На север

Пекарня оказалась маленькой, три столика у окна, на каждом клетчатая скатерть и солонка. Стены выкрашены в тёплый, жёлто-бежевый цвет, на них висели старые фотографии чёрно-белые, с рыбацкими шхунами и людьми в вязаных свитерах. За стеклянной витриной пирожные, эклеры, хлеб, ещё тёплый, судя по тому, как он блестел. Здесь пахло яблоками, и Эдгар сразу вспомнил сушеные яблоки в фойе отеля, в котором они остановились. За прилавком стоял мужчина. Лет шестидесяти, высокий, чуть сутулый, с седыми волосами, зачёсанными назад, и большими, уставшими руками – пальцы в муке, ногти коротко стрижены. На нём был белый фартук, завязанный сзади узлом, и тёмный свитер, вытертый на локтях. Он смотрел на них с лёгкой, рассеянной улыбкой, такой, будто его мысли были где-то далеко, но он всё равно рад гостям. – Добрый вечер, – сказал он. Голос тихий, спокойный, чуть хриплый. – Что я могу вам предложить? Фэнг подошёл к витрине, наклонился, разглядывая пирожные. Эдгар остался у входа, оглядываясь и рассматривая картины. – Что будешь? – спросил Фэнг, не оборачиваясь. – Кофе. Чёрный. – И пирожное? – Не знаю. Ты выбери. Фэнг ткнул пальцем в меню: кофе для Эдгара, эклеры и пирожные. Себе он взял пару бутербродов с ветчиной и чай. Мужчина кивнул, начал собирать заказ – ловко, привычно, будто делал это тысячи раз. Эклеры и пирожные перекочевали на тарелку, бутерброды – на другую. – Садитесь, я принесу, – сказал он, кивнув в сторону столиков. Они сели у окна. Эдгар лицом к улице, Фэнг напротив, спиной к витрине. Между ними на столе клетчатая скатерть, солонка, маленькая вазочка с букетом сухоцветов. Эдгар снял шапку, провёл рукой по волосам. Никто из них все ещё ни разу не сходили в душ. Фэнг сидел, скрестив руки на груди и облокотился на стул, смотря на солонку с солью, стянул куртку и повесил на спинку стула. Остался в чёрной худи, выцветшей, с катышками на рукавах. Мужчина принёс кофе и чай, две чашки, маленький молочник, сахарницу. Поставил перед ними, улыбнулся, хотел что-то сказать, но в этот момент у Фэнга зазвонил телефон. Звук был резким, чужим в тишине пекарни. Фэнг посмотрел на экран – номер незнакомый. Пожал плечами, нажал кнопку ответа, поднёс к уху. – Алло? – сказал он спокойно, без интереса. Он снова откинулся на спинку стула, рассматривая ногти на руках. И тут же его лицо изменилось, мгновенно будто кто-то выключил свет. Кровь отхлынула от щёк, губы сжались, глаза испуганно расширились. Он смотрел перед собой, сведя брови к переносице. Ладонью он провел по лицу, глаза приобрели стальной оттенок. – Да... – сказал он. Голос сел, сорвался на хрип. – Да, я слушаю... Он замолчал. Слушал. Его рука, лежащая на столешнице, начала сжиматься в кулак. Костяшки побелели. Эдгар смотрел на него, затаив дыхание. Фэнг вдруг резко встал – стул скрипнул по полу, чашка качнулась, чай расплескался за края и вылился на скатерть. Он не заметил, ведь уже шёл к выходу, толкал дверь, прижимал телефон к уху плечом, надевая куртку на ходу. Колокольчик звякнул. Фэнг вышел на улицу, повернулся спиной к окну. Эдгар остался сидеть. Смотрел через стекло. Фэнг стоял на тротуаре, ссутулившись, и говорил. Быстро, отрывисто, жестикулировал – резко, рублено, будто рубил воздух. Потом замер. Потом опустил плечи. Потом снова заговорил медленнее, тише. Эдгар не слышал ни слова. Только видел, как меняется его лицо: злость, удивление, усталость. Эмоции, который он видел только тогда, когда Фэнг проигрывал в играх. Мужчина, владелец пекарни, подошёл с тарелкой яблочного пирога. Поставил на стол, посмотрел на улицу, потом на Эдгара. – Ваш друг? – спросил он. – Или... – он сделал паузу, тактично подбирая слова. Эдгар поднял голову. Посмотрел на мужчину – на его спокойные, усталые глаза, на лёгкую понимающую улыбку. – Нет, – перебил Эдгар. – Просто друг. Слово «друг» неприятно засаднило на языке. Он и сам не понимал, кто они друг другу. Соседи? Приятели? Знакомые, которые случайно оказались в одном купе поезда, а теперь сидят в пекарне на краю земли, и один из них стоит на улице и белеет от чужого голоса в трубке? Мужчина, кажется, его звали Виталий, на бейджике было написано «Виталий, пекарь с 25-летним стажем», тактично кивнул. Не стал спрашивать больше. Просто сел за соседний столик, положил руки на стол – большие, в муке, с потёртым серебряным кольцом на безымянном. – Знаете, – сказал Эдгар, глядя в окно на Фэнга. – Вы не первый человек, кто так пошутил. – Я не шучу, – сказал Виталий. – Я спрашиваю. У нас на Севере так принято, не гадать, а спросить прямо. Эдгар усмехнулся. Невесело. – В отеле, где мы остановились, женщина на ресепшене спросила, не одной ли мы фамилии. – Татьяна? – Виталий поднял бровь. – Да. Вы её знаете? – Весь город знает Татьяну, – Виталий улыбнулся тепло, по-доброму и покрутил кольцо на безымянном пальце. – Она любит подкалывать. Говорит, что в её отеле останавливаются только влюблённые. Даже если они приезжают поодиночке. Эдгар не сдержал улыбку. – Она нас сразу раскусила. – Или хотела, чтобы вы почувствовали себя как дома, – сказал Виталий. – Татьяна странная. Но добрая. Она всех принимает такими, какие есть. Он помолчал. Посмотрел на улицу, на Фэнга, который стоял, опустив плечи, и слушал что-то в трубке. – Моя жена, – казал Виталий негромко, – тоже часто выходила, чтобы поговорить по телефону. Думала, что я сплю. Она часто говорила, что люди приезжают на Север чтобы забыть про все вопросы. – Умная была женщина, – сказал Эдгар. – Была, – Виталий кивнул. – Уже лет пятнадцать как нет. Рак. Эдгар хотел сказать «мне жаль», но слова застряли в горле. Слишком мало. Слишком пусто. – Я эту пекарню для неё открыл, – сказал Виталий. – Она хотела, чтобы люди заходили и забывали, что за окном – север. Я обещал не закрывать. Он замолчал. Эдгар смотрел на его руки: пальцы в муке, кольцо, которое он не снял даже после смерти жены. За окном Фэнг закончил разговор. Убрал телефон в карман. Постоял секунду, глядя себе под ноги. Потом повернулся и пошёл обратно – медленно, тяжело, будто ноги налились свинцом. Колокольчик звякнул. Фэнг сел на своё место, не глядя на Эдгара. – Всё нормально? – спросил Эдгар. – Да, – Фэнг взял чашку, – не обращай внимания. – Ты побелел, – сказал Эдгар. – Когда поднял трубку. Ты сразу побелел. Фэнг отпил чай и поставил чашку. Не ответил. – Яблочный пирог, – сказал Виталий, пододвигая тарелку ближе к Фэнгу. – Попробуйте. Он согревает. Фэнг поднял голову. Посмотрел на пирог, потом на Виталия. – Спасибо, я не ем сладкое — сказал он. Голос чуть сел. Виталий кивнул, встал, решив что-то для себя и отошёл к витрине, давая им пространство. Эдгар смотрел на Фэнга. Он выглядел почти обычно, кроме того, что был невероятно вымотанным, а в волосах будто нашелся седой волос. — Впервые не чувствую от тебя запаха сигарет, — сказал Эдгар. Фэнг медленно перевёл на него взгляд. — Так даже лучше, — добавил Эдгар. Тихо. Фэнг смотрел на него секунду. Потом кивнул. — Закончились просто, — сказал он. Они сидели в тишине. Пили кофе. Ели пирог, который не чувствовали на вкус. За окном темнело, фонари на набережной зажигались один за другим — жёлтые, тёплые, обещающие что-то, чему Эдгар пока не мог найти название.

***

Эдгар ел яблочный пирог а для Фэнга Виталий специально принес несколько пирожков с капустой. Вместо пирога Эдгар отставил пустую чашку, посмотрел в окно. На улице уже зажглись фонари — жёлтые, тёплые, они отражались в снегу и делали вечер мягче, чем он был на самом деле. – Завтра что делаем? – спросил он, чтобы перевести тему. Фэнг чуть оживился. Пододвинул чашку, провёл пальцем по краю блюдца. – Утром сходим поменять деньги. Я посмотрел, там рядом с отелем обменник. Потом – симки. Нужны местные, чтобы интернет был и инста работала. – Далеко? – Минут десять. Я на картах проложил. Он достал телефон, открыл карту, повернул к Эдгару. На экране была синяя линия – от отеля до обменника, потом до салона связи, потом до набережной. Маленькие флажки на местах, которые Фэнг посчитал важными. – А это что? – спросил Эдгар, ткнув пальцем в один из флажков. – Смотровая площадка. Говорят, оттуда китов видно, если повезёт. – Фэнг помолчал. – И маяк. Старый. Его ещё до войны построили. Эдгар смотрел на карту. Синяя линия, флажки, пометки. Фэнг не просто тыкнул пальцем в небо. Он выбирал. Выбирал отель– не первый попавшийся хостел, а тот, где на подоконнике герань. Выбирал пекарню – не случайную забегаловку, а место с яблочным пирогом и уютом. Выбирал маршрут – такой, чтобы Эдгару было интересно. Он выбрал всё это. Для них. – Ты составил маршрут? – спросил Эдгар. Тише, чем планировал. – Ага, – Фэнг пожал плечами, делая вид, что ничего особенного. — Вечерами сидел, смотрел. Пока ты спал или книжки читал. Эдгар ничего не сказал. Просто смотрел на карту, на синюю линию, на маленькие флажки. Внутри что-то сжималось и разжималось, это была не боль и не благодарность. Что-то теплее, но мучительнее. – Заодно погуляем по городу, – сказал Фэнг, убирая телефон. – Посмотрим, что тут вообще есть. Экскурсии послезавтра, а завтра – свободный день. – Хорошо, – сказал Эдгар. На слове "экскурсии" у Фэнга дрогнул кадык. Эдгар прищурился и запомнил его реакцию. – И продукты купить надо. На завтрак. Тетя Таня сказала, можно пользоваться кухней. – Ты готовить умеешь? – спросил Эдгар и насмешливо поднял бровь. За все три года, что они знакомы, Эдгар ни разу не говорил в общаге, а питался исключительно доставкой. Фэнг посмотрел на него и приподнял уголки губ, искренне хихикая с его шутки. Он заметно расслабился. – Яйца могу пожарить. – Это уже что-то. Фэнг коротко рассмеялся. – Тогда завтра – яйца, – сказал он. Эдгар улыбнулся. Впервые за долгое время – не напряжённо, не через силу. Просто улыбнулся. За окном темнело. В пекарне горел тёплый свет. Виталий стоял за прилавком, протирал стойку, и улыбался своим мыслям. – Пойдём, – сказал Эдгар. Фэнг кивнул. Они встали, надели куртки. – Спасибо, – сказал Эдгар Виталию. – Приходите ещё, – ответил тот. – Яблочный пирог всегда свежий. Колокольчик звякнул и они вышли на улицу. Ветер снова ударил в лицо, бросил горсть мелких снежинок, но уже не так зло, как на вокзале. Будто северная погода была поспокойнее здесь, рядом с пекарней. Да и между Фэнгом и Эдгаром тоже стало спокойнее. Фэнг шёл впереди, засунув руки в карманы. Эдгар шел следом, в двух шагах. Смотрел на его затылок, на его плечи, на то, как он сжимает пальцы в карманах. – Фэнг... – Эдгар прибавил шаг, догоняя приятеля. Тот начал шагать медленнее и обернулся к Эдгару. Фэнг выглядел более расслабленным, учитывая все произошедшие события раньше. – Я хотел спросить, экскурсии, киты, ледоходы и всё это... Ты нашел деньги? – Фэнг сузил глаза и медленно кивнул. Эдгар нахмурился. Он собирался открыть рот, но Фэнг его перебил. – Да, нашел. Все легально. Не волнуйся. Они пошли дальше рядом. Не касаясь плечами, не глядя друг на друга, но шагали в ногу, почти синхронно. Набережная осталась где-то слева, они не пошли сегодня на нее, измотанные за все дни дороги. Парни свернули к отелю молча, мыться и спать. И не думать ни о чём до утра.