Морковка мира

Ли Минхо Род: Гибрид Семейство: Зайцевые Вид: Заяц-беляк Эта краткая пометка в паспорте — всё, что осталось от обязательных дополнительных характеристик к двадцать первому веку. До этого у всех гибридов имелся ещё целый список индивидуальных параметров в приложении к документу. Минхо становилось дурно каждый раз, когда бабушка в красках рассказывала о том, как у неё горели от стыда человеческие уши, пока ей замеряли размер заячьих ушей и хвоста, брали частички шерсти, записывали рост, вес и даже делали пометки о сезонах линьки и цикле течки! Дедушка ужасами пугал меньше. Он больше напирал на то, каким бредом было требование менять гибридам паспорт каждые пять лет. А ещё — выносить описание окраса на отдельную страницу, но при этом не писать, что сроки линьки и смены цвета условны. Очень неудобно, когда ты полгода белый, полгода серый: два цвета укажут, но пока ты один на другой меняешь, тебя успеют остановить дорожные инспекторы, а ты стой и доказывай им полчаса, что права водительские твои и ты не самозванец. К счастью, все эти ужасы остались в прошлом. Потихоньку мир людей научился принимать особенности гибридов и уживаться с ними. Гибриды больше не экзотика, не граждане второго сорта. Хотя по старой памяти они всё ещё предпочитали общество других гибридов и селились ближе к природе. Семейство Ли не стало исключением. Когда отец Минхо нашёл новую работу и понадобилось переехать, парень без сомнений оставил старых друзей. Он с удовольствием перебрался в новый дом на краю города, где дышалось полной грудью. Рядом речка и лес, что ещё нужно зайцу одиннадцати лет? Одно лишь омрачало радость: по соседству жило шумное семейство гибридов кроликов. Те явно задались целью заселить планету. У Минхо аж челюсть отвисла, когда он в первый раз увидел стадо мелких кроликов, носящихся по двору. Собственная семья — отец, мама, старшая сестра Линоя и младший брат Феликс — раньше казавшаяся огромной, на фоне соседей стала крошечной. В теории — вот они, новые друзья, даже искать никого не надо. Но Минхо уже знал от младшего брата, что все бегающие дети одного возраста с Феликсом или младше. Ну не водиться же ему с мелкими — Феликса хватало. Так что вся надежда на школу, которая начиналась через пару недель, а пока оставалось терпеть шумное соседство и убивать время в одиночестве. Даже в лес погулять не уйти, из-за постоянных дождей, мама только во двор отпускала. А во дворе эти… Минхо выбрал путь не выходить на улицу, не совершать ошибку, лишь подозрительно косился из окна спальни на неугомонные кучки носившихся по округе. Минхо знал, что мама тоже не в восторге от толпы диких детей. Те уже привыкли, что соседний дом пустует и использовали их огород для игр. Во время пряток и догонялок, кто-нибудь да перебирался через низкий забор и топтался по свежевысаженным грядкам. После очередного стихийного набега, отец еле успел перехватить маму со скалкой на пороге. — Ну, ты чего? Это просто дети. — Это не дети, это вредители! — Если ты на них накинешься, лучше не станет. Давай я сам им доходчиво объясню новую истину: «чужой огород — не место для игр». — Ну попробуй, только сразу скажи, что если не послушаются в следующий раз, огрею скалкой по спине! Отец с улыбкой покачал головой, чмокнул маму в лоб и пошел выполнять долг главы семейства. Пока он проводил воспитательную беседу, мама внимательно наблюдала за ним из окна, фыркала над его мягким тоном и припоминала, что не зря соседство кроликов и зайцев в дикой природе было невозможно. Минхо ей согласно поддакивал. Несмотря на частичное сходство, их предки совершенно разные по повадкам и натуре. Ну разве можно мелких кроликов, живущих огромными шумными стадами, сравнивать с независимыми, свободолюбивыми и выносливыми зайцами? Тем более обидно, что никто — ни другие гибриды, ни люди — этой колоссальной разницы между ними не видели. Просто ну как? У кроликов банально даже уши другие. Минхо представил, что он на время лишился своих сверхчувствительных больших ушей, чаще всего стоящих торчком и улавливающих малейшие изменения, и обзавёлся парочкой крохотных декоративных, которые обычно расслабленно лежали на голове, — и ему стало не по себе. Бррр ну нафиг. Ни за что бы он не хотел быть кроликом. Ну разве что цвет шерсти не менять и не линять — удобно, но это определённо того не стоило. До школы оставалась ещё неделя каникул, а Минхо уже готов на стенку лезть от скуки. Казалось, даже видео в тик-токе пошли по второму кругу. Мама, видя, что сын мается от безделья, решила занять общественно полезным делом. Выбирая из двух опций — прополоть грядку или сходить в магазин — Минхо, не сомневаясь ни секунды, отправился в магазин. Тем более на сдачу ему всегда разрешали взять вкусняшку — сплошные плюсы. Лето достало из своих запасов последние тёплые дни. После утреннего дождя воздух чистый и свежий, склизкая глина чавкала под кедами. Минхо наклонился и потрогал её — хорошая глина, мягкая. В следующем году надо обязательно накопать, налепить фигурок и высушить на солнце, как они с друзьями делали в лагере. Сейчас солнце уже недостаточно жаркое, а если он засунет глину с улицы в духовку — потом от мамы получит… Проверено опытным путём. Крыша дома уже виднелась вдалеке, когда Минхо нашел новое развлечение: стал раскручивать пакет с покупками колесом. В нём болталось всего пара морковок для супа, поэтому пакет взлетал высоко и каждый раз грозился выплюнуть своё содержимое на дорогу. Но от скорости вращения морковки прибивало ко дну пакета, и аттракцион продолжался без жертв. Вдруг Минхо услышал, копошение в кустах на обочине дороги. Настороженно подойдя ближе, заметил наконец маленького крольчонка — наверняка соседского, пусть он такого и не помнил. Там бегали сплошь блондины, как он с Феликсом. Брат из-за своего худощавого тела среди них вообще как родной выглядел, только большие бурые уши стоящие торчком выдавали. А тут вдруг кролик с густыми тёмными волосами — необычно. Тот сидел на корточках, склонившись над лужей, и внимательно разглядывал мелкую лягушку. Он настолько погрузился в наблюдение, что не заметил появление Минхо. Хотя неудивительно: ведь светло-коричневые уши, отливающие на солнце золотыми искрами, расслабленно распластались по затылку, практически утонув в волосах. Минхо в очередной раз поразился такой кроличьей беспечности. Да что там уши — даже хвост у кролика не поджат, а свисал почти до дороги. Хвост, кстати, оказался неожиданно длинным: Минхо считал, что у кроликов он меньше. Ему стало интересно — это полная длина или там есть ещё. Недолго думая, он сел рядом с крольчонком и потянул того за объект исследования. Что тут началось. Кролик вскочил, завопил — да так громко, что Минхо чуть не оглох. От неожиданности он плюхнулся на попу, влажная глина моментально вцепилась в светлые шорты, и они противно прилипли к попе вместе с трусами. Минхо недовольно скривился. — Ты что творишь! Совсем, что ли?! — возмутилось нервное недоразумение. Но Минхо не до него: он поспешил встать и стал отряхиваться. Безрезультатно — только руку в глине замарал. — Ащщ! Из-за тебя лягушка ускакала! — продолжал вопить мелкий. Минхо поморщился от громкости и огрызнулся: — А ты ори громче, чтобы точно все в округе разбежались! Минхо бросил попытки вытереть грязь — всё равно впустую, и нагоняя от мамы не избежать. Он раздражённо зыркнул на виновника своих бед… и гнев сдулся, как лопнувший пузырь жвачки. Зрелище перед глазами впечатляло. Да, пусть ему достанется от мамы за грязные шорты, но это надутое лицо напротив определённо стоило того. Кролик будто из мультика сбежал — со своими бровками домиком, бусинками глаз, пухлыми щеками, маленьким носом, обиженно поджатыми губами и пушистыми ушками, которые теперь стояли торчком и подрагивали от возмущения. Такой забавный, как плюшевая игрушка — так и хотелось затискать. Они оба молчали, но щёки кролика продолжали раздуваться: того и гляди, из ушей пар пойдёт. Минхо так живо это представил, что живот скрутило от смеха. — Чё ржёшь? — Ты… ты… да ты бы себя видел, — сквозь хохот выдавил Минхо. — Раздулся, как пузырь! То, что после этого кролик надулся ещё больше, нисколько не помогало успокоиться. — Смотри не лопни! — Минхо ткнул чистой рукой в щёку, выпуская часть воздуха. Как и ожидалось, щека оказалась мягкой, упругой и такой жамкательной, что захотелось обеими руками схватить кролика за них и помикосить, как моти. Но мелкий и так на него в шоке таращился, не мигая, так что Минхо пощадил и решил не добивать. Вместо этого он легонько щелкнул по носу и, довольный ойканьем, шагнул в сторону дома. Не успел Минхо пройти и пары шагов, как понял — пакета в руке нет. Обернувшись, он увидел пропажу, валяющуюся на обочине, вернулся, нагнулся… и в спину, как плевок, прилетело злобное: — Засранец! — А? — он в недоумении развернулся к кролику. Тот, сверкая глазами, повторил: — Засранец! — Что?! — Минхо аж застыл с открытым ртом от такой наглости. — Сам штаны обосрал, а других дразнишь! Минхо провёл рукой по попе, посмотрел на глину под ногами, представил, как выглядит пятно… — Это грязь! — Да-да-да, говори что хочешь, — кролик победно усмехнулся и смакуя повторил: — Засранец. Он показал язык, развернулся и в быстром темпе припустил прочь. Минхо сначала ошалело смотрел ему вслед, а потом оцепенение спало. Что этот мелкий себе позволяет?! Такое с рук спускать нельзя! — А ну, погоди! — Минхо с криком понёсся за обидчиком. Кролик, услышав погоню, резко дёрнулся и ломанулся с дороги в поле. Минхо — за ним. Кролик двигался резкими зигзагами, но трава по пояс совершенно не скрывала маневров, так что Минхо уже давно бы догнал его при сухой погоде. Но кеды плохо подходили для бега по полю. Кроссовки кролика пусть немного, но выигрывали. Так что нагнал Минхо беглеца только на опушке леса. Схватил за край футболки — да так резко, что оба чуть в траву не улетели. Удержали равновесие не иначе как чудом, в странной позе вцепившись друг в дружку. Так и застыли в невольных полуобъятиях, шумно отпыхиваясь после бега. Минхо, когда бежал за кроликом, хотел от всей души уши надрать обидчику, но вдруг понял, что злость и праведная жажда мести, подстёгивавшие ещё секунду назад, без следа испарились. Парень в руках под своей оверсайз футболкой совсем хрупкий, крошечный — обидеть такого всё равно что солнышко Феликса ударить. Нет, даже хуже. Поэтому вместо того чтобы надрать уши, Минхо лишь активно взлохматил кролику растрёпанные волосы, превратив их в натуральное гнездо, из которого торчали две антенки плюшевых ушек. — Пусти! Кролик оттолкнул Минхо и принялся отряхиваться, недовольно фыркая и водя ушами. На белой футболке в районе плеч и талии после их тесного контакта остались пыльные следы от испачканных рук. Забавно — почти как дизайн. — Гад! Ты мне всю футболку заляпал! — на уровне ультразвука заорал кролик и замахнулся в сторону Минхо кулаком. Минхо что-то там говорил про хрупкого и крошечного? Забудьте. Это точно самое наглое и борзое создание на планете! Минхо уже потянулся, чтобы всё-таки надрать крольчонку уши, как спохватился, что руки-то пусты — словно мало ему запачканных шорт. — Нет! Блин! Блинский… Мама теперь точно прибьёт, — заяц стал озираться вокруг, пытаясь вспомнить, забирал он пакет с дороги или нет. — Что-то потерял? — кролик с подозрением наблюдал за Минхо, наматывающим круги вокруг. — Да. Пакет с морковкой. — Ха-ха-ха. Так тебе и надо. У Минхо кулаки зачесались. Ух захотелось треснуть эту, злорадно скалящуюся, мелочь, но сейчас важнее другое. Он точно посеял пакет не здесь, а значит, оставил где-то там, на дороге. А ещё он вообще не представлял, в какой стороне эта самая дорога. — Слушай, — заискивающе начал он, — а ты случайно не помнишь, где мы встретились? Минхо ещё плохо ориентировался в округе, а от магазина до дома вело как минимум четыре пути. По крайней мере, каждый раз, когда он туда выбирался, к дому приводила новая тропа. — Не-а, — лениво протянул тот, а у самого по наглой улыбке видно, ну точно врёт! — Тебе чё, сложно? — Да. Зачем мне это? Ты за мной только что гнался. — Ты первый начал обзываться. — Это ты первый начал! За хвост оттаскал! Ржал надо мной, пузырём назвал! Минхо видел, как кролик снова начал раздуваться. Ох, если он сейчас над ним заржёт, то точно пакета не видать. Кролик, видать, как и Феликс, чувствительный и ранимый — и к нему нужен особый подход. Минхо прибегнул к проверенной, беспроигрышной тактике, отточенной на домашних: сделал глаза блюдцами, как у кота из «Шрека», и мягко извинился: — Ну прости… мир? Не сбавляя градуса искренности во взгляде, он протянул в сторону кролика оттопыренный для клятвы мизинчик. Тот посмотрел недоверчиво, но Минхо, когда хотел, умел быть милым, так что кролик в итоге сдался и протянул палец в ответ. Мизинчик у него такой крохотный, кривенький, что Минхо только чудом удалось сдержать подкативший к горлу смех и дождаться ответного: — Мир. — Ией! Ну так где мы встретились? — Без понятия, — довольно оскалился кролик. Лицо Минхо перекосило — все труды насмарку. Но не успел он возмутиться, как кролик продолжил: — Но обычно лягушки водятся у опушки, на левой стороне. Так что предлагаю начать оттуда. Мелкий уверенно развернулся и потопал вперёд. Минхо ничего не оставалось, как двинуться следом. По дороге они разговорились. Заяц узнал, что кролика зовут Джисон, ему, как и Феликсу, десять лет — то есть на целый год меньше, чем Минхо. И да, он действительно их сосед, но, внезапно, из всех тех, кого Минхо видел, — единственный настоящий. В семействе кроликов оказалось всего двое детей: Джисон и старший брат. А та орава крольчат, что носилась по двору, — двоюродные братья и сёстры. Просто у них шёл ремонт дома, поэтому они остановились у родственников. Снимать жильё на такую толпу дорого, а старый дом дедушки, построенный на большую семью, подходил идеально: комнат свободных — немерено. Точнее, было немерено, пока родственники всё не оккупировали. — Ко мне в комнату Сана с Уёном подселили — так я уже через пять минут готов был повеситься! Такие шумные, ужас! — возмущался Джисон. — Еле уговорил хёна меня к себе в комнату пустить. Она у него самая большая и в стороне от других. Он вздохнул и добавил: — Но хён уже старшеклассник, к экзаменам готовится, так что приходиться слоняться по округе. Минхо сочувственно покивал — ему аж плохо стало, стоило представить, как дома все дальние родственники обосновались и его вдруг из комнаты выжили. Он бы даже соседство с Феликсом не выдержал, не то что с другими. Кстати, оказалось, что Джисон отлично знает Феликса, что удивительно — ведь в общих играх он практически не принимал участия. — А ты почему со всеми не носишься? — А ты? — Да ну, неинтересно. Вы все мелкие. — Я самый старший! — Ага, конечно. Уверен, Феликс старше. — А вот и нет! У нас с ним разница в день. Я — Хён. — Это я Хён, а вы все — мелочь. Так почему со всеми не гуляешь? Ни разу тебя во дворе не видел. — Они слишком активные и шумные. Меня максимум на пару игр в прятки хватает. Уж лучше с новой мангой засесть где-нибудь, где не найдут. А то один том мне уже порвали. — О, сочувствую… А что читаешь? — Сейчас — «Наруто». Минхо мгновенно встал в стойку недавно выученной техники клонирования — Джисон подхватил. Они ещё минут пять хвастались выученными приёмами, потом трындели о персонажах, любимых арках и самых бесячих филлерах в одноимённом аниме. Оказалось, что оба ни одной серии не пропускали, но плеваться на них не забывали. Вдруг Джисон резко затормозил, хлопнул себя по лбу и заявил, что они уже прошли мимо. Когда они, подхихикивая над ситуацией, вернулись обратно, Минхо припомнил лужу с лягушкой, и даже свой уже затоптанный отпечаток полупопия смог разглядеть. А вот пакета с морковкой нигде не было. Вдвоём они обшарили округу, но безрезультатно. Минхо понял, что всё бесполезно и надо возвращаться домой. Тут как раз мама позвонила и велела: «Тащи свою задницу домой. Есть суп без морковки». Минхо весь сжался и уши прижал от её грозного тона. А когда увидел на телефоне зловеще горящие красным пропущенные сообщения с вопросами, где он потерялся и что там с морковкой, шерсть натурально встала дыбом. Выбора не оставалось — только поспешить домой с повинной и надеятся, что обойдётся малой кровью: мытьём посуды вне общей очереди. Джисон с ним не пошёл — отбрехался тем, что у него ещё дела тут есть, а в глаза при этом не смотрел. Ну и ладно. Не очень-то и хотелось с ним домой идти. Они же не друзья. Пусть своими делами занимается, Минхо всё равно. Он и один домой вернётся. И ни капельки ему не обидно. Дома всё прошло по плану: выговор получен, суп съеден, посуда вымыта. Единственное — Минхо, не подумав, спросил у Феликса про Джисона. Ох, что тут началось. Тот буквально засыпал вопросами: как познакомились, о чём говорили. В конце допроса Феликс радостно поздравил Минхо с первым новым другом. С другом, ага, как же. Эта мелочь явно на него ещё обижалась — иначе чего он с ним домой не пошёл. Хотя… жаль даже. Всё-таки болтать с Джисоном классно. Он шутки подхватывал на лету, и пусть иногда возмущался и надувался шариком, было весело смотреть на яркие реакции мелкого и смеяться вместе с ним над гиковскими приколами. Но если этот кролик не хочет с Минхо общаться — то пофиг, и без него обойдётся. Вон, скоро школа, найдутся друзья круче, смешнее и интереснее всяких обиженок. Вот! Из самокопания выдернул окрик мамы — чтобы ворон не считал, а шёл дверь открывать и посмотрел, кого там принесло. А принесло внезапно Джисона. Да не с пустыми руками, а с пакетом Минхо, который кролик протянул ему, тушуясь и поджимая уши. — Ты его нашёл! Минхо радостно выхватил пакет, раскрыл — и завис. Вместо двух мелких магазинских морковок там лежала всего одна. Зато какая. Морковища, чуть ли не с пакет размером. — Всю округу облазил, а оказалось, он в нашем дворе был. Кузены нашли, принесли, а морковки схрумкали. Но они просто не знали! Обещаю, они больше не будут чужое брать, я им выговор сделал. А эту я у нас из погреба достал. Она точно ещё вкуснее! — громко тараторил Джисон, размахивая руками, но, встретившись с Минхо взглядом, запнулся, покраснел и уже тише добавил: — Должна быть. Минхо, отвиснув, заглянул ещё раз в пакет. Этой гигантской моркови на две кастрюли супа бы хватило. Да и зачем уже морковь, когда мама и без неё сварила? Нагоняй и наказание за то, что деньги потратил, а морковку не принёс, он уже получил. Так что смысла отдавать её маме нет — лучше уж самому съесть. Вот только прикончить морковь таких размеров одному — невозможно. А делиться с Феликсом, который уже замучил вопросами про Джисона, не было никакого желания. Вон брат даже сейчас за углом караулил и с интересом поглядывал в их сторону. Надо валить из дома. Быстро. Минхо, недолго думая, предложил Джисону устроить пикник. Тот, к удивлению зайца, мгновенно согласился и даже сказал, что покажет своё секретное место у речки. Они договорились встретиться у калитки через пять минут. За это время Минхо слетал переодеться, схватил с дивана плед и засунул в пакет с морковкой. По виду трофейная морковка чище "мытой" магазинской. Ему чудом удалось разминуться с Феликсом, но выдохнул Минхо только после хлопка входной двери. Уж больно не хотелось снова тонуть в бесконечном потоке вопросов брата. В последний момент он сорвал у дома несколько недозрелых яблок — твёрдых, но на вид вполне съедобных, пусть мама и говорила, что созреют они не раньше октября. Изнутри распирало предвкушение. Минхо ещё плохо знал округу и не представлял, куда их поведёт Джисон. Кролик ждал на углу дороги, подальше от носящихся вокруг крольчат. В руках у него запотевшая банка компота и пластиковые стаканчики. Банка — тяжёлая, трёхлитровая, и явно холодная, но кролик сразу отмёл попытки поменяться ношами. Минхо, плюнув, забрал у него только стаканчики — чтобы удобнее нести. А сам семенил следом с пакетом, слушая рассказы о том, в какое крутое секретное место для пикника они сейчас придут. Место и правда оказалось классным. Небольшой холм, с которого хорошо видно и слышно речку. На пригорке возвышалась, раскинувшись во все стороны, могучая липа. Она давно отцвела, но вокруг всё равно пахло чем-то медовым, древесно-тёплым. Минхо жадно хватал ртом аромат, смакуя на кончике языка. Для жителя бетонных джунглей, сочная природа с её разнообразием запахов всё ещё была в новинку. Кролик, польщённый восторгом в его глазах, гордо раздувшийся и расправив плечи, делился тем, как нашёл это место во время грозы, и тем, что никто, кроме него сюда не ходит. Расстелив плед, они плюхнулись под дерево, шумно совместными усилиями открыли компот, пролив немного мимо, наскоро затёрли пятно, наконец-то разлили компот по стаканам, сделали глоток освежающей вишни — и выдохнули. Помолчали с минуту, вглядываясь в ленивое течение реки, а потом их как прорвало. Минхо не помнил, кто первый начал разговор, зато помнил, как они, взахлёб несколько часов болтали обо всём на свете. Сидя друг напротив друга, они схрумкали сначала морковку, кусая по очереди — ножик Минхо взять не догадался. А потом неспеша уничтожили принесённый запас вяжущих кислых яблок. Запивать их сладким компотом — чистый кайф. Джисон прикольный, знает кучу всего, и год разницы совсем не ощущался. Обычно Минхо с новыми людьми непросто, но с кроликом легко и весело, словно они давно знакомы. Минхо даже подумывал пересмотреть своё мнение насчёт дружбы с мелкими. Особенно когда кролик пообещал принести все тома манги, которую Минхо давно хотел прочитать, но в интернете её найти не удалось, а в библиотеку тащиться лень. Джисон грозился принести не только все основные тома, но и — с блеском в глазах — пообещал дать спецвыпуски: с черновиками и авторскими раскадровками, которые ему удалось урвать по предзаказу. Заяц обычно таким не сильно интересовался, но кролик так заразительно этим делился, что невозможно не проникнуться крутостью этих допов. Минхо подумал, что дружить с ещё более гикнутым можно и нужно. Идиллия пикника кончилась внезапно. Ну, точнее, Минхо, конечно, уже несколько минут чувствовал, что живот подозрительно крутит, но наивно надеялся — обойдётся. Не обошлось. Не ломанись он к ближайшим кустам — точно штаны бы обосрал, как какой-то малолетка! Джисон сначала шуганулся промчавшегося зайца, а, поняв причину, стал дразниться. Но недолго ему оставалось злорадствовать. Тихо ойкнув, он пулей ломанулся в те же кусты, только присел с другого края. Воздух наполнился зловонием и постыдными звуками. Минхо думал, хуже уже не будет, но Джисон решил добить. — Эй! — сдавленно позвал он из-за кустов и, дождавшись мычания, продолжил: — Ты только, если это есть будешь, мне не говори, ладно? А то меня ещё и стошнит. У Минхо закралось подозрение, но оно казалось таким диким, что он всё же уточнил: — Что есть? — Своё говно, — подтвердил Джисон ужасную догадку. — Ты чё, сбрендил? Минхо гневно замахнулся в сторону куста, жалея, что сидят не рядом и не дотянуться для удара. — А что? Мне брат говорил, что все зайцы копротофаги. — Чего-о-о? — возмутился Минхо, но Джисон его не так понял. — Ко-про-то-фа-ги, — проговорило по слогам это натужно срущее недоразумение. — Ну, те, кто какашки свои едят. У вашего семейства от этого пищеварение лучше работает. — Ты офигел?! Вы, кролики, так-то с нами из одного семейства! И чё, часто ты своё говно ешь? — Фу, нет, конечно. — Ну так и я — нет! — А зачем тогда принёс нам яблоки слабительные? — Да может, это ты свою морковку плохо промыл! — Да у меня чистейшая и вкуснейшая морковка! — Ну, не знаю, не знаю… — Минхо, рискуя обосрать шорты, поднялся и выглянул из-за кустов, чтобы заценить «морковку» Джисона. Крольчонок, который как раз подтирался, лишь взвизгнул, боднул Минхо в лоб и поспешил натянуть шорты. — Ты куда смотришь?! — Ой, да что я там не видел. — Ну вот и не смотри тогда! А то… а то я тоже к тебе полезу «морковку» смотреть! Минхо уже хотел разрешить, в духе, — смотри, скрывать нечего, — но в этот момент живот снова скрутило, и пришлось резко опуститься на корточки. У него «морковка», к слову, крупнее, чем у Джисона. Вот только Джисон на год младше, так что гордиться тут особо нечем. А кстати… — Ты же младше и должен называть меня Хён! — Не много чести для такого засранца? — Ты как со старшими разговариваешь?! — Хорошо, хорошо: засранец-хён. — И вовсе я не засранец! Минхо наконец почувствовал, что живот отпустило, и осмотрелся в поисках «бумаги». Как назло, кроме растущего поблизости мелкого подорожника ничего нет. М-да, не густо. Нужна помощь. — Слушай, а ты чем подтирался? — Мать-и-мачехой. — Тащи её сюда. Джисон зашебуршал по ту сторону кустов, и вскоре под ноги Минхо упал вырванный с корнем кустик травы. Пока заяц подтирался, кролик выглянул и прокомментировал: — Ну я же говорю — засранец-хён! — Ах ты!.. Земля уже подсохла, вместо кед на нём кроссовки, так что в этот раз обошлось без долгой погони. Минхо в несколько мгновений догнал наглого кролика, повалил на траву и щекотал до тех пор, пока засранец не раскаялся и не пообещал обращаться к нему «Хён». К слову, сдался Джисон быстро. Уже смеркалось. Они стали собирать вещи и обнаружили, что компот, который притащил кролик, оказался позапрошлогодним. Снова вспыхнул спор насчёт крайнего в их поносной баталии. Разругаться они не успели — помешали животы, которые снова начало крутить. Они наперегонки припустили домой. У калитки, не сговариваясь, вместо слов на прощание показали друг другу языки. Позже, сидя на нормальном толчке, Минхо вспоминал прожитый день и подхихикивал. Забавное вышло приключение. Интересно, что они будут делать завтра?

***

На следующий день Джисон снова пришёл не с пустыми руками. На этот раз он гордо протянул майонезное ведёрко, полное красной, сочной клубники. — Хочешь? — Спрашиваешь! — Минхо тут же с удовольствием на неё накинулся. — А как же помыть? Вдруг она грязная? Снова засрать всё вокруг хочешь, Хён~? — противненько поддел мелкий. Минхо бы за такое, конечно, проучил, но уж больно не хотелось отрываться от ягод. Так что он ограничился лёгким подзатыльником. — Ай! Ах так! Ну всё, больше тебе клубнику не принесу, раз руки распускаешь! Минхо от такой угрозы аж поперхнулся последней ягодой. Он тоскливо посмотрел на дно ведёрка с одиноким листочком, вздохнул, спохватился и отдал обратно Джисону: — Спасибо. Очень вкусно. Джисон недоверчиво уставился в пустую тару. — Эм… Может, ты ещё хочешь? У нас в огороде её полно, мы уже объелись, даже собирать лень. — А можно? — Минхо аж весь вытянулся в предвкушении, нетерпеливо подрагивая не только ушами, но и кончиком хвоста. — Конечно. Пойдём. Джисон рванул с крыльца так резко, что чуть не растянулся носом в землю — равновесие удалось удержать в последний момент. Минхо захихикал, но, перехватив обиженный взгляд, честно попытался сделать серьёзное лицо. Правда, когда к взгляду добавились ещё надутые щёки и губы, задушенный смех снова вырвался на волю. — Ну ты и лох. Минхо начал спускаться с крыльца и сам чуть не навернулся. Со стороны Джисона раздался раскатистый смех. — От лоха слышу, — кролик показал ему язык и скрылся за калиткой. Минхо припустил за ним следом, пылая человеческими ушами и постыдно прижимая заячьи. Соседские кролики, что секунду назад толпой носились по улице, прекратили свои догонялки и проводили их заинтересованными взглядами. Среди белёсых макушек с белыми ушами выделялись одни бурые — Минхо нашёл под ними удивлённые глаза Феликса, неловко махнул брату, но останавливаться не стал. Джисон держал калитку во внутренний двор открытой. Минхо, ускорившись, влетел в неё и, скрывшись от десятка пристальных глаз, наконец-то выдохнул. Фух. Пока пронесло. Вчера ему еле удалось избежать ещё тонны вопросов от Феликса, но сегодня брат точно просто так от него не отстанет. Не то чтобы у них плохие отношения, просто Феликс… ну он такой. Почти святой, слишком наивный и до жути контактный липучка. Он почти тот идеальный «сын маминой подруги». Хорошо что и брат не без греха, правда вместо аниме и манги полдня просиживал за играми. На Минхо тоже иногда находило желание поиграть в видеоигры, но чаще их «совместные игры» проходили так: Феликс приходил, прицеплялся как репей и не отпускал, пока Минхо не сдавался и не шёл с ним играть. И Минхо очень везло, если с игрой не шло и он быстро проигрывал. А если выигрывал? Брат, пылая адреналином, требовал реванш — снова и снова. И самое фиговое: даже не поддаться. Врал Минхо из рук вон плохо, даже доверчивый Феликс сразу замечал обман. А ещё Феликс такой нежный — с ним вообще нельзя грубо шутить. Он, конечно, не плакал, но Минхо каждый раз казалось, будто он котёнка пнул, а не брата поддел. Приходилось постоянно себя сдерживать, фильтровать речь и действия. Всегда. Так и получилось, что с самого детства время с Феликсом скорее сажало батарейку, чем заряжало. Минхо брата, конечно, всё равно любил. Феликса невозможно не любить, когда он к тебе со всей открытой душой и сердцем тянется. Но всё же чаще его прилипчивость Минхо душила. Право слово, словно под боком не независимый гибрид гордого зайца, а какой-то кролик социальный. Со старшей сестрой Линоя было проще, Минхо пусть и доставалось от неё временами, но другим она его обижать не давала. А ещё Линоя когда-то боксу учила, но теперь в старших классах уже не хотела с ним возиться. Минхо вынырнул из мыслей, когда ему под нос сунули ягоду. Он просканировал красный бок взглядом и, не задумываясь, слопал. — Ай! Аккуратнее! Чуть палец не оттяпал, — наигранно возмутился Джисон, но, увидев довольно жующегося Минхо, мгновенно переключился и стал показывать клубничное хозяйство. — Вот тут грядки «Альбион» — они классно пахнут, но немного кислят. Там «Мальвина» ещё осталась, успевай попробовать, скоро сезон закончится. Ну а здесь и здесь «Елизавета II», моя любимая. Это её я тебе принёс. Минхо, открыв рот, смотрел на красные плантации клубники. — Можешь есть сколько влезет… Перед ним раскинулся рай на земле. Минхо последний раз столько клубники видел на клубничной ферме, куда они ездили с классом. Раньше заяц ел только магазинскую — водянистую, безвкусную, — поэтому особо клубнику не ценил. А после той поездки понял, что нашел любимую ягоду. Выяснил-то выяснил, но поесть лакомство часто не удавалось: она ж дорогущая зараза! И за эти деньжищи не всегда вкусная. Когда он её выпрашивал, а в итоге не ел, мама очень злилась. Поэтому объявила: клубника — только по праздникам. Когда они сюда переехали, Минхо первым делом уговаривал маму на несколько грядок любимых ягод. Но те кустики урожай дадут не раньше следующего года. А тут вдруг — место, полное сладкой клубники. Знал бы Минхо о таком богатстве, он давно бы уже в друзья к кому-нибудь из кроликов набился. Клубника в огороде кролика оказалась нереально вкусной: сладкой, сочной — даже тот сорт, что Джисон кислым назвал. Кролик зажрался, не иначе. Минхо уже перепачкал соком все руки и чувствовал, как стягивает уголки губ, но оторваться от лакомства и пойти умываться не было сил. Заяц готов хоть вёдрами уминать любимые ягоды, к слову, сорт, который выделил Джисон, ему тоже понравился больше всего. Теперь утро начиналось с того, что Минхо, как к себе домой, заваливался в соседний двор и с порога кричал: — Джисона~! Тот мигом выскакивал ему навстречу, просил быть потише, а сам уже держал в руках два ведёрка под свежую клубнику. Одно из них он вручал Минхо. Второе ведёрко тоже для Минхо — только собирал его Джисон. Кайф.

***

Однажды Минхо забыл плед. Надо же так подставить их последний пикник перед школой. Джисона это нисколько не смутило: он прижопился под липой прямо на пожухлую траву. Минхо, помня, как ему за шорты в прошлый раз досталось, придумал выход получше. Он плюхнулся на вытянутые ноги кролика. Да, конечно, сидеть на острых коленках не очень удобно, зато чисто, и бонусом шло кряхтение и бухтение под ухо про «наглую тушку», которое мгновенно пересеклось брошенным через плечо недовольным взглядом. А потом Минхо тут же задобрили: уверили, что ничего такого не говорили, что Хён самый милый, ещё и клубникой с рук покормили. Вот так-то лучше. И совсем уже не вспоминаются смешки Феликса и подтрунивания, что Минхо за Джисоном хвостиком таскается и дня без него теперь прожить не может. Наглые враки! Если кто без кого не может и кто хвостиком таскается — так это Джисон. Мелкий без него определённо от тоски загибался. С кем ему ещё общаться? Друзей-то особо и нет, хоть живёт в этих краях с самого детства и полный дом родственников. Странный он кролик, конечно. Не социальный совсем. Ну а то, что Минхо с самого утра у него тусуется… так просто Минхо просыпается раньше, поэтому и приходит в гости первым. Вот и всё.

***

Началась школа. Минхо неплохо приняли в классе: подразнили, проверили на возможность дать сдачи — и отстали. Он оказался единственным новеньким в параллели. Все компании уже давно сложились. Если бы Минхо захотел, он, конечно, смог бы к кому-нибудь прибиться. Но что-то не больно хотелось. Выбирая между кислыми лицами одноклассников в ответ на очередную гениальную шутку или идею и возмущённым лицом Джисона, которое через мгновение расцветало улыбкой, Минхо раз за разом делал выбор в пользу благодарного зрителя. Так и получилось, что с кроликом они почти все школьные перемены зависали в коридоре, в свободные дни после школы в хорошую погоду шатались по округе, а в плохую торопились к Минхо домой — аниме смотреть и мангу читать. Джисон был так благодарен ему за место, свободное от многочисленных родственников, что каждый раз таскал вкусняшки и помогал по мелочи по хозяйству, ведь так Минхо раньше отпускали «гулять». Мама уже не удивлялась, когда заставала их вдвоём на кухне, — только глаза закатывала. Но так же веселее и в два раза быстрее: один посуду мыл, другой вытирал, а параллельно они горланили осты из очередного аниме. Если в осте попадался рэп, Джисон выдавал строчки четко как пули из автоматной очереди. Смотреть с Джисоном аниме не только интересно, но и намного удобнее. Есть кого сгонять за газировкой и чипсами, к чьему тёплому боку прижаться, на кого ноги закинуть. А когда сезонная линька начиналась — можно тому в лапы расчёску вручить и уши подставить, а после того как он заслужил доверие — и хвост. Джисон так аккуратно вычёсывал, что заснуть можно. Совсем никакого дискомфорта и дёрганья, как от вычёсываний сестры, мамы или внезапных надавливаний «зажатых» точек от Феликса. Будь проклят тот день, когда Линоя подарила ему справочник физиотерапевта для начинающих. Кролик по законам природы на фоне Минхо выглядел таким мелким, что у зайца невольно появлялось желание защитить, накормить и спать уложить — последнее желательно себе под бок. Особенно по весне и осени, когда зайцы меняли окрас: у Минхо шерсть лезла во все стороны, а у этой мелочи хоть и линяла, но гибридная шкурка на ушах и хвосте оставалась такой же блестящей, мягкой, цвета молочного шоколада. Ну как тут сдержаться, чтобы, пока анимешку смотришь, не притянуть за талию и не зарыться пальцами в густой подшёрсток на голове? Правда, они с Джисоном настолько много времени проводили вместе, что начали обрастать слухами и странными реакциями со стороны. Соседские дети, с которыми они не играли, улюлюкая, напевали им вслед: «Толкли, толкли пюрешку — альфа и омежка». Но что с этой мелочи взять — пофиг. Вот только и родители, и старшая сестра тоже смотрели на них с насмешливо-понимающими улыбками. Так приторно приговаривали: «Эх, молодёжь…», что становилось тошно. Конечно, Минхо ни дразнилки глупых детей, ни странная реакция родителей особо не трогали, но от излишнего внимания всё равно хотелось спрятаться и остаться с Джисоном наедине. Там, где никто на них не будет пялиться и где можно в режиме нон-стоп слушать шквал эмоций Джисона про новую серию чего-нибудь. Минхо даже не затыкал его, когда Джисон начинал трещать про романтические шоу. Почему кролик любил эту розовую муть, заяц упорно не понимал, но пересказывал он так воодушевленно, что Минхо не прочь был поглотить порцию чего-то столь глупого и приторного. Особенно когда параллельно жуёшь какую-нибудь принесённую Джисоном вкусняшку — в идеале клубнику. Иногда Минхо забывался и мог с одноклассниками также над Джисоном пошутить. На колени там плюхнуться. Порцию молока из автомата себе потребовать. Но почему-то те на него лишь странно косились, абсолютно не понимали прикола, посылали нафиг и спихивали с себя, говоря, что он тяжёлый и как плешивый кошак линяет. Минхо вспыхивал, трескал их кулаком. А потом в красках жаловался на это Джисону в чате — и на следующей перемене уже наслаждался прохладным клубничным молоком из автомата и мягким вычёсыванием шерстки, чтобы не линяла и никто плешивым не обзывал. А бонусом Джисон невесомо проводил за ухом, едва касаясь шерсти, и восхищённо говорил, что их цвет красивее первого снега. Человеческие уши от такого вспыхивали моментально. И если ещё пару лет назад Джисон начал бы дразнить за это, то в старших классах он горящие уши умело игнорировал (не зря Минхо ему парочку воспитательных ударов в плечо прописал). Вместо этого Джисон возвращал внимание к прижатым заячьим ушам, задевал угольно-чёрный кончик, ойкал и делал вид, что обжёгся. Он смешно, страдальчески морщился, тряс рукой и требовал подуть на «пострадавший» палец. Минхо с этой сценки довольно хихикал, дул на палец и чувствовал себя самым счастливым, мигом позабыв недавние обиды.

***

Они с Джисоном никогда не ссорились, хотя другие часто думали иначе. Почему — Минхо не понимал. Ну подумаешь, могли несколько минут перекрикиваться так, что все окружающие на шум сбегались. Ну да, иногда Минхо в дразнилках перегибал палку, и Джисон надутым пузырём укатывался домой. Но на следующий же день он, как ни в чём не бывало, прикатывался обратно — с какой-нибудь вкусняшкой. А значит, всё нормально. Где же тут споры? Только один раз, накануне шестнадцатого Рождества Минхо, они реально оказались близки к ссоре. Видано ли — Джисон поднял на него голос! Не просто прикрикнул или громко проголосил — подобное у них норма. Джисон именно что наорал, огрызнулся, из-за какой-то мелочи. Минхо уже даже забыл, из-за чего именно. Зато он очень хорошо помнил, как задохнулся от возмущения. Как смотрел на Джисона, замершего напротив, с красными злобными глазами. Как тот тяжело пыхтел, и как уши стояли торчком и подрагивали, словно кролик готов взорваться новой волной ругани, если Минхо хоть слово скажет. Минхо понял, что разговаривать с Джисоном в таком состоянии не о чем. Просто развернулся и ушёл, не прощаясь. Внутри кипела обида. Джисон не должен так себя с ним вести! Он же его миленький младший, лучший друг, или как там себя кролик называл… Точно — соулмейт, в конце концов! Минхо не понимал, что на Джисона нашло. Но это и не важно. Будь хоть трижды херовый день и плохое настроение — это не повод срываться на Минхо. Это могло перерасти в ссору. Ведь Минхо не собирался идти мириться первым, а у Джисона вечные проблемы с извинениями. Заяц не раз наблюдал, как кролик находил тысячу виноватых вокруг, вместо того чтобы признать свой косяк. Но обошлось — эта стычка не стала концом их дружбы. Уже на следующее утро Джисон ждал на морозе у калитки — с красным носом и поникшими ушами. А в руке у мелкого шуршал пакет с огромной морковкой, прямо как в их первую встречу. Забавно. Минхо фыркнул и нехотя принял подношение. Возвращаться домой с морковкой наперевес стрёмно. Да и Минхо не понимал, готов ли он реально простить Джисона. Давая себе время подумать, заяц плюхнулся на лавочку рядом с домом и молча стал грызть принесённую морковищу. Джисон рядом с ним топтался и страдальчески шмыгал носом. Ну да, не май месяц — даже у Минхо ладони и нос уже замёрзли. Чтобы поскорее расправиться с морковкой, он разломил её и протянул часть Джисону. Младший настороженно глянул, но принял свою долю и, опустившись рядом на лавочку, присоединился к трапезе. Они ели молча и сосредоточенно — так торжественно, только индейцы трубку мира раскуривают. Отправляя в рот последний кусочек, Минхо понял, что уже не злится на Джисона. Одна вчерашняя сцена точно не стоила того, чтобы терять их дружбу. А ещё он старше — а значит, должен быть умнее. Встав, Минхо поводил ушами, стряхивая снег, припорошивший макушку, и развернулся в сторону дома. Джисон остался сидеть на месте, но вытянулся как струна. Минхо остановился у калитки и, обернувшись, позвал: — Ну ты чего застрял? Там серия новая вышла, пошли давай. Не оглядываясь, он зашёл во двор, но продолжал прислушиваться. Повторно хлопнувшая калитка и скрип снега за спиной заставили облегчённо улыбнуться. Минхо сделал им горячий шоколад. Они молча пили, согреваясь, с включённой на фоне серией. Стыдно признать, но Минхо смог включиться в происходящее на экране только на половине. Тогда он стал подхихикивать с происходящего, а после комментария Джисона вообще выпал и захохотал в голос. Просмотр вошёл в их привычную струю — с восклицаниями, шутками и возмущениями. Стало спокойно и правильно. Минхо, разомлевший после горячего шоколада, лениво пихнул Джисона в бок во время эндинга: — Извинился бы хоть. — Извини, — прошелестело на краю слышимости. Заяц удовлетворённо хмыкнул, закинул ноги поверх кроличьих, как на пуфик, и врубил тайтл, который они давно договаривались посмотреть. Больше они к вчерашнему не возвращались. Минхо этого достаточно. Их дружба совсем не напоминала ту, что у зайца была раньше. С ребятами из прошлого он фильтровал речь и действия. Минхо не притворялся — просто не показывал себя настоящего на сто процентов. С Джисоном же он мог позволить себе быть собой. Чувство, что тебя принимают любым, опьяняло сильнее глотка шампанского из родительского бокала на Новый год. В конечном счёте из-за расстояния Минхо постепенно растерял старых друзей, а новых так и не завёл. Зачем, если вся потребность в общении с лихвой закрывалась Джисоном, Феликсом, да несколькими приятелями в школе и на занятиях танцами. К слову о танцах — Минхо они всегда нравились. С его генами, прыгучестью и чувством ритма туда прямая дорога. Для него танцы — не просто увлечение, это настоящая страсть. Поэтому он злился каждый раз, когда гости родителей сначала восторженно смотрели отрывки городских выступлений, слушали про награды, а потом резко прерывали и спрашивали, кем он будет в будущем. После гордого «хореографом» глупые взрослые громко смеялись, говорили, что танцы — это несерьёзно, вспоминали, как сами в детстве на них ходили. Их послушать — так каждый человек и гибрид занимался танцами в школе, и в этом нет ничего особенного. А вот и нет. Для Минхо танцы — особенные. И ещё он знает как минимум одного, кто никогда на танцы не ходил. Джисон, вон, вместо этого с самого детства в музыкалке прописался. Сначала в классе по унылой домре, а как место освободилось — перевёлся на гитару. Кролик теперь играл на чём хотел и больше не мучил чувствительные уши Минхо самостоятельной настройкой и подбором аккордов. Так уж получилось, что танцы находились в том же здании, что и музыкалка… да и заканчивались почти в одно время. Так что, хоть они и учились в разных классах, после школы всегда шли вместе и обсуждали прожитый день. Стоило с другом перемыть косточки вредному однокласснику или строгому учителю — и день, прожитый в неравной борьбе, становился чуточку лучше. Иногда к ним в компанию после занятий прибивался Феликс, который ходил на актёрское вместе с несколькими родственниками Джисона. Но обычно брату с ними не нравилось. — Вы то молчите и пихаетесь всю дорогу, то ржёте с какой-то своей локальной фигни. Я вас не понимаю, — пожаловался как-то он. Минхо на это только пожал плечами. Что есть, то есть. Будет ли он менять это ради брата? Не-а. Когда наступило время выбора вуза, все трое, не сговариваясь, решили пойти на творческие специальности: Минхо — на современную хореографию, Джисон — на продюсерское, Феликс — на актёрское мастерство. Родители, узнав о планах детей, конечно, побухтели, что это несерьёзные профессии. Но кто их будет спрашивать? Сами с самого детства в эти кружки отдали — да ещё и через силу, и с «не хочу» в случае Феликса водили. Так что если уж привили любовь к искусству, а теперь выросшие дети без него жизни не представляют — получите, распишитесь за результат. Последние полгода учёбы Минхо запомнил как бесконечную подготовку к тестам и творческому экзамену. С одной радостью: выходные он проводил с Джисоном, просматривая всё и вся. Минхо думал, что самое сложное закончилось, когда он успешно сдал и поступил. Но быстро осознал, что настоящее испытание ещё впереди — ему предстояло уехать одному в незнакомый город. Почему-то в детстве, когда он с семьёй переезжал и полностью менял окружение, это пугало куда меньше. Феликс, заметивший нервы брата перед отъездом, крепко обнял и встряхнул. — Эй, ты чего? Уже через год мы с Джисоном тоже поступим. А ты пока найди для нас самые лучшие кафешки, караоке и игровые клубы! — Сам игровые клубы искать будешь. Я вообще-то учиться еду. Под смех Феликса Минхо выпутался из объятий брата, подхватил сумки и понёсся к машине, около которой уже стояли родители и Джисон. Феликс решил, что на ж/д вокзал провожать должен поехать кролик, а не он. На вокзале всё как положено, когда прощаешься с лучшим другом: слёзы, сопли — конечно, со стороны Джисона, а не Минхо, — клятвы на мизинчиках, махание в окно уходящего вагона и бегущий до последнего маленький кролик. У Минхо сердце всю дорогу кровью обливалось, стоило вспомнить расстроенную моську друга. Одно утешало: Феликс прав, и это всего на год. А точнее — даже на десять часов. Потом поезд подъехал к городу, связь наладилась, и личка с Джисоном ожила кучей сообщений, фотографий, голосовых и видюшек.