Одинокая память

Семь лет назад Скарамучча признаёт, он крупно облажался. Хотя слово «облажался» слишком ничтожно для описания его ошибки – крупнейшей из всех, которые Скар когда-либо совершал. Зря он полез в голову тому придурку, который нагло пялился на Альбедо, нагло за ним поглядывал, нагло себя с ним вёл. Зря он показал придурку, что с Альбедо связан. Это не просто «облажался». Это самое натуральное феерическое «проебался». Придурок растрепал новую информацию своим друзьям, те – своим друзьям, и в конечном счёте об отношениях Скары с Альбедо узнали грёбаные мудаки, считающие себя будущими королями магического мира. Аристократия, чтоб их. Богатые, родовитые, а ещё – начинающие манипуляторы, которым кажется, что надо держать школу в своих руках. Всем известно, чей Альбедо воспитанник. Всем известно, чей Скарамучча сын. Всем известна хотя бы отчасти информация об их силе – сильный волшебник с уникальными знаниями и ментальный маг рядом с ним, которому даже напрягаться не надо для чтения мыслей. Они уже по отдельности представляют угрозу для магического мира, а если вместе… пара новых Тёмных Лордов, учитывая факультеты и характер. Во всяком случае, ебучим гриффиндорцам именно так кажется. Лишь бы записать кого-то в злодеи, нет бы учились лучше. В общем, Скарамучча знал, что если о них с Альбедо узнают, то быть беде. Запугивания, гадости, угрозы – и это только лёгкая форма того, что может прилететь от ущемлённых напуганных аристократов. Скар знал, что так будет. И всё равно крупно проебался, подставив себя и Альбедо под удар. Их стали в разы чаще пытаться задеть хитрыми заклятьями, от которых спасают только ловкость, внимательность и изготовленные Альбедо защитные амулеты. Их постоянно пытаются вывести на эмоции оскорблениями, манипуляциями и откровенными гнусными провокациями – сдержанный Альбедо на это не ведётся, зато Скарамучча не отличается терпением и пара стычек, в которых он разошелся на ответные боевые действия, сделали ситуацию только хуже. Но это ещё ладно. Несколько раз их пытались отловить, чтобы… Скарамучча не знает точно, но явно не для мирного чаепития. Он напуган. Наверное, впервые в жизни так сильно напуган, потому что бессилен – ублюдки не попадаются под его ментальные атаки, скрываясь либо окклюменцией, либо просто действуя исподтишка. Доносчики из личной шпионской сети тоже не особо помогают, потому что не могут подступиться к врагам так, чтобы себя не раскрыть. Боги, они же просто дети в школе, почему всё это превратилось в настоящую войну? – «Нам надо встретиться после ужина. В Выручай-комнате на восьмом этаже», – общаться приходится у Альбедо в голове, чтобы никто не подслушал. Да и так получается поговорить только на уроках и на кратких пересечениях в Большом Зале – иначе практически никак. – «Мне пришлось сказать Сяо, чтобы не приходил. Мальца подозревать начали». – «Ему что-то угрожает?» – забавно, но Альбедо каким-то образом умудрился проникнуться к Сяо родительскими чувствами. Считает кем-то вроде младшего брата, которого надо оберегать от стервозной деспотичной мамаши-Скарамуччи. – «Они ему что-то сделали?» – «Пока нет. Просто на всякий случай решил его пока не подставлять». – «Давно надо было сделать это, знаешь ли». Скарамучча закатывает глаза, вздыхает и лениво подпирает голову, делая вид, что слушает лекцию по Древним Рунам. Вообще, предмет он любит, просто с Альбедо его изучать проще и интереснее. Всё, что сейчас рассказывают, Скар уже знает, потому что ему это доходчиво объяснили за минут двадцать более простым языком – жаль только, не всегда получается так же легко, потому что Альбедо считает всех остальных по умолчанию гениями, которые без труда поймут мудрёные формулировки. Всё равно кажется, что из него получился бы прекрасный преподаватель. Однако Альбедо уже выбрал целительство, даже небольшую практику летом проходил, куда и Скарамуччу затащил. Вернее, Скарамучча как раз тот, кто практику организовал через знакомую матери, а та специализируется на ментальных магических травмах, поэтому… пришлось тоже пойти, ведь «нельзя такой шанс упускать, иди тоже, ты ведь заинтересовался этим делом». Не то чтобы Скар сильно заинтересован, но у него особо нет других вариантов на будущее. Будь это возможным, он бы отгрохал мафиозный магический синдикат и держал бы в страхе всю страну. Только вот Альбедо расстроится, так что пришлось идею отмести. Лекция заканчивается, за ней вяло течёт практика по травологии, а потом все разбегаются по своим гостиным готовиться к вечернему пиру в честь Хэллоуина. Скарамучча в нём видит только один плюс – все будут заняты праздником, никто обычно такое не пропускает, поэтому можно будет помаячить немного за столом, а потом убежать на встречу с Альбедо. Собственно, поначалу всё идёт по плану. Эфир и его весёлая компания обнаруживаются за столом, поглощены праздником и, вроде как, злодейств не замышляют. Альбедо мирно ужинает с книгой – даже на празднике читает во время еды, невозможный человек. Сам Скарамучча тоже спокойно ужинает, сканируя периодически зал на наличие опасностей, и спустя минут десять замечает неладное, теряя весь спокойный настрой. За столом Гриффиндора нет Сяо. Куда малец подевался? Причём не только он – за столом Хаффлпаффа отсутствует Кадзуха, и оба этих факта в сумме вызывают у Скарамуччи сосущее ощущение тревоги, смешанное с нешуточным гневом. Если эти мудилы навредили его детям… ох, Скар позаботится о том, чтобы наличие мозга стало для них наказанием. Довести людей до сумасшествия довольно легко, на самом-то деле. Но для начала надо бы удостовериться, что с мелкими всё в порядке. Может, просто где-нибудь устроили себе личный праздник? А что, оба не очень любят толпы людей, теория имеет право на жизнь. Только вот в честь праздника посещаемость на ужине всегда практически стопроцентная, странно, что дети не захотели прийти. Так… лезть в голову сразу к Эфиру или его сестре опасно, могут почувствовать. К тому же, от их защитных амулетов Скару шарахнет отдачей. Кто там у них ещё? Лессиг и Барка Лоуренсы… тоже обвешаны амулетами с ног до головы, почувствуют вторжение, как минимум. Придурок с Рейвенкло хоть и стал ближе ко всей компании после донесения важной информации, но он полукровка, вряд ли знает много и в принципе вряд ли принят в кружок чистокровных гандонов. Тогда… Барбара? Скарамучча сразу же находит взглядом миниатюрную светловолосую девчонку с парой хвостов. Барбара Пегг, пятый курс, Хаффлпафф. Хочет стать целителем, улыбчива, добра, но за маской скрывается пренебрежение ко всем «второсортным» магам. Бытует мнение, что аристократы-магглоненавистники попадают только на Слизерин, но это далеко не так. Здесь, конечно, тоже свои проблемные личности есть, тоже доставляли проблем, но это всё цветочки по сравнению с тем, как себя ведут Эфир с его компанией. Слизеринцы, наоборот, слишком уж хитрожопые. Как стало известно, что Скарамуччу с Альбедо собираются записать в Тёмных Лордов, весь Слизерин внезапно стал очень к ним лоялен. Даже пытались защищать пару раз, но не очень активно, чтобы в глаза не бросалось. Хотят подмазаться к сильным, и Скарамучча бы мог по этому поводу злиться, но он признаёт, что сам бы, возможно, поступил так же, если бы был более слабым. Всё-таки, он тоже хитрожопый слизеринец. Ладно. Надо залезть в голову Барбары, амулетов она не носит, и сознание постоянно открыто нараспашку. Скарамучче немного сложно проложить ментальный мост на расстоянии, но всё же должен его треклятый дар быть иногда полезным. Вот пусть поработает на пользу делу. В голове у Барбары… пусто. И скучно. Никаких умных размышлений, никаких тревог – самая хорошая, самая крутая, все её должны любить. В текущих размышлениях Сяо с Кадзухой не мелькают, зато, копнув глубже, Скар обнаруживает искомое. Воспоминание, где Люмин гаденько хихикает, запирая чулан для мётел и навешивая на него заглушающее заклятье, чтобы не были слышны перепуганные детские крики. – А если их не найдут? – спрашивает Барбара, и в её памяти легко читаются сомнения. Всё-таки не настолько сука? – Сами откроем потом, – Люмин бодро улыбается, уничтожая металлический ключ заклинанием, от которого тот рассыпается в пыль. – Пусть крыски посидят в чулане, где им и место. Может, за ночь вспомнят, на чьей должны быть стороне. – Я понимаю, за что вы своего наказываете. Но Кадзуха тут при чём? – Так он тоже на эту слизеринскую гниду работает, – Люмин меняет положение, и угол обзора сдвигается, потому что Барбара поворачивается в нужном направлении. Теперь видны картины рядом с чуланом. Так, это, получается… второй этаж, восточное крыло, недалеко от аудитории, где читают лекции по истории. – Вместе попались, вместе будут отбывать наказание. Не парься, завтра выпустим, – Люмин едко ухмыляется, поигрывая двумя чужими палочками в тонких пальцах. – Если не забудем. Скар вырывается обратно в шум Большого Зала, чувствуя, как от мелкой паники сбилось дыхание. А может тому причиной стало чувство вины за происходящее. Если бы не Скар, то Сяо и Кадзуху никто бы «наказывать» не стал. Ночь в тёмном сыром чулане, конечно, не смертельна, но жутко неприятна. Страшно, холодно, палочки отобрали, судя по всему. Надо их срочно вытащить. А ещё, возможно, попросить прощения, но вопрос совести Скарамучча привычно оставляет на потом. Вместо этого он встаёт и спокойно идёт на выход, стараясь не сильно торопиться. Враги следят. Враги догадаются, что ему всё известно. Надо тихонько, неспеша… Как только вокруг не оказывается людей, а темнота коридора достаточно скрывает от случайных взглядов, Скар бегом несётся в нужную сторону, ныряя из одной тени в другую, сокращая расстояние тайными ходами и отчаянно молясь, чтобы с детьми всё было в норме. Да, они для него, по сути, никто – просто пешки, собирающие информацию. Попались по собственной глупости, сами влезли в сделку, никто их не заставлял. Но до сих пор свежо воспоминание о том, как неуверенно Сяо дёрнул Скарамуччу за рукав мантии и попросил помочь разобраться в рецепте зелья. Как потом они нашли заброшенный класс, и там какое-то время вчетвером делали домашнюю работу: Альбедо, Скар, Сяо и прибившийся к ним Кадзуха, который по случайности завалил трансфигурацию и Сяо потащил его с собой. Четыре разных факультета, четыре совершенно разных человека. Чистокровка из древнего рода с мощным даром, магглорождённый со знаниями одной из сильнейших ведьм, ещё один чистокровный, у которого от величия рода остались только отголоски, и полукровка, сын школьного историка. Разные характеры, разное положение в обществе, но всё равно воспоминания о встречах дороги скариному сердцу. Ещё и Альбедо с детьми быстро общий язык нашёл и так же быстро влился в образ наставника. На них со Скарамуччей впервые за долгое время смотрели без страха и предрассудков, они были просто школьниками, которые нашли себе младших друзей. Поэтому Скарамучча за своих паучков ощущает ответственность. Тревожится за них, хочет их спасти. И обязательно спасёт. – Сяо? Кадзуха? Слышите? – первым делом Скарамучча снимает заглушающее, чтобы удостовериться, что заключённые в порядке, но заклинание даётся ему не с первого раза. Правда всё равно никто не отвечает, что пугает только сильнее. – Надеюсь, вы там не в отключке… Потерпите немного, я открою, сейчас открою… Только вот дверь нужного чулана отказывается поддаваться. Обычное отпирающее заклятье не работает. Чары посложнее – тоже, но в этом виновата, вероятно, плохая предрасположенность Скарамуччи к манипуляциям с материальными вещами, да и магия ему сопротивляется в разы сильнее обычного. Выбивать дверь бомбардой плохая затея, потому что может задеть Сяо и Кадзуху. Что же делать? Времени не так много, скоро первые отъевшиеся студенты поползут через этот коридор в сторону гостиных. Надо поскорее открыть, но как? Ключ Люмин уничтожила. Может, отмычка? Ага. Скарамучча же гений взлома, который умеет отмычками пользоваться. Пиздец, патовая ситуация, как же эту проклятую дверь… – Скар? – от голоса Альбедо Скарамучча крупно вздрагивает. Он тут откуда? – Что случилось? – Сяо и Кадзуху закрыли в чулане, – Скар кивает на своего главного врага в данный момент. На дверь. – Я не могу открыть. – Сейчас, – Альбедо ловким движением достаёт палочку из рукава мантии, сразу направляя её на дверь и тихо шепча себе под нос. – Алохомора. Ничего, конечно же, не происходит. Скарамучча позволяет себе потратить секунду на осуждающий вздох и выразительный взгляд, который так и говорит: «Совсем меня за дебила держишь, который это не додумался попробовать первым делом?». Даже когда нервы звенят натянутыми от напряжения струнами, отмахнуться от рвущейся наружу едкости не выходит. – Ну вдруг у тебя не получилось… – оправдывается Альбедо неловко и снова взмахивает палочкой, бормоча под нос уже какое-то незнакомое заклинание. Ну уж с Алохоморой Скар бы справился. За кого его Альбедо вообще держит? Правда даже мысленные возмущения не защищают от тревоги, потому что Сяо и Кадзуха так и не подают голосов, Альбедо с каждым новым взмахом палочки становится всё мрачнее, и что-то во всём этом Скарамуччу не отпускает. Важная нестыковка, лишняя деталь, зацепка, которая должна помочь догадаться до истины. – Как ты тут оказался? – и спустя ещё минуту бесплодных попыток Альбедо открыть дверь Скарамучча наконец находит причину своего беспокойства. – Так мы ведь после ужина встретиться хотели. – Да. Но мы собирались в Выручай-комнату на восьмом этаже. – Ты мне написал записку, где сказал идти в сторону кабинета истории, – Альбедо хмурится, опуская руку с палочкой и глядя на Скарамуччу с недоумением. – Я к нему шёл, а тут ты с дверью воюешь. Скар холодеет в осознании, испугано распахивая глаза. – Альбедо… – от страха голос становится сам не свой. Какой-то механический. – Я никаких записок не писал. По округлившимся в схожем испуге глазам Альбедо становится ясно, что Скарамучча подумал правильно. Кажется, это ловушка. Альбедо собирается сказать что-то в ответ, но в тот же момент глаза его вдруг закатываются, а тело обмякает, падая на пол. Скар едва успевает его подхватить, но это всё равно мало чем помогает, потому что новое заклинание прилетает уже в него и парализует тело. Откуда они вообще? Кто здесь? Упавший на пол Скарамучча пытается выявить источник угрозы, но ничего не находит, сходя с ума от разрывающей паники. Бешено стучит сердце в груди, и остатками трезвого разума Скар пытается найти сознания людей поблизости, но. Ничего не чувствует. Ни людей, ни своей магии в принципе. Дверь чулана рядом, судя по звукам, наконец открывается. Кто-то хватает сначала лежащего рядом Альбедо и затаскивает внутрь, а потом и Скарамуччу настигает та же участь. Детей в чулане, как и ожидалось после событий последних минут, не обнаруживается. Да и не чулан это вовсе – потайной ход, ведущий в небольшую комнату, напоминающую уютную гостиную. В замке таких много, и знают о них только потомки древних родов, которые получили знания от своих родителей. Что-то вроде тайных мест для аристократии, где можно встретиться, обсудить вдали от грязнокровок свои важные делишки... ну или совершить преступление. Скарамучча хочет тревожно сглотнуть от мысли, что, возможно, их с Альбедо тут просто убьют, но он всё ещё не может пошевелиться. Липкая тревога наполняет сознание, скручивает желудок в узел, и каждая секунда ожидания пугает только сильнее. Невидимые враги ходят рядом, сбрасывают поочерёдно маскировочные заклятья, и Скарамучча ничуть не удивляется увиденному. Лоуренсы, Барбара, Люмин и Эфир. Эфир, который спокойно подходит к лежащему ничком Альбедо, грубовато пихает его в бок ногой, а потом опускается, чтобы забрать палочку. К Скарамучче тем временем подходит кто-то из Лоуренсов, чтобы проделать всё то же самое – даже пинок отвешивает, подражая своему главарю, мудила. На Альбедо накладывают связывающее заклятье и только потом приводят в чувство. От того, как резко распахиваются его глаза и какая в них застывает яркая паника, Скарамучче хочется закричать. Если даже Альбедо напуган до усрачки – а при его сдержанности распахнутые в страхе глаза уже являются показателем того, что происходит пиздец, – то ситуация чрезвычайная. Критическая. И вот к этому привело простое желание любить и быть любимым, как же отвратительно. – Не думал, что ты всерьёз кинешься каким-то второкурсникам помогать, – тянет Эфир насмешливо, снимая со Скары парализующее, но сразу вслед за этим накидывая заклятья связывания и немоты. Голос пропадает. – Мы даже поспорили. – Где они? – спрашивает Альбедо вместо Скарамуччи, невозмутимо принимая шаткое сидячее положение, насколько это позволяют верёвки. – Что вы с ними сделали? – Ничего мы не делали, мы же не монстры. Просто сонного зелья подлили, мальчики мирно спят в своих кроватях. Скарамучча хочет резко бросить шокированное «в смысле?!», но у него всё равно нет такой возможности и через секунду он догадывается, что его просто обвели вокруг пальца. Воспоминания о закрытых в чулане детях сфабрикованы и вложены в голову Барбары намеренно. Либо же их действительно заперли до всего этого, а потом стёрли Барбаре память о том, что Кадзуха и Сяо выпущены. Неизвестно, как именно был провёрнут этот трюк, но то, что Скар наивным идиотом на него купился, – это факт. Записку якобы от него Альбедо тоже они подкинули, очевидно. В итоге оба попались в ловушку, как пара наивных доверчивых глупцов. А ведь Скарамучча считал себя довольно искусным в разного рода манипуляциях. Десятки шпионов, умелое использование информации, а теперь… Его обыграли, как ребёнка. Сыграли на привычке лезть людям в мозги. Если выживет, то никогда этого больше не сделает без крайней надобности. Уже ведь облажался с тем придурком, а тут снова. – Хорошо сработано, – спокойно выдаёт Альбедо, хотя Скарамучча прекрасно видит, как у него подрагивают связанные руки и как единично дёргается в тревоге уголок губ. – Долго планировали? – Месяц, – отзывается Люмин, принимая от Лоуренса палочку Скарамуччи. – Интересно, что будет дальше? – Злодеям обычно приятно рассказать о своих планах и тешить самолюбие тем, как они обыграли врага, – невозмутимость Альбедо одновременно веселит и вызывает желание тоскливо взвыть. Прекрасен даже в такой момент, но от этого почему-то больно. – И мне любопытно, что вы задумали. – Ну, вряд ли ты после этого сможешь что-то кому-то рассказать, поэтому поделюсь, – Люмин принимает тон, в котором Альбедо ведёт диалог, и держится с тем же холодным спокойствием. – Знаешь, как легче всего избавиться от врагов и самим при этом остаться безнаказанными? – Сделать так, чтобы они поубивали друг друга. – Верно. Но убивать мы не станем, мы не монстры, что бы ты ни думал сейчас. – Просто обезвредим, – Эфир вливается в разговор, прокручивая в пальцах палочку. – Если ты тронешься рассудком, то уже никому не навредишь, не так ли? Палата для душевнобольных в Мунго на всю жизнь. – А Скарамучча идеально подойдёт, как подозреваемый, – смекает Альбедо, пока Скар внутри себя кричит всё сильнее и сильнее. – Ментальный маг, захотел выведать мои секреты, но повредил разум… используете его палочку, чтобы осталось доказательство, а потом ему прямая дорога в Азкабан, – он хлопает глазами пару раз, окончательно складывая паззл в голове, а потом всё так же невозмутимо вскидывает взгляд ясных голубых глаз. – Умно. Скарамучча не понимает, почему Альбедо так спокоен. Даже недавняя тревога будто бы улетучивается из него и страшно хочется протянуть ментальный мостик, обсудить всё, сказать хотя бы уязвлённое «я так люблю тебя и благодарен тебе за всё», но Скар не чувствует ни капли магии в своём теле, словно та перекрыта каким-то замком. Похоже, ему подлили зелье, блокирующее в человеке на время его магические способности. Магия внутри схожа с потоком воды из естественного родника, и его можно перекрыть при желании, но рано или поздно вода растворит преграду и вновь начнёт бить ключом. Энергия формируется в теле сама собой, копится в нём и выходит наружу. Только вот для снятия блока Скарамучче понадобится время, которое песком утекает сквозь пальцы. Театр долго не продлится, враги настроены решительно. Скоро им с Альбедо придёт конец. – Ну что? В ментальной магии ты получше нас за лето прокачалась, – Люмин накладывает на Альбедо ещё одно связывающее, а вдогонку добавляет Силенцио, чтобы больше не подавал голоса. Палочку Скарамуччи она протягивает внезапно Барбаре. Похоже, воспоминания она себе сама корректировала и заметила вторжение, ещё одна громадная оплошность. – Просто разрушай там всё, чтобы от Альбедо остался только пускающий слюну овощ. Сама знаешь, что это необходимо. Они – угроза всему магическому обществу. – Х-хорошо… – Барбара принимает палочку, и видно, что сильно сомневается в своих будущих действиях. Но после решительного вздоха она воинственно вскидывает голову. – Но вы обещали, что он понесёт наказание, – её указательный палец указывает на Скарамуччу, и тот в моменте забывает про свою жуткую панику, находя место озадаченности. Наказание? А за что? Что он опять сделать успел, сидел вроде не трогал никого. Барбару так точно особо не задевал. – Мою сестру по твоей наводке сочли воровкой, – а… теперь ясно. Пару лет назад пропал древний артефакт прямиком из кабинета директора, и все ниточки вели к Джинн. Только Скар наводок не давал, просто собрал информацию. Наверное, кто-то из паучков потом проболтался, его связали со Скарой, и… теперь именно ему расплачиваться за грехи подчинённого. – Ей отказали в должности в министерстве, настолько это далеко зашло. Ты ей жизнь разрушил, а она просто пыталась поймать вора, – так, блять, не Скар же виноват. Он бы это сказал, только голоса всё ещё нет. – Ах, да, мы же обещали, – Эфир с палочкой Альбедо встаёт напротив Скарамуччи. – Секунд десять хватит? Не хочу долго смотреть на то, как он корчится от боли. – Минута, – безапелляционно выносит Барбара приговор, и Эфир отвечает ей усталым вздохом. – Это малая плата за его грехи. Скарамучча не успевает подготовиться. Не успевает вдохнуть воздух в лёгкие. Не успевает даже окончательно сформировать догадку в голове о том, что сейчас будет, как с губ Эфира срывается твёрдое уверенное «круцио». Мир перед глазами заменяется белой вспышкой ослепительной боли, раскаляющей до бела нервные окончания. Будь у него голос, то Скар бы закричал, не вынося дикой пытки, но даже этой возможности ему не оставили. Плавятся жидким раскалённым металлом кости, рвутся мышцы, кипит кровь в венах, но сильнее всего от боли взвывает голова – череп будто раскалывается надвое. Скарамучча не знает, как он выглядит со стороны, не знает, сколько проходит времени, потому что каждое мгновение превращается в вечность. Только острое желание пережить пытку и продолжать сражаться держит его в трезвом рассудке. Хочется отомстить, хочется этих монстров заставить пережить всё то же самое. И Альбедо… надо спасти Альбедо. Надо защитить, сберечь его разум, потому что Скарамучча никогда не видел чего-то более восхитительного – самый красивый и завораживающе сложный механизм из всех, что он видел. Защитить Альбедо… если бы он Скару не встретил, то был бы в безопасности. Если бы Скар не совершил ошибку, то всё было бы хорошо. Если бы Скар не поцеловал тогда Альбедо на берегу озера, всё было бы хорошо. Если бы Скар не привлёк внимание Альбедо своими приступами, всё было бы, блять, хорошо. Если бы Скарамуччи не существовало вовсе, то всё было бы хорошо. Он не знает, приходит ему эта мысль от боли или же позже, когда пытка наконец прекращается, а обидчики злобными акулами наворачивают вокруг них круги, медля перед финалом исполнения своего приговора. Грёбаные зазнавшиеся идиоты, возомнившие себя богами. Решили, что имеют право решать, кому жить, а кому нет? Не монстры после этого? Не убийцы? То, что они хотят сделать с Альбедо, едва ли милосерднее убийства. В каком-то смысле будет даже хуже него. Пусть всё это закончится. Пожалуйста. Где магия, когда она так нужна, где проклятый дар, который принёс столько проблем и отсутствует именно в тот момент, когда Скарамучча находится на грани уничтожения? Надо спасти Альбедо, защитить его от всех и от самого себя тоже. Пусть все просто забудут о том, что Скар вообще когда-либо существовал. – Хватит тебе? – спрашивает Эфир, напоследок швыряя в Скарамуччу обычное жалящее, которое кажется лёгкой щекоткой нежного пёрышка в сравнении с тем, что он только что пережил. Скар сбито дышит, потихоньку приходя в себя. Конечности бьёт судорожной дрожью, под щекой натекла лужа слюны и крови от прокушенного языка. Картинка перед глазами становится всё более отчётливой, и первым делом Скар находит взглядом Альбедо, лежащего напротив. Такой же безвольный, немой и… Сердце до боли сжимается, когда Скар видит, что Альбедо плачет. Тот человек, который ни разу не пролил ни единой слезы содрогается в рыданиях и беспомощно пытается скинуть верёвки. Если даже сдержанный Альбедо так отреагировал, видя боль дорогого человека, то как Скарамучча перенесёт его страдания? Насильная легиллименция будет ощущаться сродни пытке, а если разум Альбедо собираются намеренно разрушать… это же процесс не на одну минуту. Билет до ада в один конец, вот что ему решили выписать. Страх и ярость затмевают разум вспышкой яркого света. Перекрытый поток энергии внутри взрывается, наполняя сущность Скарамуччи магией, которую тот бездумно направляет на исполнение единственного желания – спастись самому и защитить Альбедо от этих монстров. От всех защитить, пусть больше никто не посмеет Альбедо тронуть, пусть больше ничто не будет источником его бед. Пусть самого Скары больше не будет, чтобы из-за него не случалось ничего, даже отдалённо напоминающего этот кошмар. Альбедо будет счастлив, если Скарамучча исчезнет. Мощнейший поток магии вырывается из него, заставляя всех находящихся в комнате упасть на пол безвольными куклами, а у самого Скары новым приливом боли взрывается голова. Зато его желание исполнено. *** Сейчас Скарамучча много думает. Когда Альбедо покидает его скромное жилище, в голове по кругу начинают крутиться обрывки воспоминаний. О прошлом, о настоящем – всё смешивается в кучу, Альбедо семилетней давности наслаивается на образ нынешнего Альбедо, но стыкуются они плохо. Прошлый был более сдержанным, более закрытым, а нынешний порой открыто чудит, никого не стесняясь. Чего только то представление в баре стоит. И вроде бы этому есть логическое объяснение в виде того, что Скар Альбедо не видел семь лет, многое могло за это время поменяться. Тот, кто остерегался людей и опасался показывать им свои слабые эмоциональные или просто странные стороны, вполне мог стать более уверенным в себе. Поэтому теперь не так сдерживается. Скар уверен, что сейчас Альбедо бы не стал себя ограничивать и спокойно ляпнул бы в самый неподходящий момент, что сердечные приступы чаще всего случаются в понедельник. Семь лет назад хотя бы только в мыслях высказывался, а сейчас... Сейчас он слегка чудик. Но это, разумеется, не означает что-то плохое. Напротив, Скарамучче нравится то, каким Альбедо стал открытым. Такие перемены наверняка пошли ему на пользу – открытость и дружелюбие помогают не казаться другим злодеем, поэтому проблем с образом у Альбедо должно было стать меньше. Достаточно вспомнить, как его нахваливала та ведьма из отдела кадров. Теперь Альбедо не холодный отшельник, которого записывают в будущие Тёмные Лорды, а герой, светило магического мира. Друзья наверняка появились, люди теперь к нему относятся с уважением, всё стало лучше, чем... чем тогда, когда рядом с Альбедо был Скарамучча. Размышления сводятся к неутешительному выводу. Кажется, без Скары и без воспоминаний о нём Альбедо стало гораздо лучше. Может, слизеринская гнилая натура Скарамуччи с самого первого курса пагубно на Альбедо влияла и потому у него к последнему году скопилось столько врагов? Может, без Скары он бы научился открытости, не подражал бы его едким мизантропным замашкам, не перенимал бы холодные взгляды и тогда стал бы добрым открытым парнем, который не видит угрозы в каждом встречном. Альбедо пришёл в школу социально неадаптированным – сначала детский дом с не самой лучшей средой для общения, потом домашнее обучение у наставницы. Если копать глубоко, то кажется, что именно из-за наличия Скары рядом Альбедо был таким. Из-за его влияния. А теперь можно взглянуть на то, каким Альбедо стал харизматичным и притягательным, после чего два и два сложатся в идеальные четыре. Без Скары Альбедо только лучше. Он горько хмыкает, делая глоток такого же горького кофе, когда эта мысль приходит в голову. Кажется, не зря всё-таки Скарамучча стёр воспоминания. Обычно бы даже не подумал о том, что вредит кому-то своим существованием, но Альбедо… Альбедо он, похоже, действительно любит. Помнит, как ради его защиты даже собственная магия совершила немыслимое. У Скарамуччи, на самом-то деле, плохо отложилась в памяти та роковая стычка. Помнит только ненавистное лицо Эфира, страх за Альбедо, дикую боль от Круциатуса и безумное желание исчезнуть, быть забытым, чтобы от него все просто-напросто отъебались. И от Альбедо тоже – даже, наверное, больше именно от него, чем от самого Скары. Потом взрыв магии, сильная головная боль и краткая потеря сознания. А потом Скар очнулся среди бессознательных тел и ощущал себя так, словно беспробудно бухал неделю, как минимум. Звон в ушах, слабость в теле, размытые вспышечные картинки произошедшего в памяти. Скар нашёл Альбедо, проверил его состояние, тряс за плечи, но тот очнулся далеко не сразу, после чего выдал озадаченное «а ты кто?» и снова отключился. Именно тогда у Скары всё сложилось в голове, пусть и требовало подтверждения. Он отнёс Альбедо в лазарет, гнусно бросив остальных валяться на полу тайной комнаты. Ну и как-то плевать, до сих пор за это ни капли не стыдно. В больничном крыле школьная медсестра тоже не поняла, кто Скар вообще такой, – пришлось оставить Альбедо, стереть старушке память крохами оставшихся сил и броситься наутёк. Было вопросом времени, когда в школу вломятся авроры и когда все среагируют на мощный всплеск магии. Мощнейший. Повезло, что его не кинулись искать в первые же минуты, все были заняты пиром, и учителям потребовалось время, чтобы среагировать. К тому же, после потери части памяти все наверняка были дезориентированы – но всё это Скар додумал уже позже. Он понимал, что к нему возникнет сотня вопросов. Что истинный уровень силы окажется достоянием общественности. Стереть практически семилетнюю память всей школе, причём избирательно только об одном человеке – это всё-таки опасный уровень для ментального мага. Скар боялся, что его запрут в Отделе Тайн и будут изучать, словно подопытную крысу. Уникальный волшебник, никто ещё такого не делал. В полубреду страх гнал его прочь, а ещё всё казалось очень правильным: Альбедо его забыл, все его забыли, теперь Альбедо будет счастлив, никто его не тронет. Во всяком случае, не так, как хотели тронуть. Скар добрался до Хогсмида, едва не падая с ног от усталости, а там трансгрессировал. И всё. Силы окончательно иссякли и, как потом выяснилось, покинули его на целый месяц. Зато сюрпризы не закончились, и оказалось, что его не помнит даже родная мать. Благо, Эи после несчастного случая стала сильно путаться в своей голове, поэтому часто оставляла для себя резервные копии многих воспоминаний, чтобы вспомнить то или иное событие, как реально произошедшее. Пускай не восстановила память о сыне полностью, но приняла факты через практически два часа долгих споров. А потом – несанкционированный порт-ключ на родину, чтобы скрыться совсем и никакие ниточки не привели к Скаре после поднятия тревоги в Хогвартсе. И теперь он здесь. Сидит пьёт горький кофе с горькими мыслями и горечью на лице, которая выводит неприлично жизнерадостного Альбедо из себя. – Улыбаться не сложно, кстати. Можешь попробовать, – переходит он в открытое наступление после десятка «что случилось?», «плохо себя чувствуешь?», «я могу чем-то помочь?» и прочей херни. Скар до этого только вяло огрызался, но теперь ощущает гнев. Хочет загоняться и загоняется, чего этот Альбедо пристал? Поэтому Скарамучча растягивает губы в злой улыбке, больше напоминающей едкий оскал и словно спрашивающей: «Доволен теперь?». Альбедо, судя по всему, не очень доволен. Обиженно цокает языком и закатывает глаза. – Такой же закрытый, как раньше. А я думал, что ты хоть немного изменился. Что? Скар так резко вскидывается, что едва не подскакивает на месте. Что значит это выражение? Какое раньше? Какое изменился? Неужели Альбедо всё помнит? – Поясни, – требует Скарамучча, не сдержав подозрений и робкой надежды. Сколько бы он ни думал про «Альбедо без меня будет лучше», но эгоистичное желание вернуть его себе никуда не уходит. Скар пока просто движется по течению, не зная, что в итоге возьмёт верх: желание Альбедо вернуть или желание оставить его в покое новой счастливой жизни. – Что? Я просто к тому, что ты так же в начале работы ворчал и мало говорил. Мне казалось, что мы в последние дни немного сблизились? – последнее предположение он произносит неуверенно, сомневается в том, что всё правильно понял. Эх, бедняге Альбедо всё так же тяжело с пониманием человеческих отношений. И всё же в сравнении с прошлым он заметно вырос. – Я не прав, да? Не надо было лезть? И вот что ему ответить? Если пойти навстречу после такого откровения, то придётся открывать свою душу и говорить о том, что гложет, а этого делать категорически нельзя. Да и как Скар скажет об этом? «Просто Эфир однажды буквально затащил нас с тобой в злодейский подвал, и я там на панике ёбнул всю страну на потерю памяти о себе. Ну и теперь ты меня не помнишь, а ведь я видел тебя голым. И не раз. Бёдра, кстати, всё такие же шикарные, у меня всё», – звучит тупо, как ни крути. Альбедо в лучшем случае посмеётся, а в худшем покрутит пальцем у виска. Даже он не настолько чудик, чтобы верить в подобный бред. Как же жаль, что он не делал резервных копий воспоминаний, как Эи. Но кто мог знать, что Скар однажды сыграет в «угадай, что вкину» и к чертям сотрёт память о себе абсолютно всем. Целой стране. Сейчас память Альбедо восстановить невозможно, только если показывать ему свои воспоминания, но какой в этом толк? Всё равно, что кино о своей альтернативной жизни посмотреть. Альбедо уже не испытает тех чувств, будет лишь сторонним наблюдателем, не сможет прожить всё заново от своего лица. Если... если получится с ним снова сойтись, то Скарамучча откроет тайну когда-нибудь. Однако в данный момент кажется, что Альбедо без него прекрасно обходится, и говорить «а давай ты глянешь нарезку моих воспоминаний про то, как мы были счастливы вместе» будет очень лишним. Скар этим только создаст напряжение в налаживающихся отношениях. Пока просто плыть по течению, пытаться выстроить что-то новое и понять, блять, наконец, есть ли у Альбедо грёбаный парень или он просто мастер-приколист. Ну либо он просто подумал, что Скар его домогается, но потом мог ведь честно сказать о лжи во имя защиты? Мутный этот Альбедо порой. Вроде понятный, а вроде – чёртова непонятная шарада. – Ну скажи, почему ты такой мрачный сегодня? – Альбедо снова не выдерживает спустя минут десять скариных озлобленных матов на документы. – Ты помог первое полноценное дело решить. Пока ещё не до конца закрыто, но мы проделали хорошую работу. – А ты скажи, почему тебя так волнует моё настроение, – парирует Скар невозмутимо, продолжая разбираться с любимыми бумажками, которые, конечно же, с появлением дела загадочно не исчезли. Очень жаль, если честно. – Не знаю. Просто помочь чем-то хочу. Неприятно, что ты такой понурый и грустный. Скарамучча устало вздыхает, думая про себя, что против Альбедо вообще бессилен. Открытым и простодушным ответом он смёл всё желание огрызаться и запираться дальше в свой панцирь. Искренне ведь беспокоится, и это отличный шанс сблизиться, выстраивать заново сожжённый мост между ними, но правду раскрывать Скар всё ещё не хочет. И не может. Как и не хочет такому трогательному Альбедо нагло врать в лицо – это словно предательство какое-то. Крошечная совесть Скарамуччи после такого поступка злобной мелкой собачкой вцепится в его ногу и будет грызть, пока не надоест. Да, совесть у Скары малюсенькая, но противная и всё же имеющаяся в наличии. Ладно. Можно просто перевести тему. – Лучше расскажи, что у тебя дальше по плану с этим нападением, – предлагает Скарамучча, потому что после загадочного «дальше сам справлюсь» Альбедо вчера ничего не сказал – залил в себя кружку сахара с кофе и поскакал куда-то по своим важным делам. Похоже, вся эта детективная головоломная деятельность делает его гораздо более... активным. Скоростные мётлы и то медленнее будут. – Изъятое у маггла воспоминание нельзя будет использовать, правильно помню? – Правильно. Доказательствами не являются насильно отобранные воспоминания, воспоминания магглов и воспоминания, не прошедшие экспертизу у министерских ментальных магов. Кстати, изъятые тобой всё равно придётся туда отправлять на проверку, – Альбедо вздыхает, устало потирая переносицу. – Но воспоминание того изменщика дало нам другую версию произошедшего, которую надо лишь доказать. – И как же? – Во-первых, – он откидывается на спинку стула, вальяжно закидывая ногу на ногу, чтобы, сложив руки на груди и подняв взгляд в потолок, приняться размышлять вслух. У Скарамуччи от этой картины в голове что-то громко щёлкает. И дымится. Опять замкнуло, ясно, – надо попытаться добыть иные, подлинные воспоминания. Вероятно, тебе придётся как-то доказать, что воспоминание Альберта ложное. Ты ведь уверен в этом? – Если мне позволят его досконально изучить, то смогу точно сказать, – Скар тоже откидывается на спинку своего стула, невольно настраиваясь на деловой профессиональный лад. – Говоря твоим языком, в подделанных воспоминаниях всегда есть какие-то... лаги или баги, точно не помню. – Как внезапный кадр из порно посреди семейного фильма? – Что? – Ничего... в книге одной такое было, не вникай, – Альбедо отмахивается, хотя раньше бы покраснел. Смущать его когда-то было любимым скариным развлечением. Ах, каким румянцем Альбедо заливался, когда Скар ему прямо в голову проецировал мысли, где сам стоит перед ним на коленях и работает ртом. – В общем, мы подтверждаем, что у Альберта ложные воспоминания и находим подлинные. Я сегодня заходил к Лини, пытался его убедить. – И как? – Он опасается, что его мысли могут использовать против него же. Подозрительно к нам относится, не уверен, что мы не подкуплены. Вдруг потом скажем, что он Эфира ненавидит и несколько раз мечтал его убить? В общем-то, я его понимаю. – То есть, убедить его не удалось? – Я сказал, что ничего, кроме воспоминания о самом происшествии, мы извлекать не будем и обещаем честное расследование. Он спросил, какого… чёрта он должен на слово верить. – Скар думает, что на месте черта было громогласное лаконичное слово «хуй», но Альбедо материться не любит. – Ну я сказал, что если бы не был заинтересован в честном расследовании, то его бы уже признали виновным. Смысл копаться, когда всё очевидно? – Может, он думает, что ты побольше конкретно на него хочешь нарыть? – Ч-ш, не накликай беду на мой план, – Альбедо ловким быстрым жестом собирает пальцы в щепоть, предлагая Скаре заткнуться нахер. Милашка. – Основной упор я делаю на воспоминания, они должны расставить всё для следствия по местам. Но… Он загадочно затихает, изучающе глядя на Скарамуччу, словно прикидывает: можно ему доверять или нет. Тот этой драматичной паузы не выдерживает спустя примерно десяток секунд. – Но? – Но… – на этот раз выразительнее. И снова пауза. Скар так от этого теряется, что почти паникует. Какого чёрта Альбедо так издевается над ним в последнее время? – Но? – вторая попытка. – Но… Скар себя ощущает так, словно попал на приём к психиатру. Только врач больной на голову, а Скарамучче кажется, что псих тут именно он сам. – Но? Если опять не скажешь, я в пыль развею все документы. – Ой-ой, только не это, не надо, – Альбедо всерьёз пугается. – Их же потом в два раза больше будет вместе с объяснительными на каждую бумажку. – Говори тогда. – Вот начальник я, а деспот почему-то у нас ты, – ворчит Альбедо и вздыхает. – На самом деле, я понял, что хотел бы второе доказательство пока оставить при себе. Не уверен, что сработает, не хочу оглашать. – Так бы и сказал сразу, – теперь ворчит уже Скар. – Надеюсь, воспоминаний хватит. Пусть хотя бы суку Люмин посадят ненадолго, может, одумается. Только спустя секунду он понимает, что сказал, и это осознание едва не проскальзывает на его лицо. К счастью, никаким жестом или нелепой застывшей позой Скар не показывает мелькнувшей острой паники. Альбедо достаточно внимателен, чтобы не пропустить мимо ушей этот промах. В его пристальном взгляде ощущается невысказанный вслух вопрос, но Скарамучча с идеальной невозмутимостью перелистывает пару бумажек и за эти секунды придумывает отмазку. – Что? – с вежливым недоумением он поворачивается к Альбедо, намекая пояснить причину такого острого взгляда. И тут же сам будто бы догадывается до всего. – Я же из чистокровной семьи и детство провёл в магическом Лондоне, наши родители знакомы. Близнецы уже тогда были маленькими сучьими детьми, такое не забыть. – Отбирали волшебные игрушки? – Альбедо, судя по позе, расслабляется и удовлетворяется таким ответом. – Ага. И ходили на мой волшебный горшок. – И ели из твоей волшебной тарелки? – И делали вид перед моей волшебной матерью, что это я волшебно во всём виноват, – Скарамучча ловит себя на том, что мелко улыбается. Так, как не улыбался уже долгих семь лет – тепло, искренне и счастливо. Правда от мысли о сложности текущей ситуации снова колет горечью, и улыбка медленно стекает с губ. Ну и вдобавок накатывает острым неприятным воспоминанием. – Они… однажды они моего близкого друга хотели измучить, а меня самого обвинить во всём. Привычки с детства не поменялись. – Да уж… в моём приюте такие бы всех остальных детей держали в ошейниках, чтобы гавкали по указке, – Альбедо невесело хмыкает, пока Скарамучча затихает и замирает странно даже для самого себя. Просто задумывается, стоит ли сейчас задать вопрос ради участия или же это вторжение в личное пока не требуется. Ну и к тому же историю Альбедо он и так знает, поэтому ему-то самому информация точно не нужна. К счастью, всё решается за него. – Не напрягайся, я там хорошо жил. Кормили, одевали, разрешали таскать из библиотеки учебники по математике и химии для старших классов, никто не трогал, не обижал. Хотя и общаться почему-то тоже не особенно хотели… – от мелькнувшей краткой печали Альбедо снова хочется очень-очень хорошо погладить мастерским великолепным поглаживанием. – Вот как, – Скар моргает пару раз, ошарашенный тем, что ему так легко доверились. Впрочем, тут самое большое откровение – сам факт сиротства, а его Альбедо раскрыл ещё вчера. Интересно, это тоже признак большей открытости? Или почему Альбедо Скарамучче так скоро после знакомства доверил такие подробности жизни? Ответов на эти вопросы нет. – Я выигрывал олимпиады по точным и естественным наукам в шесть лет, мною гордились. А ещё старшие дети не задирали, если делал им домашку. Мне нравилось мозги напрягать, а за это я ещё протекцию получал и дополнительные порции десертов. – Мог бы отгрохать там сахарный бизнес. Стал бы самым крутым, сам бы ошейники на всех нацепил и гавкали бы по указке. – Нет, вряд ли. Я всё сразу съедал, это как-то приятнее мирового господства, – невозможный человек. Променял власть на десерты, ну кто ещё так может? – Наставница когда увидела, сколько я сладкого ем, очень удивлялась, как при этом со здоровьем всё в порядке. – Я от этого рассказа тоже поражён. Видимо, твой персональный магический дар, ты бы поладил с моей матерью. А я сладкое терпеть не могу. – Мне нравится наша пятиминутка откровений для налаживания корпоративного общения, – чёртов Альбедо ехидно щурится и растягивает губы в усмешке, ставя локти на стол, скрещивая пальцы и располагая на них подбородок. Такой весь… загадочный и притягательный. Кажется, у Скары в голове снова что-то коротнуло и сердце в груди дрогнуло. – Обменяемся ещё парочкой? – Ты просто не хочешь разгребать бумажки? – Ага. Вот тебе и первое откровение, теперь твоя очередь. Хитрый он слишком. – Я тоже не хочу разгребать бумажки, – но Скарамучча тоже может играть в эту игру. За словом в карман он почти никогда не лез – только если заставляли корчить из себя вежливого послушного мальчика. А так Скар ответ на любое слово и действие найдёт. – А второе… я умею делать кукол. Своими руками, без магии. У Альбедо забавно распахиваются глаза от удивления. Не такого он от Скарамуччи ожидал, стопроцентно. Причём даже если бы Альбедо помнил его, то всё равно остался бы удивлён, потому что кукол Скарамучча научился делать уже после расставания. Тряпичных и простых – один старый маггл научил. – Интересно… – Альбедо задумывается ненадолго, а потом вдруг говорит тоже нечто совершенно неожиданное. – Единственное заклятье из тех, что я изучал, и которое мне не даётся никак… это Патронус. Да. Скарамучча этого вообще не ожидал. Он помнит, что в школе Альбедо заклинание Патронуса успешно использовал. Не просто использовал даже – несколько раз ему удалось вызвать телесного, и форма… просто поразительная. Небольшой молодой дракон неизвестной породы и размером всего-то с крупную собаку, но зато с величественно широким размахом кожистых крыльев. Скарамучча восхищался как ребёнок, когда впервые это увидел. Пустой тренировочный зал, канун Рождества, отсутствие в школе большинства учеников и веточка омелы, расцветающая прямо над их головами. Скар помнит, как обхватывал тёплые щёки Альбедо, ощущал ответные прикосновения и целовал его прямо под омелой. Помнит, как Альбедо счастливо улыбался прямо в поцелуй. Помнит, как потом он взмахнул палочкой и уверенно произнёс слова заклинания, а поток света впервые сформировался, приняв такой поразительный облик. Редко Патронус принимает форму магического существа. Альбедо действительно уникальный волшебник. Но раз теперь Патронус не получается… – Экспекто патронум, – произносит Альбедо, но из палочки вырывается только хлипкое светло-серое облачко. С драконом вообще ничего общего. – Забавно, но я помню, что когда-то он получался. А после потери памяти – вообще никак, – Скарамучча с силой прикусывает внутреннюю сторону щеки, чтобы не выдать своих эмоций. – Знаешь… есть что-то унизительное в осознании того, что ты недостаточно счастлив. В ответ Скар только кивает, полностью согласный с утверждением. У него самого Патронус тоже теперь упорно не выходит. Нет настолько счастливых воспоминаний, а все старые омрачены горечью. – Ладно. Пойдём, надо закрывать дело. Зато теперь у Скары есть надежда, что появятся новые счастливые моменты. Разговор смёл прежнюю мрачность хотя бы отчасти, а ещё опроверг одно из упаднических утверждений. Со Скарамуччей Альбедо был счастлив и от потери ему лучше не стало. Значит, бросать всё точно нельзя. *** – Ты знал, что у магических артефактов тоже есть память? Альбедо задаёт этот вопрос уже после обеда, когда они вдвоём идут по коридорам министерства. Незадолго до этого он получил какую-то важную посылку из Гильдии Мастеров Артефакторики, после чего подскочил на месте и сказал Скарамучче, что им пора идти к Лини. С тем всё прошло без проблем – поухмылялся немного, пытался ёрничать и манипулировать, но в итоге со вздохом сдался, когда Альбедо сказал, что в любой момент может просто дело бросить. Добытое воспоминание сразу отправили на проверку с лаконичной запиской, содержащей всего пару слов: «срочно проверить». А теперь Альбедо куда-то Скару ведёт, прижимает к груди стопку бумаг из посылки и задаёт странные вопросы. – Никогда об этом не думал. – А зря, – губы Альбедо трогает мелкая улыбка. Сейчас будет что-то объяснять, часто перед этим так улыбается. Скар его мелкие привычки неплохо изучил и прочно закрепил в памяти. – Помнишь, что нам говорят все мастера, изготавливающие волшебные палочки? – Что не волшебник выбирает палочку, а палочка волшебника? – Именно. Есть намёки на то, что у палочек есть своя воля, своё сознание. К тому же, заклинания, которые из них исходят, могут запоминаться и проверяться потом. Я не скажу, что они могут что-то чувствовать или принимать сложные решения, но запоминать и выбирать умеют, как нам дали понять ещё в детстве, – он задумывается ненадолго, а потом продолжает. – А ещё крейстражи. – Это осколки души человека, – Скар качает головой. – Ясное дело, что у них есть своя воля и своя память. – Да, но это тоже всё ещё артефакт. Часть души человека, запертая в предмете... Кстати, ты бы какие вещи выбрал для крейстражей? – Опасный разговор, Альбедо, – Скар неуверенно озирается, опасаясь, что их могут услышать. – Темнейшая магия, такое за закрытыми дверьми обсуждают. – Да я же чисто гипотетически. Я бы вот взял максимально неприметные предметы и оставил их в самых труднодоступных местах. Например, замуровал бы что-то в фундаменте маггловской стройки, чтобы сверху потом была огромная многоэтажка. Или закинул на дно Марианской впадины. Или спрятал во льдах Северного полюса. Или в жерле активного вулкана, крейстраж ведь будет защищён... Кстати, это хороший способ сделать вещи неуязвимыми. Представь, вкладываешь душу в любимое пальто, и его можно веками носить. Ну правда для этого придётся кого-то убить, зато какая гарантия качества... – Ты что-то сильно от темы отошёл. – Да нет... просто вспомнил и мысль не туда потекла, – Альбедо растерянно моргает пару раз, как тоже часто бывает, если сбить его с мысли. Слишком далеко уходит от изначальной точки и возвращение к ней занимает некоторое время. – Так вот. Как думаешь, воспоминания палочки о том, кто её держал в руках, можно извлечь? Любопытный вопрос, конечно. Раньше Скарамучче было известно только то, что последние заклятия, выпущенные палочкой, можно просматривать. Но если бы было возможно читать память магического предмета... мастера, занимающиеся их изготовлением, давно бы о таком знали. – А может у них не было достаточного уровня навыков в ментальной магии, чтобы проникнуть в сознание артефакта? – задаёт Альбедо ещё один любопытный вопрос в ответ на заключение Скары. – Подумай об этом на досуге. Вдруг у тебя получится совершить невозможное? Скар хочет сказать, что у него обычный высокий уровень сил, потому что так все и должны считать, но под загадочным взглядом осекается. Альбедо известно больше, чем Скарамучча показал и чем указано в бумажках? Но откуда? Или по недавнему приступу в метро догадался? Однако такое часто случается с высокоуровневыми ментальными магами. Подозрительный этот Альбедо. С каждым днём всё загадочнее. Правда спустя секунду загадочного Альбедо с силой бьёт резко распахнувшейся дверью одного из кабинетов, отчего тот неловко отлетает назад, едва не падая. Скар кое-как успевает его подхватить, чтобы не расшиб свою замечательную задницу. – Ты! – на пороге кабинета обнаруживается Люмин в крайней степени ярости, судя по взлохмаченным волосам, красным щекам и злому лицу. – Я на тебя в суд подам за халатность! Почему не закрыл дело?! Почему преступник ещё не понёс наказание?! Ты должен работать лучше, это неуважительно к пострадавшему! – А я вроде его и не уважаю… – растерянно возражает Альбедо, принимая с помощью Скары устойчивое положение и обиженно потирая ушибленный лоб. – В деле обнаружены новые улики, доказывающие, что текущий подозреваемый невиновен. – Как не виновен?! – Люмин так искренне возмущается, что Скар бы ей прямо сейчас дал премию за актёрское мастерство. – Да ты совсем охренел, что ли? Я своими глазами всё видела, его должны наказать, он моего брата… – Ой, заткнись, – Альбедо машет на неё рукой и с поразительной невозмутимостью проходит в кабинет. – Коллеги, добрый день. Зашедший вслед за ним Скарамучча обнаруживает в кабинете нескольких людей, мельком замеченных в коридорах отдела. Другие следователи или работники Визенгамота? Если дело близится к слушаниям и судам, то сейчас, по идее, следствие должно предоставить все собранные материалы. Но разве это не делается без подобных сборищ? А ещё… – Здравствуйте, профессор, – за столом обнаруживается ещё один старый знакомый, из-за которого у Скарамуччи из лёгких резко вырывается воздух на поражённом выдохе. Знакомая красная прядка в волосах. Ещё один маленький паучок, выросший в привлекательного юношу. Кадзуха. – Я давно уже не профессор, – отзывается Альбедо с неловкой улыбкой, усаживаясь на место, пока Скар наконец осознаёт суть обращения. Получается, Альбедо успел поработать преподавателем? А что вёл? Наверняка любимую трансфигурацию или какие-нибудь Древние Руны. Так интересно, но пока вопрос задать не представляется возможным. – Спасибо всем, что пришли. Я бы хотел ознакомить вас с деталями дела, которым сейчас занят и предоставить... немного новаторский для волшебников подход к расследованию. Сейчас, – он взмахивает палочкой и к сидящим за столом людям разлетаются листки бумаги, мягко опускаясь прямо перед ними. – Это заключение экспертов из гильдии мастеров касательно артефакта, который я создал на днях. – Дактилоскопия? – один преклонного возраста маг тут же в недоумении хмурит кустистые брови. – Что это? – Какое это имеет отношение к моей клиентке? – а это, судя по всему, адвокат Люмин, рядом с которым та уселась с видом недовольной чопорной суки. – Сейчас всё объясню, – Альбедо тратит время на небольшую паузу, засовывая руку в бездонный, как Скаре кажется, карман и поочерёдно вытаскивая из него несколько предметов. – Итак. Дактилоскопия – это сканирование папиллярных узоров на человеческих пальцах, которые у каждого совершенно уникальны. Это, – он демонстрирует собравшимся небольшую коробочку со стеклом на крышке и какими-то механическими внутренностями, – изобретение магглов. Технология, которая позволяет отсканировать отпечатки пальцев и перевести их в изображение, которое сопоставляется с отпечатками на каком-либо предмете. Таким образом не владеющие магией детективы получают улики, снимая отпечатки с орудия убийства, например. – Мы не используем технологии магглов, Альбедо, – мужчина с бровями-кустами вздыхает, но смотрит на Альбедо без осуждения. – Просто потому, что маги легко могут вмешаться в принцип их работы, а доказательства из-за этого будут недостоверными. Или же в магических местах они вовсе не станут работать. В Хогвартсе, например, или здесь, у нас. – Знаю, – Альбедо ничуть не смущается. – Поэтому я изобрёл магический аналог этого сканера, – он берёт другой предмет, ставит его на стол и открывает, демонстрируя всем пустую полость расширенного пространства внутри. Артефакт похож на небольшую шкатулку. – Внутрь помещается предмет, с которого считываются все имеющиеся на нём отпечатки. А на крышку человек прикладывает палец, после чего данное изобретение показывает, есть ли на предмете именно его отпечатки. С подробностями и результатами проверок можете ознакомиться в копиях документов, которые я дал. Все склоняются к бумагам, кроме Альбедо, Скарамуччи и Люмин, которая застывает на месте, испугано распахивая глаза. Не думала, что её поймают благодаря маггловским методикам? Выражение страха и шока на её лице Скар смакует, надёжно сохраняя в памяти. Выкуси, сука, вечно выигрывать нельзя. – Хорошо, – маг с бровями одобрительно кивает, взмахивая палочкой и подсвечивая печать подлинности на документе. Даже с заметным к Альбедо положительным отношением остаётся подозрительным. Впрочем, если это начальник аврората, как Скар предполагает, то ему нужно быть подозрительным. Как там у них было? Постоянная бдительность? – А теперь можешь объяснить, как твоё изобретение связано с текущим делом? – Разумеется. Как вам известно, изначальная версия гласит, что подозреваемый напал на пострадавшего, применил непростительное, после чего был пойман на месте преступления. Такая картина представлена в воспоминаниях одного из свидетелей, однако... в полученных воспоминаниях подозреваемого картина совсем иная. Первым напал не он, а пострадавший. Более того, свидетели тоже участвовали в нападении, а вот эта милейшая дама, – он указывает на Люмин раскрытой ладонью. – Обезоружила подозреваемого, после чего сама применила непростительное на брате. Это был продуманный план того, как заставить подозреваемого понести наказание за преступление, которого он не совершал. – Клевета! – адвокат Люмин тут же вскакивает, пока она сама корчит из себя холодную аристократку, незаинтересованную в происходящем. Старается не показывать эмоций. – Вам было предоставлено подлинное воспоминание, какие ещё нужны улики? К чему выдумывать всю эту нелепицу? – Подлинное? Мой помощник и наш новый штатный ментальный маг выявил в воспоминании признаки ложного. Впрочем, я знаю, что сейчас вы скажете, поэтому заранее отправил оба воспоминания на экспертизу. Сейчас они проходят проверку, результаты вот-вот будут. А пока что предлагаю провести небольшую процедуру, – он снова лезет в свой огромный карман, вытаскивая палочку в... пластиковом маггловском пакете? – Это палочка подозреваемого. Согласно воспоминанию свидетеля, Люмин никак к ней не притрагивалась, следовательно и её отпечатков не должно на ней быть. Как следует из документов, моё изобретение совершенно безвредно, поэтому, думаю, юная мисс не откажет в просьбе пройти маленькую проверку и доказать свою невиновность? – Она не обязана этого делать. – Да, полностью согласен, – Альбедо мило улыбается. – Но ведь если ей скрывать нечего, то подержать секундочку палец на крышке не составит труда, не так ли? – Откуда мне знать, что это устройство не настроено на то, чтобы именно на мне среагировать положительным результатом? – Какого ты обо мне низкого мнения, – милая улыбка становится чуточку шире. Скарамучча думает, что с такой улыбкой Альбедо мог бы убить человека ради вечного сверхпрочного пальто. Вроде милый, а во взгляде такой ледяной холод, что по телу мурашки пробегают. – Можем сначала опустить туда любой другой предмет, который ты не трогала. Успокоит? – А вдруг ты именно палочку так заколдовал? С чего мне тебе верить? – Напоминаю, что Альбедо – полноценный сотрудник Отдела Магического правопорядка, – в этот цирк встревает начальник Альбедо, спокойным тоном пресекая дальнейшие «а вдруг?». – Он добровольно принёс клятву, где помимо прочего сказано, что он клянётся проводить честное независимое расследование, не действуя при этом в своих личных интересах или интересах кого-то постороннего. Прошу, мисс. К вам с каждой секундой вопросов всё больше и больше. Люмин хмыкает, потирая пальцы друг о друга, словно счищает с них мелкую пыль, а Альбедо в это время левитацией опускает палочку внутрь шкатулки, не притрагиваясь к улике пальцами. Любопытно узнать детальнее, как его замечательный артефакт работает, потому что Скар пока это вообще слабо представляет. Но по корпусу тянется сложная вязь рун, значит работы явно не на один час. Сколько Альбедо над этой хреновиной просидел? И где время нашёл, что самое важное. – Палец нужно поста... – Я вижу. Не слепая. Люмин прикладывает указательный палец к крышке совершенно спокойно, будто ни капли не сомневается в том, что выйдет сухой из воды. Скар даже догадывается, что за этим спокойствием стоит. Она наверняка поменяла магией этот самый папиллярный узор на пальцах, когда тёрла их друг о друга, несложно догадаться, Скарамучча сделал бы так же. Но не мог ведь Альбедо не предусмотреть этого? Артефакт спустя секунду излучает мягкий зелёный свет, говорящий о совпадении. Люмин застывает на месте. – Кстати, – милая ледяная улыбка Альбедо становится ярче. Ещё немного, и от этой прекрасной уверенности Скарамуччу бросит в жар. – Я предусмотрел возможность обмана, поэтому артефакт снимает маскировочные чары в области кистей рук, если те есть. Позаимствовал технологию защиты от самозванцев, которая в банке у гоблинов стоит. Скар бы встал и начал аплодировать. Ну или сразу утащил Альбедо куда-нибудь в укромное место, чтобы выразить всё своё восхищение. Или сразу прямо тут на него кинулся, но остальные вряд ли поймут, поэтому приходится грустно вздохнуть и сделать вид, что Скар тут фикус в горшке. По сути, его присутствие и не обязательно, но стало интересно, чем всё кончится и принесут ли труды Скарамуччи и Альбедо свои плоды. А то странное дело. Вроде ясно, кто мудак, а они должны сидеть официально доказывать, что он действительно мудак, и пока не докажут – не мудак. Суть всего кажется какой-то глупой, когда Скар о ней задумывается. – О! – Альбедо довольно хлопает в ладоши, когда в кабинет бумажными птицами залетает несколько документов, сразу расправляясь в его руках без единого залома. – Вот и результаты экспертизы. Часть из них он сразу палочкой отправляет всем присутствующим, которые замерли в шоке. Мужчина с густыми бровями сразу вчитывается в текст, Кадзуха замер с восхищённым видом и смотрит на Альбедо, словно на божество, адвокат Люмин в панике и растерянности открывает и закрывает рот, сама Люмин стоит возле стола, низко опустив голову и сжав кулаки. Одному лишь Скарамучче Альбедо отдаёт листок из рук в руки без помощи магии. Скорее всего, только из-за того, что тот сидит рядом. Но приятно всё равно. Некоторое время все сидят молча и изучают материалы. Как Скар понимает из витиеватых деловых фраз, подлинность воспоминания Лини доказана, а воспоминание Альберта признано ложным и сфабрикованным – происходящее в нём нельзя использовать в качестве доказательства вины. Что ж, не зря Скарамучча перед обедом это воспоминание детально изучал, сразу отметив в приложенной записке все проблемные места, чтобы маги-эксперты уделили им внимание и потратили меньше времени. Ну и чтобы не упустили нестыковки из виду, а то там некоторые сложно было найти. Ну... кажется, кому-то грозит Азкабан. – Что делать с этим всем решать, конечно же, не мне, – подводит Альбедо итог. – Прошу передать материалы в суд, чтобы подозреваемой вынесли справедливое наказание. И ещё я бы хотел попросить вас подтвердить, что процедура магической дактилоскопии была проведена успешно и может служить доказательством вины. Всё делалось в спешке, использовалось впервые, поэтому мне и потребовалось ваше присутствие в качестве независимых наблюдателей. А то вдруг мне одному не поверят. – Да, сделаем, – мистер начальник встаёт из-за стола, собирая бумаги и обращаясь к Кадзухе. Наверное, он тут стажируется или что-то вроде того, бегает пока со старшими коллегами. – Девушку под стражу, остальных участников найти и призвать к ответу за нападение и дачу ложных показаний. Альбедо, – он дожидается, пока Альбедо вытянется по струнке и замрёт в ожидании. – Хорошая работа. Но отчёты в архив всё ещё надо сдать. – Конечно, сэр. Кадзуха несколько раз умело взмахивает палочкой, сначала лишая бездвижную Люмин палочки, а потом накладывая на неё связывающее заклинание. Последним взмахом он призывает небольшого серебристого лиса, говоря ему бежать к Сяо и передать послание. Скарамучча от этого едва не расплывается в улыбке счастливого идиота. Мальчики всё-таки сдружились и до сих пор друг на друга опираются. Ну какие хорошие. Впрочем, почти сразу Скар даёт себе мысленный подзатыльник. Какие счастливые улыбки? Совсем что-то размяк. – Эфир это так не оставит... – шепчет бледная Люмин тихо, всё ещё глядя куда-то в стол, словно поверить не может в своё поражение. – Нет, не оставит. Он меня не бросит... – Идём, – Альбедо кратко дёргает Скарамуччу за рукав свободной рубашки, призывая следовать за собой. – На сегодня всё. Они выходят в коридор, где Альбедо задумчиво встаёт, прикусывая губу. Сомневается в проделанной работе? Или в чём-то другом? Как же хочется ему в голову залезть и покопаться там, но сейчас Скарамуччу останавливают уже не принципы, а то, что в случае вторжения в разум Альбедо принесёт его в жертву, чтобы сделать себе неуязвимое пальто. Он стал куда опаснее, если так подумать. Изобрёл артефакт, лишь бы доказать виновность Люмин. Это, кстати, вписывается в рамки честного расследования? Или нельзя именно перевирать факты и подделывать улики, а намеренно копать под конкретного человека вполне можно? – Хорошая работа, я восхищён, – сознаётся Скар честно, но суховато и лаконично. Альбедо от похвалы вздрагивает и смотрит так, будто снова забыл про его существование. Опять слишком крепко задумался. – Спасибо, – но почти сразу же он приходит в себя и устало улыбается. На секунду кажется, что под глазами Альбедо залегли глубокие тени, а лицо бледнее обычного. – Но без тебя я бы не догадался о ложных воспоминаниях. Если бы ты не указал на странность, то всё сходилось бы идеально и Лини остался бы виновным. Идиотское дело, если честно. Больше пришлось ломать голову над доказательствами, чем над поиском виновного. – Ну интересные дела, как в детективах, наверное, редкость? Больше бюрократии, чем всего остального, как всегда. – Думаю уволиться, – внезапно выдаёт Альбедо, заставляя Скару удивлённо хлопнуть глазами. – Давно уже. Тем более старая стерва, которая сейчас директор Хогвартса, в конце года свалит. Может, обратно преподавать пойду, если примут. – Скучно же из года в год одно и то же повторять толпе спиногрызов. – Зато стаж, опыт и потом можно будет кем-то важнее стать, – неожиданный поворот… А у Альбедо, оказывается, хорошие амбиции. – Система магического образования идиотская, все застряли в средневековье. Хоть бы перестали на пергаментах писать, это ведь невозможно. А маггловские предметы? Математика, география, история, языки. Базовые знания по ним должны у всех быть – плевать, есть палочка или нет! – к концу маленького монолога Альбедо ни на шутку возмущается. Похоже, правда хочет навести порядок в школе. – Ладно. Не уверен, что о моих грандиозных планах надо на всё министерство кричать. – Тогда обратно к бумажкам? – Ты иди, а я ещё должен с оставшимися делами разобраться. Ну и проверить, что Лини выпустили на волю, а то он там в камере каждый день поёт французкий шансон и бесит всех, – Скарамучча тихо фыркает, а Альбедо вдруг вздыхает и спрашивает неуверенно. – Слушай… а может отметим? По паре стаканчиков в том баре. Ты первое полноценное дело помог закрыть, да и я бы хотел отпраздновать победу. Мы ведь правда хорошо поработали. Заманчивое предложение. И ещё заманчивее оно становится от того, каким трогательно растерянным Альбедо выглядит. Как ему отказать, когда так явно волнуется в ожидании ответа? Ну как же его погладить хочется, это невыносимо. – Ладно. А пока пойду грустно совокупляться с бумажками в одиночестве. – Не расстраивайся. После выходных у нас снова будет тройничок. Не ожидавший такой откровенной шутки Скар удивлённо замирает в ступоре, а Альбедо вдруг краснеет, брякает сдавленное «сегодня можно закончить на час раньше» и убегает куда-то в сторону аврората. Смутился. Так же, как раньше смущался всяких пошлостей и грубых шуток – в чём-то этот юноша с ледяной убийственной улыбкой до сих пор невинная овечка. Но так даже лучше. Хоть что-то остаётся неизменным. Скар честно уходит обратно в кабинет, честно целый час разгребает бумажные завалы, обещая себе, что выпорет этого противного Альбедо, если когда-нибудь предоставится возможность. Ну зачем столько отчётов копить? Из трёх огромных стопок они разгребли только одну, тут работы ещё примерно на неделю. Нет, точно выпороть, тогда больше никакие завалы собираться не будут. Положить животом на колени, связать руки за спиной и с размаху раскрытой ладонью… …ещё час Скарамучча нечестно отвлекается на мысленную похабщину с участием Альбедо, и за это ему ничуть не стыдно. Остаток рабочего дня он в кабинете сидит один, и где-то за полчаса до конца прилетает записка от Альбедо о том, что он сходит в Скотланд-Ярд вернуть позаимствованный для презентации сканер, поэтому встретиться можно сразу в баре. Скар со смешком думает о том, как Альбедо это устройство получил. Зарядил Конфундусом в дежурного? Или сразу Империус? Хотя вероятнее всего Альбедо просто опять наколдовал себе документы и прикинулся Патриком Дженкинсом – главное, чтобы не Карлом Кларком. В любом случае, в баре он обнаруживается довольно уставшим. Плечи немного ссутулены, в руках растерянно крутится наполненный на пару пальцев стакан, а рядом стоит ещё один. Душу греет тем фактом, что Альбедо не начал пить один и сразу заказал выпивку для Скары тоже. Ждал. Верил, что придёт. – Как прошло в Скотланд-Ярде? – интересуется Скар сходу, пока усаживается на высокий стул, поправляя зауженные брюки на бёдрах. – Выглядишь уставшим. – Должен признаться, я не спал всю ночь. Наработки для аналога артефакта у меня давно были, но не думал, что придётся так впопыхах его завершать. Отняло очень много времени и сил. – Круги под глазами ты маскирующим закрыл? – Ага… – Альбедо коротко вздыхает, но улыбнуться старается бодро. Почти получается. – Но оно того стоило. Правда я не думал, что тут меня так накроет усталостью. – Может, тогда перенесём? – Начали ведь уже. Да и не настолько я задолбался, пару часов с тобой вполне могу посидеть бодрым и болтливым. В болтливости Скар вообще не сомневается. От усталости в Альбедо её обычно становилось только больше, потому что он хуже контролировал свой рот и все беспорядочные размышления могли вырываться из него потоком бреда. Хотя там порой бывали мудрые мысли – сейчас, правда, уже не вспомнить, какие конкретно. – Сколько примерно могут дать Люмин? – Точно не скажу, её адвокат может найти смягчающие обстоятельства. Что, например, целилась в Лини, но промахнулась. Просто хотела брата защитить или ещё какая-нибудь подобная муть, тут я уже бессилен, – Альбедо прерывается на глоток и думает немного. – Но, думаю, два-три года где-нибудь на более-менее спокойных этажах Азкабана обеспечены. Непростительные на то и непростительные, чтобы их не прощали просто так. – А зачем ты так с артефактом торопился? Время ведь было, мог день подождать. – Бедняжку Эфира хотели перевести в больницу в Америке на днях. Якобы последствия такие жуткие, что ему тут никак не смогут помочь. – Вот это актёрские таланты… – И взятки, которыми подкупили докторов. Они бы с сестрой уехали, и ищи потом. Да и Лини как-то неловко было заставлять дальше сидеть в камере аврората, когда я точно знал, что могу его вытащить. – И он всех задолбал французским шансоном? – И он всех задолбал французским шансоном, – Альбедо улыбается, стукаясь со стаканом Скарамуччи своим. – Ну что? За победу в этой битве? – За победу, – Скар улыбается в ответ, откровенно радуясь, что ему далась такая возможность побыть с Альбедо в подобной праздничной атмосфере. Не работа, где сплошная война с бумажками. Не холодное пустое одиночество своих воспоминаний. Маленький праздник, пожалуй, лучшее, что со Скарой случалось за последние семь лет. – Хотя война ещё продолжается? – Не знаю… может, мне решат мстить, а может додумаются сидеть тихо. Эфир опасен, влияния у него много, фамильный бизнес, куча денег. Та девушка с парой хвостиков из воспоминаний Альберта – Барбара, целитель ментальных травм в Мунго. Тоже довольно опасна. – У тебя хорошая защита, а у неё уровень вряд ли выше моего, – Скар пожимает плечами, делая ещё глоток. Барбара до того злосчастного случая свой дар вообще никак не тренировала. Насколько Скар помнит, её отец неплохо своим владел и пудрил людям мозги, а потом, вроде как, свихнулся на теме религии. В итоге Барбара стала жить с матерью и сестрой, а у тех к ментальной магии предрасположенности нет. Вот она и жила долгое время с сознанием нараспашку, даже не думая это дело изучать. Правда даже так она на своём пятом курсе смогла загнать Скару в ловушку, поэтому Альбедо прав. Опасна. Списывать со счетов не стоит. – Пока что они точно будут заняты разборками за нападение и дачу ложных показаний. Можно выдохнуть на время. За первым стаканом наливается второй и третий, время медленно течёт, а Скарамучча просто наслаждается им. Смакует каждый жест и эмоцию Альбедо, наслаждается тоном его голоса. Узнаёт, что тот непростительные никогда не применял, только однажды был готов убить другим способом, но обошлось без этого. Узнаёт, что пару раз к Альбедо применяли Империус, но тот категорически не понимал, зачем ему надо идти в архив и передавать материалы по делу постороннему человеку. С какой целью? Какая от этого Альбедо выгода? Да, хочется очень, но нахрена? Словом, дотошный разум сыграл Альбедо на пользу, благодаря чему под власть заклинания он так просто не попал. Нет, убить его не пытались, только хотели. Нет, под пыточное попадать не доводилось, но несколько раз видел в чужих воспоминаниях, как его применяют. Если конкретно, то всего два раза. И один из них – случай с Эфиром. – А второй? – с интересом спрашивает Скар, пока внутри теплится слабая-слабая надежда. Практически неосознаваемая. – Как-нибудь потом расскажу, – размазанный алкоголем, Альбедо ставит локти на барную стойку и ложится на них. – Лучше скажи… кем ты работал до переезда? Как бы он не уснул сейчас. – Помогал родственникам с бизнесом, ничего интересного, – настолько ничего, что для Скарамуччи последние семь лет в плане работы слились в пресное безвкусное месиво. Наверное, поэтому вернулся, как только выдалась возможность. – Сдуру пообещал на них семь лет работать после школы, поэтому вырваться не мог. – Вот как. Тоже совокупление с бумажками? – Если бы. Работа с воспоминаниями в семейном хранилище. Представляешь, кто-то их так боится потерять, что сдаёт на хранение. – Считаешь глупым? – тон голоса Альбедо неуловимо меняется, отдавая ощутимой сталью. – Я бы свои утерянные запер на сотни замков, если бы знал, что могу их потерять. Скарамуччу захлёстывает приливом вины, потому что слова Альбедо звучат невероятно серьёзно. Он действительно расценивает потерю памяти, как что-то страшное. Действительно пострадал из-за этого. И теперь, когда Скар видит последствия своего импульсивного решения, становится стыдно. Конечно, на благо это всё-таки тоже сыграло – Эфир и компания отстали от Альбедо, тот сейчас жив-здоров. Конечно, вряд ли совсем без стычек обошлось, но хотя бы без угроз для жизни. – Их совсем никак не вернуть? – спрашивает Скарамучча неожиданно даже для самого себя. Хрипловато и тихо. Альбедо перед ответом медлит. Задумчиво лежит щекой на согнутом локте и чешет ногтем указательного пальца стол. – Не знаю. Я даже не в курсе, что именно забыл и что нужно искать. Ни единой зацепки. «А если я подскажу?» – почти спрашивает Скарамучча, но в итоге заливает эту мысль щедрым глотком алкоголя. Нет, пока рано. Может, когда-нибудь со временем, а пока что боязно Альбедо спугнуть. Вдруг не поверит? Явился тут хрен из другой страны и заявляет, что они были близки во всех смыслах. Конечно, с учётом потерянной памяти, Альбедо вариант сможет допустить, но не будет ли у него подозрений? «А вдруг Скар это сказал, потому что узнал о потерянной памяти и хочет залезть мне в штаны?» – ну или как-нибудь так. – Мне жаль, – говорит в итоге Скарамучча тихо, а потом театрально вздыхает. – Что-то у нас не празднование, а поминки. Да и ты сейчас прямо на столешнице отключишься. – Не хочу домой. – Чего так? – Там пусто и холодно, – Скарамучча подозрительно щурит глаза, что Альбедо сразу понимает правильно даже слегка запьяневшим. – Да нет у меня парня. Тогда я просто испугался, что ты лезешь, вот и ляпнул сдуру. – Ты лежал, укрывшись уголком одеяла и голый. Я просто не хотел дать тебе замёрзнуть. – Ну кто знал, что ты такой милый? Я тебя в контрабанде тогда подозревал, напоминаю. Ну, хоть с парнем разобрались. И Альбедо сказал, что Скар милый, двойная победа. Вытащить его из бара оказывается сложным делом. Альбедо действительно очень уставший и сонный, а ещё на этот раз взаправду запьянел от пары стаканов. Он вообще из тех людей, которым пить не стоит – пьянеют, понюхав пробку от шампанского. Скарамучча соскребает Альбедо со стула, выводит на улицу, но домой тот отказывается идти. Приходится вести к себе. Вернее, опять нести на спине, потому что на этот раз Альбедо со столбом, конечно не обнимался, но врезался в него, засыпая на ходу. – Вот как просплю все выходные, как мне будет хорошо… – лепечет Альбедо сонно. – Сегодня, кстати, Хэллоуин. – Да я уже заметил, – мимо них как раз проходит компания наряженных в костюмы магглов. Парочка ведьм с мётлами и в остроконечных шляпах там тоже имеется. – В каком-то смысле, сегодня у меня правда поминки, – Альбедо пару раз болтает ногами в зауженных клетчатых брюках, будто не говорит о чём-то грустном. – Ровно семь лет назад воспоминания пропали. – Прямо на праздник? – отстранённо спрашивает Скар, стараясь отгородиться от острого чувства вины, вспоровшего внутренности. – Ага. Помню только, что был на пиру в Хогвартсе. Там в честь Хэллоуина такой праздник закатили, много еды, танцующие свечи под потолком Большого зала. Я читал книгу, а потом просто… – он отпускает шею Скарамуччи, за которую держался, и разводит руки жестом фокусника. – Пуф! Проснулся в лазарете с огромными провалами в памяти. Будто куски жизни вырезали. Куски меня самого. Скарамучча снова прикусывает внутреннюю сторону щеки, чтобы не дать волю эмоциям. На этот раз – слезам с горечью настолько едкой, что та могла бы прожечь асфальт. Как же всё-таки обидно, что всё вот так… – Тогда правда надо было праздник… перенести, – отзывается Скар, и голос всё-таки предательски вздрагивает. Приходится замаскировать это под кашель. – Ты как, проветрился? Можешь сам идти? – Да я с самого начала мог. Мне просто на тебе кататься нравится, это так увлекательно. Скар едва сдерживает обречённый смех – знает, что тот может стать истерическим и перерасти в откровенные рыдания. Он немного пьян, он уязвлён тем, насколько сильно, оказывается, Альбедо навредил, а ещё он наповал убит его очаровательной непосредственностью. Взрослый двадцатипятилетний парень, которому просто захотелось покататься у кого-то на спине, поэтому он прикинулся пьяным. Боги, какое убить ради пальто? Альбедо и сейчас выберет тортик вместо мирового господства, Скар уверен. «Если бы ты хоть на секунду знал, как я сожалею и скучаю, то, может, поверил бы? – задаёт Скарамучча мысленно вопрос только у себя в голове, пока Альбедо бодро шурует рядом, засунув руки в карманы распахнутого бежевого пальто. – Я всё ещё так тебя люблю и так тебе благодарен…» – Ты так и не украсил свой злодейский подвал, – подмечает Альбедо, когда Скарамучча подводит его к квартире, которая, вообще-то, на втором этаже. – За дизайн поставил бы низший балл. – Помня твои декорации… – витиевато бормочет Скарамучча, пропуская Альбедо внутрь. – Только не надо снова паутину… Альбедо! Противный Альбедо тут же колдует в ближайший угол паутину, издевательски хихикая. Едко-розовую паутину. С зелёными цветочками и пушистым ярким фиолетовым паучком. Невозможный человек, такого даже выдумать нереально. – Совсем ты меня не уважаешь. А ведь мы коллеги, – Скарамучча драматично вздыхает, наклоняясь, чтобы стянуть обувь. Но замирает на половине движения, потому что Альбедо вдруг поворачивается и… он странный. Ещё более бледный, с подрагивающими от волнения губами и чем-то совершенно непонятным во взгляде. – Почему же не уважаю? – спрашивает он ломким голосом, пока натянутая бодрая улыбка всё так же продолжает мелко вздрагивать в уголках губ. – Может, я люблю тебя без памяти? …кажется, у Скарамуччи в этот момент останавливается сердце.