Десять шагов

      Время течет медленно и напоминает тягучую карамель. Хочется, чтобы она побыстрее стекла вниз, в расплавленное мороженое, потому что живот уже урчит от сладкого запаха, но та продолжает висеть на ложке, так и не сорвавшись вниз. Хочется на свободу. Побиться бы головой об стол и громким шепотом нажаловаться Карине. Еще целых десять минут. Ну почему Димке досталась сверхскорость, а не манипуляции со временем?       Карина наступает каблуком ему на ногу, и Трофимову приходится сдержать болезненное шипение и принять серьезный вид. Их приюту нужны деньги. И Димка правда за это переживает, просто случайно потерял нить повествования еще минут сорок назад. Тем более Кикмариной он доверяет, особенно когда это касается поиска спонсоров, а значит можно немного расслабиться и посчитать ворон.       Димка хоть и является чуть ли не правой рукой директрисы приюта, но в административной части до сих пор плавает. Он — человек дела. Ему проще работать с персоналом и следить за подходящими для животных условиями. Димка, наверное, и не принимал бы участия в таких важных для приюта решениях, не работай он там пятый год и не имей так много связей.       Четыре года после окончания академии прошли в попытках не вылететь из университета. Теперь же он — Дмитрий Трофимов, дипломированный кинолог, получающий копейки за работу в приюте. На съемную однушку на окраине Санкт-Эринбурга и базовые потребности хватает, а большего Димке и не нужно. Из семьи у него только мать, которой он финансово помогает, и все.       Погруженный в себя, Димка вздрагивает, когда слышится скрежет ножек стульев по паркету. Собрание окончено. Трофимов поворачивается к Карине, растерянно нахмурившись. Кикмарина довольна, а значит все прошло хорошо. Все же не зря Дима всю неделю готовился с презентацией деятельности их приюта.       Директриса, уставшая женщина средних лет, пожимает пухлую ладонь мецената, с которым только что подписала договор. Димка не особо вникал в условия сделки. Кажется, там было что-то про рекламные плакаты на входе в приют или что-то такое. Нынче безвозмездная благотворительность — редкость.       Димке интересно, ожидается ли какой-то обмыв сделки в ближайшем кафе или можно махнуть ручкой на прощание и отправиться домой. Он, наверное, слишком долго сверлит Елизавету взглядом, так как та оборачивается и благодарно улыбается ему: — До завтра, Дим. И большое спасибо Карине Сергеевне за помощь. — До свидания, — Трофимов кивает болванчиком, хватает куртку со стула и быстрым шагом направляется к выходу из конференц-зала. По этикету он, наверное, должен помочь Карине надеть пальто, но хочется побыстрее сделать глоток свежего воздуха.       Димка на фоне Кикмариной выглядит подобранной уличной псиной. И это если учесть, что с утра он побрился, в парикмахерской последний раз был целых две недели назад и сегодня даже надел белую рубашку. Дима знает, что у Карины статус холодной и несгибаемой журналистки, поэтому молчит в тряпочку и просто плетется следом, пока не разъезжаются стеклянные двери и в лицо не ударяет ледяной ветер. И только сейчас Димка дает волю эмоциям и кидается Карине на шею. — Спасибо за все! Ты просто невероятная! Я так тебя люблю! — Я знаю, милый, но ты тоже был неплох, — Карина похлопывает его по спине и, отстранившись, подмигивает. — А теперь угостишь меня кофе в знак благодарности? — Конечно! Только место выбираешь ты.       Димка в бизнес-центре бывает крайне редко. Высокие стеклянные небоскребы, в которых можно найти что угодно, хоть и за кругленькую цену, ему не то чтобы по карману. Да и смысла ездить сюда он не видит. Среди дорогих машин, пафосных заведений и людей с миллионами на карте Димка — чужак. Это Карина с Тимофеем ощущают себя здесь как рыбы в воде. Оба нередко бывают здесь по работе, а Кикмарина даже одно время крутила роман с каким-то мажориком, живущих на верхних этажах одной из башен. — Чтобы не разорять тебя, пойдем в новенький торговый центр. Там и пару сетей популярных кофеен с бюджетными ценами есть, — Карина ловко подхватывает Димку под руку и ведет его к оживленной дороге.       Карина почти сразу пускается в сплетни и мелкие инсайды о нюансах, связанных с выкупом земли под новый молл, его строительстве и прочем. Димка старательно вслушивается в быстрое повествование Кикмариной. Ему лишь бы не потерять нить повествования и причинно-следственную связь, а то иначе все обратится белым шумом.       Они с Кариной расстались почти сразу после Багровой ночи. Трофимову далось слишком сложно переварить все произошедшее. Хотя казалось: что такого? Они победили, все его близкие живы, кроме Стаса, оказавшегося Змееносцем. Да и горевать о Кащееве было странно: тот ведь убийца, засланный шпион вражеской стороны. Но именно Стас стал той самой загвоздкой, цепляющую рукав рубашки и царапающую руку до крови.       Самое странное заключается в том, что Диму не столько волнует тот факт, что именно Стас оказался убийцей, сколько то, что, как выяснилось позднее, действовал тот не по своей воле. Трофимова до сих пор мучает чувство вины, разъедающее душу серной кислотой, и преследует мысль о том, что он мог заметить и предотвратить случившееся. Стас ведь не виноват. Да и что врать, Димка до сих пор иногда просыпается в холодном поту от кошмаров о предпоследнем годе обучения в академии.       Наверное, Димке повезло, и выпускной год смог перекрыть его горе. И плевать, что это ощущалось куском грубой ткани на воспаленной ране. Главное, что он отвлекся и смог выбраться из навязчивых мыслей о Стасе, успешно сдал экзамены и даже смог поступить на бюджет в не самый плохой университет. А дальше взрослая жизнь закрутила его в водовороте редких встреч с друзьями и совмещении работы и учебы.       Повезло, что с Кариной получилось остаться друзьями. Димка и сам не заметил, как чуть не потонул в одиночестве, а его единственными социальными контактами вне работы и учебы стали мама, Кикмарина и Зверев. Да и то Тимофей, ставший членом Учебного Совета академии, теперь большую часть времени проводит в Клыково, погруженный в жизнь первородных. Киноиндустрия Звереву-младшему не интересна, а Егору хотелось сына в семейный бизнес подтянуть. Так и оказался Тим в верхушке академии, пускай ничего особо и не решает. Деньги получает неплохие, да и миссии Зодиака ему все же интереснее Пандемониума.       От Карины пахнет сладким цветочным парфюмом, а тепло ее тела под боком успокаивает. Димка на самом деле скучает по беззаботным прикосновениям и родному человеку рядом. Все же частые переписки и звонки ощущаются немного по-другому, чем-то более холодным и далеким. — …Но я об этом, конечно, догадывалась. Вот, а еще я на днях встретила Луизу Соловьеву. Она теперь работает в продажах у… — Карина осекается и начинает хлопать по карманам в поисках телефона. Кикмарина — одна из немногих в окружении Димки, у кого включен звук на звонках. Работа вынуждает. — Да, алло?       Они замирают около входа в большой торговый центр с сияющими буквами «Альбатрос». Дима прячет руки в карманы, пока Карина, прикрыв ладонью динамик, с кем-то разговаривает. Трофимову остается только бродить взглядом по припорошенной снегом площади и голым ветвям деревьев. Странно, что перед «Альбатросом» все еще нет новогодней елки, которые в центре к концу ноября встречаются на каждом углу. — Дим, — у Карины грустный взгляд, надутые губы и несчастный вид. — Меня внезапно дергают на замену Наташи. Нужно сделать заметку о выставке в Куполе Мира к завтрашнему утру, а она заболела на днях и ей внезапно стало хуже. И… — Я все понимаю. Пересечемся на выходных? — с мягкой улыбкой обрывает нервный лепет подруги Димка. Трофимов, правда, не особо надеется на встречу. Вряд ли у Карины получится выкроить еще немного времени на него до конца этой недели. У нее слишком хаотичный график, а сегодня уже четверг. — Я постараюсь найти на тебя время в субботу вечером. В общем, спишемся, — Карина, вызвав такси, быстро обнимает Диму и оставляет на его щеке блеклый бордовый отпечаток помады. — Удачи! И спасибо еще раз за все, — морщится Димка, стирая след поцелуя.       Кикмарина хихикает, взмахивает ладонью и, цокая каблучками сапог, устремляется к подъехавшей желтой машине. Димка остается один. Чувство потерянности уже привычное, в отличие от холода, лижущего кости. Стоило с утра все же надеть зимнюю куртку.       До завтрашнего утра дел нет, так что можно будет зайти в недорогую пиццерию в соседнем доме, а потом завалиться смотреть сериалы или поиграть в компьютер. Но сначала желательно согреться. Трофимов поворачивается к крутящимися дверям торгового центра и быстрым шагом идет к ним.       Сразу на входе мелькает знакомое название, так что выбор очевиден. Кажется, у Димки даже есть приложение этой сети, так что можно понадеяться на скидку для постоянников. Взгляд привычно скользит по витрине с пирожными, цены которых слишком высоки для бюджета Трофимова, а потом по меню. Хочется, наверное, латте. Только с каким сиропом? Любимым мятным или поэкспериментировать и выбрать ежевичный? Дима пока не уверен.       Трофимов поднимает взгляд на баристу, готовый озвучить свой заказ, и замирает. Конечности немеют, сердце пропускает удар, а в ушах звенит. Это галлюцинация или Димка правда видит перед собой оживший призрак прошлого?

***

      Стас знает, что его работа не самая лучшая. И проблема не в том, что общепит в принципе сфера неблагодарная, а в том, что для него это опасно. Шанс наткнуться на кого-то знакомого и так не равен нулю, а в общественных местах еще выше. Но в ситуации Стаса выбор невелик.       Сначала были проблемы с документами, из-за отсутствия которых найти нормальную работу не получалось. В базах данных Кащеева, разумеется, не оказалось, а чтобы учиться и легально работать нужно как минимум юридически существовать. Пришлось выдумывать историю о потере памяти, ходить по врачам и обивать пороги полицейских участков и судов. С трудом восстановив документы под, конечно же, выдуманным именем — хотя есть ли у него настоящее? — Стас задумался над тем, что делать дальше.       Его новая жизнь — отличный способ начать все с чистого листа. Только вот Кащеев не знал: где он настоящий, а где въевшаяся в кожу лица маска. Поэтому он трудоустроился официально в первое место, куда взяли, и решил поступать в институт. Хотел ли Стас этого тогда? Сложный вопрос. Высшее образование просто казалось неплохим социальным лифтом и тем, что поможет слиться с большинством и обрасти новыми связями.       Неплохой универ, распространенная профессия дизайнера, выбранная только потому, что Стас умеет рисовать. Все. Кащеев просто плывет по течению. Этакий средний показатель в обществе. Студент со средней успеваемостью, подрабатывающий в кофейне, без отличий в спорте. Никаких гнущихся железок, прыжков по крышам зданий и экспериментов с ядами.       Тем не менее, Стас все равно выделяется. Под два метра ростом, горбящийся и прячущий взгляд в пол. Ярко-голубую радужку скрывает за темно-карими линзами, а осунувшееся от усталости лицо за отросшими волосами. Он похудел, мышечная масса из-за отсутствия спорта ушла. Теперь он и правда напоминает Кощея с выпирающими ребрами, позвонками и тонкими руками. Стасу смотреть на себя противно, поэтому и прячет тело под мешкообразными худи и безразмерными штанами. Конспирация отвратная, но ему уже плевать.       Время, как говорят, лечит, и это правда. С годами дышать стало легче, кошмары тревожат реже, а мысли упорядоченнее и чище. Теперь у него есть контроль над собой и своей жизнью. Пускай и шаткий, выстроенный из мокрого песка, который вот-вот смоет прибрежная волна. Стас все еще не уверен в том, что хочет от жизни и в том, что ему нравится. Но он учится. Пробует новое, экспериментирует и старается держаться в тени.       Почему он не уехал из Санкт-Эринбурга? Сначала не было денег даже на поезд в другой крупный город. А в мегаполисе, в котором знаешь хоть что-то, потеряться проще, да и не так страшно. В его разрушенной до основания жизни Санкт-Эринбург стал чем-то родным. Якорем, удерживающем на плаву. Призрачным чувством безопасности, которое так сильно не хотелось потерять.       А потом Стас случайно узнал, что Алиса жива. И это привязало к Санкт-Эринбургу еще сильнее. Страх встречи с сестрой выгрызает душу медленно и старательно, но при этом и успокаивает. Кащеев ждет, что за ним придут. Узнают, что Кащеев выжил и скрывается. Или Алиса сбежит и придет за помощью именно к нему. Но один месяц сменяется другим, и ничего не происходит. От Алисы, запертой в психбольнице, вестей нет, а навещать ее Стасу не хочется. Страшно столкнуться с прошлым лицом к лицу.       Поэтому Стас и продолжает жить в Санкт-Эринбурге, готовый к тому, что с Алисой их столкнет судьба, что ей понадобится помощь и защита. Кащеев ей не откажет. Просто не сможет. Это больная привязанность и желание посмотреть в глаза человеку, который хранил от него столько секретов.       Прикосновение к плечу останавливает падение в кроличью нору туманных мыслей. Стас вздрагивает и поворачивается к сменщице Свете, которая неловко переминается с ноги на ногу. — Скоро час пик и поток клиентов, — заламывая пальцы и краснея, бормочет под нос девушка. — Я бы хотела успеть поесть, пока людей мало. Справишься один? Я быстро! — Конечно, — Стас приподнимает уголки губ в успокаивающей улыбке. — Спасиб! — Света хлопает в ладоши и уносится в сторону подсобки.       Стас познакомился со Светой только сегодня, но она пока что кажется ему очень милой. Обычно Кащеев предпочитает брать смены в трех кофейнях во дворах его и соседнего районов, но утром случился форс-мажор. Кто-то сильно заболел, и Кащеев откликнулся первым, даже не посмотрев местоположение кофейни. Стас обычно работает полные смены в пятницу, субботу и воскресенье, но на этой неделе пары с четверга перенесли на пятницу в самый последний момент, и пришлось выкручиваться. Он только потом заметил, что смена будет не просто в торговом комплексе, но и в центре города.       Отказываться смысла не было: ответственность за сказанные слова сдавливала горло, пока страх быть пойманным туманной дымкой испарялся на горизонте. За пять лет Кащеев ни с кем так и не столкнулся, так почему это должно произойти именно сейчас? Одна только тревожность продолжает шептать на ухо, что Стас слишком рано расслабился и что по закону подлости именно сегодня его поймают и спросят за прошлые поступки.       Стас даже не обращает внимания на вошедшего покупателя, лишь краем глаза замечает, как тот замер у витрины с десертами. Надо успеть отблагодарить одногруппницу за скинутые конспекты, пока человек не подошел делать заказ, а то потом можно забыть. Кащеев отправляет сообщение, прячет телефон в карман и поднимает взгляд на покупателя. — Здравствуйте. Что будете заказывать? — дежурная фраза срывается с губ раньше, чем ошеломленный мозг успевает обработать происходящее.       Перед ним стоит Дима Трофимов. В потрепанной куртке, с огрубевшими чертами лица и растрепанными каштановыми волосами. В его глазах читается смесь удивления, растерянности и недоверия. Стас гулко сглатывает и старается вести себя обычно. И плевать, что сердце в груди стучит набатом, конечности кажутся ватными и непослушными, а легкие не могу раскрыться на всю мощность. Кащеев опускает взгляд в планшет с меню и горбится. Делать вид, что его здесь нет, — глупо и поздно. Можно лишь прикинуться дурачком и выиграть время, чтобы потом рвануть домой, быстро собрать вещи и уехать как можно дальше. — Латте, — Димин голос напоминает скрежет железных листов. Высокий и писклявый. Стас мимолетно вспоминает, что у Трофимова всегда по смешному ломался голос, когда тот нервничал или был возмущен. Видимо, с годами ничего не поменялось. — С ежевичным сиропом, пожалуйста. — Еще что-нибудь? — Нет.       Стас механически кивает, пробивает заказ и поворачивается к Диме спиной. Паника туманит разум, заставляет руки мелко трястись и шумно дышать через рот. В ушах звенит, а перед глазами все расплывается. Тем не менее, Стас пока что хорошо справляется. Его голос не сорвался и не дрогнул предательски, когда он говорил с Димкой. Только что теперь делать? Попросить сохранить их встречу в тайне? Или податься в бега, оставив за спиной только начавшую налаживаться жизнь? А что будет делать сам Дима? Кинется к нему с расспросами и кулаками? Да вряд ли. Момент как-то уже упущен. Или Трофимов успел сообщить нужным людям и теперь со Стасом будут разговаривать по-другому?       Кащеев старается использовать метод счета для выравнивания дыхания, потому что абстрагироваться он сейчас точно не сможет. Хотя «считать до десяти» тоже действует через раз. Стас рисует молочной пенкой узор и ставит напиток в зону выдачи. Чудо, что кофе с его дрожащими от стресса руками не перелился через край. Теперь остается надеяться лишь на то, что Трофимов сейчас молча уйдет или Света вернется с перерыва и спасет ситуацию. — Я… — Димка прочищает горло, и Стас подавляет раздраженное закатывание глаз. Почему даже спустя шесть лет Трофимов делает все ровно противоположное тому, что нужно Стасу? — Я очень извиняюсь, но вы похожи на одного моего знакомого… И я знаю, это глупость и… Боже, зачем я вам вообще это сказал?!       Димка краснеет и смущенно опускает взгляд, пока Стас растерянно хлопает глазами. Неуверенный, крадущийся к раненному зверю темп речи Трофимова сменился привычным звонким и хаотично-быстрым. Кащееву бы что-нибудь ответить, но разум улетел куда-то не туда. У Димки голос стал ниже с их последней встречи? Почему он выглядит каким-то уставшим? Чем он вообще сейчас занимается? Общается ли со Зверевым и компанией? И почему именно латте? Это его любимый кофе? Стас, если так подумать, вообще не помнит, что Димке нравилось больше: чай или кофе? — Кхм… Все нормально, правда… Такое бывает, — Стас старается выдавить ободряющую улыбку, но получается плохо. В груди скребется что-то болезненное и забытое, и от этих чувств хочется хорошенько так проблеваться прямо на пол.       Димины слова Кащеева путают только больше. То есть… тот правда его не узнает? Или, если быть точным, то Трофимов просто не уверен в том, что Стас — это Стас, а не Алексей, как написано на бейджике. Кащеев бросает еще один неуверенный взгляд на Трофимова, нервно ковыряющего пластиковую крышку стаканчика ногтем и явно не собирающегося уходить. Не дай Бог Димка решит дожидаться его шесть часов до закрытия кофейни. Мало того что это крайне тревожный звоночек, так еще и администрация ой как не оценит данный жест.       Стас нервно облизывает губы и бросает взгляд на вошедшую женщину с ребенком. Глубокий вдох, спокойствие, доброжелательность и вперед работать. Может Димка даже соизволит испариться к тому времени, как Стас закончит с покупательницей. Только у Трофимова на этот счет, конечно же, другие планы. — Я обещаю больше не беспокоить, но, эм… можно я оставлю тебе свой номер? — Зачем? — тихо спрашивает Стас. Димка ведет себя странно и до безумного тупо. Ну вот кто как не Трофимов будет предлагать свой номер парню, который похож на его мертвого соседа по комнате, к тому же являющегося убийцей? — Ну, — Димка вновь стыдливо краснеет и нервно взъерошивает волосы. — Вдруг это правда… ты?..       Вопрос растворяется в шуме торгового центра и капризном голосе ребенка недалеко от них. У Стаса кружится голова, стоит ему столкнуться с печальным взором карих глаз напротив. Димка уже не походит на беззаботно прыгающего щенка, скорее на познавшую жизнь дворнягу, которая продолжает ластиться к людям, хоть и знает, что могут ударить.       У Стаса нет шансов. Он успокаивает себя тем, что это попытка наладить контакт, удостовериться, что его не сдадут, и получить зыбкое прикрытие хоть от одной из сторон. Кащеев достает телефон из кармана штанов. Это совершенно точно не ловушка. Пальцы трясутся и не попадают по нужным значкам и иконкам, когда он вводит пароль и открывает контакты. Стас просто надеется, что не совершает ошибку, протягивая телефон Димке.       Кащеев внимательно следит за тем, чтобы чужие пальцы внезапно не стали слишком быстрыми и расплывчатыми в пространстве, но лишь замечает, что у Димы руки трясутся чуть ли не сильнее, чем у самого Стаса. Трофимов и правда всего лишь набирает одиннадцать цифр и глупую приписку «Димка. Обязательно набери мне;)». Стас лишь закатывает глаза, а Дима дарит неловкую улыбку, взмахивает ладонью на прощание и неуклюже пятится спиной к выходу. — Пока! — голос Трофимова почти сразу теряется в гуле толпы. Стас молчит. Димка все такой же быстрый. За ним не поспеть.       Кащеев наблюдает за тем, как темно-зеленая Димкина куртка теряется среди пальто, шуб и белых пуховиков. Что ж, это было странно и безумно пугающее. Только сейчас, когда сердцебиение замедляется, а дыхание выравнивается, Стас понимает насколько опасно произошедшее. Но вместе с этим он рад, что судьба столкнула его именно с Димкой. Все же, несмотря на взаимные подколки и подставы в школьные годы, Трофимов — надежный товарищ. Если бы он хотел сдать Стаса, то уже сделал бы это, а дать номер телефона — что-то другое. Что-то, дающее надежду.       Словно выбор остается за Стасом: играть дальше Алексея или столкнуться с прошлым лицом к лицу. Димка не давил, а робко предложил. И такое поведение не очень-то и свойственно тому Трофимову, которого Стас знал шесть лет назад. Да и, наверное, если подумать, то итог их внезапной встречи все же на стороне Кащеева. У Димки есть лишь название сети кофеен, из которой можно уволиться хоть сегодня, одно из самых популярных мужских имен и сомнительное знание того, что Стас жив. Потому что, ну, вдруг это просто обычный парень, слишком похожий на Кащеева? У Стаса информации меньше, но у него есть номер телефона, а это в большом мегаполисе более весомая информация. Да и если порыться в воспоминаниях, то наверняка можно вспомнить много чего еще.       Из раздумий Кащеева выдергивает недовольный голос покупательницы: — Молодой человек, Вы можете принять мой заказ или нет? — Да, конечно, извините. Слушаю.       Стас отгоняет жужжащий рой мыслей и возвращается к работе. Часовая стрелка близится к четырем, а значит нужно сосредоточиться на том, чтобы не налажать. Произошедшее он успеет обдумать позже. Тем более что, возможно, карты впервые за долгое время действительно на его стороне.