Инстинкт выживания

На этот раз Иван вернулся раньше обычного, потому что рана мешала ему охотиться. К тому же, её нужно было часто обрабатывать, чтобы она быстрее заживала. Ему удалось поймать двух индеек, но сегодняшней добычей он всё равно остался недоволен. Этого мяса должно было хватить всего на два дня, не больше. Но он успокоил себя тем, что, как только поправится, обязательно пойдёт на медведя, чтобы добыть ещё мяса. Нужно было заработать денег, продав его или обменяв на что-нибудь другое. А из медвежьей шкуры можно было сшить хорошую шубу на зиму. Вернувшись домой, он не ожидал, что Альфред будет ждать его у входа с водой. Он не предупредил его, что сегодня придёт раньше обычного. По дороге домой он снова услышал о себе гадости. Обычно он их не слушал и просто шёл дальше, но на этот раз среди шёпота соседей услышал нечто важное. «Слышал, что омега чужака беременна?» — спросил один из жителей деревни другого. «Я слышал. Но, несмотря на то, что Альфред — один из лучших омег в деревне, их дети всё равно будут прокляты, пусть даже наполовину», — ответил он с отвращением. Они могли сколько угодно оскорблять Ивана, но он не позволял им обижать своих детей и своего омегу. Поэтому гнев почти сразу охватил альфу, но потом он вдруг осознал. Неужели Альфред уже беремен? Узнав об этом, его сердце забилось в груди от волнения и радости. Он подарит ему семью. Постепенно шаг Ивана ускорился, а затем перешёл на бег. Он вбежал в дом и стал искать взглядом блондина. Заметив его у каменной печи, альфа быстро подошёл и крепко обнял. «Это правда? Ты беремен?» — спросил он, пристально глядя в его прекрасные голубые глаза. И до этого он был готов носить его на руках вечность и оберегать как самую большую ценность, но теперь, когда он носил в себе их детей, Иван был готов достать для него звезду с неба. Альфред весь день был занят: убирался, разбирал припасы, складывал одеяла, которыми они почти не пользовались, измельчал травы, которые не требовалось измельчать. Ему нужно было двигаться, иначе нервы сдадут. Он часами репетировал, как сказать об этом Ивану. Он даже репетировал это вслух в углу комнаты, как сумасшедший. Но всё это не подготовило его к тому, как Иван примчался. Когда дверь распахнулась, Альфред чуть не выронил сушёные веточки тимьяна, с которыми так долго возился. Тепло рук Ивана, обнимавших его, напугало его сильнее, чем грохот захлопнувшейся двери. Затем прозвучал вопрос, и Альфред почувствовал, как воздух замер. Он сглотнул. Он обещал себе, что скажет это спокойно, мягко, но не было простого способа смягчить то, что всё изменит. Он встретился взглядом с Иваном и на мгновение потерял дар речи – лишь прижал руку к его груди, чтобы они оба почувствовали себя умиротворёнными. «Да», – наконец прошептал он дрожащим, но уверенным голосом. «Я был у шамана сегодня утром. Он это подтвердил». Он тихо, нервно усмехнулся. «Я… похоже, эти слухи быстро разошлись». Его рука задержалась на краю рубашки Ивана, там, где ткань соприкасалась с кожей. «Я не хотел, чтобы ты услышал это так, но… я хотел рассказать тебе сегодня. Я пытался понять, как». Он снова поднял взгляд, затем отвел его, чувство вины окрасило его щеки. «Они что-то говорили. О ребенке. О тебе. О нас». Эти слова жгли ещё сильнее, когда они повторялись. «Я не защищал тебя. Не совсем. Я рассказал шаману о том, что случилось. Что ты защитил меня. Что ты остановил его. Но я не… назвал твоё имя, как должен был. Я просто хотел, чтобы он поверил мне настолько, чтобы помочь». Альфред на секунду опустил взгляд на свой живот. Это было незаметно. Пока нет. Но теперь это было реальностью. «Я хочу, чтобы ты пошёл со мной сегодня вечером», — сказал он мягким, но твёрдым голосом. «На ритуал полнолуния. Мне всё равно, что они шепчут, Иван. Ты больше не останешься». Он наклонился вперёд, чтобы прижаться лбами друг к другу. «Ты мой друг. Ты отец. Они смогут с этим жить». То, как выглядел Альфред, согревало сердце Ивана. Блондин выглядел таким уютным и милым, что альфа не мог отвести от него любящего взгляда. Ему было всё равно, что говорили соседи, ведь главное было то, что Альфред мог подарить ему счастье: любовь, заботу, семью. Благодаря ему он больше никогда не будет одинок. Теперь ему было всё равно на его цели – стать главой деревни. Теперь он мечтал лишь о тихой семейной жизни с беременным омегой. Но кто позволит им мирно жить здесь, пока Ивана постоянно избегают, как заразного больного? Возможно, Альфред был прав, и им действительно нужно было пойти на ритуал вместе. Остальным жителям деревни придется смириться с тем, что Иван теперь часть их общины. Он должен был терпеть это осуждение ради будущих детей. Он наклонился ближе к лицу омеги и на мгновение закрыл глаза, наслаждаясь присутствием Альфреда рядом. Одной рукой он продолжал обнимать блондина за талию, а другую положил на живот, нежно поглаживая его тёплой и большой ладонью. «Я ни разу не пожалел, что выбрал тебя. Ты – лучший омега, и я убеждаюсь в этом с каждым днём всё больше и больше. Тебе не нужно меня защищать, напротив, ты под моей защитой. Ты уже многое для меня сделал, так что не волнуйся. Всё будет хорошо». Он произнес это, пристально глядя ему в глаза, чувствуя надёжную и приятную связь между ними. Теперь они принадлежат друг другу навсегда. «Хорошо, я пойду с тобой на ритуал». Солнце уже постепенно клонилось к закату, а это означало, что скоро наступит момент, когда они пойдут туда вместе. К наступлению ночи на улице уже становилось холодно. Поэтому он решил сначала одеть Альфреда во что-нибудь потеплее. Теперь он будет заботиться о нём ещё больше, чем обычно. Недавно он ходил к портнихе, чтобы сшить шубу из звериных шкур и пришить к воротнику тот самый лисий хвост, который Иван добыл для Альфреда пару недель назад. Именно эту шубу альфа достал для омеги из деревянного сундука. Он помог надеть её на блондина, очень бережно укутав его тёплыми вещами, словно что-то очень хрупкое. Иван определённо будет очень внимательным и заботливым мужем, а позже и отцом, несмотря на то, что выглядел очень грозным и нелюдимым. Альфред какое-то время молчал, прижавшись к груди Ивана, слушая ровный ритм его сердца и чувствуя, как эта большая рука нежно скользит по его животу. Тепло, спокойствие, забота – что-то растаяло внутри. Никогда раньше с ним такого не случалось. Никогда его не ценили как нечто драгоценное. Когда Иван заговорил, ему было почти больно – какими мягкими и уверенными были его слова. Альфред медленно моргнул, горло сжалось от волнения. Он слегка повернул голову, чтобы посмотреть на него; глаза его сияли в мягком свете каюты. «Ты это серьёзно?» – спросил он приглушённым голосом, словно громкий голос мог нарушить этот момент. «Даже после всего? После того, как люди смотрят на тебя… и на меня. Ты всё ещё уверен?» Его рука нашла руку Ивана на животе, накрыла её, нежно сжала. Легкая улыбка тронула его губы, полная недоверия, но расцветающая теплом. «Тогда я тоже уверен. Мы пойдём вместе». Он медленно сел, двигаясь осторожно, тело всё ещё ныло после раннего утра, но выражение его лица стало спокойным и чуть бодрее. Когда Иван вытащил из сундука шубу и завернулся в неё, Альфред вдохнул её аромат – тёплый, дикий и какой-то отчётливо свойственный им. Он с тихим смехом посмотрел на лисий хвост, потянулся к нему, словно не веря, что он настоящий. «Пойдём», — сказал Иван и поцеловал в висок. Он открыл ему дверь и продолжал держать его за талию, пока они шли рядом. В центре деревни уже горел ритуальный костёр. Он позволил Ивану одеть себя без сопротивления, даже слегка наклонился к нему, впитывая его ласку, словно солнечный свет. Когда Иван поцеловал его в висок и открыл дверь, Альфред лишь на секунду замер на пороге, а затем вышел рядом с ним, позволив руке альфы вести и удержать его. Когда показалась деревня и вдали замерцал отблеск ритуального костра, пульс Альфреда участился. Он взглянул на жителей деревни – некоторые уже наблюдали – но затем поднял взгляд на Ивана и сжал его руку. «Теперь они нас увидят», — пробормотал он. «Поймут, что мы принадлежим друг другу. А если им не понравится…» Он выпрямился, подбородок был поднят с тихой решимостью. «…они с этим справятся». Иван восхищался тем, каким милым стал его муж. В последний момент он подумал забыть о походе на ритуал и просто провести время наедине с Альфредом. Они могли бы гулять вместе, любуясь закатом, Иван бы долго обнимал и целовал его, пока в поле цвели лунные цветы. Раньше он думал, что никогда не пойдёт на ритуал, но теперь, когда Альфред был рядом, ему казалось, что он готов пережить любые трудности. Когда они шли вместе, Иван всё это время обнимал его одной рукой и прижимал к себе. Он не хотел, чтобы Альфред был дальше, чем в сантиметре от него. Возможно, он был слишком заботливым мужем, но ему было всё равно, главное, чтобы его омега всегда был в безопасности. Когда они подошли к костру, все смотрели на них осуждающим взглядом, полным ненависти и презрения. Но никто не мог ничего сказать им, глядя в глаза, они лишь шептали друг другу сплетни. Иван закрыл глаза и зарылся носом в светлые волосы Альфреда, вдыхая его запах. Он не видел осуждающих лиц и наслаждался своим омегой, которого держал в своих больших объятиях. «Им действительно стоит это принять». Альфа согласился с ним и наконец открыл глаза, чтобы взглянуть в голубые глаза Альфреда. «Спасибо, любимый». Ритуал уже начался, но Иван не обращал на него внимания, потому что не отрывал взгляда от любимого мужа. Он коснулся его щеки ладонью и нежно погладил, нежно улыбнувшись ему. В этот момент их мир изменился навсегда. Теперь они по-настоящему принадлежали друг другу не только телом, но и душой. Он прижался лбом ко лбу Альфреда, наслаждаясь их уединением. Казалось, что все остальные люди здесь не существуют, и есть только они. Но их всё равно прерывали странные звуки, доносившиеся откуда-то из глубины леса. Вот тогда-то сердце Альфреда и защемило по-настоящему. Не от боли, а от той тихой, всепоглощающей любви, которую не ждешь заслужить. Его горло сжималось, пытаясь произнести слова, которые он не мог произнести в ответ, поэтому он тянулся к прикосновению, глаза сияли. «Я просто рад, что мы здесь… вместе», — пробормотал он едва слышно за потрескиванием огня и начинающимся тихим пением вокруг. «Вот что важно». Их лбы соприкоснулись, и он закрыл глаза. На мгновение Альфред позволил себе поверить в это — позволил миру сузиться до их связи, до ритма дыхания Ивана, так близкого к его собственному, до тепла, прижимавшегося к его животу, где уже начала зарождаться новая жизнь. Но потом… Звук пронзил тишину, словно рябь: не крик, не животное, а что-то другое. Влажный хруст где-то за деревьями. Затем раздался ещё один звук, более быстрые, тяжёлые шаги в подлеске – беспорядочные, с ломаным ритмом, не совсем бег, но и не шаг. Огонь затрещал громче, а может, ему просто так показалось. Глаза Альфреда распахнулись, и тело напряглось под рукой Ивана. «Иван», – тихо сказал он, слегка повернувшись, его рука потянулась к маленькому ножу, который он всё ещё носил на боку. – «Слышишь?» Из-за деревьев начали появляться фигуры – шесть, может быть, семь, сгорбленные и шатающиеся, их очертания смутно напоминали человеческие, но в чём-то были неправильными. Их одежда висела клочьями, голые руки были скользкими от чего-то тёмного. Один из них резко дёрнулся и дернул головой к свету костра, словно зверь, учуявший запах. Первый бросился вперёд – грязные руки хватались за что попало, ногти были в запекшейся крови, зубы оскалились в чём-то слишком диком, чтобы назвать это ухмылкой. В последнюю секунду ему удалось оттеснить Ивана, но это дало им лишь несколько секунд. Огонь рассеялся в хаосе, жители деревни визжали, когда нападавшие наступали – не из-за стратегии, а из-за какого-то бездумного голода. Крики оборвались слишком быстро. Кости хрустнули под сапогами. И всё это время группа двигалась сквозь них, как волки сквозь ослабевшую добычу – хаотично. Они схватили Альфреда – руки, цепляющиеся за его пальто, – и с силой повалили его на землю. Иван взревел позади него, отбиваясь от троих, которые набросились на него, их удары были тяжёлыми и быстрыми. Голова Альфреда ударилась о землю, перед глазами расцвели звёзды, но даже в этой дымке он заметил: они не добьются своего. Не его. И не Ивана тоже. Они посмотрели на них, увидели их и всё равно… двинулись дальше. Один из них склонился над Альфредом на секунду дольше, чем следовало. Мужчина – если он вообще был им – глубоко вздохнул, ноздри раздулись. Затем, почти с отвращением, он отпрянул, словно почуял что-то неладное. Его почерневший рот скривился. Он не ударил. Он не произнес ни слова. Он просто ушёл. Когда в деревне начался хаос из-за внезапно нагрянувших каннибалов, Иван крепко обнял Альфреда, оглядываясь по сторонам. Этих тварей было слишком много, и он не мог сразу справиться с внезапным нападением. Ярость закипела в нём, когда он увидел, что его омегу повалили на землю. Уже было известно, что Иван готов убить ради безопасности Альфреда, особенно учитывая, что тот был беременен. Он не позволит каннибалам снова убить свою семью. Подняв с земли тяжёлый камень, он размозжил череп одному из существ, а затем как можно быстрее двинулся к Альфреду, чтобы никто не успел причинить ему вреда. Но по какой-то причине каннибал, стоявший рядом с блондином, развернулся и ушёл. Некогда было думать о том, как странно это происходит, нужно было спешить. Он подбежал к Альфреду и подхватил его на руки. Он побежал к их дому, чтобы спрятать своего драгоценного мужа. «Сиди здесь и никуда не уходи. Я вернусь, как только всё это закончится», — приказал ему Иван и запер его в подвале под полом их дома. «Только, пожалуйста, не волнуйся, всё будет хорошо». Он знал, что омегам не стоит нервничать во время беременности, особенно на ранних сроках. Если бы Альфред потерял ребёнка из-за этого, Иван лично убил бы каждого каннибала за это горе. Альфа положил в подвал ещё больше мягких и тёплых звериных шкур, чтобы омега не замёрз, а затем накрыл его большой медвежьей шкурой. Перед тем как уйти, он нежно поцеловал его в щёку. «Я люблю тебя», — сказал он и вышел из подвала. Прежде чем закрыть дверь, он снова с тревогой посмотрел на Альфреда. Он хорошо его защитил, но всё равно продолжал волноваться. Взяв несколько острых ножей и топор, он отправился в бой, чтобы защитить оставшихся жителей деревни. Теперь он точно отомстит каннибалам и уничтожит их всех. Этим тварям очень повезло, что, когда они напали на его деревню, Ивана не было дома. Иначе он бы тогда всех растерзал. Ярость и звериная кровожадность ослепили его разум, и он уже не замечал, каким жутким он мог казаться сейчас, разрубая топором тела каннибалов пополам. Большой альфа с холодным безумием в глазах был весь в чужой крови. Это продолжалось долго, несколько часов. Хотя каннибалы были физически сильны, они всё же были достаточно глупы, чтобы использовать оружие. Это была их главная слабость. Когда всё закончилось, Иван упал на колени, сидя среди гор трупов тварей и местных жителей. Он устало дышал и смотрел куда-то в небо, на звёзды, пока местность лишь слабо освещалась почти погасшим огнём. На мгновение он закрыл глаза, наконец наслаждаясь тишиной. Он чувствовал, как кровь разливается по всему телу.