Бог пришедший с первым днём весны

***

Все оставшееся время Му Цин провёл в своих мыслях и не заметил, как его окликнули, он поднял свой взгляд и наткнулся на лицо Фан Синя. Юноша вопросительно смотрел на Бога Весны, будто ожидая от него ответа. Поскольку лицо Му Цина не выражало ни капли заинтересованности, Фан Синь так и не понял, слушал ли его Бог Весны или нет. Если он всё пропустил мимо ушей, придётся повторять свой вопрос заново. Однако Нань Фэн поднял взгляд и хмуро ответил вместо него: – У исчезнувших невест имелись какие-либо общие черты? Услышав вопрос, Му Цин начал вспоминать, говорила ли ему Линвэнь что-то такое или нет, и после нескольких секунд раздумий ответил: – В списке похищенных попадаются и бедные, и богатые, и красавицы, и уродины, и первые жены, и наложницы, одним словом – никакой закономерности. Совершенно невозможно предположить наверняка, по какому принципу злой дух новобрачного отбирает жертв.– холодно, но чётко Бог Весны предоставил известную ему информацию. Нань Фэн слегка дрогнул от такого тона, отпил глоток чая и, кажется, погрузился в размышления. А Фан Синь уже опустошил чашу с чаем, которую предложил ему Му Цин и неспешно вытер пальцы белым платком, затем, улыбнувшись, произнёс: – Ваше Превосходительство Цинмин, позвольте узнать, почему вы настолько уверенны, что преступник – именно дух новобрачного? Ведь это нельзя сказать наверняка, ещё никому не удавалось увидеть его, как можно судить, какого он пола или возраста? Му Цин вздохнул и, прикрыв глаза, ответил: – В свитке обобщаются сведения, собранные духами литературы из дворца Линвэнь, а «злой дух новобрачного» – всего лишь прозвище, данное в народе.– он сделал глоток чая и поставив кружку снова погрузился в свои мысли. Му Цин даже и не заметил, как на улице показалась шумная процессия с фальшивой невестой, как Фан Синь отхватил пощёчину за то, что хотел помочь девушке с порванной юбкой, и как они оказались в храме Наньяна. Опомнился Му Цин только тогда, когда в порыве драки младших служащих ему в лицо прилетела холодная маньтоу и, падая на пол, испачкала его черно-белые одеяния. Му Цин сначала посмотрел на развернувшуюся драку, потом на летающую еду по всему храму, а потом опустил свой взор вниз на свои одеяния. По всему храму эхом разнеслась грубая брань… До этого спорящие Фан Синь и Нань Фэн затихли и глупо уставились друг на друга, потом перевели свой взгляд в сторону уже затихшего Бога Весны и невольно с ужасом отшатнулись. От покровителя природы исходила, не свойственная его титулу, убийственная аура. В храме повисла давящая тишина и на лице младших служащих выступил холодный пот.

***

После долгой тирады Му Цин успокоился и облачился в чистые непривычно белые монашеские одеяния, у которых не было высокого ворота, как в привычных одеяниях Му Цина, из-за чего открывался вид на тонкую изящную шею с неестественно бледной кожей, на которой красовалась «проклятая канга». Бог Весны сжался под пристальными взглядами его спутников, он начал неловко кашлять и пытался спрятать эти позорные оковы, которые подавляли его силу на протяжении 800 лет, лишь бы на него не смотрели так пристально. Фан Синь, заметив, как напрягся Му Цин, тыкнул Нань Фэна в бок и решил разбавить обстановку вопросом о предстоящем задании: – Цинмин, позвольте уточнить, не предоставлял ли вам дворец Линвэнь какую-нибудь новую информацию о «духе новобрачного»? Му Цин неловко кашлянул, но, переступив через свою гордость, он всё же спросил: – В таком случае, кто сможет поделиться духовными силами? Фан Синь сначала хотел спросить, в чём дело, но, переведя взгляд на «проклятую кангу» на шее, сразу же всё понял, и, молча кивнув, протянул свою ладонь Богу Весны для передачи сил. Му Цин пару секунд сверлил протянутую руку взглядом, но всё-таки протянул свою в ответ, после сухо поблагодарил и связался по духовной сети с Линвэнь. Стоило ему это сделать, как он сразу услышал Линвэнь: – Му Цин, ты наконец одолжил духовные силы? Всё ли у вас на севере продвигается удачно? А что насчёт духов войны, которые предложили свою помощь? Му Цин закатил глаза и ответил:  – Они раздражают. Хмыкнув, Линвэнь вспомнила что хотела сказать: – Му Цин, где вы сейчас? – сказала Линвэнь. – Север находится под личным покровительством генерала Пэя, обряды возжигания благовоний совершаются для него в изобилии. Вы можете на некоторое время остановиться в одном из его храмов Ясного сияния. С тяжёлым вздохом Му Цин опустил голову и разведя руками в сторону ответил: – В окрестностях не обнаружилось ни одного храма Ясного сияния, так что мы остановились в храме Наньяна неподалеку. У меня есть один вопрос,  касающийся злого духа новобрачного. Нет ли у тебя какой-либо ещё информации о нём? – Есть, – подтвердила Линвэнь. – Буквально только что в моём дворце определили ранг. «Свирепый». – Свирепый значит, хорошо, спасибо тебе за информацию. – и после этой фразы Му Цин покинул духовную сеть и сообщил об этом остальным. Нань Фэн сказал: – Дворец Линвэнь поистине неэффективен – им понадобилось так много времени, чтобы определить ранг. Какой от этого прок?! – Во всяком случае, мы получили некоторое представление о силе противника, — заключил Фан Синь. – Однако, коль он «свирепый», волшебные силы злого духа новобрачного исключительно мощны, обмануть его манекеном совершенно невозможно. Если мы собираемся выманить его, сопровождающие не могут быть фальшивыми куклами для отвода глаз, также нельзя иметь при себе оружие. Что важнее всего, невеста тоже должна быть живым человеком. – Поищем женщину на улицах города, предложим ей стать приманкой – и всё, – сказал Му Цин. Нань Фэн однако же не согласился: – Не годится. – Почему? – удивился Му Цин. – Не захочет? Дадим ей денег, тогда захочет. – Цинмин, – сказал Фан Синь, – даже если какая-то девушка согласится, этот способ тоже лучше не использовать. У злого духа новобрачного ранг «свирепый». Если по случайности мы его упустим, с нами ничего не случится, но, если невеста будет захвачена, слабая женщина не сумеет сбежать или оказать сопротивление – боюсь, её ждёт только смерть. – Тогда, если нельзя искать женщину, остаётся только найти мужчину, – подытожил Нань Фэн. – Хорошо, но где ты найдёшь мужчину который согласился бы нарядиться… – начал Фан Синь. Не успел он закончить фразу, как взгляды обоих юношей сошлись в одной точке. Му Цин насторожился: – Что это вы на меня так уставились... – Он отодвинулся подальше на всякий случай.

***

Вечер, храм Наньяна. Из внутренней части храма слышалась тихая брань. Му Цин, что ковырялся в свадебном платье, проклиная младших служащих на чём свет стоит. С горем пополам натянув свадебное платье, Му Цин начал поправлять высокий ворот, чтобы скрыть проклятую кангу на шее. Как только из внутренней части храма вышел Му Цин с распущенными волосами, которые водопадом струились по плечам юноши, духи войны, что присматривали за храмовыми вратами, увидели его, Нань Фэн тут же яростно выругался: – Блять! – и ринулся прочь. Му Цин сначала удивился, а потом прыснул со смеху, но стоило ему по случайности шагнуть назад, как он запутался в длине платья и чуть не свалился на пол. Свадебное платье, которое нашёл Фан Синь, подошло Му Цину впору. Дело в том, что до своего первого вознесения Му Цин пробыл в изгнании и недоедал, тем самым он сильно похудел, а после своего вознесения набрать массу обратно у него не получилось. Вот только в плечах платье и подошло, но оно было непривычно длинное, и из-за этого Му Цин не мог легко передвигаться, а сражаться и подавно. – Извините… Троица обернулась на голос и обнаружила юную Ин, обеими руками держащую свёрнутые верхние белые одежды; девушка стояла на пороге храма и робко смотрела на них. – Я помню, – сказала она, – что вчера вечером видела тебя здесь, поэтому решила прийти и проверить, получится ли встретиться ещё раз… Одежду я постирала, положу её здесь. Огромное тебе спасибо и за вчера, и за сегодня! – сказала она Фан Синю. Фан Синь улыбнулся ей, а Му Цин, вспомнив, во что он одет, решил отойти подальше за спины младших служащих, ещё чуть-чуть, и он сгорит со стыда. Однако юная Ин всё же заметила его и подошла на шаг ближе со словами: – Если это тебе… Если тебе нравится, могу ли я помочь? – Н-нет, не поймите неправильно, – судорожно замахав руками, нервно отозвался Му Цин. – У меня вовсе нет увлечений такого рода. – Я знаю, я знаю, – торопливо сказала юная Ин. - Я имела в виду, что, если ты не против, я могла бы помочь тебе. Вы… Вы ведь хотите изловить злого духа новобрачного? Тон её голоса, как и её лицо, немного поднялся, пока она говорила: – Я… Я могу переделать одежду, у меня при себе и иголки, и нитки. Всё, что нехорошо сидит, я исправлю. Ещё я могу сделать макияж и причёску. Я тебе помогу! – А, да, благодарю. Му Цин вместе с девушкой отошли в глубь храма, и Ин начала осматривать платье, чтобы понять, где нужно исправить, но, так и не найдя ничего, что бы сковывало движения, обратилась к Му Цину. – М, на вас всё хорошо сидит, так что, может, сразу перейдём к причёске? – Кхм, не могли бы вы немного убрать длину, а то ходить просто невозможно. Дева кивнула и начала заниматься подолом платья. Укоротив длину, девушка занялась причёской, она была очень удивлена тому, насколько волосы у Му Цина были мягкими и шелковистыми. Причёска была готова, но вместо украшений, которые принесла дева Ин, красовалась дорогая резная шпилька с живым пионом, Сяо Ин была в восторге от красоты этой шпильки, но также была в замешательстве, потому что не понимала, как цветок на шпильке не вянет. После причёски дева приступила к макияжу, и уже через палочку благовоний «невеста» была готова, и Му Цин во второй раз вышел из храма с покрытой головой. На этот раз на нём уже был свадебный покров новобрачной, Нань Фэн и Фан Синь выглядели так, словно хотели посмотреть на него, однако в конце концов всё же решили поберечь свои глаза. Найденный ими паланкин находился у храмовых врат, тщательно отобранные носильщики тоже ожидали уже долгое время. Под взошедшей на ночное небо луной Бог Весны Му Цин, облачённый в свадебные одежды, занял место в большом свадебном паланкине красного цвета.