Gentle murderer

Денис ответил почти сразу же. Конечно, Гриша не стал рассказывать, что случайным образом выяснил, что его сосед — вампир и потенциальный убийца, но намекнул, что они слегка повздорили, и теперь Грише надо было куда-то сбежать. «я тебя услышал родной мы с димоном в маке через дорогу от шараги если че, подваливай» Кафе буквально было переполнено студентами и школьниками всех возрастов; у одних кончились пары, у вторых кончились уроки. О том, какую выручку греб этот мак можно было только догадываться. Своих Гриша приметил сразу: красная зипка Дениса выделялась на фоне черно-белых рубашек и худи. — Здарова, пацаны, — бросил парень, падая на свободное место возле Дениса. — Давно не виделись, — Дима быстро взглянул на Гришу поверх очков, доставая из пакета ломтик картошки. Парень фыркнул в ответ и достал телефон, чтобы отсканировать кьюар столика. При виде чужой еды живот начал предательски урчать — требовать, чтобы его накормили. — Так че, Гриш, — Денис с интересом уставился на парня, — че там у вас случилось? Как ты умудрился посраться с челом, которого знаешь ноль дней? — Бля, ну… — пытаясь одновременно и выбрать себе поесть, и придумать правдоподобную историю, Гриша потерялся в словах. — Ну, я короче захожу в комнату, а везде его шмотки валяются. И на полу еще че-то разлито было, толи чай, толи кофе… Вспомнив, как наступил в темно-красную лужу, Гриша прокашлялся, пытаясь избавиться от подкатившего в горло кома. — … ну я в это еще и вляпался, — от воспоминаний парня начало нервно потряхивать, — короче, я на него наорал, он наорал на меня в ответ. Ну вот я ему сказал, чтоб он весь свой срач убрал, и ушел. Гришины одногруппники недоверчиво переглянулись. — И все? — спросил Дима. — А что, мало? — Гриша нажал на кнопку оплаты заказа и наконец-то поднял взгляд на своих собеседников. — Ты бы как отреагировал? — Ну, как будто, можно было просто поговорить, попросить убраться и все, — пожал плечами Дима. — Это его первый раз на земле, бро. А уж в общаге тем более. — Я тоже в общаге первый раз, если что, — недовольно пробурчал Гриша. — Да и че я такого сказал, попросил убраться и все. — Наорать, хлопнуть дверью, и сбежать в мак — это не «попросил убраться». Я прав, Ден? — Есть такое, — поддакнул Денис, прожевывая кусок бургера. Гриша закатил глаза. Может сейчас, в глазах одногруппников, он выглядел истеричкой — но для себя правду парень знал. И не считал свою реакцию выдающейся, даже напротив — слишком спокойной. — Во-первых, я не говорил, что хлопал дверью. Во-вторых, вы когда успели так спеться, я не пойму? Переглянувшись, Ден и Дима заулыбались. — Да ладно, не обижайся, на, картошки пожуй, — Денис протянул Грише пачку, и тот, недолго думая, забрал из нее несколько ломтиков. В знак примирения. — Так и что ты, с концами разругался с соседом, что ли? — Да ну… с какими концами, — Гриша не сильно думал над этой стороной вопроса; когда он уходил из комнаты, в нем больше играли эмоции, чем здравый смысл. — Просто ушел, потому что разозлился. — Правильно, сейчас надо похавать, перекурить, а потом вернуться и спокойно поговорить, — подытожил Денис, отодвигая их с Димой поднос, чтобы освободить место для Гришиного заказа. Ненадолго повисло молчание, нарушаемое только негромкими чавканьями парней. Как обычно, у еды оказалось удивительное седативное свойство, заставляющие бегающие в голове мысли на пару минут приутихнуть — стоило лишь впиться зубами в теплую мягкую булочку, пропитанную соусами и специями. — А вы че вообще решили в мак зайти? Я думал, ты Дена до метро проводишь и назад в общагу, — спросил Гриша, откинувшись на диванчике. — А, — Денис начал махать рукой, будто резко вспомнил, что очень сильно хотел что-то рассказать. — Ну мы с Димой пошли к метро, и тут мне отец звонит. Говорит, ему в участок срочно надо, не знает, насколько долго, поэтому он мне завезет ключи от квартиры. Денис замолчал и хитро взглянул на своих собеседников, которые, после такой хорошей затравки, внимали каждому его слову. — Его, короче, разбудили и срочно попросили подъехать, типа, новую улику какую-то нашли по Алининому делу, без него разбираться не имеют права, — парень перешел на заговорщический шепот, заставив Диму и Гришу прильнуть к себе поближе. — Он, конечно, не сказал, с чем это связано, но спросил, не знаю ли я кого-нибудь с фамилией Коньшин… У Димы нервно дернулся краешек губы. — Дай угадаю, — замялся он, — это как-то связано с моим отцом и с тем, кем он работает? Отцом? Удивление Гриши можно было прочитать по его вытянутому лицу. — С тем, что он заведующий отделением гематологии, скорее всего да, — голоса становились все тише и тише, хотя вряд ли за общим гулом голосов в кафешке кто-то что-то мог расслышать. — А я еще думаю, почему мне твоя фамилия такой знакомой показалась, Димон. Твой отец моего деда лечил — не лично, но все равно помогал, чем мог. — Это круто, — почти проскрипел Дима. Похоже, разговоры об отце его не особо радовали. — А почему ты живешь в общаге, а не с родителями? — задал вопрос Гриша. — Отношения не очень, — с каждым ответом Дима все ниже и ниже опускал голову, стараясь не смотреть никому из собеседников в глаза. — После маминой смерти я все равно уехал жить к бабушке с дедом, ну там и прописался в последний учебный год. Чтобы место в общаге можно было получить. Гриша с Денисом виновато переглянулись; последнее, что им хотелось — задеть чувствительную для одногруппника тему. Денис кивнул Грише, чтобы тот привел парня в чувство — по-дружески потрепал по плечу и сказал что-то хорошее, — но Дима справился сам. Одернувшись, парень поправил упавшие на нос очки и оглядел своих собеседников. — Все норм? — поинтересовался Ден. — Да вполне, сорян, слишком задумался, — Дима взял со стола пакет из-под бургера, смял, и максимально компактно постарался утрамбовать его в коробку из-под картошки. — Так что, какое отношение к этому может иметь мой отец? — Я думаю, дело даже не в твоем отце, — задумчиво подметил Денис, — а в его специальности. Кровь же, да? Гриша сглотнул. — Ну да, она самая. Перед глазами Гриши снова стоял пакет, с горлышка которого стекала густая красная жидкость. И бешенные глаза Артема, когда он увидел этот пакет в Гришиных руках. — Думаете у сквада самоубийц что-то не так с кровью? — прокашлявшись, вклинился в диалог Гриша. — Может да, а может нет, я все-таки не следак, — Денис прозвучал даже как-то разочарованно. — Может Дима мог бы как-то спросить у своего отца… — Вряд ли, — теперь в руках Димы сминалась уже картонная упаковка картошки. — Да и зачем? Меньше знаешь, крепче спишь. «Сложно не согласиться», — подумал Гриша, понимая, что в таком случае закрыть глаза сегодня ночью у него точно не получится. *** Проводив Дениса до метро, Гриша с Димой вместе направились к общежитию. Диалог между ними двумя без катализатора в виде Дена не особо клеился — так что парни шли в тишине, прерываемой разве что шумом проезжающего мимо транспорта. Ну, возможно не совсем в тишине, потому что мысли в Гришиной голове не умолкали ни на секунду, медленно, но верно, разъедая мозг. Ну вот они вернутся сейчас в общежитие. Дай бог Гриша застанет в их комнате Артема — тот ведь и сам мог собрать вещи, переехать в другую комнату, другой корпус, отчислиться и уехать в родной город, испугавшись, что сейчас его сосед пойдет рассказывать всем ментовкам Питера, что его сосед — вампир. Настоящий, пьющий кровь и разбрасывающий ее повсюду. Ну застанет, и что? Подойдет и поговорит? Мол, так и так, Артем — у нас два пути: я либо тебя убиваю, либо ты объясняешь: кто ты, что ты, и почему я так уверен, что произошедшее в общаге связано с тобой. Да, наверно так он и скажет. Умом, Гриш, лучший. — Слушай, а ты понял, как лабу по «введению» делать? — прервал Гришин поток мыслей Димин голос. — Там вроде просто базу данных в «акцессе» создать и заполнить, в методичке все написано, — отрешенно бросил Гриша. — А, окей, спасибо, — поправив очки, потупился Дима. Неловко начатый диалог также неловко закончился. *** Встав перед дверью в свою комнату, Гриша сделал несколько вдохов, прежде чем постучать. Делал он это скорее из выученной вежливости, чем взаправду пытался предупредить о том, что заходит; потому что, не дождавшись ответа, нажал на ручку и потянул от себя. В этот раз в комнате было чисто — даже с перебором; вещи Артема валялись только на его части комнаты, а небольшой участок пола, по которому Гриша случайно своим носком размазал кровь, теперь был натерт до блеска. — Ого, ты вернулся, — с издевкой произнес Артем, оторвав на секунду взгляд от планшета. — Да, прикинь, я все еще тут живу, — гаркнул в ответ Гриша, разуваясь и проходя дальше в комнату. Но парень не пошел к своей кровати, а остановился возле кровати Артема. Выдерживая, как ему казалось, безопасную дистанцию. За окном уже вечерело, и оранжевые лучи закатного солнца оставляли в комнате длинные тени, в одной из которых, казалось, пытался спрятаться сосед. Снова мурашки по коже — почти незаметные, но все же ощутимые. — Ты что-то хочешь? — голос Артема нарушил возникшую в комнате тишину. — Я дохуя чего хочу, не знаю с чего начать, — честно ответил Гриша, запустив пальцы в волосы. Голова кружилась, очень сильно хотелось спать. Гриша еще раз посмотрел на парня напротив: Артем сидел на своей кровати, поджав колени, и разглядывал его в ответ. — Ну, самое главное ты уже знаешь, — Артем был настолько спокойным, словно успел прорепетировать этот диалог в своей голове пару раз. — Ты про то, что ты вампир? — стоило Грише произнести вслух это слово, как Артема скривило, точно это было самое страшное ругательство. — Да, знаю. — И что ты решил делать с этим? Кол достанешь из кармана? Или порежешь своим крутым руническим ножом? — парень попытался отшутиться, но все равно нервно сглотнул, покосившись на полку позади соседа. Гриша скрестил руки на груди. — А я должен? — Ну, с твоей колокольни явно виднее, — Артем пожал плечами. Диалог не клеился — никто из его участников не пытался пойти на уступки другому. — Может, тогда расскажешь, что это вообще было, когда я зашел в комнату? — Гриша отодвинул стул от рабочего стола и присел на него; ноги гудели после подъема на третий этаж, и могли перестать держать его в любой момент. — Да господи, боже мой, — устало простонал Артем, — ну не было тебя целую ночь, и после пар пришел — тебя нет, ну решил, класс, можно поесть без свидетелей. Гриша криво усмехнулся на слове «поесть». Забавно, как для кого-то поесть — посидеть в маке с друзьями, а для кого-то — присосаться, пока никто не видит, к пакету с донорской кровью. — Потом Артем, блядота, зашел в комнату — я подумал, что ты вернулся, испугался, подавился, всю футболку облил, просто пиздец, — Артем устало потер виски. — Это была моя любимая футболка. — Мне тебе посочувствовать? — Было бы славно. — Сочувствую. Артем закатил глаза. Гриша фыркнул. — Я не убивал Алину, — вдруг произнес Артем, посерьезнев. — Я никого никогда не убивал. — И я должен тебе поверить, потому что…? — Гриша не скрывал иронии в голосе. Артем резко приподнялся, словно готовился прямо сейчас наброситься на Гришу; вся его напускная спокойность в миг слетела с лица: — Может, потому что у тебя нет пруфов обратного? Презумпция невиновности, слышал? — Но я видел пакет с кровью на полу! — Блять, она донорская, ты надо мной рофлишь? — Насколько же нормально выглядит твой блядский донорский пакет, — Гриша сделал агрессивный акцент на слове «донорский», — при условии, что к делу подвязали заведующего кровью из местной больницы. — Чего? Поняв, что сказал лишнего, Гриша с силой ударил себя ладонью по лицу и откинулся назад на спинку стула. Если бы про это узнал Денис, то сказал бы, что никогда в жизни не пойдет с Гришей в разведку — и был бы прав. Ну да ладно, горит сарай, гори и хата. — Ой, да что слышал, — простонал Гриша, медленно «стекая» вниз по стулу, — я не знаю, что конкретно не так, но менты сегодня искали отца чела из триста седьмой, Димы Коньшина, он какой-то там главный по крови в больничке. — А ты откуда знаешь? Или ты ментовские радиоэфиры перехватываешь на своем ноуте? — недоверчиво-аккуратно спросил Артем. — Одногруппник рассказал, он сын майора или следака, не знаю, — голова раскалывалась, и вопросы соседа не делали ситуацию никак легче. — Тему не переводи. Откуда у тебя пакет крови? Артем призадумался. — Коньшин говоришь? — Гриша кивнул, не понимая, к чему ведет собеседник. — Коньшин — это же тот, кто помогает… жить, тем, кто не хочет для этого убивать. Понял мою мысль? — Э… вообще нет. — В его больнице продают донорскую кровь, потому что, как бы не хотелось, полностью отказаться от нее невозможно — организм начинает хуярить как после прихода. «Нихуя себе», — мысленно подумал Гриша, но вслух не сказал. Но по его удивленным глазам, наверно, все читалось и так. — Так вот че этот чел так знакомо выглядит, — резко соскочил с темы на тему Артем. — Получается, что пацан из триста десятой — это твой одногруппник, который еще и сын этого Коньшина? Я видел его в больнице, за пару дней до заселения. Заказывал кровь, если тебя это так волнует. — Интересно, — пробурчал себе под нос Гриша, мысленно все еще переваривая все сказанное до этого. Кажется, диалог изжил себя. Ни у одной из сторон не осталось сил ни задавать, ни отвечать на вопросы. Гриша блаженно прикрыл глаза, представляя, как сейчас разденется и наконец-то приляжет поспать, и окажется что вся эта тема с вампирами и странными самоубийствами окажется его полусонным бредом. А Артем выглядел напряженным — наверно потому, что сон его не беспокоил, он знал, что все происходящее вокруг реально, и имел слишком много времени для рефлексии происходящего. — Так что, я оправдан? Мне не ждать перо под ребро, когда я возвращаюсь из душа? — произнес он с легкой насмешкой, хотя глаза его не смеялись. — Я скажу тебе, когда проснусь… если проснусь, — съязвил в ответ Гриша, медленно расстегивая молнию на своей зипке. Утро вечера мудренее, ну или что-то вроде того.