Инстинкт выживания

Альфред никогда не знал такой тишины. Она давила на уши, громкая и неправильная – слишком тихая, словно мир замер. Он сидел, съежившись, в дальнем углу подвала, закутанный в меха, которые вдруг показались ему слишком тонкими, обхватив живот одной рукой, словно мог одним телом защитить ребёнка от ужаса, творящегося наверху. Он слышал всё – крики, треск дерева, тошнотворный хруст костей. А потом… ничего. Когда стало тихо Иван наконец встал и пошёл к своему дому. Что случилось с деревней, он разберётся на рассвете. А сейчас для него не было ничего важнее Альфреда, который сидел в погребе. Прежде чем войти в дом, он умылся хотя бы с лица от крови водой из колодца, чтобы не напугать своего омегу. «Альфред? Ты в порядке?» — спросил он и открыл дверь в погреб. Его любимый омега лежал и ждал его, укутанный в меха. Он был тронут этим и нежно улыбнулся ему. Он почувствовал невероятно приятное тепло в груди, когда тот посмотрел на него. «Всё кончено». Скрип открывающейся двери заставил его дыхание перехватить, но когда раздался голос Ивана – спокойный, тихий, знакомый – он тихо вздохнул, облегчение вытолкнуло воздух из лёгких. Он заморгал, привыкая к льющемуся свету, и увидел его там. Иван. Стоящий в дверном проёме. Окровавленный, да, и в синяках, но живой. Альфред медленно сел, ещё не веря своим ногам, с широко раскрытыми и остекленевшими глазами. «Я… да. Я в порядке», — тихо сказал он, и голос его дрожал в тишине. «Ты… ты вернулся». Он потянулся к нему, не задумываясь, желая почувствовать его, чтобы убедиться, что это не просто какой-то жестокий сон, навеянный его разумом, чтобы утешить его в темноте. Когда Иван подошёл ближе, Альфред вздрогнул — едва заметно. Кровь на коже, всё ещё въевшийся запах насилия — всё это напугало его сильнее, чем он мог признаться. Но глубже этого страха была непреодолимая потребность быть рядом с ним. В безопасности. «Я не двигался», — прошептал Альфред, словно признаваясь. «Не издал ни звука. Как ты и сказал. Я… я не хотел подвергать ребёнка риску». Его рука снова двинулась к животу, дрожа. «Но я так испугался, Иван. Я думал… я думал, может быть, они спустились сюда. Я не знал, увижу ли тебя когда-нибудь снова». На последнем слове его голос дрогнул, и он крепко прикусил губу, чтобы сдержаться. Но затем он встретился взглядом с Иваном — эти глаза, даже усталые и налитые кровью, приковывали его к земле. «Всё правда кончено?» Ему нужно было в это поверить. Ради собственного рассудка. Ради ребёнка. Ради них обоих. Увидев испуганного Альфреда, он замер от волнения. Он не мог позволить омеге волноваться. Он подошёл к нему и помог выбраться из подвала. Ивану хотелось обнять его прямо сейчас, успокоить, а потом лечь спать вместе. Но сначала нужно было переодеться. «Всё действительно кончено. Пока я рядом, тебе не о чем беспокоиться. Я обо всём позабочусь. Тебе нужно просто отдохнуть и хорошо поесть», — сказал он и осторожно усадил его на кровать. Он взял себе новую рубашку и штаны и быстро переоделся. А затем подошёл к большой бочке с водой, чтобы попить воды и смыть с себя остатки грязи и чужой крови. Теперь ему просто хотелось получить ласку от своего омеги и отдохнуть вместе с ним. Он вернулся в кровать и лёг рядом. Альфа обнял и погладил блондина, нежно касаясь его руками. Он провёл ладонями по его нежной коже от груди к животу. Ему так нравилось прикасаться к нему. «Единственное, чего я хочу сейчас, – это быть с тобой, мой прекрасный омега», – тихо сказал он и снова поцеловал в губы, наслаждаясь приятным вкусом. Его руки переместились на упругую попку Альфреда, которую Иван крепко сжал пальцами. Несмотря на то, что он уже был беременен, он всё ещё хотел заняться с ним сексом и начать с ним связь. Той ночью он снова оплодотворил его и обновил метку на шее Альфреда. Иван не стал долго мучить его любовью и кончил лишь один раз. Получив внимание и ласку от мужа, он впервые за долгое время мирно и с удовольствием уснул. Утром он не отпустил его на улицу и приказал оставаться дома. Нужно было проверить обстановку. Местных жителей осталось немного. Человек тридцать, не больше. Нужно было убрать все трупы из деревни, и именно это он и приказал всем сделать. Множество людей погибло от рук людоедов, но некоторым всё же удалось спастись. Несколько трусливых и слабых альф, спрятавшихся от битвы, а также беременные и старые омеги. Спасся и шаман, который теперь смотрел на Ивана со страхом и смирением. Теперь все прекрасно понимали, что он — их единственная надежда на спасение. Деревня была тихой, но уже не безжизненной. Пепел всё ещё покрывал тропинки, где горели останки, а на опушке леса тлели самодельные костры. Выжившие работали медленно, оттаскивая в сторону обломки досок и упавшие балки. То немногое, что осталось от скота, снова загнали в загоны, и начал подниматься дым от новых костров, где готовили еду. И вот один за другим они начали приходить к нему. Томас пришёл первым, с прямой спиной и молча. Его правая рука висела на перевязи, а левой он протянул потрёпанный железный инструмент – не как оружие, а как подношение. «Он острый. Он может понадобиться тебе больше, чем мне». За ним шла Элна, старая ткачиха, сжимая в руках тюк лоскутной шерсти. Сначала она молчала. Она просто стояла, а затем осторожно опустила тюк к ногам Ивана. «Ты защитил то, что мы не смогли защитить. Теперь я это понимаю». Следом подошли двое молодых омег, близнецы с южного хребта, которые прятались во время нападения. Одна шагнула вперёд, нервно заламывая руки. «Мне… жаль, что мы не пришли раньше. Мы не знали, что ты один из нас». За ними послышался шёпот, и затем появился человек, которого Альфред узнал бы, если бы был там. Его дядя, сгорбленный от старости, но всё ещё гордый, вышел вперёд с завёрнутым свёртком. Внутри был простой кулон — старый семейный символ. Он не опустился на колени, но посмотрел на Ивана, словно увидел его впервые. «Ты женат на моей родне», — сказал мужчина. «Значит, ты теперь кровь. А кровь стоит за кровью». Пришли ещё несколько. Хромой бета, потерявший свою пару. Молодой альфа, пытавшийся бежать, с чувством вины. Ребёнок, который просто поднял руку и прижал её к рукаву Ивана, прежде чем снова убежать. Некоторые пришли молча. Некоторые говорили дрожащими голосами. Другие встречали его взгляды и кивали – не как равные, а как те, кто признавал силу, гораздо более могущественную, чем они сами. Они не спрашивали его, будет ли он лидером. Они пришли, потому что он уже был им. А далеко позади, в маленьком доме, Альфред оставался, завернувшись в меха. Он не слышал их слов, но когда дверь тихонько скрипела от ветра, а дым менял направление, он мог поклясться, что воздух стал другим. Изменился. Их жизнь уже никогда не будет прежней. Постепенно жизнь в деревне начала налаживаться. Радости в глазах людей было мало, ведь их близкие родственники и друзья недавно умерли. Но все были сыты и в безопасности. Иван брал выживших альф с собой на охоту и учил их правильно охотиться. Вся пойманная добыча делилась между всеми. Людей осталось немного, поэтому обеспечить всех едой было не такой уж сложной задачей. Теперь работы у Ивана было ещё больше, чем обычно. Он помогал восстанавливать разрушенные дома и рассказывал местным жителям, что делать, чтобы благоустроить своё поселение. Так проходили дни, а затем и недели. Всё это время Иван не забывал об Альфреде и постоянно заботился о нём. Постепенно у омеги начал расти большой живот. Он каждый день любовался своей любимым беременным омегой. Он был по-настоящему ласковым и любящим мужем, несмотря на то, что был большим и для многих пугающим. Альфа одевал своего омегу только в лучшую одежду и кормил его только самыми вкусными и лучшими кусками мяса. В этот период он позволял ему только заниматься домом: убирать и готовить. Обо всём остальном Иван пока позаботится сам. Однажды вечером после тяжёлого дня они лежали вместе на кровати, и альфа нежно гладил тёплой ладонью большой живот омеги. В такие моменты он испытывал особую любовь к блондину. Теперь тот был для него самым близким и родным человеком. Он был его семьёй и отцом его детей. «Как бы ты хотел назвать ребёнка?» — спросил он, хотя обычно имена детям выбирают альфы, а не омеги. Но ему хотелось узнать, какое имя хотел бы дать Альфред. Если всё сложится удачно, Иван хотел бы, чтобы у Альфреда были ещё дети, но об этом было рано думать. Постепенно их жизнь стала спокойной и полной любви. На самом деле, Иван даже не мог мечтать о таком. Он думал, что его брак с этой омегой будет браком по расчёту, но всё оказалось совсем наоборот. Альфред поерзал под одеялом, и его дыхание слегка перехватило, когда рука Ивана легла ему на живот. Это простое прикосновение всегда придавало ему уверенности – безмолвное напоминание о том, что теперь они в безопасности, что они справились. Он обхватил пальцами руку Ивана, удерживая её, а большой палец провёл по тыльной стороне. Когда Иван спросил об имени, брови Альфреда слегка приподнялись. Он поднял взгляд, моргая в тихом удивлении, словно вопрос сначала не до конца осознался. «Ты хочешь, чтобы я выбрал?» – спросил он тихим и немного неуверенным голосом – не от страха, а от удивления. Одна эта мысль тронула что-то глубоко внутри. Никто никогда не предоставлял ему такого выбора. Не в чём-то действительно важном. Его рука мягко прижалась к животу, ощущая лёгкую, но устойчивую тяжесть растущей внутри жизни. «Я… я думал об именах», – признался он, опустив взгляд с лёгкой, неуверенной улыбкой. Он помолчал мгновение, словно взвешивая что-то в мыслях. «Есть один момент, к которому я постоянно возвращаюсь», — сказал он. «Просто он как-то… кажется правильным. Но мне кажется…» — он запнулся, губы слегка дрогнули. «Думаю, я пойму это наверняка, как только возьму их на руки. Как только увижу». Он ещё немного наклонился к Ивану, положив голову на плечо альфы. Огонь тихо потрескивал в камине. Деревня за окном была неподвижна — восстанавливалась, горевала, выживала. Но в этой комнате сейчас было только тепло между ними. «Я никогда не представлял себе ничего подобного», — прошептал он. «Ни безопасности, ни такого покоя. Но ты мне его дал… и я хочу убедиться, что наш ребёнок тоже это чувствует. С самого начала». Ему не нужно было говорить, что он любит его — не сегодня вечером. Это звучало в его голосе. В том, как его пальцы сжимали руку Ивана. В имени, которое он тихо хранил в сердце, ожидая момента, когда оно будет произнесено вслух впервые. Иван слушал Альфреда и с большой нежностью смотрел ему в глаза. Он находил своё счастье здесь и сейчас, и от этого приятное тепло разливалось по всему телу. Альфа был счастлив, что его омега чувствует себя рядом с ним в безопасности, ведь он был готов ради этого на всё. Для него Альфред был особенным и лучшим мужем, которого он когда-либо встречал. Он нежно гладил его, обнимал и целовал, даря ласку своими шершавыми и большими руками, покрытыми шрамами от сражений и охоты. От этого нежная и белоснежная кожа Альфреда была ещё приятнее на ощупь, в отличие от шершавых пальцев Ивана, которые постоянно его касались. «Я обещаю, что ты и наш ребёнок всегда будете в безопасности. Клянусь», — тихо сказал он, а затем коснулся подбородка Альфреда согнутым указательным пальцем, чтобы поднять его голову и поцеловать в губы. Со временем жизнь наладилась, шли месяцы. В деревне становилось всё больше людей и детей. Старики помогали ухаживать за ними и выполняли несложную работу по хозяйству. Альфы, которых тренировал Иван, стали ловчее и сильнее, поэтому на охоте им доставалось больше дичи. Омеги ходили в лес за травами и ухаживали за садом. Все были заняты, и никто не сидел без дела. Горечь утраты всё ещё была велика, несмотря на то, что с тех пор прошло уже больше полугода. Но улыбки всё чаще появлялись на лицах людей. В жизни Ивана и Альфреда тоже всё было хорошо. Альфа всё больше опекал омегу, чем ближе был день родов. Он ухаживал за ним, как за редким и очень хрупким цветком. Местные жители говорили между собой, что из-за этого он избалует Альфреда, ведь блондину достались все лучшие украшения, одежда, еда и альфа, который так заботился о нём. Но Иван не расстроился бы, даже если бы это было правдой, ведь он всё ещё с большой любовью смотрел в голубые глаза. Когда наступил день родов, альфа был на охоте, но к Альфреду вовремя пришел шаман, услышав дома мучительные стоны омеги. Альфред вцепился в край деревянного стола, его дыхание стало коротким, судорожным. Боль теперь была глубокой и непрекращающейся, отдающейся в поясницу и спускающейся вниз по бёдрам, настолько острой, что лишала его мыслей. Лоб был влажным от пота, рубашка прилипла к коже. Он захныкал, когда очередная схватка пронзила его, поджав пальцы ног на тканом ковре под ногами. «Иван…» — прошептал он, хотя и знал, что его нет рядом. «Я в порядке… Я в порядке…» Не был. Не совсем. Он был напуган. Он знал, что это произойдёт. Он чувствовал признаки. Но теперь, когда это произошло — теперь, когда боль была реальной и острой, и пути назад не было — его сердце забилось от паники. Он прижал руку к вздутому животу, пытаясь дышать сквозь давление. «С нами всё будет хорошо», — пробормотал он ребёнку внутри. «Папа только что ушёл… он вернётся… он обещал…» Голос его дрогнул. Он закрыл глаза. Скрип двери заставил его вздрогнуть, тело напряглось от страха, пока комнату не заполнил тихий голос шамана. «Спокойно, омега. Ты не один». Альфред моргнул, глядя на старика, смаргивая пот. От шамана исходило спокойствие, выдержанное и уверенное, как старый камень. Он шёл медленно, но целеустремлённо, неся небольшую сумку на плече. Его руки, хоть и морщинистые, были чистыми и осторожными, когда он подошёл к Альфреду и ободряюще положил ему руку на плечо. «Я слышал тебя с тропы», — сказал шаман. «Пора, да?» Альфред кивнул, дрожа. «Он не… он на охоте… я не думал, что это случится… пока нет…» Его слова оборвались, когда по телу прокатилась новая схватка. Он наклонился вперёд, чуть не рухнув в объятия шамана. «С тобой всё будет хорошо», — пробормотал старик, с удивительной силой поддерживая его. «Иван вернётся. А пока я здесь. Я помог многим жизням появиться на свет. Эта жизнь не будет исключением». Он помог Альфреду лечь на меха у очага, положив рядом чистые тряпки и травы. Комнату наполнил аромат лаванды и измельчённой ивовой коры. Несмотря на боль и страх, Альфред позволил себе вздохнуть немного свободнее, наблюдая, как шаман зажигает небольшой пучок шалфея и мягко размахивает дымом в воздухе, благословляя рождение. «Иван сделал правильный выбор», — тихо сказал шаман, не дожидаясь ответа. «Как он смотрит на тебя — даже слепой понял бы, что ты для него значишь. А твой ребёнок… он будет сильным. Я уже вижу это в тебе». Рука Альфреда снова нащупала живот, растопырив пальцы на натянутой коже. Он цеплялся за эти слова, как за спасательный круг. Он не был один. Иван придёт. А до тех пор — он будет храбрым. Когда Иван вернулся с охоты, прошло уже около получаса с тех пор, как у Альфреда начались схватки. Сегодня был хороший улов, лучше обычного. Вместе с другими альфами им удалось поймать буйвола. Поэтому все вернулись довольные, а Иван смеялся и радовался вместе с остальными. Уже на подходе к деревне к нему подбежал омега и быстро проговорил: «Твоя омега рожает, поторопись!» Он сообщил ему важную новость и указал в сторону его дома. В этот момент сердце Ивана забилось быстрее от волнения. Он знал, что Альфред сильный и справится с этим нелёгким испытанием, но всё ещё переживал за него и опасался, что во время родов может случиться что-то плохое. Услышав эту новость, он бросил всё и со всех ног побежал к своему омеге. Альфа вбежал в дом, часто и шумно дыша, и взглядом нашёл свою омегу и шамана. «Альфред! Я здесь». Увидев, что омега не один, он немного успокоился, но всё ещё беспокоился, потому что видел, что ему больно. Он сел на пол рядом с кроватью, где лежал омега, и крепко сжал его руку. Иван не знал, как принимать роды у других, но, к счастью, опытный шаман знал, что делать. В любом случае, присутствие альфы рядом должно было облегчить боль и дать покой и уверенность. Поэтому Иван активно выделял феромоны, чтобы Альфред почувствовал их и успокоился. «Всё будет хорошо. Я рядом с тобой, любимый». Он начал не переставая шептать ему нежные слова и слова благодарности, пока блондин стонал от боли и напрягался. Через некоторое время шаман уже заворачивал новорождённого в чистую ткань. Но что-то было не так, потому что Альфред продолжал мучительно напрягаться и стонать. Альфред был измучен, капли пота стекали по лбу, а слезы все еще смачивали ресницы, но руки его не дрожали, когда шаман осторожно положил новорожденных ему на грудь. Сначала одного, потом другого. Мальчик. Девочка. Такой маленький. Такой теплый. Сначала он не думал, что сможет говорить – горло сжалось, сердце переполнилось, – но когда он посмотрел на них, что-то внутри него успокоилось. Они были здесь. Действительно здесь. И они были совершенны. Он прерывисто вздохнул, затем моргнул, глядя на крошечную девочку, которая сжав кулаки под подбородком, с упрямо хмурилась. Затем мальчик, тише, прижался к ней, спокойный. «Я думал об этом… некоторое время назад», – прошептал Альфред хриплым, но мягким голосом. «Если бы родилась девочка, я бы назвал её Кларой. Так звали мою бабушку – добрую, сильную и смелую». Он посмотрел на мальчика, затем снова на Ивана с усталой улыбкой. «А мальчика… я хочу назвать Михаилом. В честь твоего брата. Чтобы он всегда носил с собой что-то хорошее от нас обоих». Его пальцы нежно прошлись по краю пелёнки Михаила, затем легли на крошечную спинку Клары. «Они – всё, о чём я когда-либо мечтал. Всё, чего я, казалось, не мог иметь». Затем, словно последние остатки боли и напряжения наконец отступили, Альфред откинулся назад, на мгновение прикрыв глаза, когда оба малыша пошевелились у него на груди. На протяжении всех родов Иван очень переживал. Он наблюдал за происходящим и следил за тем, чтобы всё было в порядке. Но, как и положено сильному омеге, ему удалось родить двух здоровых малышей без серьёзных последствий. Когда Альфред объявил их имена, Иван нежно улыбнулся. Он осторожно коснулся головок обоих новорождённых, глядя на них с любовью в глазах. Сердце разрывалось от невероятных, приятных чувств и эмоций, которые он сейчас испытывал. Теперь Альфред стал для него не просто членом семьи, а отцом двух замечательных детей. Теперь он готов был боготворить его ещё больше, чем прежде. «Клара и Михаил…» Он произнёс эти имена вслух, запоминая этот выбор. Они им очень подходили. Он смотрел на свою любимого мужа и их детей и чувствовал, как по его щекам текут слёзы. Он не мог их сдержать, потому что происходящее было для него по-настоящему важным, и он был очень счастлив. «Спасибо тебе за это». Альфред никогда не испытывал подобного изнеможения – ни ноющего, как после охоты, ни тяжёлого, как после горя. Это было нечто иное. Всё его тело дрожало от воспоминаний о боли, усилиях, освобождении… и всё же, даже сквозь туман всего этого, его руки нашли объятия двух крошечных жизней, которые они создали. Он смотрел, как текут слёзы Ивана, и не чувствовал смущения от своих собственных. Слабо протянув руку, он обхватил дрожащей рукой лицо Ивана, проводя большим пальцем по дорожке слёз по его щеке. «Они наши», – прошептал он почти с недоверием. Иван наклонился к щеке Альфреда и нежно поцеловал его. К тому времени шаман уже покинул их дом, и они остались одни. Теперь Ивану предстояло самому позаботиться о своей семье. Он бережно взял малышей из рук Альфреда и уложил их в маленькие кроватки, прикреплённые к потолку. Затем он помог блондину переодеться и постелил ему чистую постель. «Тебе нужно отдохнуть. Ты это заслужил», — сказал альфа, укладывая омегу спать, и нежно погладил его по боку. Он лёг рядом, но спать не собирался. Он просто хотел, чтобы Альфред спокойно но заснул, а потом Иван присмотрит за детьми. Когда Иван поднял младенцев к подвесным кроваткам, Альфред медленно, неохотно отпустил их. Руки без них холодели, но он слишком устал, чтобы возражать. Он позволил Ивану уложить его в чистую постель, каждое движение было осторожным и благоговейным. Он повернул голову к кроватям, сонный, но не желающий отводить взгляд. «Ты присмотришь за ними?» — тихо спросил он, глаза уже начали закрываться. Затем, едва слышно, шепнул: «Я люблю тебя. Я люблю вас всех троих. Так сильно, что это больно». И наконец, тихо вздохнув, Альфред позволил себе отдохнуть — в безопасности, в аромате их дома, в тепле своей пары и в тихом биении сердца будущего, всего в нескольких шагах от него. Когда Альфред впервые произнёс слова любви, Иван был счастлив так, как никогда в жизни. Теперь, наконец, всё было хорошо, и он обрёл покой рядом со своей семьёй, которую он будет любить и оберегать вечно. Постепенно жизнь в деревне налаживалась. Они избавились от ненужных ритуалов, и теперь каждый мог встретить свою любовь по собственной воле, а не по воле богов. Дети выросли и стали очень любопытными по отношению к миру. Альфред оказался хорошим отцом и мужем, и благодаря этому он привнёс в их семейную жизнь тепло и заботу. Иван тоже делал всё для них. Время шло своим чередом, вселяя надежду на счастливый конец для обоих. Пару лет спустя Альфред родил ещё одного мальчика, с которым старшие дети играли и нянчились с утра до ночи. Их дом был полон детского смеха, и им никогда не было скучно. Иван с любовью смотрел на Альфреда, когда тот в очередной раз заботливо ругал детей, чтобы они не уходили далеко к озеру. Однажды летним днём, когда небо было точно таким же закатным, как в тот день, когда альфа поймал омегу в лесу и оставил метку на его шее, они сидели вместе спустя много лет. Они с нежностью смотрели друг на друга и держались за руки, вспоминая, как всё это было в прошлом. «Ты моя жизнь, Альфред», — сказал ему Иван, глядя в его голубые глаза, в которых отражалось яркое закатное солнце. Это ещё не конец, ведь их ждёт долгая жизнь, полная любви и верности друг другу. Но это конец этой чудесной истории.