Нежное искушение

Вечер следующего дня окутал Бездну мягкими пурпурными сумерками. Воздух был необычайно свежим, пропитанным ароматом ночных цветов, которые распустились в честь прошедшего торжества. Чонгук и Тэхён, облачённые в свободные тёмные одежды, сопровождали своих небесных гостей к границе миров — туда, где густой туман Нижнего мира соприкасался с золотистым маревом Небес. Они шли неспешно. Тэхён всё ещё ощущал приятную слабость после брачной ночи, и Чонгук заботливо придерживал его за талию, позволяя омеге опираться на своё сильное плечо. Когда они достигли высоких врат, вырубленных прямо в скале, пришло время прощаться. Сону крепко обнял сына, долго не желая выпускать его из объятий. В его глазах стояли слёзы, но на этот раз — слёзы облегчения. Он видел, что его ребёнок наконец-то дома, даже если этот дом находится в самом сердце Тьмы. Намджун, стоявший рядом с Джином, выглядел необычайно спокойным. Он переглянулся со своим спутником, и на его лице появилась редкая, почти застенчивая улыбка. — Тэхён, Чонгук, — Намджун первым нарушил тишину. — Мы не хотели отвлекать вас от праздника вчера, но… мы с Джином тоже приняли решение. Мы планируем сыграть свадьбу, как только вернёмся и уладим последние формальности с Советом. Джин, сияя от счастья, приподнял руку, демонстрируя изящное кольцо из небесного серебра, украшенное прозрачным топазом. — Мы решили больше не ждать ни дня, — добавил Джин, его голос звенел от радости. Тэхён на мгновение замер, а затем его лицо осветилось искренней, широкой улыбкой. — О боги, это чудесная новость! — он поочерёдно обнял друзей, искренне радуясь за них. — Вы двое заслужили это счастье больше, чем кто-либо другой. Однако спустя мгновение улыбка на лице Тэхёна чуть угасла, сменившись тенью грусти. Он опустил взгляд на свои руки, а затем невольно коснулся своих черно-красных крыльев, которые тяжело покоились за спиной. — Простите меня… — тихо произнёс он, глядя на Намджуна и Джина. — Я бесконечно рад за вас, но… я не смогу прийти. Намджун хотел было возразить, но Тэхён мягко остановил его жестом. — Я пока не готов снова оказаться на Небесах. Там… там меня считают погибшим. И честно говоря, пусть лучше так и остаётся. Тот ангел Ким Тэхён, которого все знали, действительно погиб в тот день под Мечом Истины. Сейчас перед вами только демон Чон Тэхён — супруг Тёмного Владыки. Моё появление вызовет лишь хаос и ненужные вопросы, которые могут навредить вам. В словах Тэхёна не было горечи, только глубокое, осознанное спокойствие существа, которое нашло своё место. — Мы понимаем, Тэ, — мягко ответил Джин, подходя ближе и сжимая его ладони. — Это ничего не изменит в нашей дружбе. Мы обещаем прислать тебе сферы воспоминаний. Ты увидишь всё: от клятв до последнего танца, будто стоял в первом ряду. — И мы будем часто спускаться к вам, если Чонгук не будет против, — добавил Намджун, бросив взгляд на Владыку. Чонгук, до этого хранивший молчание, сделал шаг вперёд. Он посмотрел на Намджуна уже не как на врага, а как на равного себе и будущего семьянина. Его голос звучал ровно и глубоко: — Наши двери всегда открыты для вас. Намджун, ты оказался достойным противником в бою и, как выяснилось, верным другом в мире. Будьте счастливы. Тэхён посмотрел на мужа с благодарностью и нежностью. Он снова обратился к друзьям: — Будьте счастливы. Берегите друг друга в том светлом мире. А мы будем беречь наше счастье здесь. Последние объятия, последние напутствия — и золотистый портал раскрылся, поглощая фигуры Сону, Намджуна и Джина. Тэхён стоял и смотрел на угасающее сияние, пока оно полностью не растворилось в сумерках Бездны. Он почувствовал, как Чонгук обнял его со спины, укрывая своими крыльями. — Ты не жалеешь? — тихо спросил альфа у самого уха. Тэхён развернулся в его руках, закидывая ладони ему на шею. Его алые глаза светились любовью. — Ни секунды, Гуки. Ким Тэхён был прекрасен, но Чон Тэхён — по-настоящему счастлив. Пойдём домой? Чонгук улыбнулся, подхватил мужа на руки и, легко оттолкнувшись от земли, взмыл в сторону замка, где их ждала долгая и спокойная вечность. *** Годы в Нижнем мире сменялись один за другим, и вместе с ними менялся и Тэхён. Его некогда стройный и гибкий стан теперь заметно округлился. Живот стал довольно большим, приобретая аккуратную шарообразную форму, которую уже невозможно было скрыть даже под самыми просторными шёлковыми мантиями. Несмотря на возвращённую силу и демоническую суть, беременность давалась Тэхёну нелегко. Ребёнок, несущий в себе мощь двух верховных рас, рос стремительно, и его энергия порой переполняла омегу. Чонгук наблюдал за этими изменениями с нарастающим беспокойством, которое всё чаще перерастало в глухое раздражение. Его отношение к будущему наследнику оставалось холодным. Для него этот ребёнок по-прежнему был существом, которое сначала едва не убило его мужа, а теперь заставляло его страдать от физической тяжести и недомоганий. Однажды вечером, когда они сидели в саду, Тэхён вдруг резко вскрикнул и прижал ладони к животу, сгибаясь пополам. Лицо его побледнело, а на лбу выступила испарина. — Опять? — Чонгук мгновенно оказался рядом, поддерживая его за плечи, и в его глазах вспыхнула ярость. — Он снова причиняет тебе боль? — Всё хорошо, Гуки… — Тэхён попытался улыбнуться, хотя его дыхание было сбивчивым. — Он просто… он очень сильный. Пинается так, будто хочет пробить себе путь наружу прямо сейчас. Это нормально. — Это не нормально! — отрезал Чонгук, и его крылья непроизвольно дрогнули от напряжения. — Ты почти ничего не ешь, потому что тебя тошнит от любого запаха. Ты не можешь долго ходить, потому что у тебя болит спина. Ты просыпаешься посреди ночи от того, что это… это существо внутри не дает тебе дышать. Твоё тело истощено, Тэхён. Омега мягко взял руку мужа и попытался положить её на свой живот, надеясь, что Чонгук почувствует толчок и его сердце оттает. Но Чонгук почти сразу отдёрнул руку, словно обжёгся. — Послушай меня, — Тэхён поймал его взгляд, стараясь говорить спокойно и ласково. — Беременность всегда проходит так. Даже у ангелов, даже у простых людей. Это путь, который нужно пройти, чтобы встретить нашу частичку. Посмотри на это с другой стороны: он активен, потому что он здоров. Он чувствует твою силу и тянется к ней. — Я не хочу, чтобы он тянулся ко мне ценой твоего комфорта, — мрачно проговорил демон. — Я забочусь о тебе, потому что люблю тебя больше жизни. Но не проси меня любить то, что заставляет тебя плакать от боли по ночам. Для меня ты — центр вселенной, а он… он лишь гость, который ведёт себя слишком бесцеремонно. Чонгук поднял Тэхёна на руки, чтобы отнести в спальню. Он делал это с величайшей осторожностью, его движения были наполнены трепетом и заботой, но эта нежность предназначалась исключительно супругу. Он следил за рационом Тэхёна, лично выбирал самые мягкие подушки, чтобы облегчить нагрузку на спину омеги, и часами втирал целебные масла в растянувшуюся кожу живота, чтобы унять зуд. Но делал он это с выражением лица хирурга, устраняющего последствия катастрофы, а не отца, ждущего первенца. Тэхён вздыхал, прижимаясь к груди мужа. Он видел, как Чонгук старается ради него, видел его преданность, но внутри омеги росла тихая грусть. Он понимал, что Чонгук до смерти напуган прошлым опытом и просто не может позволить себе открыться этому чувству. — Ты полюбишь его, когда увидишь, — прошептал Тэхён, когда Чонгук уложил его в постель и начал заботливо укрывать одеялом. — У него будут твои глаза, я чувствую это. — Посмотрим, — коротко бросил Чонгук, целуя его в лоб. — А пока — спи. Тебе нужно набираться сил. Он лёг рядом, не собираясь уходить ни на минуту, охраняя сон своего омеги и продолжая вести свою негласную войну с тем, кто ещё не родился, но уже занял всё пространство в их жизни. *** Тишина замка была разорвана резким, сдавленным вскриком Тэхёна. Чонгук, который в последние недели не отходил от мужа ни на шаг, среагировал мгновенно. Он подхватил омегу на руки, чувствуя, как того сотрясает первая, самая мощная волна схваток. В глазах Владыки Бездны застыл первобытный ужас — тот самый страх, который он так долго прятал за маской холодного безразличия к ребенку. В лазарете Чонгука встретили суета и строгий взгляд лекаря. — Владыка, вам нужно выйти. Ваша магия слишком нестабильна, она может помешать процессу, — старик был непреклонен. Следующие несколько часов превратились для Чонгука в персональный ад. Он мерил шагами коридор, и каждый его шаг оставлял на каменном полу глубокие трещины. Воздух вокруг него вибрировал от подавляемой мощи. Он не слышал ни криков, ни суеты — только собственное бешено колотящееся сердце. В какой-то момент всё затихло. А затем раздался он — тонкий, едва слышимый, но требовательный плач. Чонгук замер. Он не почувствовал радости. Только облегчение от того, что звуки борьбы за жизнь прекратились. Дверь скрипнула, и к нему вышел лекарь. Демон выглядел бледным, его руки слегка дрожали, а в глазах читалось крайнее изумление, граничащее с благоговейным шоком. — Как он? — голос Чонгука был хриплым, как скрежет камня. — Тэхён жив? Говори! — Принц... Принц Чон в порядке, Владыка, — лекарь вытер пот со лба. — Роды были тяжелыми, магическое истощение достигло предела. Его организм практически пуст, поэтому мы погрузили его в глубокий целебный сон. Ему нужно время, чтобы магия восстановила его силы. Но его жизни больше ничего не угрожает. Чонгук выдохнул, и напряжение в его плечах чуть спало. Он уже собирался войти, но лекарь преградил ему путь, выглядя совершенно растерянным. — Владыка... Вы даже не спросите о ребенке? Не хотите знать пол? Здоровым ли он родился? Я... я за сотни лет практики никогда не видел ничего подобного... Тот купол, который малыш держал всё это время, не позволяющий мне определить пол... теперь ясно, почему... Чонгук остановился, его взгляд был ледяным и колючим. — Меня это не интересует. Мне плевать, кто это и на кого он похож. Мне важен только Тэхён. Ребенок едва не убил его дважды. Оставь свои восторги для помощников. Отрезав эти слова, Чонгук вошел в лазарет. В дверях он столкнулся с помощницей лекаря, которая бережно прижимала к груди маленький сверток из мягкой ткани. Чонгук даже не взглянул на него, пройдя словно мимо пустого места. Его взгляд был прикован только к бледному, спящему лицу Тэхёна. Альфа опустился на стул у кровати мужа, накрывая его холодную ладонь своей. Весь мир для него сузился до этого слабого пульса под кожей Тэхёна. Лекарь, оставшийся в дверях, обменялся взглядом с помощницей. Малыш в свертке затих, но от него исходило странное, пульсирующее сияние, которое то становилось нежно-золотым, как утреннее небо, то густо-алым, как кровь Бездны. Это не был просто ребенок — это был истинный венец двух миров, нечто уникальное и пугающе могущественное. Лекарь хотел подойти, хотел объяснить Владыке, что он должен увидеть лицо своего наследника, что его особенность — дар, а не проклятие... но, увидев тяжелую, мрачную спину Чонгука, застывшего над супругом, старик не решился. Он молча отступил, уводя помощницу с младенцем в соседнюю комнату. Тишина лазарета была наполнена лишь мирным дыханием Тэхёна и глухим, болезненным молчанием его мужа, который всё ещё отказывался признать ту часть Тэхёна, что теперь жила вне его тела. *** Прошло несколько часов томительного ожидания. Чонгук сидел неподвижно, словно изваяние из черного гранита, не сводя глаз с лица спящего мужа. Тишину нарушил осторожный стук. В палату вошел один из младших лекарей и, почтительно склонившись, попросил Владыку ненадолго выйти, чтобы они могли провести необходимые послеродовые процедуры и проверить магический фон Тэхёна. Чонгук неохотно поднялся, бросив последний, полный тревоги взгляд на супруга, и вышел в коридор. Там его уже поджидал главный лекарь. Старик выглядел так, будто на его глазах только что свершилось сотворение мира. — Владыка, прошу вас, пройдите со мной, — тихо, но настойчиво произнес он. — Вам нужно это увидеть. Ради вашего же спокойствия… и ради будущего. Чонгук нахмурился, собираясь отрезать очередное резкое «нет», но что-то в серьезном, почти благоговейном тоне старика заставило его подчиниться. Они двинулись по тихому коридору к отдельной, залитой мягким светом комнате. — У вас родилась дочь, Владыка. Она абсолютно здорова, — начал лекарь, идя чуть впереди. Чонгук лишь сухо кивнул, его сердце всё еще оставалось глухим. — Но я обязан подготовить вас. За все века существования хроник… я никогда не видел подобного. До сегодняшнего дня я считал это невозможным. Лекарь остановился перед тяжелой дубовой дверью и повернулся к Чонгуку. — Обычно, когда рождается дитя от союза ангела и демона — что само по себе редкость — одна из сущностей неизбежно подавляет другую. Ребенок рождается либо темным, либо светлым, лишь с незначительными чертами второго родителя. Но ваша дочь… — старик перевел дух. — В ней обе крови слились в абсолютном, идеальном равенстве. Она наполовину демон и наполовину ангел в самом буквальном смысле. Чонгук приподнял бровь. Легкое удивление коснулось его разума, но он не почувствовал того трепета, которого, казалось, ждал от него лекарь. — И что с того? — холодно бросил он. — Это делает её опасной? — Это делает её уникальной, господин. Они вошли внутрь. Комната была наполнена ароматом чистоты и едва уловимым звоном магических оберегов. В центре стояла колыбель из светлого дерева. Чонгук медленно подошел к ней, всё еще сохраняя на лице выражение ледяного безразличия. Однако, когда он заглянул внутрь, его взгляд невольно застыл. В колыбельке, завернутая в тончайший шелк, мирно спала крошечная девочка. Она была удивительно похожа на Тэхёна: те же мягкие черты лица, та же форма губ и длинные ресницы. Но Чонгук сразу понял, о чем говорил лекарь. Малышка лежала на боку, и её маленькие, ещё совсем неокрепшие крылышки были приоткрыты. Одно из них было точной копией крыльев Чонгука — иссиня-черное с кроваво-красными прожилками. Другое же... оно было ослепительно белым, покрытым нежным, пушистым пухом, точь-в-точь как те крылья, что Тэхён когда-то потерял на Небесах. На голове девочки, среди густой копны иссиня-черных волос, четко выделялась широкая серебряная прядь, сиявшая как лунный свет. Чонгук смотрел на эту кроху, и в его голове не укладывалось, как нечто настолько миниатюрное могло обладать такой разрушительной силой внутри Тэхёна. Она казалась почти невесомой, беззащитной и пугающе хрупкой. — И эта мелочь так мучила моего Тэхёна? — Чонгук скептически приподнял бровь, не делая ни малейшей попытки коснуться ребенка. Его голос звучал сухо, почти пренебрежительно. — Мелкое чудище. На вид — обычный комок плоти, а аппетиты как у архидемона. Лекарь вздохнул, видя, что броня Владыки всё еще непробиваема. Нежности в Чонгуке не было ни на грош. Он видел в дочери не чудо и не продолжение их любви, а лишь причину страданий своего омеги. — Она очень сильная, несмотря на размер, — тихо добавил лекарь. — И она чувствует вас. Чонгук лишь хмыкнул, развернулся и направился к выходу. — Присматривайте за ней. И позовите меня сразу, как только Тэхён очнется. Это единственное, что меня волнует. Он вышел, так и не заметив, как маленькая ручка девочки в колыбели дрогнула, а её веки на мгновение приоткрылись, обнажая один алый и один серебряный глаз, провожающий своего отца.