Ага моего сердца

Что может забрать с собой человек, который отдал всего себя и не получил ничего взамен? Золото, шёлка, бриллианты, земли? Будет ли этого достаточно? Сколько стоит жизнь девушки, которая посвятила себя целиком, чтобы быть достойной женой Аги? С самого детства — расти под чужим взглядом и контролем, с самого детства быть наречённой. Теперь же, в один миг, всё то, что было и являлось моим предназначением, то, что казалось мне бременем, оказалось опорой и самой жизнью. Эта комната была местом, где маленькая Йылдыз шла к своей мечте, ненадолго становилась молодой девушкой под постоянно пристальным взглядом молодого Аги, внимательно слушала каждое его слово, запечатывая их в глубине своего сердца. Собирая с собой лишь то, что могло успокоить душу, Йылдыз вновь надела на изящную шею бирюзу, сжимая её до боли и тщательно вытирая влажные следы с холодного камня. Лишь лишь слёзы радости, — грустно шептала девушка, целуя кусочек моря на своей шее. Собрав всё самое необходимое, она оставила обручальное кольцо на тумбочке и, стараясь как можно тише, вышла, чтобы спасти себя от мира, полного боли. Луна светила так ярко, словно знаменуя лучший момент для побега из места, где каждый последующий день стал бы для неё чистилищем. У ворот стояла охрана, которая незамедлительно доложит Серхату о её решении уйти. Меньше всего на свете Йылдыз хотелось бы вновь увидеть его лицо и иметь «удовольствие» говорить с ним. Был лишь один путь — по гранатовому дереву, растущему вдоль стены, перелезть и выбраться на свободу. Для девушки, сбегавшей из дома тысячу раз, это было несложно: с детства она была ловкой и сильной. Спрыгнув и оказавшись на тёмной стороне дороги, Йылдыз на секунду остановилась, всматриваясь вдаль. Она видела лишь один источник света — там сидел человек, перевернувший её мир за одну минуту. Закрыв глаза, она набрала полные лёгкие воздуха, стараясь с выдохом обрести мужество перед первым шагом в неизвестность. Услышав у дерева небольшие шорохи, девушка, не раздумывая, помчалась вперёд, стараясь как можно быстрее скрыться в узких улочках, где её было бы трудно догнать. «Допустим, ты сбежала. Куда ты пойдёшь? Кто откроет тебе свои двери?» — размышляла она вслух. «Может, невестка сможет помочь?..» Достав из сумки телефон, Йылдыз написала лишь пару важных фраз: — Серхат развёлся со мной. Что мне делать, Нида? Она брела к тому самому дереву, где раньше завязывала ленты и загадывала желания. В это же время, услышав звук ночного сообщения, Ашир выхватил телефон из рук перепуганной жены и с ужасом вчитывался в слова, отправленные сестрой. Вскочив с места, он громко закричал: — Что значит «что мне делать»? Как это понимать — Серхат развёлся, Нида?! — Я не знаю… Я совсем ничего не знаю, — вжимаясь в кровать, прошептала Нида. — Пиши. Узнай, где она. — Ашир, я не могу. Может, они просто поругались… — Ты издеваешься надо мной? Мужчина развёлся, ты понимаешь? Что я тебя прошу?! Дай сюда, я сам напишу. Разъярённый Ашир отправил Йылдыз короткое сообщение: «Где ты и как тебя найти?» Продрогшая под январским ветром Йылдыз сообщила невестке место своего нахождения. Со злостью девушка пыталась развязать узел, крепко завязанный ею самой: — Проклятье… Неужели во мне было столько сил? Не получается… Лента примёрзла. Даже здесь, Серхат-ага, ты примёрз и стал мне преградой… Руки побелели от холода и злости. Измученная, словно маленькая раненая птица, Йылдыз присела, пытаясь согреть дыханием окоченевшие пальцы. — Нет, так нельзя… здесь я превращусь в сосульку, — шептала она, поднимаясь с места. Не успев сделать и пары шагов, Йылдыз ослепили фары подъезжающей машины. Перед ней стоял Ашир. На мгновение она потеряла дар речи. Её бросило сначала в жар, затем в холод от накатившего страха. Йылдыз не могла вымолвить ни слова, считая каждый приближающийся шаг брата. Опустив голову, она старалась скрыть цепенящий душу ужас. Мысли неслись хороводом: «Вот и пришёл конец пути… Я снова попаду в заточение». Обеспокоенный Ашир подошёл ближе и громко начал отчитывать сестру: — Что это за вид?! Что ты делаешь здесь ночью? Замужняя женщина! Что за сообщение я прочитал?! — склонившись над ней, кричал он. — Не своди меня с ума своим молчанием! Что здесь происходит? Разве женщину выгоняют ночью за дверь? Что ты натворила?! Йылдыз резко подняла голову и посмотрела брату прямо в глаза: — Вай-вай, конечно, я натворила… А может, тебе стоило подумать об этом раньше, когда ты всадил три пули в Серхата? Ты хоть на минуту задумался, как теперь живёт твоя сестра? — Чего ты хочешь сказать? То есть я теперь виноват? Из-за меня тебя выгнали?! — Если мой брат обо мне не думает, кто тогда будет? — с глазами, полными слёз, спросила Йылдыз. — Сколько раз вы бросали меня в огонь, брат? — Проходи в машину. И они ещё ответят за всё это! — скомандовал Ашир. — Я не пойду домой! Я не вернусь к отцу! Вы снова запретите мне учиться! — Она всё ещё говорит об учёбе! — вспыхнул он. — Столько всего произошло, а её волнуют книги. Ты теперь разведённая женщина. Конечно, отец этого не позволит. Молись, что кровная вражда закончена. — Да, конечно… — горько усмехнулась Йылдыз. — Иначе ты бы вынес мою голову в качестве трофея. — Не выводи меня из себя! — зло бросил Ашир, толкая её к машине. — Хоть раз будь мне братом, а не Агой! — всхлипывая, Йылдыз прижалась к нему, зарыдав в его пиджак. Сердце Ашира дрогнуло. Он крепко прижал сестру к груди, поцеловал её в макушку и тихо прошептал: — Чего ты хочешь, моя красавица? Что мне сделать? Я такой… будь я проклят, я такой брат. — Не будь таким… — умоляюще прошептала она. — Спрячь меня. Ашир тяжело выдохнул: — Есть только один человек, который может решить этот вопрос. Его слово нельзя сломать и нельзя нарушить. Это Бабахан. Он сможет заставить отца пересмотреть своё решение. Йылдыз кивнула, вытирая слёзы: — По крайней мере… есть шанс, что он выслушает меня. — Меня он понял… может, и тебя поймёт, — сказал Ашир, усаживая сестру в машину и включая печку посильнее. Холод, казалось, проник в Йылдыз до самых костей. Её трясло, и лишь спустя некоторое время ей удалось согреться. Прислонившись к окну, уставшая и измученная, она задремала. Ашир смотрел на свою несчастную сестру и закипал от злости и досады. Сколько ещё им придётся платить за ошибки старших? Сколько ещё ему придётся разрываться между разумом и сердцем? Подъезжая к особняку Кордыглы, он вновь выбрал своё господство, бросая маленькую девочку в лапы разъярённого отца. «Прости, сестрёнка… ты выбрала не ту семью, в которой родилась». Как только машина заглохла, Йылдыз открыла глаза и в ту же минуту поняла всё без слов. Грустно улыбнувшись, она вышла из машины, где ее ждали две бешеных пары глаз : — Разве женщине подобает ходить по ночам?! — замахнувшись, отец влепил дочери звонкую пощёчину. Йылдыз пошатнулась, но устояла. — Я больше не принадлежу этому дому. Что мне делать в доме, где для меня нет места? — подняв глаза с вызовом, спросила она. — Это мне решать, а не тебе! — Разве не из-за ваших решений я оказалась в таком положении, отец? Разве не вы отдали меня Серхату? — Неудивительно, что муж развёлся с тобой! — взревел он. — Понизь свой тон! Отец схватил Йылдыз за шею. Его пальцы сжались, лишая воздуха. Девушка захрипела, отчаянно пытаясь вырваться. Секунды тянулись вечностью, прежде чем он с силой отбросил её в угол и, угрожая пальцем, процедил: — Ты будешь знать своё место. А если забыла — я тебе напомню. — Бросьте её в комнату! Пусть подумает над своим тоном и поведением! — гремел он, ударяя ладонью по столу. — Перед тобой не просто отец. Я — господин Урфы! Йылдыз бросила на брата быстрый, пустой взгляд. Молча поднявшись с пола, она побрела в свою комнату. Там у неё уже не осталось сил даже на слёзы. Она рухнула на кровать прямо в платье и провалилась в бездну, где смешались голоса и обрывки слов. Эхом отдавались слова Серхата: «Развожусь… развожусь…» И голос отца: «Знай своё место».

***

Ночь медленно сменилась утром . Серхат проснулся резко, будто его кто-то толкнул изнутри. Он приподнялся, нахмурился. Йылдыз всегда вставала раньше него. Тихо, почти незаметно. Серхат привык к этому — к ее книгам , завтраку и чаю который она приносила ему в кабинет — Йылдыз? — его голос прозвучал чужим даже для него самого. Ответа не последовало. Он в спешке вышел из своей комнаты и направился в спальню девушки Пройдя по комнате он заметил : ванная была пуста, гардероб — нетронут. Слишком аккуратно. Слишком правильно. В груди неприятно кольнуло. И тогда он увидел тумбочку. Обручальное кольцо лежало ровно посередине, будто его положили с особой тщательностью. Не брошено. Не забыто. Оставлено. Серхат замер. Несколько секунд он просто смотрел на кольцо, не прикасаясь, словно боялся, что прикосновение сделает происходящее реальностью. Потом медленно взял его в руку. Холодное. Чужое. Пустое. — Нет… — выдохнул он, скорее себе, чем комнате. В голове вспыхнули обрывки воспоминаний: её взгляд накануне. Он принял это за покорность. За смирение. Как всегда. Он ошибся. Серхат резко обернулся, будто Йылдыз могла стоять за его спиной. Но комната была пуста. Дом — слишком большим. Воздух — тяжёлым. — Ты не могла уйти… — уже тише произнёс он. Ты ведь половинка моей души . Моя сияющая звезда в темной ночи Серхата Он прошёл к двери, распахнул её, крикнул слугам. Его голос срывался, наполнялся яростью, в которой всё отчётливее проступал страх. Йылдыз не было. И только кольцо, зажатое в ладони, жгло кожу сильнее любого упрёка. Впервые за долгое время Серхат понял: она ушла не из дома — она ушла  — Серхат, куда ты собираешься? — голос Мелек остановил его уже у двери. — Завтрак ещё не закончен. Он не обернулся. Медленно застёгивал часы, будто оттягивая момент. — Мне нужно выйти. — Выйти? — она усмехнулась. — Сейчас? После всего, что произошло? Люди будут говорить. Серхат наконец повернулся. Его взгляд был холодным, отстранённым — таким Мелек не видела его раньше. — Пусть говорят. — Это из-за неё, да? — голос Мелек стал резче. — Из-за Йылдыз? Она сама ушла. Ты ничего ей не должен. Он сделал шаг к двери. — Серхат, посмотри на меня, — она подошла ближе. — Скажи честно. Почему ты уходишь? Он остановился. Несколько секунд молчал, словно решая, стоит ли. Потом посмотрел прямо на неё — и в этом взгляде было предупреждение. — Не заставляй меня говорить то, к чему ты не готова. Мелек побледнела. — Что ты имеешь в виду? — Ровно то, что сказал, — тихо ответил он. — Иногда лучше не слышать правду, чем жить с ней. Он открыл дверь. — Серхат… — почти шёпотом. — Я вернусь, когда смогу, — бросил он, не оборачиваясь. — Если смогу. Дверь закрылась. А Мелек осталась стоять посреди комнаты, впервые осознавая: она выиграла место —но, возможно, проиграла сердце Серхат подъехал к особняку Кордаглы, когда сумерки уже сгущались. Машина едва остановилась, как дорогу ему преградила вооружённая охрана. У входа стояли Зиян-ага и Ашир. — У тебя хватило наглости явиться сюда после того, как ты сделал мою дочь несчастной? — жёстко бросил Зиян-ага. — Я пришёл поговорить с Йылдыз, — спокойно, но твёрдо ответил Серхат. — Нет для тебя больше Йылдыз, — отрезал отец. — Ты теперь ей никто. Она для тебя запретна. И если ты посмеешь даже взглянуть в её сторону — я пущу пулю. Серхат усмехнулся, уголки губ дрогнули. — Ты уже делал нечто подобное. Правда, как трус — из-за спины. Сейчас я хотя бы заслуживаю её, — холодно ответил он. — Ты ищешь смерть. Но не сегодня, — процедил Зиян-ага. — Я обещал Бабахану не трогать тебя. — Я не уйду, пока не поговорю с Йылдыз. В этот момент она вышла вперёд. — Уходи домой, Серхат-ага, — произнесла Йылдыз тихо, но твёрдо, глядя на человека, который ещё вчера был её мужем, а сегодня стал чужим. — Дома тебя ждёт жена. — Мы поговорим — и я уйду, — он шагнул к ней и машинально схватил за руку. И тут же замер. На её лице чётко проступали следы от пальцев. — Что это?.. — вырвалось у него. — Вы её бьёте?! — Убери руки! — резко рявкнул Зиян-ага. — Ты, видно, не понял с первого раза. Ты не будешь к ней прикасаться. Отныне тебе запрещено даже думать о ней. Ашир сделал шаг вперёд, перекрывая расстояние между ними. Йылдыз медленно высвободила руку и опустила глаза. — Уходи, Серхат… — прошептала она. - . И в этот момент он понял: опаснее оружия, направленного в него, была её шепот . - Не могу , не проси ,- умолял Серхат Она подняла голову и сказала ровно, без дрожи в голосе: — Это больше тебя не касается. Моя жизнь, моя боль, моя судьба. Ты больше не появишься на моём пути. Даже эти синяки причиняют мне не столько боли, сколько причинил ты. Йылдыз на мгновение замолчала, затем перевела взгляд на брата. — А теперь выгони его отсюда, Ашир. Слова повисли в воздухе тяжёлым приговором. Серхат стоял неподвижно. Он понял: это был не крик и не истерика — это был выбор. И, возможно, самое страшное наказание, которое она могла ему дать.