным. Остальные в большинстве своём межфакультетскую вражду поддерживали, подливали масла в огонь, считали Слизерин сборищем гнилых гадов, но Сяо, к счастью, мыслил шире. Даже когда понял, что стал информатором, то не стал звать Скару злодейским обманщиком, не устраивал истерик, нет. Сяо оказался умнее и потребовал сделку: защита от старшекурсников, и он продолжит собирать информацию на своём факультете. Интересно, как у него потом остальные годы учёбы прошли с учётом шпионской деятельности – вдруг кто-то решил за это наказать? Однако после этой мысли Скар сразу же вспоминает, что раз его самого забыли, то и его шпионскую сеть тоже, поэтому доучиться Сяо должен был спокойно. В любом случае, сейчас он взрослый девятнадцатилетний аврор. Красивый, к тому же. Скар ещё когда на мелкого Сяо смотрел, то знал, что тот вырастет красавчиком, а тут прямо… ну охуеть. Шикарен. Весь такой серьёзный, собранный, в тёмной аврорской форме и со слегка экзотической для Лондона привлекательной внешностью. Одни его яркие глаза чего стоят. Правда Альбедо всё равно шикарнее, поэтому на восторги Скарамучча тратит всего минутку. Полюбовался тем, как ребёнок вырос, и хватит. Тем более, Альбедо взмахом палочки останавливает движение бумаг и поднимается со стула, кивком призывая Скарамуччу последовать его примеру и пойти за Сяо. – Свидетели? – Друг пострадавшего. Уже доставили в допросную, и он готов добровольно предоставить доступ в свой разум. – А подозреваемый? – В другой допросной, но ни на зелье правды не согласен, ни на чтение мыслей. – Так, а теперь общую картину. – Сработали сигнальные чары на непростительные в одном полумагическом квартале. Спустя секунд десять мы трансгрессировали на место, а там – поле боя. Следы заклятий, пятеро волшебников, один на земле стонет от боли, – Альбедо на этой фразе понимающе кивает. Шагающий рядом с ним Скарамучча тоже сразу смекает, что сигналка среагировала на пыточное заклятье. – Как утверждают друзья пострадавшего, на него напал конкурент по бизнесу. – Что за бизнес? – У них по соседству два магазина артефактов. Но одним заправляет магглорождённый, а другим чистокровный. Конфликт был неизбежен. Весь рассказ Сяо вёл по-деловому сухим тоном, лишь единожды пожал плечами в конце. Ещё по дороге Скар с Альбедо узнают некоторые детали: четверо друзей хотели встретиться после работы, пойти в бар на стаканчик-другой, но когда трое из них завернули по пути за четвёртым, то обнаружили разгар боя. Не успели они вмешаться, как нападавший пальнул в жертву Круциатусом, заставив свидетелей замереть в шоке. А потом известное: сигнальные чары и толпа авроров поймала преступника на месте преступления. Скарамучче, если честно, на дело как-то плевать. В его обязанности входит извлекать воспоминания из голов тех, кто даёт на это разрешение. Дают далеко не все, как самому удалось узнать и как гласит статистика. Потому что мысли – личное, сокровенное, очень мало кто готов дать доступ внутрь своего сознания. Иногда, конечно, случаются совсем тяжкие преступления и на вторжение в голову выписывают ордер, не находя иных существенных доказательств, но имея массу косвенных. Скаре пока по ордеру работать не доводилось, и это, наверное, к лучшему. Влезать в чью-то голову против воли довольно неприятно. По аналогии можно привести пример с тем, как человек входит к кому-то в дом через гостеприимно открытую дверь и как ломится в неё штурмом, ломая пальцы и сдирая в кровь кожу на руках. В аврорате Альбедо и Скар сразу же без препятствий заходят в допросную. Правда первый почему-то встаёт на месте, молчит секунду, а потом уходит с лаконичным «минутку, сейчас вернусь», оставляя Скарамуччу в лёгкой панике. Сидящий за столом парень примерно их с Альбедо возраста устало улыбается и скованно машет рукой в знак приветствия, а Скарамучча понятия не имеет, что ему сказать. «Вы пока готовьтесь, я сейчас легонько выебу ваши мозги,» – чудесная фраза для знакомства. «Мой начальник убежал в сортир, скоро вернётся и полезем вам в голову. Руки он помоет, не парьтесь,» – а Альбедо точно в сортир убежал? «Добрый день, как ваши дела? Кстати, готовьте свою голову, я сейчас там буду копаться и не несу ответственность, если вдруг увижу вашу голую мать, которую вы случайно в детстве застали в душе. Если что, все претензии к начальству,» – лучше просто молча кивнуть и дождаться Альбедо. Скарамучча так и делает, несвойственно себе неловко усаживаясь на свободный стул. Чувствует себя при этом так же, как чувствовал, когда мама привела его летом перед первым курсом в Косой переулок и оставила в магазине выбирать палочку – пусть вернётся, пожалуйста, этот странный дядька пугает, Скар нервничает. Странное дело, обычно он за словом в карман не лезет, но когда ситуация вынуждает строить из себя вежливое хуй пойми что, то случается вот так. Скарамучча в растерянности, замешательстве и ему неловко. К счастью, Альбедо прибегает действительно через минуту-две. С кофе и тортиком в маленькой тарелке. Пару раз Скарамучча видел, как магглы ходят в кинотеатры со всякой едой, поэтому ассоциативный ряд быстро проводит – Альбедо решил наслаждаться наблюдением за процессом, только вместо пива и чипсов у него кофе и тортик. Элегантно, что ещё можно сказать. – Добрый день, готовы давать показания? – вежливо и добродушно интересуется Альбедо, ничуть не смущённый парой недоумённых взглядов на его торт. Где только откопал его так быстро? – Привет, Альбедо. Давно не виделись. Скар тут же вперяет в парня острый взгляд, но не узнаёт в нём старого знакомого Альбедо. Из школы, во всяком случае. Возможно, парень учился с ними, но если и так, то никак за годы учёбы не отсвечивал и не контактировал ни с Альбедо, ни со Скарамуччей. Иначе бы запомнился. Следовательно, с этим человеком Альбедо познакомился либо после Хогвартса, либо тот был невидимкой, которого Скар не посчитал нужным запомнить – на людей у него память довольно избирательная, да. – Давно, Альберт, – Альбедо неловко улыбается, заметно теряясь от того, что этот знакомый Альберт выставил факт их знакомства напоказ. – Но это можно позже обсудить. Первым делом работа. – Да, конечно, – Альберт несколько раз быстро кивает, словно болванчик, а потом важно вскидывается. – Я готов помочь следствию, чтобы преступника точно наказали по заслугам. Что нужно делать? – Сконцентрируйтесь на произошедшем, – Альбедо молчит, поэтому на вопрос отвечает Скарамучча после краткой паузы. Палочка знакомым родным движением соскальзывает в ладонь из рукава пиджака. – Я не буду лезть далеко, считаю только то, что вы мне сами покажете. Готовы? – Кажется, да. Можете приступать. Скар тратит секунду на вдох, а на выдохе ровным голосом уверенно произносит слова заклинания, взмахивая палочкой. Часть собственного разума вместе с потоком магии мягко проскальзывает в чужую голову, где Скар сходу ориентируется – привычное дело, в конце концов. Для него сознание человека похоже на дом. Двор вокруг, где всегда видно самые яркие эмоции и чувства, для чтения которых даже не надо напрягаться. Входная дверь и коридор, где видны текущие мысли – воображаемые картинки, воспоминания, мысли о том, что бы сожрать на обед. А чем дальше углубляешься внутрь дома, тем больше разных дверей находишь. Какие-то бывают заперты, какие-то скрыты от глаз. Сейчас можно просто приоткрыть дверь и просмотреть воспоминание, которое ему Альберт покажет сам. Сначала его мысли мечутся туда-сюда, потревоженные вторжением, потом почему-то мелькает мысль про свиные рёбрышки, а потом Альберт громко вопит сам себе: «Не о том думаешь!». Скару этим криком едва не оглушает, и он кратко морщится. А потом нечто похожее на нужный эпизод памяти начинает формироваться, но… Перебивается картинкой того, как Альбедо широким движением языка слизывает крем от торта с чайной ложки. Сознание Альберта от этого зрелища вспыхивает жаром, да и Скарамучча в моменте ощущает, как в его физическом теле прокатилась горячая волна прямо к паху. Только вот в следующий момент картинка в голове Альберта меняется: Альбедо, растрёпанный, красный, стоящий на коленях с открытым ртом и высунутым языком, где блестит тонкая нить слюны. Скарамучче хватает доли секунды, чтобы ощутить ревнивый гнев, смешанный с постыдным возбуждением, потому что его член признаёт – Альбедо так и просится быть оттраханым в глотку. Но сам Скар признавать отказывается. Поедание торта же не значит, что надо о таком думать! Тем более, когда посторонний шарится в голове. Тем более, когда это бывший Альбедо шарится в голове, ну вашу ж мать! Из сознания Альберта Скар выскакивает, как говорится, с горящей жопой. Что от гнева, что от ужаса. – Простите… – Альберт от стыда покрывается уродливыми красными пятнами, и Скар едва сдерживает желание плюнуть ему в рожу. – Это… я не хотел… Скарамучча недовольно фыркает и рывком поворачивает голову к Альбедо. Тот, как ни в чём не бывало, отламывает ещё кусок торта и задумчиво запускает в рот, а потом тягуче медленно тянет ложку сквозь липкие от крема и влажные от слюны губы. Но на этом пытка не завершается, потому что проклятую несчастную ложку Альбедо снова облизывает. Да так, что у Скарамуччи начинаются серьёзные проблемы с кровообращением. Ужасно хочется стереть Альберту память об этом зрелище. – Кхм, – но Скар сохраняет завидное хладнокровие, привлекая внимание Альбедо. – Вы отвлекаете его. – Ой, – Альбедо невинно хлопает глазами пару раз, покрываясь легчайшим смущённым румянцем. Если играет в святую простоту, то плохо – это глупенькое лицо тянет максимум на то, чтобы отшлёпали его не очень сильно. – Прошу прощения. Задумался. Вы лучше закройте глаза, я же тихонько. Паразит. Играет тут у всех на нервах, жрёт торт и сидит довольный. Совсем от рук отбился. Невозможный, совершенно невыносимый... Второй раз Скарамучча не церемонится и дверь в сознании Альберта открывает с ноги, действуя грубее от неутихшей злости. Чувствует это Альберт или нет – неизвестно, но от него не слышится ни звука. Нужная картинка всплывает куда быстрее на этот раз, заставляя Скарамуччу позабыть и об Альбедо, и о торте, и о неудобстве в штанах. Потому что Альберт помнит то, как заворачивает за угол дома, а там один давний знакомый Скарамуччи кричит злое «Круцио!», и вспышка заклинания летит в другого давнего знакомого, который и так лежит поверженный. От непростительного он начинает кричать от боли, извиваться, и нутро знакомо пробирает холодом – Скар в курсе, как это больно. Словно внутренности кипят, болит каждая мышца, взвывают от агонии нервные окончания и ломаются кости. Всего один раз довелось пережить, но впечатлений хватило на всю жизнь. Такого даже врагу не пожелаешь, но нынешней жертве Скар бы ещё добавил, если бы мог. Он наблюдает за воспоминанием дальше, но оно резко обрывается, сменяясь темнотой. Впрочем, этого хватит. Только как-то подозрительно мало, резко и вспышечно – старые воспоминания обычно такие, а свежие должны быть более подробными. Возможно, у Альберта был шок. Или просто хуёвая память. Лучше второе, тогда про Альбедо он быстрее забудет. – Всё, – отчитывается Скарамучча, сливая полученное воспоминание в подготовленный флакончик. Чистое, без лишних примесей – без его вмешательства тоже можно извлекать добровольно отданные воспоминания, но те носитель может сфабриковать или дать что-то не то. Альбедо мирно соскребает остатки торта с блюдца, на что Скарамучча смотрит с непроницаемым лицом. – Тоже хочешь? Там у одного моего друга день рождения, вот тортик принёс. – Нет, спасибо. Ненавижу сладкое, – палочка убирается обратно в рукав, и Скарамучча идёт на выход, даже не думая с Альбертом прощаться. Вместо него это делает Альбедо, а потом тоже выскальзывает в коридор аврората, на ходу стукая палочкой по блюдцу, чтобы вернуть изначальную форму. Оказывается, он его трансфигурировал из скрепки. – Что скажешь? – деловито интересуется Альбедо, и Скар не сразу отвечает, укладывая мысли в голове. Для начала стоит отметить, что участников стычки он знает, как уже говорилось. Маглорождённый, который решил, что кинуть пыточное будет очень весело – это Лини. Гриффиндор, но по сути своей – чистый Слизерин. Был бы чистокровным, обязательно бы туда попал, а не к львам. А жертвой был их с Альбедо однокурсник. Гриффиндорец. Эфир. От одного его имени внутри вскипает ярость. Видимо, довёл магглорождённого настолько, что тот напал, и это даже обидно. Бедного парня ждёт заключение в Азкабане, а Эфир поваляется в Мунго день-два и выйдет дальше отравлять мир своим существованием. Был бы там Скар, он бы одним Круциатусом не ограничился, нет. Есть славное тёмное проклятие, которое медленно расплавляет кости и вызывает такую агонию, что… – Скар? – Альбедо чуть склоняет голову набок, щёлкая перед лицом Скарамуччи пальцами. – Что тебя так встревожило? Может, самому напиздеть, что это Эфир во всём виноват, пусть его сажают? Но это как-то непрофессионально будет, а Скарамучча вообще-то две недели как доблестный служитель порядка. Да, сарказм, но всё-таки раз взялся, то надо нормально работать. – Скажу, что вы всё равно сами будете просматривать, так что смысла пересказывать нет, – напряжённо говорит Скарамучча, протягивая Альбедо флакон. – Подозреваемого пойдёте допрашивать? – Да. Потом опрашивать авроров, проверять палочки и прочий сбор показаний, – Альбедо кратко вздыхает. – Хотя, кажется, тут даже расследовать нечего. – Не знаю. Воспоминание странное. Что-то мне в нём не нравится. Альбедо хмыкает, выдыхая тихое «интересно…» и дёргая уголком губ. Если бы Скарамучча решился влезть в его разум, то увидел бы, как по дому-сознанию Альбедо вихрем носятся сотни маленьких Альбедо, выстраивая в гостиной единую конструкцию – суть происходящего, собранную из догадок и логических выводов. Один такой и сам Скар легко делает. Эфир тот ещё пидорас, воспоминания странные, поэтому так сразу верить самому простому решению не стоит. – Говорят, там ещё свидетели были. Парочка магглов. – Кто говорит? – Подозреваемый. Ладно, я пойду, а ты возвращайся в кабинет. Что делать, знаешь. – Сладко поспать, а потом пойти домой? – Не-а, – впервые Альбедо Скарамучче улыбается на работе. Ярко так, весело. От этого что-то тёплое растекается в груди, словно яичный желток по сковородке. – Удачи с бумажками. Альбедо ловко разворачивается на каблуках и размеренным шагом идёт в сторону другой допросной, заставляя Скарамуччу восхищённо смотреть ему вслед. Вот так он по школе ходил. Слегка горделиво, воинственно и уверенно, словно никто в мире не представляет угрозы. Однако это показное, потому что Скарамучча помнит, как у Альбедо внутри было много разных тревог, да и сейчас они вряд ли все исчезли. Ладно. Надо идти дальше совокупляться с бумажками. Хотя очень хочется простого человеческого помечтать о похабщине с участием Альбедо, если честно.