Одинокая память

– Что? Скарамучча после краткой паузы выпрямляется и делает к Альбедо медленный шаг. За ним второй, а в голове тем временем такой хаос, какого не было даже в недрах лондонской подземки. Мысли лихорадочно мечутся, осознание происходящего вроде есть, а вроде пока накрыто обломками отдельного дома в сознании Скары, который представляет собой отношения с Альбедо. Несколько десятков маленьких Скариков в панике носится и кричит: «Нам надо снова дом отстраивать или нет?! Где, блять, начальство?!». Ни они ничего не понимают, ни сам Скар. На третьем шаге он останавливается, потому что неожиданно перепуганный Альбедо пятится от него, и, наверное, надо дать ему пространство и время объясниться. – Я… – у Альбедо дрожит голос, а загнанный взгляд блуждает по окружению. Кажется, Скар отреагировал слишком пугающе. – Я частично… частично помню всё, да. – И ты, блять, серьёзно решил, что надо мне об этом сказать каламбуром в духе Сайно? – Скар ощущает злость, но пока не может точно понять её первопричину. Почему Альбедо раньше не сказал? Почему Альбедо разыгрывал театр? – Ещё бы розовой паутиной мне тут растяжку над входом сделал. – Да я волнуюсь! – восклицает Альбедо звонким шёпотом и прижимается спиной к стене, потому что Скар сделал ещё пару шагов. – И чем тебе каламбуры Сайно не нравятся? – Вот именно сейчас будем это обсуждать? В такой, блять, момент? Маленькие Скарики в сознании устраивают производственную забастовку, стоят с плакатами, где шлют начальника к хуям собачьим, а этот самый начальник валяется в отключке. Главный бастующий взял бразды правления на себя, собирается расхерачить тут всё: что-то горит, что-то ломается, что-то уже превратилось в пыль, а участники процесса либо бухие в хлам, либо в отключке, либо носятся с бензопилами и безумно хохочут – полный грёбаный хаос. Единственный адекватный и рассудительный Скарик стоит, задумчиво попивает чай на фоне пожарища и хочет спокойно поговорить, а потом лечь спать. Именно к нему в итоге основной Скарамучча решает прислушаться. Правда для этого приходится битой оглушить озабоченного пубертатника, который с безумным взглядом и капающей слюной бормочет, что они Альбедо семь лет не трогали, надо исправлять. Короче, пиздец. – А что ты… хочешь обсудить? – ни на шутку испуганный Альбедо продолжает прижиматься к стене, запинаться в словах и мелко подрагивать. Интересно, что его так перепугало? Скар, конечно, признаёт, что реагирует довольно остро, но всё-таки убивать ведь не собирается. Или Альбедо именно этого опасается? – Может, спокойно сядем, чай нальём… – Блять, Альбедо! – от этого абсурдного диалога начинает вскипать голова и кровь в жилах, поэтому Скар срывается на рычание. – Какого хрена ты меня почти месяц за нос водил? Семи лет разлуки тебе не хватило, решил ещё поиздеваться? – Так откуда я знал, что ты всё помнишь?! – Альбедо тоже взрывается. Теперь будут друг на друга орать, как две истерички. – Появился из ниоткуда, на меня почти не смотрел! Как я догадаться должен был? – Не смотрел? Я тебя каждый день взглядом вылизывал, а у тебя лицо в первую встречу было такое, будто я пылинка на столе! – Ну а что, мне прыгать от радости надо было и вопить: «Ура, наконец-то я встретил парня, которого лично никогда не видел, а только в чужой памяти!»? Я даже понять не мог, что чувствую вообще и что чувствовать надо! А ты... – он вдруг замолкает, крепко поджимая подрагивающие губы. У Скарамуччи сердце останавливается во второй раз, когда он видит злые слёзы у Альбедо в глазах. Хаос в голове стихает, погребённый волной вины за то, что у Альбедо ломко вздрагивает голос, показывая, как шатко он держится на грани. – Ты меня бросил. – Я пытался тебя спасти, – неуверенно возражает Скар, вздыхает со вселенской тяжестью и скидывает наконец обувь, надевая вместо неё мягкие тапочки. – Можешь взять вторую пару, я сейчас. Он скрывается за дверью ванной, кое-как сдерживая желание пиздануть ею так сильно, чтобы посыпалась штукатурка. От невероятной смеси злости, досады и непонятного страха скручиваются внутренности. Скар опирается руками о раковину, смотрит на своё отражение и старается успокоиться. Зачем вообще злиться? Из-за того, что его ещё месяц морозили вдобавок к нескольким годам? Из-за того, что не догадался раньше? Из-за того, что Альбедо его в который раз обыграл? Но ведь главное, что он вообще помнит. Тогда откуда вся эта злость и на кого вообще направлена? Или Скарамучча не зол вовсе, а просто сильно сбит с толку внезапным поворотом и от паники начал психовать? Наверное, из-за вины решил, что Альбедо сейчас возьмётся ругать его, поэтому решил атаковать первым. Идиотизм какой-то... Ладно, надо просто плеснуть в лицо холодной водой, успокоиться, протрезветь окончательно и вернуться к Альбедо. А там... просто поговорить. Да, да. Просто поговорить. Правда Альбедо в единственной большой комнате обнаруживается стоящим возле книжного стеллажа спиной к Скаре. Голова чуть склонена над открытой книгой, которая заметно трепещет из-за не ушедшего тремора в руках Альбедо, и от этого наклона его светлые волосы открыли вид на заднюю часть шеи. Озабоченный пубертатник в голове на время очухивается от нокаута и предлагает цапнуть Альбедо за холку, с силой сжав его бёдра в руках, чтобы взвился весь и застонал. Но Скар паршивца снова вырубает, сейчас надо аккуратнее. К Альбедо он подходит молча. Встаёт позади, позволяет себе насладиться тем, как Альбедо затаил дыхание и замер. А потом Скар аккуратно берёт книгу, смотрит на обложку, после чего сразу её отпускает. – Знаешь японский? – Не особо. Понял только, что это Акутагава. Да и то только потому, что имя автора продублировано латиницей, – Альбедо ставит книгу обратно на полку, но разворачиваться не спешит. – Ты учил меня хирагане. – Да, но после пары занятий ты решил, что это отнимет слишком много времени и вряд ли пригодится, – Скарамучча со вздохом отходит к дивану, падая на него без сил. – Как много ты помнишь? Как вспомнил? Когда? Или всё знал с самого начала? – Нет, – Альбедо усаживается рядом, аккуратно подгибая под себя правую ногу. – Я не врал, когда говорил, что очнулся с огромными пробелами в памяти. Это ощущалось, как та дыра, в которую ты провалился на днях, когда попробовал залезть мне в голову. Зачем, кстати? – Интересно было, что ты по делу придумал такое. Ничего криминального, правда, – Скарамучча думает немного и решает, что ему нужно больше подробностей для понимания происходящего. – Можешь описать подробнее? – Ну... представь, что ты много-много разного чувствовал на протяжении многих лет, а потом эти чувства резко остались без причины, пропал их источник. Я не понимал, почему так внезапно стал ощущать себя таким одиноким и брошенным, не понимал, куда всё делось. Помнил, что был счастлив, потом вдруг разом стал совершенно несчастен, а понять, почему так происходит, вообще не мог... – его голос убито стихает до шёпота. – Память была похожа на решето с огромными дырами. Я пытался провести логическую цепочку, но каждый раз падал в эту пустую бездну, где вообще никакой зацепки. Не знаю... представь огромный лабиринт, напичканный глубокими ямами-ловушками. Примерно такие ощущения, – слов для ответа не находится, поэтому Скар молча кивает. – И я в этом застрял. Пытался как-то абстрагироваться, не думать, забить болт, в конце концов. Только всё равно раз за разом оказывался в этих дырах, потому что, как позже понял, пропавшие воспоминания занимали огромную долю моей жизни и памяти. – Я не думал, что будет... вот так, – растерянно отзывается Скарамучча, размышляя об услышанном. Получается, он вырезал воспоминания Альбедо о себе, но всё сопутствующее не исчезло? Последствия их взаимодействий, чувства с эмоциями – всё это осталось обрывками без источника. – Хотя я в тот момент в принципе не думал. Просто хотел тебя спасти. – Но почему ты сбежал? Почему не попытался исправить ситуацию? Почему не передал мне хотя бы свои воспоминания, чтобы я банально знал... – Альбедо снова резко обрывает себя на полуслове из-за подступивших слёз. Прикрывает рот тыльной стороной ладони и отворачивается в сторону, чтобы не смотреть на Скарамуччу и успокоиться. Так и хочется его обнять, приблизить к своему плечу и ласково гладить по макушке, шепча что-то утешающее, но страшно спугнуть. Скар пока вообще не понимает, как к нему Альбедо относится, несмотря на его каламбур в коридоре. Может, просто на нервах ляпнул, а на деле любовью там не пахнет? – Я не хотел, чтобы меня поймали и отправили в Отдел Тайн на изучение, – поясняет он спокойно, когда Альбедо звонко шмыгает носом и поворачивается обратно. – Я пережил Круциатус и мощнейший всплеск стихийной магии, был истощён, дезориентирован. Просто в панике побежал домой, а там меня даже родная мать не узнала, представь мой ахуй. – Не выражайся! – тут же возмущается Альбедо, рыча приказ на грани слёз. Правда почти сразу свой гнев он присмиряет, затихая ненадолго. – А потом... почему никак не пытался меня найти? – Альбедо, из меня вся магия вышла почти подчистую. Я по факту стал сквибом, который не мог даже Люмос наколдовать, – Скар устало проводит ладонью по лицу, чувствуя себя в край измотанным. Будто из него снова вышла вся магия, оставив только ощущение дикой заёбанности. – Месяц восстанавливался для того, чтобы хотя бы базу использовать. Родственники к тому моменту устали от того, что мы с матерью у них сидели без дела, и начали меня подпинывать, чтобы помогал как-то. От матери же толку почти ноль сейчас, ещё сильнее в себя ушла, когда меня забыла. Ну я и встрял по глупости в семилетнее рабство у своей семьи, – Скар вспоминает «дорогих» родственников и тот факт, что когда-то давно они его тронувшуюся умом мать отправили в другую страну к ещё одной родственнице, потому что самим было лень возиться. Сразу надо было понять, что просить у них убежища обернётся какой-нибудь гадостью, но кто же тогда знал? – Как вырвался, сразу сюда, тебя искать. Мне жаль, я виноват, да. Но я просто хотел тебя защитить. – Ясно... – глухо выдыхает Альбедо, понимая, что перед обстоятельствами бессилен и винить тут некого. Вероятно, скопившаяся в нём обида всё это время искала цель, но тут выяснилось, что никто толком не виноват. Скарамуччу можно было бы хотя бы по голове разок треснуть, а так остаётся только смиряться с судьбой. – Я год жил с этим адом в голове. Каждый день метался от непонимания, с ума сходил. Представляешь, как больно от того, что ты до этого мог разгадать почти любую загадку, а теперь настолько важная никак не поддаётся? – Бессилие после всемогущества? – Ну не совсем так, но примерно, – он снова шмыгает носом. – На седьмом курсе много думать не получалось, потому что учёба никуда не делась, выпускные экзамены на носу. Ещё и Эфир с компанией доставать больше стали, чем в прошлые годы. – А я ведь надеялся, что без нашей связи от тебя отстанут… – Скар горько хмыкает. – У них тоже остались чувства, но пропала причина. Они меня боялись и ненавидели, хотя сами не понимали до конца, почему это так обострилось именно на седьмом курсе. Учителя, когда проводили перекличку, всегда спотыкались на промежутке, где должно было стоять твоё имя. Со временем, конечно, у всех всё утихло, но я с этой бездной вместо памяти просто так успокоиться не мог, само собой, – Альбедо делает паузу, чтобы перевести дыхание после сбивчивой речи. – Начал искать возможность воспоминания вернуть. В итоге додумался до того, что раз я подробно помню детство, а все дыры касаются только школы, значит и искать нужно там. – Логично, – соглашается Скарамучча. – Поэтому вернулся преподавателем? – Да. По Защите от Тёмных Искусств, – от неожиданности Скар глупо моргает пару раз. – Думал, что Трансфигурация или что-то такое? Просто место освободилось, а я спешил и как раз с отличием прошёл аврорскую подготовку в течении года после выпуска. Других кандидатов не было, вот меня и взяли. – А в авроры ты зачем… – Я не на оперативника, сразу хотел в следователи. Полноценным можно стать только пройдя полную подготовку. Тебе, кстати, тоже надо, если планируешь дальше работать и расти, – ну вот, опять учиться. – В общем, я начал преподавать и месяцами потел с поиском ответов. Расспрашивал портреты, но те всё забыли. Пытался достучаться до преподавателей и учеников, но тоже мимо. А потом однажды сидел, думал, как могли даже портреты забыть столько событий, и понял, – Скар тоже догадывается, но не перебивает. – Если они не помнят, то у них есть память, есть сознание. У магических артефактов в принципе есть некая память. Поэтому, наверное, со всех заколдованных списков ты тоже пропал, а обычных нигде не было. – Но у всех ведь она была стёрта, как тогда… – А какой, по-твоему, самый защищённый магический артефакт в нашей стране? – Альбедо даёт несколько секунд на ответ, но у Скарамуччи нет догадок. Что-то из Отдела Тайн? Чьи-то крейстражи? – Хогвартс. …чего? – Он же… замок, – возражает Скар неуверенно, начиная считать Альбедо сумасшедшим. Может, у него сдвиг по фазе произошёл? Надо срочно выучиться на целителя ментальных травм, чтобы починить светлую альбедову головушку. – Если ты считаешь его просто кучей заколдованных камней, то ошибаешься, – возражает Альбедо. – Это целостная система бесчисленных магических связей, которые в сумме представляют собой нечто совершенно невообразимое. Каждая ступенька подстраивается под обитателей, каждый портрет хранит вековые знания, каждый потайной коридор помнит тысячи учеников, которые по нему ходили. Я бы сравнил Хогвартс со сложнейшим умным домом, если переводить на маггловский. Когда понял всё это, то предположил, что у замка должно быть какое-то ядро или магический архив. Он ведь учится, развивается. Там, где возникло повреждение, защита становится сильнее. Туда, где перекрыли коридор, лестница больше не станет поворачиваться. Да, это не полноценная личность, нет чувств и эмоций, но это… искусственный магический интеллект, если выражаться просто. И у него должна была быть база данных. Скарамучча взмахивает рукой, чтобы Альбедо сделал паузу. От обилия информации вскипают мозги, слишком много неожиданных поворотов за один вечер. Альбедо всё помнит… Хогвартс на самом деле ИИ… Свихнуться можно. – Я так понимаю, ты до этой базы добрался? – спрашивает Скарамучча. – А как… я же стёр всё. – Уж прости, но ты не настолько всемогущ, чтобы пробить защиту Хогвартса. Хотя трещину оставил, насколько мне удалось заметить. – А как ты вообще туда проник? – У директора и преподавателей с самого создания школы был доступ к её ядру. Правда у директора… как там я говорил? У него права администратора, а у меня был только гостевой уровень. Впрочем, для просмотра памяти замка этого хватило. – Охренеть… – Ну, я нашёл нужные куски памяти, скопировал их себе, но мог просмотреть только сторонним наблюдателем, – Альбедо вздыхает, протягивая руку к Скарамучче и обхватывая его ладонь. Между пальцами и запястьем, как раньше. – Я не помнил, какого касаться тебя, какого чувствовать слияние разумов, не помнил нашу близость… – снова шёпот, едва слышный шелест. – Когда впервые к тебе прикоснулся, то чуть с ума не сошёл… Это оказалось так приятно. – Мне тоже, – Скар мелко и устало улыбается, перехватывая ладонь Альбедо и поднося её тыльной стороной к своим губам. – Я тебя ни на секунду не забывал. Думал, что всё кончено, что надо забыть, но в итоге всё равно сюда примчался и чуть не сдох, когда тебя увидел, я клянусь. – А выглядел так, словно меня не знаешь. Вот я и подумал, что себе ты тоже память стёр. – Не хотел показаться подозрительным. – Я тоже, – Альбедо мелко кивает, оставляя руку спокойно лежащей у Скары в ладони. Не вырывает, не пытается отстраниться. – Я эти воспоминания засматривал до дыр. Смотрел на себя самого, анализировал его чувства, представлял, как сам это чувствую. За оставшиеся пять лет я стал тобою одержим. – А почему сам меня не искал? – Пытался. Только, думаешь, легко найти человека, которого забыла целая страна, а кроме неё ещё огромный мир есть? Это уже из разряда поиска одной-единственной песчинки на побережье. Миллиарды людей на планете, а найти надо всего одного. К тому же, Япония не маленькая и людей там полно. – Понимаю… Слова в голове иссякают, мысли тоже и остаётся лишь усталая пустота на душе. В каком-то смысле, Скар будто снова пережил огромный всплеск энергии и теперь опустошён. Нужно время прийти в себя и восстановиться, потом всё вернётся на круги своя. А пока что даже обрадоваться какому-никакому воссоединению не получается – слишком много досады из-за упущенного времени. Впрочем, они ещё молоды, прожили всего четверть века. Вся жизнь впереди и новых воспоминаний будет гораздо больше, чем утраченных. Такой же опустошённый Альбедо устало заваливается на спинку дивана, и Скар осмеливается подсесть ближе, чтобы подставить своё плечо. К огромному его счастью, Альбедо не отказывается. Приникает ближе, устраивается щекой на скарином плече и кратко вздыхает. Так, ну… наконец-то можно. – Я об этом с момента встречи мечтал, – со смешком говорит Скар, поглаживая Альбедо по голове. – Ты вроде стал таким харизматичным, опасным и дерзким, а всё равно погладить и потискать хочется. Что для меня странно, я не фанат нежнятины. – А ты стал более серьёзным и рассудительным, чем в школе, – с таким же смешком отвечает Альбедо. – Мы будто восполнили недостающее тем, что привили себе черты друг друга. Раньше ты ведь у нас дерзил и сквозил самодовольством. – Звучит логично. Но я всё ещё не выдаю забавные факты о человеческом теле во время секса. – А я не матерюсь. – Ты выругался, когда я тебя треснул головой о косяк. – …почти не матерюсь. Тогда было больно. – Прости, – от того, чтобы ласково чмокнуть Альбедо в макушку, никак не сдержаться. – Не знал, что ты стал таким подвижным и активным, вот и не рассчитал, – ещё один поцелуй приходится в альбедову щёку, и Скар понимает, что желание трогать и быть ближе теперь ничем вообще не перекрыть. – Теперь мне интересно... – он чуть перестраивается, начиная оставлять новые трепетные поцелуи, – до сих пор ли ты... такой же горячий... – Скар? – но Альбедо как-то напрягается, застывает в руках, и приходится влепить себе отрезвляющую ментальную пощёчину. Распустил тут руки, грязный извращенец. Скар себя таким озабоченным с пятнадцати лет не ощущал. – Я понимаю, что ты скучал, но мы оба угандошенные. – Какое замечательное слово. – Знаю. Ты научил. Скар усмехается, стараясь скрыть нахлынувший стыд и неуместное возбуждение, но, серьёзно, он этого семь лет ждал, а Альбедо теперь можно трогать, Альбедо снова рядом. Скарики-строители в голове уже оперативно закладывают фундамент разрушенного когда-то дома отношений, а Скарик-пубертатник носится по стройке с огромным дилдаком и орёт, что надо срочно бежать трахаться. Приходится его опять вырубить, связать и бросить в чулан. Правда всё равно через час-другой опять вылезет, падла озабоченная. Скарамучча встаёт наконец с дивана, находит для Альбедо пижаму, отзывается добродушным «конечно, можно» на просьбу принять душ, находит ещё и полотенце, а потом садится на край кровати и делает глубокий вдох и выдох, рассредоточивая всё по полочкам в голове. Казалось, что Альбедо всё забыл, ничто не намекало на иное положение дел, но реальная картина оказалась совсем другой и довольно сложной. Так похоже на недавнее дело, если подумать. Можно было бы забить, не копать глубоко, и Скар почти готов был это сделать, но, к счастью, Альбедо нашёл смелость шагнуть навстречу. – Мне лучше на диван лечь? – спрашивает Скар, когда вслед за Альбедо принимает водные процедуры и заходит обратно в комнату. – Нет, я не хочу завтра снова просыпаться один. Уже хватило за столько лет, – бормочет Альбедо устало и протягивает руки. Скар с готовностью ложится рядом, обнимая его. – Понятно, что как раньше сразу не будет, но я не боюсь близости. Просто жутко устал. – Да, понимаю, – они устраиваются так, что Альбедо оказывается чуть ниже и на его макушку можно с комфортом поставить подбородок. – Ты так испугался сегодня, когда открылся. И почему именно такой фразой? – Ну мне было жутко волнительно. Я весь день смелости набирался, когда понял, что ты всё помнишь. Пока сюда шли, даже подташнивать начало от волнения. – А как ты понял? – Я же знаю, что ты с Эфиром и Люмин только в школе познакомился. Два и два сложил. Скарамучча вздыхает с обречённой нежностью, чмокая Альбедо в макушку и поглаживая его по спине. – Как я рад, что ты такой догадливый. Улыбку Альбедо он не видит, но чувствует. А потом тот подаётся чуть ближе, оставляет краткий тёплый поцелуй у Скары на шее и бормочет сонное «спасибо». Даже от этого краткого невинного жеста Скарик-пубертатник каким-то хером вылезает из чулана, снова начиная бегать по скариной голове и выкрикивать похабные призывы. Тяжело… Кажется, ночь будет долгой. *** Утром Скарамуччу на целую минуту охватывает паника. Кровать пугающе пустая и холодная, Альбедо рядом нет, и отчего-то мигом в голову прибегает мысль, что вчерашние события были просто сном. А что, Скар вполне мог начать ехать крышей, она у него нестабильная, скрипучая. Вот и начал путать сон и явь. Скарик-тревожник в голове просыпается раньше всех, врубает громкую сирену и откуда-то достаёт громкоговоритель, истерично вопя в него, что Альбедо рядом нет. Но всё это длится лишь жалкую минуту, в которую Скар спросонья на трезвые размышления мало способен, из-за чего глупо паникует. А потом щёлкает дверь ванной комнаты, и Альбедо мирно выскальзывает в пятно утреннего солнца, заглядывающего в окно. Светлые волосы отливают благородным белым золотом, свободная тёмная пижамная рубашка слегка съехала набок, оголяя точёную ключицу. Вообще, Альбедо обычный утренний человек – слегка опухший от долгого сна, растрёпанный и со следом от подушки на щеке. Однако Скарамучча всё равно затаивает дыхание от восхищения. И вот это всё – его? До сих пор? Не украдено, не на время? Прямо можно вскочить и целовать? Скарик-пубертатник в голове тоже просыпается. Натягивает на себя ленточку «теперь я тут президент» и захватывает власть. Видимо, первым указом будет продолжение строительства дома «отношения с Альбедо», но вместо кирпичей – розовые резиновые члены. Иначе говоря, раз Альбедо теперь не угандошенный, и они всё решили… можно, наверное, начинать компенсировать семь лет разлуки? Правда в ходе похабных мыслей Скарамучча натыкается на воспоминания и только сейчас понимает одну вещь. – Ты ведь знаешь только то, что в школе было, верно? – спрашивает он чуть охриплым после сна голосом, сонно зевает и подкладывает под себя подушку, чтобы опереться о неё и любоваться Альбедо. – Верно, – и тот, оказывается, ещё не до конца проснулся, раз удивлённо вздрагивает, только сейчас замечая скарино пробуждение. – Мы ведь только там время вместе проводили? – А вот и не только, – Скар бы ухмыльнулся, но суть всего этого как-то не располагает к победным ухмылкам. Не радует, что он помнит больше Альбедо. Такое лучше делить на двоих. – Мы жили вместе месяц перед седьмым курсом. В маггловском Лондоне снимали квартиру, когда проходили практику в Мунго. – То есть, я целый месяц не помню? – Альбедо почему-то тут же хмурится. – Ну да. Тебя расстраивает, что можешь узнать больше? – Нет, не это, само собой, – Альбедо коротко вздыхает и подходит к кровати. Приходится перевернуться набок, чтобы продолжить на него смотреть. Такое чувство, что даже моргать не стоит – вдруг Альбедо за мгновение пропадёт куда-то и надо постоянно держать его на виду? – Я не просто так сказал, что стал одержим. Будто… будто смотрел очень интересный сериал, где идеально подходил на роль одного из главных героев, и мне так понравились его отношения с партнёром, что я в этого партнёра влюбился, – теперь очередь Скарамуччи хмуриться. Вся эта мысль кажется ему какой-то странноватой. – Словно в выдуманного персонажа, да. Я не мог его коснуться, контактировать с ним, я просто наблюдал за его жизнью. Ну и… как фанату, мне хотелось бы знать всё. – Получается, ты просто влюблён в персонажа? – Наверное… – Альбедо задумывается ненадолго, прикусывая нижнюю губу. – Это довольно сложно объяснить. В последние годы я был в парасоциальных отношениях, как мне кажется, – озадаченное «чего?» он предвещает до того, как Скар его произносит. – Это односторонняя эмоциональная связь, которую люди формируют с вымышленными персонажами, со своими кумирами, с медийными личностями. Со всеми, кто для них недосягаем, но вызывает чувства. С одной стороны, возникает ощущение счастья, снижается чувство одиночества, что лично мне было практически необходимо из-за того, каким я себя ощущал покинутым. С другой же стороны… – Подобная иллюзия заменила реальные отношения? – догадывается Скарамучча, и Альбедо в ответ тихонько кивает. – Но я реальный ведь лучше? – Конечно, – он моргает пару раз с искренним недоумением. Будто Скар ляпнул жуткую глупость. – Представь, что ты влюбился в персонажа, а он тут оказывается рядом, ходит что-то, обнимает и гладит. Можно с ним поговорить, коснуться, – на этом слове он протягивает к Скарамучче руку и трепетно гладит костяшками пальцев по щеке. От прикосновения вздрагивают оба, словно до сих пор не могут поверить в реальность. – Но мне надо привыкнуть. Я все последние недели свыкался с тем, что ты теперь досягаем. Не вымышленный, а реальный. Будто стал просто публичной фигурой, а я – твоим преданным фанатом. Теперь надо научиться тебя снова воспринимать, как обычного человека. – Мне нравится, как ты всё складно объясняешь. Раньше чуть ли не по книжке читал с кучей занудных терминов. – Так я ведь учителем был, не забывай. Научился подавать материал простым языком. Ленточку президента в голове Скарамуччи забирает тот Скарик, который просто влюблён в Альбедо и очень хочет быть с ним рядом бесконечное число вечностей. Момент слишком трепетный, слишком искренний, слишком долгожданный, чтобы портить его похабщиной или тревогой. Лучше просто перехватить руку Альбедо, всё ещё рассеянно поглаживающую лицо Скары, и притянуть его в свои объятия. Мирное спокойное утро совместного выходного. Впереди много свободных часов, можно наслаждаться обществом друг друга, обсуждать всё то, что хотели обсудить эти семь лет. Можно лениться, много целоваться и вспоминать, каково трогать друг друга. Каково любить. А то Скар, честно говоря, это чувство успел позабыть. Бывали недолгие поверхностные интрижки, бывал секс без обязательств, но он не любил так, как когда-то любил Альбедо. Просто никто больше не подходил так же хорошо, не цеплял: у кого-то в голове шумно, у кого-то мысли идиотские, у кого-то просто полный бардак вместо мышления. Спокойное бренчание шестерёнок в голове Альбедо всегда Скарамуччу завлекало. Нравился этот сложный механизм, нравился покой, нравилось то, как даже чувства у Альбедо синтезируются по каким-то схемам. Ощущалось в этом что-то родственное. Словно они – два искусственных интеллекта, слаженно работающих по своим законам без спонтанной людской хаотичности. Скарамучче нравится. Скарамучча в это влюблён. – А ещё я много мастурбировал на воспоминания о нашем сексе, – и даже в то, каким Альбедо до сих пор остаётся внезапным, хотя только что казалось, что понятный и не спонтанный. Уже откровенное противоречие, но в такие сюрпризы Скар почему-то тоже влюблён. Поэтому он всё же разрешает Скарику-пубертатнику и влюблённому Скарику разделить власть – пусть работают сообща. А ещё надо бы прекратить выдумывать себе отдельных личностей в голове, иначе так и до сумасшествия недалеко. – И как же мы выглядим со стороны? – спрашивает Скар без капли смущения, опираясь на локоть, а свободной рукой скользя по талии Альбедо к его бедру. – Какие моменты понравились больше всего? – Я не собираюсь это описывать, – строгим тоном возражает Альбедо, но заметно, как он от касания напрягается и застывает. – Если захочешь… посмотришь сам. – А продемонстрировать не хочешь? – Тебе не кажется, что именно ты должен мне всё показывать? – сухая напускная строгость из Альбедо никуда не пропадает. Скарамучча уже откровенно оглаживает его бедро через ткань пижамных штанов, а Альбедо и бровью не ведёт. Его слова об одержимости с этой сдержанностью слабо вяжутся. Зато заводится с полуоборота – несколько поглаживаний, а в области паха уже красноречиво начинает выпирать под тканью член. – Предлагаю не вылезать из кровати все выходные. Неожиданное предложение. Скар от него сначала удивлённо замирает, а потом в его голове взрываются сотни фейерверков в виде ярких хуйцов – известно, чья работа. Но. – Уверен, что так сразу хочешь всё к постели перевести? Я же практически незнакомец для тебя. К тому же, за семь лет мы изменились… – Вот хороший повод узнать новое и наверстать упущенное, – руки Альбедо ответно начинают блуждать по талии и бёдрам Скары. – Если бы не мысль, что ты меня не помнишь, то я бы тебя ещё в тот вечер нагнул, когда узнал, что у тебя никого нет. – Ох, прямо нагнул? – внутри тут же взметается азарт, как всегда было во время борьбы за ведущую роль. Скарамучча скалится в ухмылке, ощутимо сжимая ягодицу Альбедо и заставляя его слабо дёрнуться от этого действия. – И когда это ты узнал, что у меня нет никого? – Когда тут впервые оказался. Очевидно же, что я не контрабанду ходил проверять, а хотел вынюхать побольше про твою личную жизнь, – этот чёртов маленький шпион обезоруживающе улыбается с видом непорочного ангела. – И да, прямо нагнул. Не ты один доминировал в нашей паре, напоминаю. Как будто Скарамучче нужно что-то напоминать. Их с Альбедо близость он помнит от первого лица, о чём вроде хочется напомнить, а вроде и не стоит давить на больную тему. Кажется, Альбедо всерьёз уязвлён тем, что ему известно меньше – тема настолько важная, что он ревностно относится к своим знаниям. Наверное, в каком-то роде он действительно одержим, и это отдаёт чем-то не самым здоровым, но Скарамучче полностью здоровые отношения и не нужны. Это скучно. Когда ни одной ссоры, никаких разногласий, никаких странных чувств – просто бегать за ручку по радуге и раскидывать цветочки в стороны. Отвратительно. Конечно, совсем уж конченную токсичность он тоже не особо хотел бы, но вот так... когда Альбедо кажется тем, кто убьёт любого человека, что осмелится помешать их найденному счастью. Ладно. Вряд ли Альбедо настолько свихнулся. Он всегда славился рассудительностью и сдержанностью, так с чего бы ему сейчас совершать импульсивные пугающие вещи? Просто слегка одержим, с кем не бывает. Мог бы визжать, как поехавшая фанатка, и кидаться на Скару, так что Альбедо вполне трезв рассудком, бояться его точно не стоит. – Сейчас приду, подожди немного, – правда, когда Скарамучча поднимается с кровати, этот самый сдержанный рассудительный Альбедо вцепляется в его руку. Тоже боится хотя бы на секунду выпускать из виду. Наверное, в его случае этот страх куда более обоснованный. – Мне надо в душ. Альбедо тихонько вздыхает и ёрзает на простынях, но хватку ослабляет, трогательно кивая. Разрешил. Затягивать дальше не хочется, поэтому Скар спешит побыстрее скрыться за дверью ванной, чтобы на дальнейших обжиманиях хотя бы банально не быть вонючкой. Счастливая идиотская улыбка растягивает лицо, и почему-то стереть её никак не удаётся. Скар пытается думать о серьёзных вещах: об их врагах, о работе, о том, что с Альбедо может ничего и не сложится из-за того, как они поменялись за годы. В семнадцать было плевать на окружающий мир, юношеский максимализм заставлял себя ощущать едва ли не богом, и в отношениях Скар мало смыслил. Конечно, они неплохо с Альбедо уживались, когда жили вдвоём, но... там было довольно просто: встали, трансгрессировали в Мунго, поработали, поучились, вернулись обратно и потрахались на всех доступных поверхностях. Ощущение такое, что они с Альбедо в принципе весь тот месяц в основном трахались, а все Скарики и маленькие Альбедо в их головах были исключительно озабоченными пубертатниками. В школе доступа к таким развлечениям практически не было, тяжело найти время, возможность, место. Они и виделись редко, пускай были в стенах одного замка. А теперь надо заново выстраивать отношения, потом быт налаживать. И если Альбедо вернётся преподавать, то отлучаться из замка будет не так уж часто – учителям наверняка не обязательно находиться в школе в течении всего учебного года, но работы много, так просто не отпустит. Словом, рано пока ставить метку «долго и счастливо» на их историю. Остаются сложности, остаются напрягающие моменты хотя бы в лице того же Эфира, который наверняка обозлится на то, что его сестру упекли в Азкабан. Но Скарамуччу всё это не пугает. Скучно не будет, так даже веселее. К тому же, главное, что Альбедо снова рядом. С остальным как-нибудь справятся. – Не голоден? – интересуется Скар вежливо, когда спустя пару десятков минут выходит из душа. Ясное дело, что завтрак сейчас стоит далеко не на первом месте в списке дел, но всё же. – Я успел пошариться в твоём холодильнике и перекусить, – невозмутимо отзывается Альбедо, взмахивающий палочкой прямо в кровати. Зачем-то он колдует искристые маленькие звёздочки на потолок. – У тебя тут как-то... пусто. – Времени обжиться не было, – Скар обводит своё скромное жилище взглядом. Кровать, диван, шкаф, стеллаж с книгами и небольшая кухня, совмещённая с комнатой. – Я думал, что только на время сюда. Жильё съёмное. – Не хочешь ко мне перебраться? Или рано? – Альбедо откладывает палочку в сторону, когда Скар приближается к нему вплотную. Сразу становится заметно, что его возбуждение едва ли схлынуло – всё так же заведён и от одного-единственного прикосновения к своей талии сразу же выгибается, натягивается звенящей струной. Сколько бы Альбедо до этого ни сдерживался, но его терпение уже на грани. – Давай немного привыкнем к мысли, что всё теперь в порядке, а потом будем такие вопросы решать, ладно? – впервые за семь лет Скар касается губ Альбедо своими, нависая над ним. Сразу же хочется несдержанно кусаться от нахлынувших чувств, поэтому Скарамучча прихватывает нижнюю губу Альбедо зубами – слегка, не до сильной боли, но всё же ощутимо. – Пиздец, как же я скучал... За ругательство он тут же получает тычок пяткой в бок, но начать ворчать на тему обсценной лексики Альбедо не успевает. Скарамучча вовремя его затыкает, целуя более напористо, закидывая его ноги себе на поясницу и сжимая податливые бёдра – крепко, до вероятных синяков. Слишком скучал по этому ощущению, поэтому первым делом хочется Альбедо мять, тискать, гладить и просто дать волю в первую очередь рукам. Заслужил. Семь лет этого ждал. Ждал того, чтобы подержать Альбедо в руках и навалиться на него всем телом, вдавливая в кровать. Ждал того, чтобы насладиться тем, как распалённый Альбедо начнёт двигать бёдрами, пытаясь притереться пахом. Ждал того, чтобы жарко скользнуть языком ему в рот, ощутив привкус сладкого кофе... Стоп. – Ты мелкий сахарный фетишист, – бормочет Скарамучча, озадаченно от Альбедо отрываясь и проводя по его припухшим влажным губам большим пальцем. Протолкнуть бы этот палец ему в рот, надавить на корень языка, и насладиться тем, как рефлекторно сожмётся тугое горло. Или протолкнуть не только палец. – Ты где у меня сахар нашёл? Или у соседей своровал? – Ну почему сразу своровал? – Альбедо обиженно хмурит тонкие брови, стягивая со Скары домашнюю футболку. – Я же знал, куда иду. С собой взял. – Значит, ты заранее спланировал, что завалишься у меня спать, а утром будешь пить сладкий кофе? – Ага. – А про пижаму подумать не захотел? – Скар не устаёт этому человеку поражаться. И хрен бы с ней, с пижамой... – Ну или про смазку с резинками, раз ты с целью нагибать шёл. – Пижаму у тебя можно взять, подумаешь, – Альбедо фыркает, недовольный тем, что Скар уворачивается от очередного поцелуя. – А вот сахар – это важно. Целый пакет взял. Четыре фунта. – Серьёзно? – Да нет, конечно. Просто несколько пакетиков завалялось из кофейни в кармане. Я, конечно, люблю планирование, но такие мелочи продумывать уже как-то странно, – он вздыхает, проводя руками по голому торсу Скарамуччи широкими движениями ладоней. Большими пальцами давит на соски, массирует их круговыми движениями, заставляя Скару судорожно вздохнуть. А потом... – Стоп. А у тебя нет смазки и резинок? – Я не ожидал, что ты так скоро окажешься в моей кровати. – А для других? – А зачем мне другие? – на это Альбедо не находится с ответом, озадаченно открывая рот и сразу же его закрывая. Возникшая проблема существенно отрезвляет и охлаждает пыл. Бежать сейчас искать всё нужное не хочется – не тогда, когда в паху от возбуждения всё сводит и любое промедление кажется пыткой. – Можно самим сделать, – предлагает Альбедо вдруг. – Смазку. – И как же? – У тебя есть глицерин, полиэтиленгликоль, полидиметилсилокс... – Конечно, в тумбочке храню. – Ну тогда у меня кончились идеи. Скар вздыхает, припоминая, что можно взять на замену лубриканту. Как назло, у него правда дома довольно пусто и даже примерных идей нет, что бы такое использовать. Не с помощью шампуня же Альбедо трахать. Впрочем, не обязательно же сразу заходить далеко. Ещё успеют. С этой мыслью Скар молча стягивает с Альбедо пижамные штаны вместе с бельём, а потом берётся расстёгивать пуговицы рубашки. С каждым новым оголённым участком в голове остаётся всё меньше приличных мыслей. Альбедо хочется просто вылизать, выебать и сожрать – даже неизвестно, чего именно Скар сейчас желает сильнее всего. – Я так понимаю… смазка потом? – уточняет Альбедо с важным видом, приподнимаясь на локте, чтобы потрепать прильнувшего поцелуем к его груди Скарамуччу по тёмным волосам. – У тебя горячий рот. – Спасибо… за комплимент… – бормочет Скар в перерывах между поцелуями, которыми спускается всё ниже и ниже. – Если будешь просто стонать, то я буду охуеть, как благодарен. Успел отвыкнуть от внезапных интересных фактов. – Да с чего ты взял, что я до сих… – Альбедо не успевает ни договорить, ни подготовиться. Скар насаживается ртом на его член резко, без прелюдий и нежных чмоков в налитую красным головку. Сразу так, чтобы глотку свело, а дыхание сбилось. Но зато Альбедо от этого так замечательно дёргается, так обрывисто стонет, что становится ясно – забить на всё и брать его распалённого доступными средствами было лучшим решением. Приходится оторваться ненадолго, чтобы прокашляться с непривычки, но боевого запала Скар не теряет. Стягивает Альбедо пониже на кровати, крепко хватает его бёдра и снова берёт в рот. Скарик-пубертатник немного разочарован, хотел эгоистично удовольствие для себя, зато влюблённый Скарик рядом с ним на седьмом небе от счастья – он мечтал отсосать Альбедо с той самой секунды, как впервые его увидел несколько недель назад. Просто встать на колени, открыть рот и дать трахнуть себя в глотку. Вот настолько Альбедо сбил с ног своим новым образом уверенного в себе следователя. Оно того стоило. Скарамучча концентрируется на деле, сосёт так, как никогда ещё не сосал, но всё равно внимательно вслушивается в каждый стон. Альбедо в его руках практически трясёт от удовольствия, и сдерживаться он больше не старается – напротив, открыто стонет, пытается толкнуться вверх бёдрами, запускает пальцы Скаре в волосы и стягивает их в кулаке. Прекрасный жест откровенного желания, правда немного мешает. С непривычки лучше бы спокойно вспомнить, что и как, а если Альбедо дать волю, то он скоро просто начнёт трахать Скарамуччу в горло. Поэтому приходится оторваться от невероятно увлекательного занятия. Найти палочку рядом с подушкой и кинуть в ничего не подозревающего Альбедо связывающим, пока он дезориентирован после отсоса. Его запястья тут же обвивает верёвкой, а Скар их ещё и вытягивает у Альбедо над головой, цепляя за торчащий в изголовье кровати столбик. – Ты мне так и не назвал стоп-слово, кстати, – бормочет Альбедо растерянно, и Скарамучче от мелькнувшей в его глазах тревоги хочется себе врезать. Забыл, что их положение всё ещё шаткое для таких вещей в постели. – Ты плохо руки контролируешь и мешаешь, – говорит он спокойно, находя рядом также палочку Альбедо, чтобы вложить древком в его пальцы. – Вот. Всё хорошо, ты в безопасности, не безоружен, хотя я и не собираюсь вредить. – Да я и не думал… – начинает Альбедо, но прерывается на сбитый вздох. – Ладно. Немного затревожился. – Работа такая, да? – спрашивает Скарамучча невероятно понимающе, пока находит член Альбедо рукой и начинает его издевательски медленно поглаживать. – Могу открыто сказать, что мечтаю тебя отшлёпать до боли в заднице, но оставим на потом, – от этих слов член Альбедо в руке Скары напрягается, твердеет и слабо дёргается. – Интересно… – Ощущаю себя извращенцем. – Ты недавно сказал, что рукоблудил на воспоминания о нас. Добро пожаловать в клуб. – Это ты меня извратил. – Ну, конечно. Чуть что, сразу Скар виноват, да-да… Альбедо ворчит тихое «займи свой рот чем-нибудь другим уже», и приходится глупый спор прекратить. Скар только напоследок приближается вплотную к лицу Альбедо, смотрит на него, спрашивая разрешения, получает в ответ слабый кивок, а потом легко проскальзывает в разум. Не далеко, просто улавливать общий настрой, эмоции и яркие мысли. – «Кстати смазку ещё можно сделать из кукурузного крахмала и воды… нужна будет большая кастрюля». Да ебучий случай… Скар тяжело вздыхает, немного от Альбедо закрываясь, чтобы не сбивал настрой. Но приятно то, как много эмоций вихрится внутри него: дикая смесь желания, обожания, лёгких ноток тревоги и чего-то ещё неизвестного, но очень горячего. Собственный разум Скар тоже приоткрывает навстречу, чтобы Альбедо чувствовал его эмоции. Чтобы видел себя самого таким, каким Скар его сейчас видит. Скульптурное прекрасное тело, плывущий взгляд голубых глаз, где вместо льда плещется тёплый океан. Вылизывать, тискать и трахать – да, низменные желания, но Скарамучче приятнее выражать поклонение и обожание через плотское, чем через творчество какое-нибудь или простые слова. Поэтому он снова берёт в рот, сдавленно стонет вслед за Альбедо от его передавшихся ощущений и запускает свободную руку в собственные штаны. Боги, как всё звенело на протяжении всего процесса, оказывается. Скар едва позорно не кончает в свою руку в тот же момент, как касается себя. – «Его голова так красиво смотрится между моих ног… от первого лица приятнее… скучал… вот бы шлёпнул… – мысли Альбедо похожи на вязкий кисель с кусочками фруктов. Приторно-сладко, но, пожалуй, Скарамучча не возражает. Это ведь Альбедо. – Вот бы смазку… и оседлать… как хорошо…» Скар бы мысленно передал «спасибо, что всё-таки оценил мои старания», но не хочет напрягать Альбедо непривычным вторжением в поток его мыслей. Пусть лучше отпустит себя, расслабится, наслаждается происходящим. Тем, как Скарамучча берёт всё глубже и глубже. Тем, как он свободной рукой помогает себе, обхватывая горячий и скользкий от слюны член в основании. Тем, как он вибрирует горлом на несдержанных стонах от того, что трогает сам себя. У Скары саднят губы и горло. Шея начинает затекать от неудобного положения, запястье ломит от неудобства. Но едва ли он обращает на это хотя бы долю внимания, продолжая самозабвенно отсасывать до тех самых пор, пока Альбедо в руках не начинает дрожать от напряжения, готовый вот-вот кончить. Сумбурное «блять, блять, блять, блять…» в его голове кажется очень забавным. Нашёлся тут поборник нецензурной лексики. – Немного… пожалуйста… Скарамучча не может отказать. Обводит головку члена языком и резко берёт его до самого горла, повторяя маленький подвиг. На глазах выступают слёзы, в собственном паху взрывается горячая волна, а в горло бьёт потоком вязкое семя. Скар не давится только чудом, но тут же отстраняется, продлевая оргазм Альбедо рукой. И он так прекрасен. Из палочки, стиснутой в побелевших пальцах, вылетают случайные искры, глаза зажмурены, прикушена губа до крови. Яркое проявление чувств, пускай всё ещё сдержанное. Скар так на этом концентрируется, что собственный оргазм пролетает мимо, но всё равно обжигает нервы концентрированным удовольствием. Восхитительно. Просто, блять, охуенно. Скарамучча молча валится рядом с Альбедо, находит палочку рядом и тихим «фините» снимает верёвки. Ещё пара взмахов – и липкая белёсая лужица у Альбедо на впалом животе пропадает, а у самого Скарамуччи штаны вновь становятся сухими. Адекватных мыслей в голове нет. Скарики все поголовно в нокауте от произошедшего. – Блять… – выдыхает Скар поражённо. – Слов нет. – Даже не стану ругать, – конечно, сам в мыслях такую матерную тираду выдал. Ещё бы сейчас ругать стал. – Какой дальше план? – Вообще, – Скарамучча хмурится, ощущая неудобство, которое до этого успешно игнорировал. – Я голодный. И надо сбегать за смазкой. – А потом проторчать в постели все выходные? – кажется, что в этом вопросе слышится надежда. – И отшлёпать тебя. Да, замечательный план, мне нравится. Альбедо довольно усмехается, нащупывая лежащую рядом с ним руку Скарамуччи и сплетая их пальцы. В голове спокойно и тихо, на душе приятно тепло. Только в желудке действительно пусто. Однако Скарамучча всё равно происходящим доволен донельзя. Альбедо рядом, у них пока что складывается как минимум в плане отсосов, а всё остальное постепенно познается за время сближения и встанет на места. И за выходные, и за грядущие годы, как говорит приятная надежда на «долго и счастливо». Теперь Скарамучча в своей памяти не одинок.