Нежное искушение

Ссора, произошедшая несколько дней назад, оставила в замке тяжелый, удушливый осадок. Тэхён был непреклонен: он общался с мужем подчеркнуто официально, отвечая лишь на вопросы о здоровье. Как бы Чонгук ни пытался загладить вину — принося редкие украшения, любимые сладости из мира людей или обещая построить новый сад, — он упорно обходил стороной главный корень их раздора. Он так и не решался переступить порог детской по собственной воле. В этот день Чонгук перехватил Тэхёна у самых дверей комнаты Со А. Омега был одет в дорожный плащ, а его движения были стремительными и холодными. — Позаботьтесь о Со А, пока меня не будет. И не оставляйте её ни на минуту, — строго наказал Тэхён служанке, стоявшей у входа. Та лишь покорно кивнула и скрылась за дверью. Чонгук преградил Тэхёну путь, пытаясь заглянуть в его алые глаза, которые теперь смотрели на него с нескрываемой отстраненностью. — Куда ты уходишь? — спросил альфа, стараясь придать голосу мягкость. — Хочу прогуляться с папой и Джином в Среднем мире. Не иди за мной, — холодно бросил Тэхён, пытаясь обойти мужа. — Тэхён, это безрассудство. Опасно гулять троим омегам одним, даже если один из них — мой супруг. Позволь мне сопровождать вас. Я буду тенью, я не помешаю вашему общению. — Нет и точка, Чонгук, — Тэхён остановился и посмотрел ему прямо в душу. — Мне нужно пространство, в котором нет твоего холода. Я вернусь через пару часов. Чонгук остался стоять в пустом коридоре, сжимая кулаки. Он чувствовал, как нити, связывающие их, натягиваются до предела. Прошел час. Чонгук пытался сосредоточиться на государственных делах, просматривая отчеты Юнги в своем кабинете, но строчки расплывались перед глазами. Вдруг его острого, демонического слуха коснулся звук, который он привык игнорировать. Из дальнего крыла, где находилась детская, донесся плач. Сначала Чонгук лишь поморщился. «Няня скоро успокоит», — подумал он, возвращаясь к бумагам. Но время шло, а плач не прекращался. Напротив, он становился всё громче, надрывнее, превращаясь в отчаянный крик. Прошло десять минут, пятнадцать... Чонгук почувствовал, как внутри закипает раздражение. — Куда смотрят эти бездельницы? — прорычал он. Не выдержав, он поднялся и стремительным шагом направился к детской. Он ворвался в комнату, готовясь обрушить свой гнев на нерадивых служанок, но замер. В детской не было никого. Ни нянек, ни стражи у дверей. Только одиноко стоящая колыбелька посреди огромной залы и захлебывающийся в крике ребенок. — Все няни, сейчас же придите в детскую! — приказал он, вкладывая в голос свою магическую мощь, так что стены замка задрожали. Он подождал минуту, другую, но во дворце стояла мертвая тишина. Никто не бежал на зов Владыки. Только Со А продолжала кричать так, что её личико стало пунцовым. Чонгук подошел ближе к колыбели, глядя сверху вниз на извивающееся тельце. — Эй, чудище, прекращай плакать. Голова уже болит, — буркнул он, сложив руки на груди. Он слепо надеялся, что ребёнок послушается приказа Владыки Бездны, но Со А лишь сильнее забилась в кроватке. Чонгук нахмурился. Он никогда не знал, что делать с детьми. Помедлив, он щелкнул пальцами, создавая из тёмной магии стайку маленьких черных птичек. Они закружились над колыбелькой, рассыпая вокруг магические искры. — Хватит плакать, смотри, что я сделал. Игрушки. Видишь? — голос его был грубым, но в нём уже не было прежней злости. Однако это не помогло. Девочка зашлась в таком крике, что её личико стало пунцово-красным, а дыхание начало прерываться. Казалось, она вот-вот задохнётся от собственного горя. У Чонгука что-то болезненно ёкнуло в груди. Тот самый инстинкт защиты, который он так долго подавлял, вдруг прорвал плотину. — Ну чего ты... ну не надо, — пробормотал он. Он неуверенно протянул руки. Его ладони, привыкшие к мечу и магии разрушения, казались ему сейчас огромными и опасными. Он неловко подхватил девочку, стараясь поддерживать головку так, как это делал Тэхён. Едва он прижал крошечное тело к своей груди, как произошло чудо. Со А мгновенно затихла. Она сделала несколько глубоких, прерывистых вдохов, и её крик сменился тихим всхлипом. Прозрачные слезки всё ещё катились по её щечкам, но она больше не боролась. — И вот чего ты так орала, чудище? — спросил Чонгук, глядя на малышку сверху вниз. В его голосе впервые за долгое время проскользнули нежные, почти певучие нотки. Он долго рассматривал её, держа так близко. Он чувствовал её тепло, её запах — смесь молока и небесного озона. Он видел, как крошечное белоснежное крылышко выглядывает из-под пеленок, прижимаясь к его черной рубашке. — А ты... не такая уж и ужасная, чудище, — прошептал он, и его палец непроизвольно коснулся её крошечного носа. Со А внимательно посмотрела на него своими разными глазками — алым и серебряным. В этот момент между ними словно протянулась невидимая нить. Девочка вдруг светло, беззубо улыбнулась, пуская пузыри и издавая довольное «агу». Чонгук замер, боясь пошевелиться. — И вот чего ты улыбаешься? — спросил он, чувствуя, как лед вокруг его сердца начинает таять с оглушительным треском. — Потому что её отец наконец-то взял её на руки, — послышался мягкий, родной голос за спиной. Чонгук резко развернулся, всё ещё крепко, но бережно прижимая Со А к себе. В дверях стоял Тэхён. Он не ушёл в Средний мир — он стоял там всё это время, спрятав свою ауру. — Тэхён? — Чонгук сузил глаза, начиная понимать. — Так значит, ты всё подстроил? Разогнал слуг, спрятался? — Да, — Тэхён медленно подошёл к нему, и в его глазах больше не было холода, только бесконечная любовь. — Не стыдно, что из-за твоего упрямства мне пришлось довести дочку до слёз, чтобы ты просто обратил на неё внимание? Чонгук посмотрел на улыбающуюся Со А, затем на мужа. Он чувствовал себя пойманным, но странным образом это не вызывало гнева. Только тепло, которое медленно разливалось по его венам. — А если бы я не пришёл? — тихо спросил он. — Если бы я так и остался сидеть в кабинете? — Я бы никогда не позволил ей плакать слишком долго, — Тэхён положил голову на плечо Чонгука, обнимая его и их общую дочь. — Но я знал, что ты придёшь. Твоё сердце, Чонгук, намного больше, чем ты пытаешься показать. Ты просто боялся любить её так же сильно, как меня. Чонгук вздохнул, прижимая Со А к груди уже более уверенно. — Она всё равно мелкое чудище, — пробормотал он, но на этот раз в этих словах было столько скрытой любви, что Тэхён наконец-то счастливо рассмеялся, обнимая их обоих. *** После того случая в детской лед тронулся, но Чонгук не превратился в одночасье в ласкового отца. Его путь к принятию Со А был тернистым, полным неловкости и внутреннего сопротивления. Безграничная любовь не вспыхнула в нем мгновенным пожаром, но он перестал избегать комнаты дочери, и это для Тэхёна было самой важной, выстраданной победой. Начались дни «обучения». Тэхён с тихим восторгом наблюдал, как великий и ужасный Владыка Бездны, способный одним взглядом заставить полки легионов дрожать, замирает перед крошечным существом в милом бодике. — Гуки, ты держишь её так, будто она из хрусталя, — со смехом заметил Тэхён, когда Чонгук в очередной раз попытался взять Со А на руки, напряженно поддерживая её затылок. — Она уже месяц как сама держит головку, расслабься! Она крепче, чем кажется. Чонгук лишь хмуро сопел, стараясь не выпустить «малявку». Для него она всё ещё оставалась загадкой: то она пускала пузыри и улыбалась, то внезапно заливалась криком, причины которого демон не мог постичь своей логикой. Тэхён терпеливо учил его всему: как правильно укачивать, чтобы не потревожить крылышки, как кормить из бутылочки специальной смесью, которую лекари готовили из звездного нектара и капли демонической эссенции. Но настоящий кризис наступил, когда Тэхён решил, что пора переходить к «грязной работе». — Нам нужно сменить подгузник, — буднично произнес омега, развязывая тесемки. — Давай, Гуки, твоя очередь. Чонгук замер, его лицо исказилось в гримасе искреннего возмущения. — Что? Я — Тёмный Владыка, повелитель нижнего мира и хранитель Бездны! Ты хочешь, чтобы я менял... это?! — он указал пальцем на подгузник так, словно там лежала магическая бомба. — Это ниже моего достоинства. И тебе, как моему супругу, не стоит этим заниматься. Для таких вещей у нас есть целый штат нянек! Тэхён выпрямился, сложив руки на груди, и посмотрел на мужа своим фирменным «ангельским» взглядом, перед которым пасовали даже архидемоны. — — Эти няньки не её родители, Чонгук, — Тэхён спокойно разложил на пеленальном столике чистые пеленки. — Родительство состоит не только из прогулок в саду под луной. Это близость. Она должна знать твой запах и твои руки даже в такие моменты. Или ты боишься, что не справишься с одной маленькой девочкой? — Я? Не справлюсь? — Чонгук сузил глаза, принимая вызов. — Дай сюда эти тряпки. Казус произошел почти мгновенно. Чонгук, сосредоточенный на том, чтобы закрепить липучки максимально симметрично (стратегическая точность прежде всего), на секунду замешкался. Со А, словно почувствовав момент слабости «грозного отца», внезапно дернула ножкой и с невероятной для младенца силой пнула по чашке с присыпкой, стоявшей на краю. Облако белого порошка взметнулось вверх, окутывая Чонгука с ног до головы. Когда пыль осела, перед Тэхёном предстал Владыка Бездны в абсолютно черных одеждах, чье лицо, волосы и даже ресницы были равномерно покрыты белой мукой. Со А, глядя на это «белое чудо», весело засучила ножками и издала звонкое «бульк», пуская пузыри. Тэхён сначала прикрыл рот ладонью, но когда увидел, как Чонгук медленно и величественно моргает, посыпая присыпкой собственный нос, он не выдержал. Замок огласился его звонким, заливистым смехом. — Боги… Чонгук… ты теперь… ты теперь настоящий Белый Ангел! — хохотал омега, вытирая слезы. Его смех был таким громким, что Со А, испугавшись, зажмурилась, но тут же начала подражать папе, издавая радостное «гу-гу». Чонгук сначала замер, его глаза опасно блеснули алым, и казалось, сейчас разразится гром. — Это было покушение, — пробормотал он, утирая лицо рукавом. — Она сделала это намеренно. Но, посмотрев на заливающегося смехом мужа и на довольную дочку, Чонгук вдруг сам не выдержал. Его плечи затряслись, и по детской разнесся низкий, бархатистый хохот. — Ладно, ангелок, 1:0 в её пользу, — выдавил он сквозь смех. — Видимо, она действительно моя дочь. Характер — просто невыносимый. Со А, казалось, только того и ждала. Теперь, когда Чонгук был рядом, она практически перестала капризничать. Стоило Тэхёну отойти на минуту, как она начинала хныкать, но стоило Чонгуку подойти и просто положить свою тяжелую ладонь на край её кроватки, как она мгновенно утихала, внимательно изучая его своими разными глазами. Она инстинктивно чувствовала ту мощь, что исходила от отца, и теперь эта мощь её не пугала, а дарила чувство абсолютной безопасности. Тэхён наблюдал за ними и понимал: путь еще долгий. Чонгук всё еще иногда вздрагивал, когда магия Со А непроизвольно искрила, напоминая ему о тех месяцах боли, что она принесла Тэхёну, но он больше не уходил. Он оставался. И в этом была его самая большая победа над самим собой. *** Перелом случился внезапно, в один из тех редких вечеров, когда Нижний мир казался обманчиво спокойным. Тэхён ненадолго отлучился в библиотеку, оставив Со А под присмотром нянь и стражи в саду. Чонгук в это время тренировался неподалеку, когда воздух вдруг прорезал не крик, а странный, вибрирующий гул. Один из древних охранных артефактов в саду, срезонировав с еще нестабильной магией малышки, вышел из-под контроля. Мощный выброс энергии ударил по колыбели. Чонгук среагировал быстрее молнии. Он не помнил, как преодолел расстояние, как закрыл собой дочь, принимая удар на свою всё ещё ослабленную спину. В ту секунду, когда он прижал к себе испуганно затихшую девочку, почувствовав её хрупкое сердцебиение сквозь свою рубашку, в его сознании что-то окончательно рухнуло. Весь холод, вся обида за прошлую боль Тэхёна — всё это испарилось, оставив место лишь первобытному, яростному инстинкту: она моя. Это моя плоть. И я уничтожу любого, кто посмеет её коснуться. Когда Тэхён вбежал в комнату, он замер на пороге. Чонгук сидел на полу у колыбели, крепко прижимая дочку к груди. Его всё еще восстанавливающиеся крылья полностью окутывали ребенка, создавая непроницаемый кокон. Демон уткнулся носом в макушку дочери, вдыхая её запах. Его плечи мелко дрожали. — Моя... — прошептал он так, что у Тэхёна перехватило дыхание. — Моя маленькая Со А. Прости меня. С того дня Чонгука будто подменили. Тёмный Владыка, который раньше едва удостаивал дочь взглядом, теперь превратился в её самую преданную и грозную тень. Он практически перестал доверять нянькам. Если Со А не спала, она почти всегда была на руках у отца. Чонгук брал её даже на советы старейшин, где суровые демоны-генералы впадали в ступор, видя, как их правитель одной рукой подписывает указы о казни предателей, а другой — ловко придерживает маленькую девочку, которая в это время увлеченно грызет его рукав. Теперь пришла очередь Тэхёна испытывать странное, доселе незнакомое чувство. — Гуки, ты носишь её уже три часа, — мягко заметил Тэхён, заходя в кабинет и видя, как Чонгук медленно прогуливается вдоль полок с книгами, что-то тихо нашептывая Со А. — Дай мне её, мне пора её кормить. — Ей и здесь хорошо, — пробасил Чонгук, даже не оборачиваясь. Он нежно погладил малышку по серебряному локону. — Смотри, она заснула. Если я её сейчас передам, она проснется. Иди отдохни, Тэ. Тэхён замер в дверях, поджав губы. Он, конечно, не злился — его сердце переполнялось теплом при виде того, как Чонгук души не чает в дочке. Но легкая, щемящая ревность всё же колола изнутри. Раньше всё внимание альфы принадлежало только ему, а теперь Чонгук мог часами обсуждать с Со А «государственные дела», пока та пускала пузыри ему на плечо. Однажды вечером Тэхён попытался прильнуть к мужу, надеясь на порцию ласки, но Чонгук лишь шикнул на него, потому что Со А только что уснула в его объятиях и он боялся её потревожить. — Ты ревнуешь меня к собственной дочери? — с лукавой улыбкой спросил Чонгук позже, когда они наконец остались вдвоем, а Со А была переложена в колыбель. — Совсем чуть-чуть, — признался Тэхён, забираясь в объятия мужа. — Но я так счастлив, что ты наконец-то видишь в ней не угрозу, а наше продолжение. — Она — это частичка тебя, Тэ, — Чонгук крепко прижал его к себе, целуя в макушку. — В ней твоя чистота и моя тьма. Я просто дурак, что не понял этого раньше. Я буду оберегать её так же, как оберегаю тебя. До последнего вздоха. Лед в сердце Тёмного Владыки не просто треснул — он растаял, превратившись в океан нежности, в котором теперь купалась вся их маленькая, необычная семья.