Ага моего сердца

Прошла неделя… Целая неделя — он не видел её. Эти глаза, смотрящие на него, видящие в нём то, что было скрыто от других, больше не пронзали душу. Её копна волос больше не касалась его лица всякий раз, когда он наклонялся к ней будто случайно. Это был особенный момент, который Серхат повторял из раза в раз, наслаждаясь цветочным ароматом с тонкими нотками пряностей. Йылдыз была пламенем — она обжигала, и в этом огне рождалось нечто большее: вся шелуха и внешняя оболочка исчезали в пламени любви. Каждая клеточка его существа тосковала и искала её в холодном особняке Йылдуранов. Комната, в которой она, склонившись у тусклого светильника, принималась за изучение легенд и истории древнего мира, стала тёмной, как зимняя ночь, лишённая сияния звёзд. Маленькая заколка лежала безжизненно, поблёскивая холодным металлом. Мелек дважды порывалась избавиться от вещей девушки, но каждый раз слуги тихо отходили в сторону, не трогая их, боясь гнева Аги. Весь особняк погрузился в ожидание бури и надвигающегося шторма. Все молчали и думали лишь об одном: каким будет следующий день, предвкушая неизбежные последствия для каждого из них. Холодные вечера приносили особенно острую боль. При каждом появлении Мелек с подносом Серхат вздрагивал, стараясь не выдать своего разочарования. Он всё ещё помнил вкус её блюд и остроту, остававшуюся на языке. Только Йылдыз могла обжечь и оставить след, навечно запечатлённый в его сердце. Каждый уголок дома дышал воспоминаниями. Стены хранили её смех, тишина — её шаги. Голова гудела от непрекращающейся боли, усталость наваливалась тяжёлым покрывалом, но сон стал недосягаемым, почти запретным. Бессонные ночи спутывали мысли в тугой узел, сердце билось так яростно, словно стремилось вырваться из груди. Алкоголь притуплял боль лишь на короткие часы, даря зыбкое забытьё. Но утро неизменно возвращало его к реальности — холодной, пустой, безжалостной. Сны стали его единственным утешением. В них была она. В лёгком, струящемся ночном платье Йылдыз входила в комнату тихо, почти невесомо, словно сотканная из лунного света. Её улыбка принадлежала только ему. И каждый раз, глядя на неё, он возвращался в тот первый день, когда она откинула фату. В тот миг его сердце перестало принадлежать ему самому — оно навсегда осталось в глубине её глаз, в их тёмном, манящем омуте. Её прикосновения были лёгкими, едва ощутимыми — пальцы скользили по его запястьям, и по телу пробегала дрожь. Желание вспыхивало мгновенно, обжигая, лишая рассудка. Её движения — медленные, грациозные, хищные — разжигали пламя, которое давно пожирало его изнутри. Он тянулся к ней, к тонкому кружеву, скрывавшему тепло её кожи, к линии шеи, где под бархатной поверхностью пульсировала тонкая жилка, словно отбивая ритм их общего дыхания. Мир растворялся в этом мгновении, сжимался до её взгляда, до её дыхания, до её близости. Но стоило ему коснуться её — лишь на миг, лишь кончиками пальцев — как образ рассыпался в прах. Она исчезала, таяла, как туман на рассвете, оставляя его одного. И тогда возвращалась пустота. — Я знал, что любовь приносит много боли, но не знал, что она уничтожает, забирая смысл с собой. Всё стало невыносимым, — шептал Серхат, смотря в тёмное окно. Мне необходимо увидеть её хотя бы издалека, хоть на миг. Сколько бы он ни старался найти лазейку — всё было тщетно. Йылдыз будто была принцессой в башне, охраняемой огнедышащими драконами. Самым сложным во всём этом было не обойти всех, а не увидеть разочарование и холод на её лице, как в тот день, когда она спокойно и холодно попросила вывести его из особняка. Череду мыслей прервала Мелек. Пытаясь приобнять его, она цеплялась за манжет, не замечая, как его будто бьёт током от каждого её прикосновения. Когда-то их брак разливался теплом внутри него, сейчас же это превратилось в пытку для них обоих. Чувство долга камнем лежало на сердце, заставляя его поступать правильно, не лишая ребёнка полной семьи. — Тебя будто нет. То есть ты здесь, но твои мысли не тут, Серхат, — грустно сказала Мелек. — Всё будет хорошо, — отодвигаясь немного дальше, ответил Серхат. — Но твои действия говорят обратное. Ты уже неделями не спишь в моей комнате, смотришь сквозь меня. Ты думаешь о ней? — лицо девушки помрачнело ещё сильнее. — Я сделал то, что было верно, и то, что должен был сделать. Мелек, будет лучше, если ты не будешь напоминать мне о Йылдыз. — То есть ты не можешь её забыть? Прекрасно! — хлопнув дверью, Мелек ушла. Йылдыз ушла, но её тень всё ещё была в этом особняке. Но ничего — им удастся заполнить каждый уголок этого дома новыми воспоминаниями. Захватив чёрные мешки, Мелек с яростью начала собирать оставшиеся вещи Йылдыз, пытаясь вычистить всё, что напоминало мужу о бывшей жене. Сама того не зная, она отправила Йылдыз самое драгоценное, что дарил ей Серхат, — книги. Всё остальное не имело такой ценности и общих воспоминаний. Подойдя к охране, она вручила небольшой мешок, скомандовав отвезти всё это в особняк Кордаглы. Те с неуверенностью забрали из рук госпожи тюк с вещами и отправились в путь. Поднимаясь наверх, она столкнулась в дверях с Серхатом, который с яростью смотрел на неё. — Как ты посмела? Что ты себе позволяешь! — Что за слова такие? Не забывай, кто стоит перед тобой. Это не твои слуги, — пренебрежительно заявила девушка. — Ты права. Мои люди так не поступили бы. В моём доме нет слуг. Каждый из них стал частью большого клана. Они знают своё место и правила этого дома. — Я госпожа этого особняка, и то, что происходит в этих стенах, — моё право. Раз ты не можешь забыть Йылдыз, то я помогу тебе это сделать! — Твоя единственная забота — ребёнок в твоём животе. Ты расстраиваешь меня, себя и его. — Я расстраиваю нас? Ты не замечаешь, как пару вещей вывели тебя из себя? Я должна жить в тени всего этого? — Я попросил у тебя времени. Но ты торопишь меня, а у всего есть последствия. — Что? Ты разведёшься со мной? Даже не мечтай об этом! Я не разрушу брак из-за того, что эта девушка внушила тебе жалостью любовь. — Я не буду продолжать этот бред. Я выбрал тебя, я рядом с тобой, но ты всё ещё обвиняешь всех, — спускаясь по лестнице, сказал Серхат. — Ты не можешь так просто уйти, Серхат-ага! — крикнула вслед девушка. — Почему же? Разве не ты всегда так убегала с первого дня? — хлопнув дверью, ответил Серхат. Серхат шёл по пустым улочкам, жадно хватая воздух, стараясь хоть немного освободиться от плена, в котором оказался. Вначале брак с Йылдыз казался ему диким, невозможным, но в нём была жизнь и страсть, покой и вера. В её глазах была благодать — то, чего ему так отчаянно не хватало. Ноги вновь вели его к особняку Кордаглы. Ещё будучи ребёнком, он знал, что стены Кордаглы были выше, чем у Йылдуранов, и на них могли забраться только свои. Но сейчас любовь заставляла Серхата идти на отчаянные действия. Он забрался на стоящую рядом подсобку и тихо перебрался на крышу особняка. Окно Йылдыз горело. Она с мрачным видом держала книгу, не решаясь её открыть. В голове вертелись мысли о том, как легко он избавлялся от подарков, которые когда-то дарил ей. Это были книги — иначе она бы без раздумий сожгла любую другую вещь. Книги всегда были роскошью для Йылдыз. Она видела, как их уничтожал Ашир. Сама она ни за что не стала бы частью такого варварства. Пока она думала о том, как поступить, у окна послышался шум — будто кошка скребётся, подумала девушка, тихо подходя к зашторенному окну. Как только она приблизилась к тени, тяжёлая ткань резко отодвинулась, и сильная рука притянула её за талию, а другая накрыла губы ладонью. — Не кричи. Это я. Обещаешь не кричать? — всё так же крепко прижимая её к себе, прошептал Серхат. — Что ты тут делаешь? — прошипела девушка, пытаясь вырваться из его цепких рук. — Ты что, пьян? — Пьян… но не выпил ни рюмки, — глядя в омут искрящихся от гнева глаз, тихо сказал Серхат. — Значит, надышался выхлопными газами, — вырвавшись, злилась девушка. — Единственное, чем я хочу дышать, — наступая на неё и не давая возможности отойти, зажимая в угол, прошептал он, — это аромат твоей кожи… твои завитки, которые падают мне на лицо. — Ты маньяк? Я закричу, и тебя убьют прямо здесь! — отодвигаясь от его горячего дыхания у самых губ, тяжело дышала Йылдыз. — Я соскучился так, что на грани безумия. Если меня и убьют сейчас — я буду готов принять смерть. Наклоняясь к ней , он с жадностью хотел накрыть губы девушки поцелуем, захватывая то нижнюю, то верхнюю губу, не давая ей возможности опомниться от нахлынувшей лавины страсти. Его руки всё ещё крепко держали её за талию, скользя по тонкой ткани чуть ниже вязаного пояса. Собрав остатки разума, Йылдыз оттолкнула Серхата и залепила ему оглушительную пощёчину. — Даже не мечтай больше об этом ! Ты больше никогда не будешь себе позволять подобного! Ты не имеешь права трогать меня. Мне противно! — Ты врёшь. Твои глаза говорят обратное, — прошептал он, проводя большим пальцем по губам. — Что ты хочешь, Серхат? Исчезни из моей жизни. Иди к своей жене. В животе этой девушки твоё продолжение, — прошипела она. — Не гони меня, Йылдыз… Я так хочу остаться с тобой, — хватая её за руку, сказал Серхат. — Ха… это слишком смешно, — грустно улыбнулась Йылдыз. — Ты развёлся со мной. Ты уничтожил все возможности любить и касаться меня. — Я всего лишь думал о ребёнке. — Так и думай о ребёнке. Проваливай. Моя жизнь чего-то стоит, Серхат? Ты подвергаешь её опасности. Уходи. Они замерли. — Тебя здесь бьют? — заметив страх в её взгляде, тихо спросил Серхат, посмотрев на закрытую дверь. — Не думай об этом. Это моя забота. Не становись мне новой проблемой. Убирайся. — Йылдыз… я причинил много боли. Ты простишь меня? — заглядывая в её глаза почти по-щенячьи, спросил мужчина. — Ты не просто ранил меня. Ты выбил из меня всё человеческое. А теперь… уходи и оставь меня в покое. Забудь всё, что было. Я тоже стёрла это. — Йылдыз… я не могу без тебя. Каждую ночь я не могу найти покоя. — Ничего. После этого ты найдёшь покой. Ничего не будет напоминать тебе обо мне. — Йылдыз… разве нас связывали вещи? — Нас связывала кровная вражда. Всё это в прошлом. — Я заберу тебя отсюда. Ты сможешь жить так, как пожелаешь. — Я сама решу, — толкая его к окну, прошипела Йылдыз. — Книга… ты забрала её? — вдруг улыбнулся ага. — Ты издеваешься? Кто - то идет ? - испугалась Йылдыз Едва Серхат скрылся в окне, как в комнату влетел Ашир. — Кто здесь? Я слышал голоса! — заглядывая в окно, крикнул парень. — Кто может быть? Кто? Ты сошёл с ума? — Я слышал голоса! — Тогда обратись к врачу. Я просто разговариваю… рассуждаю о своей судьбе. Вы заперли меня одну — разговариваю с книгами. Хочешь, сожги и их, — протягивая книгу брату, сказала девушка. — Ты ведь не первый раз это делаешь. — Не надо, Йылдыз… не говори так. Я просто хочу твоей безопасности. — Ты никогда не думал обо мне. Тебе было важно лишь одобрение отца. Ты не стоял за мной! — Что ты хочешь? Что? — Ты и сам знаешь. Этот вопрос может решить только Бабахан. Отпусти меня — и я сама пойду к нему. — Никогда. Ты сама к нему не пойдёшь. — Тогда сходи сам и попроси у него совета. — Я схожу к нему. — Ашир, ты обманываешь. Ты не сделаешь этого. Уйди, пожалуйста… Лучше бы я не родилась в этой семье. Ашир вышел, закрыв за собой дверь, с полными глазами сожаления и боли от её слов. Йылдыз смотрела, как ключ поворачивается в замке. Снова она останется пленницей в собственном доме. Йылдыз смотрела на то, как ключ поворачивается в замке, и вновь понимала: она остаётся пленницей в собственном доме. То, как с ней обращались мужчины, не было для неё чем-то новым. Но мама всегда стояла рядом с отцом — и ни разу рядом с ней. Господин был превыше даже дочери. Лишь Нида иногда подходила к двери и просовывала ей любимые конфеты в лепёшке с хлебом. Она была дочерью аги, но даже слуги имели больше прав, чем она. Читая книгу, она наткнулась на отрывок, в котором девушка решилась на отчаянный поступок и прыгнула в самую пучину воды ради одной-единственной возможности быть свободной. Йылдыз горько улыбнулась, понимая, как больно ей осознавать: будь у неё такой шанс, она бы тоже не задумывалась. Ночь окутывала звёзды лёгким воздушным покрывалом. Свет едва пробивался, будто сама природа переживала трудности, напоминая девушке о том, что она не одинока в своих страданиях. Йылдыз стояла у окна, вспоминая Серхата, своё детство… и вдруг решила: она тоже прыгнет в эту пучину. Пусть люди отца убьют её. Пусть она умрёт по пути к свободе, чем будет ждать старика, за которого отец непременно выдаст её замуж. Она не знала, где живёт этот самый Бабахан, как его найти. Но она знала человека, который наверняка знает, где он находится. — Или эта женщина станет моим концом… или моим спасением, — тихо сказала Йылдыз, думая о Севде. Севде, в своей привычной манере, сушила травы, аккуратно укладывая их в брезентовые мешки. Руки женщины были истёрты грубой работой. Она находила утешение в каждом цветке, в каждом беспомощном животном. За годы одиночества она научилась многому — находить прекрасное в малом. В свежем чае. В тёплом взгляде бездомной кошки. В редких спокойных ночах без холода и тревог. Услышав тихий стук в дверь, она негромко произнесла: — Заходи, заблудившаяся звезда. Ты всё блуждаешь по вселенной, потеряв всякий покой. Йылдыз остановилась у порога. — В твоих руках… разобьюсь ли я о землю или поднимусь выше и продолжу освещать эти земли? — В моих руках только это, — мягко сказала женщина, протягивая ей чашку чая. Йылдыз взяла её, но сразу спросила: — Скажи мне, где этот Бабахан. Севде долго смотрела на неё. — Ты откроешь хаос. Всё может быть уничтожено. Ты готова гореть… и сжигать? — Что ещё я могу потерять? — устало ответила Йылдыз. — Я живу без мужа, без покоя, без будущего. — Разве так плохо жить без мужа? — хитро улыбнулась Севде. — Если бы это была не Урфа, было бы прекрасно. Но ты и сама знаешь, кто мы без мужчин в этих краях. Но дело не только в этом. Они запретили мне учиться. Они заперли меня. Севде тихо усмехнулась. — Нельзя запереть то, что свободно. Ты ведь здесь. — Ты скажешь мне или нет? — голос Йылдыз стал жёстче. — Ты права, глупо было ждать от тебя помощи. Вы с дочерью, наверное, радуетесь моему концу. Севде медленно поднялась, опираясь на клюку. — Я пойду с тобой. Одна ты не найдёшь дорогу. Два часа Йылдыз шла за Севде по лесу. Где-то вдалеке выли волки. Ноги гудели от усталости. Казалось, они идут всё глубже в чащу — туда, где их может ждать лишь конец. — Ты ведь не собираешься скормить меня волкам? — вдруг, смеясь от усталости, спросила Йылдыз. — Я бы скормила тебя рыбам, чтобы не мучить ноги, — хитро улыбнулась Севде. Наконец они вышли на небольшую поляну. Посреди неё горел костёр. Вокруг сидели мужчины. Увидев Севде, они мягко улыбнулись и поприветствовали её, приложив руку к сердцу. — Скажите ему, что я здесь. Он на месте? — спокойно спросила женщина. — Хозяин там. Не дожидаясь разрешения, Севде махнула рукой и прошла вперёд. Йылдыз последовала за ней. Они вошли внутрь. И, увидев там Ашира, обе замерли от неожиданности. -