Хрустальная мечта

Она резко поднимается на постели и широко распахивает глаза. Дыхание частое, надорванное, а сердце стучит так быстро, словно вот-вот выпрыгнет из груди. Снова его лицо перед глазами. Потухший взгляд, чернота на светлой коже и спутанные пряди волос. Короткое ``прости меня``. Очередной кошмар. Макс закрывает глаза, вернее, крепко их зажмуривает, стискивая простынь под собой пальцами, так крепко, как только может. Слезы катятся безвольно, по спине – неприятный холодок, а тело слегка потряхивает. Очередной кошмар. Вечный страх. Каждую ночь один и тот же сон. Его лицо перед глазами и чертова Макс, которая ничего не сделала. Ничего. Она сидит в удобном кресле, не снимая наушники с ушей. В плеере, как и всегда, Kate Bush. Макс бросает небольшой мячик, что ударяется об пол, затем отскакивает в стену и ловко возвращается к ней в руку. Раз за разом, такое зацикленное действие, чтобы просто подумать. Мама делает вид, что понимает ее состояние, но Макс кажется, что она не понимает ничего. Не у нее на глазах умер человек, который, в какой-то степени, всё-таки был ей дорог. И самое гадкое, что после смерти стал ещё дороже. Макс помнит их первую встречу. Помнит, каким безучастным выглядел Билли и помнит, как надеялась, что теперь все будет хорошо. Надежда на счастливую семью угасла в следующий же день. У Сьюзан сегодня был выходной, она занималась домашними делами и искренне пыталась привлечь дочь к чему-то, но у Максин попросту не было настроения. Что сейчас, что вчера, что месяц назад. Кажется, что время попросту остановилось. Замерло в том злосчастном моменте и не двигалось никуда от слова совсем. В последнее время Макс ярко ощущала, что единственное чувство, которое осталось с ней до сих пор, это желание сбежать. Из этого дома, города, из этой истории. Просто подальше от всего того, что случилось и угнетало ее до сих пор. Не снимая наушники, она поднимается из кресла, оставив небольшой прыгучий мячик, хватает скейт и просто выходит из дома, практически сразу вставая на доску, стоило только сойти с лестницы. Это дарит совсем каплю облегчения, представление, словно ты вот-вот отделаешься от всех проблем. Желательно лишишься памяти от прошлых событий, желательно, чтобы единственное, что стало важным – лёгкий ветерок, что треплет рыжие локоны, когда она едет вперёд, навстречу неизвестности. Но только для того, чтобы, проехав несколько километров, вернуться назад. И так ещё раз. Снова и снова. Порочный круг. Катание на скейтборде, безусловно, прекрасно. Максин каталась бы на нем целые сутки, лишь бы только не возвращаться домой, где ждали мама и.. Нил. После смерти Билли он, кажется, совсем обезумел. Если раньше ещё как-то пытался сдерживаться, награждая Макс грозным тоном и угрозами, то теперь.. Теперь в ход пошли пощёчины и ремни. Она его боялась. До холода по спине, до мушек перед глазами, стоило их зажмурить и закрыть лицо руками. Сьюзан же.. Она только обещала, что все наладится, кажется, совсем не собираясь уходить от мужа-тирана, а его побои, как она говорила, это воспитание. — Черт.. — выдыхает Макс, когда стрелки на ее наручных часах уже давно показывают за полночь. Она так долго гуляла и каталась, что совсем не заметила, как пролетело время, а дома она должна была быть не позже одиннадцати. И если раньше ее там ожидало недовольное лицо Билли, то сейчас.. — Маленькая дрянь! — несдержанно прокричал Нил, гоняясь за Максин по всей гостиной, благо что она была огромной и единственное, что спасало ее сейчас – обеденный стол. — Ты давно время не видела? Забыла, что такое наручные часы? Хочешь следом за братом отправиться на тот свет где-то в подворотне? — мужчина практически плевался ядом, сжимая деревянный стол своими огрубевшими от работы пальцами. Сьюзан не было и поблизости, возможно она уже давно спала, так что сейчас вряд ли кто-то спасет Максин от чужого гнева. — Мне нужно было побыть одной! — пытается оправдаться Макс, пока ее голос благополучно срывается на крик. — Мне тоже тяжело после смерти Билли! — если это хоть как-то не подействует на Нила, то, кажется, не поможет уже ничего. Нил был таким: говнюк со стажем, который не думал ни о ком, кроме себя. Настоящий тиран. И все вокруг него, а именно жена и дети, должны быть такими, каким он захочет. Даже Билли не мог бороться с ним, а Макс – не сможет тем более. И никто теперь.. Ее не утешит после очередной пощёчины. Даже равнодушно брошенным словом, как когда-то на парковке возле небольшого ресторана. `` Он не сможет быть хорошим отцом, Макс. Ни тебе, ни мне. Так что не стоит переживать об этом.`` Стрелки на часах неумолимо шли вперёд, пока милая рыжая девочка не могла перестать плакать, обнимая подушку. Больше всего, честно, болела не щека, а душа, которая разрывалась на тысячи осколков. Макс казалось, что она уже потеряла саму себя, лишилась собственной личности. И она прекрасно знала, что дальше будет хуже. — Билли, — практически с трудом произносила Макс, давясь собственными слезами и всхлипываниями. Она знала, что это глупо, что так не бывает, но ей казалось, что если она хотя бы выговориться в пустоту или упокоенной душе своего сводного брата, то, возможно, станет немножко полегче. — Пожалуйста, вернись. — Максин просит о невозможном, складывая ладони вместе и прикрывает глаза, смаргивая невольно пару крупных слезинок, что стремительно катятся по щекам. — Умоляю тебя, вернись. Я так долго не выдержу. Ты знаешь, Нил так и не смог смириться с твоей смертью, кажется, что он сошел с ума. И я.. Тоже не могу, — с трудом проглотив очередной поток слез, что мешал нормально дышать, Макс встаёт на колени, по направлению лицом куда-то к окну, где сияла большая красная луна. — Тяжело признавать, но тогда с тобой умерла и какая-то часть меня. Я хочу, чтобы ты вернулся, чтобы мы стали друзьями и могли нормально жить, как брат и сестра, чтобы Нил и мама.. Чтобы у них тоже все было хорошо, в общем. — Макс кусает губы чуть ли не до крови, медленно сгибаясь пополам от боли, что разрывала ее сердце. — Я знаю, что это невозможно, но прошу тебя, вернись. . . . Свет замигал.