Резервная копия

Порой люди произносят: «Знаешь, сегодня мне приснилась целая жизнь».

Говоря эту фразу, мы подразумеваем длительное, неестественно реальное сновидение, в котором время идет совершенно иначе, нежели в нашем мире. Там, в искусном творении разума, человек способен отыскать разное. Например, работу мечты и любящую семью, о которой всегда мечтал. Может столкнуться лицом к лицу с главными страхами, что оставят непоправимый след на психике и станут истязать многие, непростительно долгие годы. Стоит понимать, что в этом нет ничего воистину страшного. Увиденное — всего лишь фантазийный мир, не связанный с другими людьми. Существует один любопытный феномен, именованный «осознанным сном». Этот навык, как говорят ученые, поддается освоению: будь то при помощи медитаций или лекарственных препаратов, обостряющих деятельность задней коры головного мозга. «Для чего?» — спросите вы, усомнившись в целесообразности этой затеи. Якобы не имеет смысла подсаживаться на иглу выдуманного мира, когда существует настоящий.

Но так ли он хорош, этот «настоящий мир»? С каких пор он считается эталоном, если дарит людям горе, голод, болезни и одиночество?

Сновидения были бы способны осчастливить любого, словно кратковременная таблетка радости. Подумаешь о двухуровневой квартире в центре мегаполиса — получишь. Возжелаешь в супруги того самого человека, что разбил сердце — он окажется рядом. Потребуешь излечиться от заболевания, медленно спроваживающего твой «сосуд» в могилу — почувствуешь себя здоровым, как никогда прежде. Вышеупомянутое вовсе не является рекламой осознанных сновидений. Отнюдь, за ними кроется полчище коварных недостатков. Во-первых, пробуждение. Оно попросту стирает все хорошее, что приносит выдуманный мир, и жестоко выплевывает обратно. Во-вторых, малая степень доступности. Даже с учетом практики, со всей планеты наберется не более пяти процентов «одаренных», что могут свободно управлять снами. Ведь как, наверное, было бы хорошо, имей каждый доступ к этому выдуманному счастью.

А что, если появится возможность каким-то образом сохранить достигнутый «уровень»?

Верно, словно в компьютерной игре.

С учетом современных технологий это стало возможным. Буквально каждому теперь знакомо понятие «виртуальная реальность»: речь не о дилетантских VR-очках, не о чипах, а вещи более продвинутой, во множество раз превосходящей границы нашего понимания. Искусственная реальность с эффектом полного погружения — вот, что способно стать альтернативой недоступным, все еще не подконтрольным снам. Подобная технология раскрывает не один только шанс начать жизнь с чистого листа. Искусственная реальность может работать на манер онлайн-платформы — вмещать неограниченное количество пользователей и допускать их взаимодействие. Звучит, в некотором роде, сладким вымыслом. И как ни парадоксально, Фитц всем сердцем желал, чтобы Земля больше никогда не сталкивалась с этим губительным изобретением. Его легкие пылали от недостатка кислорода. Мышцы неестественно дергались после продолжительного питания медицинским раствором — специальной жидкости, что наполняет тело микроэлементами. Трубка, соединявшая прозрачный пакет с его веной, теперь валялась на блеклом бетонном полу. От запаха медикаментов тошнило так сильно, что слова комкались в неразборчивую мольбу о помощи. Оттого речь напоминала помесь кашля, крика и рычания. — Вызываю Зефир-1, меня кто-нибудь слышит?! — его скулы блестели от узких дорожек слез, а бледно-синие губы испуганно кричали в динамик рации. — Говорит Леопольд Фитц! Повторяю! Я здесь один…больше никого… Среди помех откликнулся не менее взволнованный женский голос. Звучание нарушали нестабильность линии и раздающиеся фоном взрывы. На призыв о помощи ответили — значит, еще не все потеряно. Что-нибудь по сей момент можно исправить, если обратиться к своей команде. Первые минуты после пробуждения Леопольд вторил этой мысли, вынуждая себя подняться на ноги. Убежденно несся к коробчонке рации, что валялась у центрального пульта управления базой ЩИТа. Обычно она лежала аккуратно, на строго выверенном месте поблизости клавиатуры — настояли они с Джеммой, на что остальные члены команды недовольно закатывали глаза. Теперь подобная дотошность к порядку выглядела ничем иным, как бездарным пустословием. — Не верю своим ушам…Фитц?! Нас атакуют, я не могу прямо сейчас посадить корабль на базу! — судя по одышке, пилот лавировала от вражеского преследования. Позади нее звучали чьи-то ругательства, вызванные сотрясением воздушного судна под названием «Зефир-1». — Остальные с тобой? Жизненные показатели в норме? А сука-андроид? Вы уже ее деактивировали?! Взволнованная девушка, Пайпер, выкрикнула что-то невнятное в сторону от рации, к своему напарнику. Слух пронзила новая подрывная вспышка. Затем снова помехи и воющая сигнализация корабля, от которой хотелось поморщиться. Фитц воспринимал Зефир подобием своего детища, а потому был готов прибить любого, оставившего на нем хотя бы царапину. Еще бы, ведь это воздушное устройство было спроектировано его руками — со дна до самой верхушки и последнего винтика. Громадная постройка была поручена под его руководство пару лет тому назад, чтобы снабдить директора постоянным воздушным транспортом. Это случилось после разгрома предыдущего мобильного штаба, который носил название «Автобус». Новенький Зефир-1 — иначе З1 или просто Зефир — превосходил его по множеству параметров. Например, усовершенствованными отражающими панелями для маскировки, которые обходили не только земные, но и некоторые инопланетные радары. Судно могло находиться в воздухе на протяжении недели и притом не требовало даже единой посадки. Еще ракеты ASM, как всегда разрушительные и незаменимые. «В Зефире я чувствую себя, как дома. Бортовое питание могло бы быть получше, но он все равно мой,» — как-то раз отозвался Филипп Колсон, подарив чувство безграничной гордости. Так сильно бывший директор ЩИТа любил, разве что, свой красный Chevrolet Corvette, который ласково называл Лолой. «Сможет ли Фил еще хоть раз пройтись по нашему борту?» — этот вопрос беспокоил Леопольда куда сильнее вмятин, которые отхватит Зефир во время текущего боя. В его руках было несколько мгновений, чтобы сформулировать ответ. Будучи человеком науки, прирожденным — без преувеличения — стратегом, он не находил подходящих слов. Повернув голову набок, Фитц искоса уставился на выставленные в ряд установки. Он глядел с прищуром. Не от перенапряжения глазной сетчатки, а из истинного страха. — Благодаря тебе, больше не сможет, — гнусно подсказывал голос подсознания, звучащий будто бы из-за спины. В одной с ним комнате стояли не криокапсулы, способные «поставить на паузу» любое живое создание. Не медицинские вакуумы, что защищают больных от взаимодействия с окружающим миром. Даже не пыточные приспособления, которыми раньше пользовались для выбивания информации или экспериментов над людским организмом. Он видел ровно пять вертикальных установок, подключающих сознание к искусственной реальности. Две из них пустовали — его собственная и та, что раньше контролировала Джеффри Мейса. В оставшихся трех недвижимо содержалась тройка будто бы спящих тел: Филиппа Колсона, Мелинды Мэй и его лучшего друга по кличке «Мак». — Нет, — ответ звучал столь пресно, словно был ничем иным, как смертным приговором. — Я один. Они все еще не выбрались и…и в-в… — к нему вернулась старое, всей душой ненавистное заикание. — …вряд ли смогут. Я провалил задание, Пайпер. Я обрек их на верную гибель… Лучше бы его руки никогда не открывали научных трудов. Еще в далеком прошлом, на первом курсе Академии науки и технологий ЩИТа. Фитц загремел туда в шестнадцать и — на пару с Джеммой Симмонс — считался самым юным студентом в истории организации. Сейчас он отдал бы любую цену, чтобы повернуть время вспять и как можно крепче оборониться от исследований. Не тратить ночи на зубрение лекций, никогда не получать должности агента. Одним словом, обезопасить. Не себя, а близких друзей, находившихся на грани гибели из-за его изобретения. Перспективной в хороших руках, но губительной в плохих виртуальной реальности, которая носила название «Фреймворк».

***

Неспроста говорят, что Нью-Йорк способен пожрать любого приезжего. Чего только стоят аренда и конкуренция за рабочие вакансии. Речь не о постах за креслами знаменитых корпораций, расположенных среди высоток Тайм-сквера. Отнюдь, под статус «Нарасхват» попадали и базовые, малооплачиваемые профессии. Даже должности, напрямую связанные с системой образования: учителя, профессора, репетиторы в частных школах и лаборанты. «Пожрет любого приезжего? Насмешили. Нью-Йорк сперва дожует своих уроженцев и только потом возьмется за новеньких,» — ядовито пошутил бы Питер, спроси кто-нибудь его мнение по этому поводу. Он не мог выудить единой должности даже в низкорейтинговом университете. Там восседали так называемые «старички», не желающие освобождать позицию новому поколению. Удавалось зубами вырвать посменное ведение семинаров, но никак не стабильную должность с более-менее сносной зарплатой. Чисто теоретически, он мог бы работать в школе или снова заявиться в газетное издательство. Почему не брался? Не хотел стоять на месте. По его мнению, образование школьников — вещь несомненно благая, но принуждающая стократно повторять одни и те же материалы. Подготовка кадров для Бьюгл — дело, вовсе не связанное с его образованием химика-технолога. Вытерпев броски судьбы по неудачным должностям, Паркер заделался в сотрудники лаборатории. Ничего сверхъестественного: анализируешь себе образцы, проводишь эксперименты над штампами вирусов и формируешь отчеты. Учитывая проблемы с поиском работы, он почти не придирался к сфере деятельности кампании. Думал, «только бы не очередная сыворотка суперсолдата», а остальное — неважно. И в самом деле, удача соблаговолила встать на его сторону. Работодатель не занимался запрещенными экспериментами над геномом человека, а всего лишь метил в штамповку лекарств и их разработку. Проработав три месяца в чертогах лаборатории, Питер быстро осознал, что вошел во вкус. Об этом говорило, в первую очередь, продвижение по карьерной лестнице: от лаборанта до заместителя начальника подразделения. Недурно, для небольшого стажа работы. Даже подняли зарплату пару недель тому назад. «Подняли, как же…С таким доходом мне горбатиться два года, если планирую закрыть долги прежде, чем слягу в могилу,» — каждый раз хмурился Питер, когда разгребал квитанции о задолженностях. Большинство из них относились к дому тети, перешедшему в наследство после ее ухода из жизни. Досаждающая мысль о привязанности к работе, несмотря на долгожданную стабильность, его изничтожала. Она душила, вынуждая изо дня в день придерживаться сухого графика. Питер не чувствовал себя свободным, находясь в гражданском обличии — был всего лишь должником, посаженным за невидимую кредитную клетку. Зато чувство зависимости покидало при облачении в Человека-паука. «Пусть кто попробует свесить долги на безымянного человека. Боюсь представить, какие цифры выплачивает государство после моих вылазок, — смеялся про себя герой, по-доброму довольствуясь безнаказанностью. — Сами виноваты, между прочим! Нечего доводить экономику до такого состояния, что злодеи куда ни плюнь появляются!» Конечно, это были всего лишь шутки, чтобы окончательно не кануть духом. Да и сейчас, несмотря на украшающий тело костюм, его настроение ничуть не красилось. Мужчина быстро стрелял одним паутинным тросом за другим, страшась опоздать на встречу. Казалось бы, никаких преград этого достичь — осталось всего пятнадцать минут дороги. Все бы хорошо, не разрывайся динамик микронаушника этим самодовольным, нарушающим внутренний баланс голосом: — Чего я только ни делал, чтобы угодить вашему паучьему, мать его, величеству! Что на этот раз не так?! Отчет предоставишь? Желательно по пунктикам, о каждом моем проебе! Можешь молчать, кстати. Я уже предвкушаю, что список будет пустым! Потому что. Я. Прав. Нет, это невыносимо. Красно-синий силуэт резко спикировал вниз и приземлился на водонапорную башню высотой в двадцать метров. Сначала грациозно выпрямился на самой вершине, сверяя время. Затем, стоило ему расслышать очередные крики из динамика, злобно ссутулился. Ему не хотелось держать сокрытого маской лица. В том числе, неразличимого в потемках языка тела, в котором читалась одна лишь агрессия. Прийти вовремя сегодня не выйдет. — «Что не так?» Действительно! Реально, Дэдпул, все просто великолепно! — задыхаясь в ярости, рвал глотку Паук. — Ты не дернул меня в единственный выходной. Не устроил цирковое представление перед толпой головорезов, — он загибал один палец за другим, не имея сил сдерживать жестикуляцию. — Что там еще…? Да, точно! Не принес настоящие пули, наплевав на нашу договоренность этого не делать! Я ничего не забыл?! Спина сгорбилась лишь сильнее, отчего позвонки спины стали неестественно заметными. Они проступали под тканью разноцветного окраса и создавали отталкивающий, едва ли не болезненный вид. Сама фигура, эта перенапряженная поза, напоминала клубящего злобой зверя, желающего перегрызть кому-нибудь шею. Глазные зрачки сузились, вслед за ними вторили громадные линзы. Хлесткий ветер беспощадно бил по телу с разных сторон, но Паук стоял несгибаемо, словно был намертво приклеен к основанию башни. Факт номер один: он ненавидел выходить из себя. Ненавидел что-либо ненавидеть в принципе. Дэдпул же, этот навязчивый отморозок, пробуждал в его характере все те недостатки, которые он научился скрывать. По крайней мере, герой криво-косо справлялся ровно до тех ситуаций, когда брался с наемником за выяснение отношений. Этот человек пробуждал дремлющую в подсознании ненависть и справлялся куда искуснее, чем попадавшиеся в прошлом враги. Отчего-то именно он — каждое слово, действие или косой взгляд — всегда рушил многолетнюю выдержку, как будто ее не существовало вовсе. — Не делай вид, что тебе не нравятся мои шутки на поле боя, — менее эмоционально защищался наемный убийца. Затем смолк, всего на несколько секунд. Его голос, прямо как по щелчку, обратился понимающим и почти кающимся. — С патронами…конфуз случился, признаю. Ну, я это…перепутал магазин! Случайно, правда! Тот, что с резиновыми, оставил дома. Поди трагедия, с кем не бывает? — Прием с давлением на жалость больше не сработает, — на выдохе рыкнул герой, попутно печатая сообщение об опоздании на встречу. Из динамика донеслось громкое ругательство, которое немного приободрило от ненависти. Дэдпул пару секунд назад пытался прибегнуть к манипуляции — знакомая история. Хотел изобразить чувство вины за свои ошибки, чтобы снова выудить прощение. Точно также поганец действовал сегодняшним утром, когда вымаливал согласие на совместную вылазку. Больше — как бы сильно он там ни орал — не сработает. Урок выучен до предельного ясно. Кстати, факт номер два: Паук не терпел предательства своего доверия. — Еще кое-что, — перебивая поток грязной брани, он прибегнул к холодному тону голоса. Корпус телефона, находящегося в ладони, противно затрещал от оказываемого давления. — По твоей вине я опаздываю на важную встречу, поэтому буду краток. С сегодняшнего дня никаких потаканий твоим идиотским идеям. Больше не отвлекай меня от работы за чем-то бесполезным, — красно-синий излагался с нарочной резкостью, чтобы отвадить настойчивого преступника. Ему надоело притворяться добрым и понимающим терпилой, который не способен отреагировать оскорблением на оскорбление. — Не собираюсь благодарить за сегодняшний вечер, поэтому…Пока. Я сбрасываю. — Куда?! Эй, погоди-погоди, я же не…! На сей раз мутант не сумел надавить хитростью. Что называется, не обыграл, а доигрался. Предвкушая наплыв новых звонков, Человек-паук временно заблокировал контакт этого болвана — сроком на трое суток — и снова взлетел ввысь. Треклятый коммуникатор все еще содрогался от наплыва уведомлений, однако на сей раз от другого человека. Одно, второе, десятое. В полете никак не до переписок, как сильно ты ни желай обратного. Все время людям от него что-то нужно: заявляются с уймой претензий, но никак не с хорошими известиями. Достало. Стоило ему подняться на высоту в сорок метров и выпустить тросы из рук, чтобы ответить, как сообщения перестали. Бесстрашно несясь в свободном падении, в лапы жесткой автострады, он строчил сообщение. «Ешще пять мнутк,» — гласил неразборчивый, практически смертельный ответ. Герой знал, что собеседник разберет посыл невнятной, написанной наспех фразы. Более того, ясно предвидел последствия этого взаимопонимания: наверняка получит обоз укора пуще прежнего за очередное, переваливающее за сотню опоздание. «Хорошо, что за использование смартфона штрафы выписывают только водителям,» — Паук пытался веселить себя, как мог, чтобы не являться навстречу во взбешенном состоянии. Добраться до домашнего адреса удалось как никогда быстро. Можно поклясться, он отличался куда меньшей спешкой при погоне за очередным психом, разодетым в безвкусный латексный костюм. Подобные личности способны подождать, в отличие от той, чья машина тарахтела поблизости старенькой гаражной двери. Чтобы хоть немного спасти положение, он проник в свой дом окольным путем — через раскрытое окно чердака. Затем сбежал вниз по лестнице, попутно завернув в спальню. Подпрыгивая на одной ноге при смене костюма на джинсы с футболкой, едва ли не кубырем вылетел на первый этаж. Глубокий вдох, неудачная попытка привести волосы в нормальное состояние. Питер возник в раскрытом дверном проеме и изобразил размеренный, ничем не поколебимый вид. Проглотив одышку, снова смахнул пряди волос, прислонился локтем к косяку и слабо улыбнулся человеку на пороге. Выглядеть гостеприимным ему не очень-то и хотелось. Напротив глядели не просто с укоризной, а с истинным недовольством, вызванным его несобранностью. За столько лет знакомства можно было и привыкнуть, а не пилить по сотому кругу. — Ты хотя бы раз можешь явиться по договоренности? Торчу здесь полчаса, — ЭмДжей не дождалась приглашения и прошла вовнутрь, огибая запыхавшегося Паркера. — Я так понимаю, вещи ты не собрал? — И тебе привет. Спасибо за беспокойство, не хвораю. Действительно, к чему все эти смол-токи? — он закрыл входную дверь и неуютно сложил руки на груди, наблюдая за маячащей рыжеволосой точкой. Прохаживалась та столь уверенно, словно находилась у себя дома. — Вещи, ну…что-то успел, что-то нет. Работы много, мне не до этого, — Питер одернул мятую футболку и потер ушибленный во время патруля подбородок. Сразу почувствовал, что забыл про щетину недельной давности. Провал за провалом. — Коробка вон там, на кухне. Девушка расщедрилась на вздергивание бровей и оценивающий взгляд, что завершился хитрой полуулыбкой. Знакомая эмоция подразумевала что-то вроде: «Ты неисправим». Проходя через прихожую, Питер неохотно обратил внимание на собственное отражение, лишний раз указавшее на причину усмешки Уотсон. Его вид смотрелся не столько паршивым, сколько хаотичным и неаккуратным. Как будто он может выглядеть иначе после изнурительной вылазки, завершившейся скандалом с бессмертным отморозком. — Это все? — возмутилась Мэри Джейн, рассматривая содержимое картонной коробки, наполненной ее вещами. — Оу, извини! Туда нужно доложить пару подарков на прощание? Честное слово, никогда бы не подумал, — со взаимной ядовитостью отшутился мужчина. Он остановился поблизости холодильника и, взявшись за дверцу, бездумно разглядывал его содержимое: пара бутылок пива, яблоко и заветренные бутерброды. Негусто. — Если что-то забыл, то возьми сама. Я же не знаю, где ты раскидала этот свой… — …хлам? — менее раздраженно перебила ЭмДжей и направилась в ванную, предварительно похлопав его по плечу. Жест был не издевочным, а скорее прощающим. У них никогда не имелось привычки подолгу донимать друг друга оскорблениями. — Купи наконец нормальных продуктов, смотреть больно. Это уже не рацион бунтарщика-подростка, а… — …мужика с кризисом среднего возраста? — договаривать реплики друг друга было их излюбленной привычкой, что больно напоминала о разрушенных отношениях. Время порознь не сумело искоренить их взаимопонимания, хотя оно давно перестало представлять из себя нечто ценное. — Не вижу ничего плохого. Всегда, знаешь…подумывал над пивным животом и густой бородой. Солидно, нет? В качестве согласия из ванной комнаты донесся задорный смех. Он был красивым, прямо как прежде. Судя по небольшому грохоту — царящий там беспорядок вынудил неловко зажмуриться — бывшая девушка пыталась откопать свои косметические склянки. Питер был не против. Гора ее уходовых средств устилала все полки и знатно досаждала. Занятое пространство можно пережить, в отличие от изумительного напоминания о расставании, случившемся полгода тому назад. У вышеупомянутой Мисс Занятость не нашлось времени явиться за вещами ни разу за шесть месяцев. Наверное, это она нарочно. Оттягивала неприятную встречу или, быть может, надеялась на воссоединение. «Вряд ли. Один я, болван, верил,» — пресно признавал Питер, пока со звонким щелканием открывал пивную бутылку о край столешницы. Надеялся он, справедливости ради, первые два месяца. Потом наступило равнодушное принятие, что их отношения давно потеряли ту самую, стоящую во главе угла искру. «Мы тормозим друг друга. Тянем…на дно, понимаешь? — объяснялась ЭмДжей полгода назад, когда решилась заговорить о расставании. — Мне надоело спать одной по ночам. Глотать успокоительные из-за страха за твою жизнь. Когда ты в последний раз звал меня на свидание, Пит? Когда? Я устала от этого…» С ней было не поспорить. Причем что тогда, что сейчас. Мужчина ясно признавал свои косяки и в особенности то, что никогда не сумеет их исправить. Это называется несовместимостью: характеров, мнений, образа жизни. И все же, несмотря на рациональное отношение, вместе с напитком он глотал горький привкус обиды. Чувства предательства. Вероятно, Уотсон уже отыскала себе кого-то нового. И даже не спрашивайте, откуда он это узнал, а главное — зачем. По самолюбию ударяла далеко не ревность. Скорее понимание того, что этот «кто-то» был нормальным. Со стабильной работой, нудным хобби вроде гольф клуба и вагоном свободного времени. Наверное, еще и с солидным заработком, раз на девушке красовался новенький комплект золотых украшений. Он ни за что в жизни не прозвал бы ее меркантильной — дело не в этом. Питер знал, что ЭмДжей любит за характер и внимание, а не за пустые подарки. Она только недавно отмечала свои двадцать шесть, и это тот самый возраст, когда пора задуматься о семье, хорошей машине и крыше над головой. Паркер же мог предложить только двухэтажный дом тети, с ног до головы засыпанный просроченными долгами. О детях не думал вовсе — скорее наоборот, обходил эту тему за десяток миль. Так, их виды на жизнь стремительно разбегались по диаметрально противоположным направлениям, пока не привели к расставанию. — Я там стирку твоего костюма запустила. Смрад невыносимый, — Уотсон снова возникла на кухне и недовольно поморщила кончик носа. В ее руках находилась вторая коробка, доверху наполненная какими-то вещами. — Где тебя носило на этот раз? — Э-э-э…спасибо? — Питер пытался держаться невозмутимо, чтобы ненароком не затронуть тему их прощания. Происходящий разговор с каждой секундой приближал точку на их трехлетних отношениях. — Где носило? Нет уж, женщина. Подробностей для новой статьи вы от меня не дождетесь. Мэри Джейн сдула рыжую прядь волос, спавшую на лицо, и поставила вещи на кухонный стол. Затем осмотрелась по сторонам, не находя себе пристанища, и прислонилась к спинке деревянного стула. Сложенные на груди руки говорили то ли о недовольстве, то ли об опаске заговорить на тему происходящего. — Сложно оно, да? — девушка взглянула в его глаза и деликатно улыбнулась, чтобы скрасить неприятный разговор. — Я имею в виду…расставаться, как взрослые люди. Без криков, битой посуды, пощечин. Это было бы куда проще. — Если очень хочется, у меня целых четыре тарелки в раковине. Но на пощечины не рассчитывай. У меня слишком хорошая реакция, — взаимно старался Питер, неуютно располагаясь напротив. — Думаю…всяко лучше расходиться друзьями, чем ненавидеть до конца своих дней? У меня никогда не было цели поганить тебе жизнь. На сей раз ЭмДжей смолкла, сильнее стискивая пальцы вокруг предплечий. Говоря честно, выглядела она замечательно: светло-голубая рубашка с приоткрытым декольте, приталенный брючный костюм черного цвета и туфли на высокой шпильке. Еще духи. Ее любимый, всегда неизменный аромат, который некогда превращал Питера в последнего деграданта. Как же сильно ему хотелось чувствовать этот парфюм по своему дому. Где-то там, в прошлом. Сейчас эти ноты воспринимались категорией «вкусный аромат» вместо «кажется, я растерял пару хромосом». Чувства Уотсон остыли первыми, но теперь это было взаимно. Корила ли она себя за разрыв долгих отношений? Скорее всего, нет. Девушка умела ставить себя на первое место и была готова на многое, чтобы добиться идеальной — ее глазами — картинки жизни. На такое не принято обижаться. Даже когда ты — национальный герой, которого по непонятной причине обвиняют в добрых делах. Точнее, в их постановке на приоритетную позицию. — Не уходи в отшельнический образ жизни, ладно? — улыбнулась Мэри Джейн, проявляя заботу. Питеру же думалось, что они далеки от людей, которым следует обсуждать личную жизнь. Он лишь сделал новый глоток пива, неохотно поведя плечами. — Что, попала в точку? Я же тебя знаю. Быть женатым на лаборатории — такая себе прерогатива. — Никогда не делал таких заявлений, — требовалось сморозить что-то загадочное. — Вроде как, что-то наклевывается. Посмотрим, — он не собирался распространяться о неудачном романе с Фелицией Харди. То даже «романом» было не прозвать. Скорее парой-тройкой ночей, которые закончились очередным скандалом. — А у тебя…есть кто-нибудь? И не вздумай стрелять по мне глазами. Сама виновата, что начала эту тему. Похвастайся что ли. Она все посматривала на бутылку пива. Наверняка попросила бы, не находись сегодня за рулем. Ее стойка стала менее напряженной, а пальчики с нюдовым маникюром принялись перебирать прядь огненно-рыжих волос. Верный признак влюбленности, не иначе. — Да-а-а, кое-кого встретила в корпорации. Он хороший! В математике разбирается. Люблю умных мужчин, — ответ звучал либо комплиментом, либо искусным ударом под дых. — Завтра пойдем на свидание в ресторан. Надеюсь…все сложится. Хочется спокойной, стабильной жизни, понимаешь? — Удачи вам, — он и сам не понимал, откуда возникает дрянное буйство обиды. Зависть, пробирающая вплоть до самых костей. — Правда, то есть! Ты не подумай, я это не для галочки. Ты заслужила хороших отношений и… Витиеватые объяснения прервали аккуратным, почти невесомым поцелуем в щеку. Этот жест был далеким от романтического — скорее дружеским или почти семейным. Покрытые блеском губы ЭмДжей растянулись в красивой улыбке, а ее ладонь нежно легла поверх плеча. Голубые глаза смотрели с проблеском потухшей привязанности, остатки которой взаимно иссякли за последние полгода. — Наши отношения не были плохими, запомни. Просто они…изжили свое. И я буду рада, если каждый из нас пойдет дальше, — кончик ее носа поморщился в привычной эмоции брезгливости. Девушка поспешила вернуть руки восвояси и даже не удосужилась сделать это «по-тихому». — Последуй примеру костюма и сходи в душ, прошу. Так ты точно никого не найдешь. Потом снова рассмеялась, довольная своим ударом ниже пояса, и направилась в сторону прихожей. Питеру только и осталось, что проглотить эмоцию «обожаю-твою-прямолинейность». Он в недоумении проследил за удаляющейся фигурой, после чего посмотрел на пару тяжелых коробок. ЭмДжей даже не задумалась о том, чтобы перенести их самостоятельно. «Класс. С каких пор я портье подрабатываю? Попросила бы для приличия,» — пришлось неохотно поставить коробки друг на друга и понести в сторону выхода. Ему, в общем-то, было нетрудно. Что угодно, только бы закончилась эта унизительная, бьющая по затухшей любви встреча. Через пять минут коробки с вещами были оставлены в багажнике уже заведенной машины. Уотсон замерла напротив, придерживая укладку от весеннего ветра, и снова растерялась при выборе слов. Вряд ли существовала такая реплика, что скрасит их сегодняшнее настроение. Все это расставание друзьями, взаимное уважение, «звони в случае чего» — чушь собачья. Связь оборвется в следующий же миг, как ее машина скроется за поворотом на автостраду. — Что говорят в таких ситуациях? Пока? Нет, как-то не вяжется, — скрашивал ситуацию Паркер, расслабленно держа руки в карманах джинсов. — Береги себя, больше ничего не прошу. Время сейчас неспокойное…Слабо мне верится в осуществление Заковианского договора. — Хорошо, ты тоже. Знаю твою любовь к одиночной работе, но постарайся не нарываться, — вряд ли сама Мэри Джейн верила в исполнение этой просьбы. Да и говорила она не слишком охотно. Человек-паук давно обратился для нее больной темой, которая стала едва ли не главной причиной их расставания. — Я тогда…поеду. Была рада повидаться, Пит. ЭмДжей удосужилась прощального кивка и села на водительское сиденье, снимая автомобиль с ручника. Как только машина выехала на проезжую часть спального района, все стало понятно. Это точка. Безо всякой трагедии или разбитого сердца — всего лишь сухой, немного удручающий факт. Лучше не морочить этим голову. Питер направился обратно в дом, не забыв подобрать просроченные счета из почтового ящика, и в несколько глотков осушил бутылку пива. В ход сию секунду направилась вторая. Жаль только, что напиток совсем не опьянял — он был бы не против. А еще порадовался бы, если Уотсон не застопорится на прошлом, следуя его примеру. Было бы странно, не найди себе парня такая красивая, целеустремленная девушка. Сам Паркер понятия не имел, что делать с личной жизнью и нужно ли это вообще. Поди легко найти человека, который захочет мириться с его постоянными пропажами. Ссадинами на теле, не самым завидным заработком, извечным недосыпом. Такой себе претендент на крепкие отношения. Намного проще предаться порции дофамина при просмотре телевизора, который привычно не вещал ничего положительного. — Срочные новости! Во время сегодняшнего выступления Джеффри Мейс, нынешний директор ЩИТа, признал себя одним из нелюдей. Он заявил, что считает внедрение нелюдей в наше общество делом «личного характера» и намерен добиться мира между обеими сторонами, — рассказывала телеведущая вечернего выпуска The New York Times. — Директор Мейс отказался давать комментарии по поводу спецоперации на территории тюрьмы Лос-Анджелеса. Сенатор Надир продолжает движение «Настоящие люди» и приступила к сбору голосов против интеграции нелюдей в наше общество. — Дурдом, — буркнул Питер, растягиваясь по дивану гостиной. Он не спешил отсыпаться, наплевав на ранний подъем к завтрашней смене. Вместо этого зазря тратил время за пролистыванием каналов. — Люди все чаще сталкиваются с терригенезисом, а их права, до кучи, собираются ущемлять. У них же геном на девяноста восемь и восемь десятых процента совпадает с человеческим. Какая вообще разница? Говоря о том, что в последние месяцы царит неспокойное время, он не преувеличивал. На его памяти в принципе не возникало плато спокойствия, которого все так сильно жаждут. Прошедший же год вовсе решил бить рекорды и перевернул Землю с ног на голову: было официально раскрыто существование расы инопланетного происхождения, представители которой именовали себя Нелюдьми. Как обнаружилось, их поселение крылось от глаз землян и тысячелетиями проживало глубоко в горах. Неудивительно, что эта информация чутко скрывалась — слишком опасно. Корни нелюдей уходят во мрачное прошлое, в далекие от полноценной цивилизации времена. Их первые представители возникли из-за экспериментов Крии над человеческой расой. Новые «образцы» людей были призваны обратиться армией Крии в случае масштабной, смертоносной войны. Тем временем Паркера мало напрягало их внедрение в общество, если не считать пары случаев, когда те учиняли общественные беспорядки. Он ясно понимал, что все вздыхания радикальных политиков об опасности этой расы — чистой воды гипербола. Само явление нелюдей на планете казалось ему беспрецедентным, полезным науке феноменом. В первую очередь, это безупречный потенциал землян усваивать крупные изменения в геноме. Он понимал сей факт даже при взгляде на себя или на Людей Икс — пластичность человеческого гена нельзя не прозвать поразительной. Теперь же, с пониманием вмешательства Крии в генофонд планеты, наука получила шанс шагнуть далеко вперед. Паркер хотел бы приложить к этому свою руку, сильно, однако в глубине души признавал незначительность должности, на которой сейчас находится. Связей обычного лаборанта не хватит для осуществления задуманного, вот и все. — С их навыками можно создать целые отряды по защите населения. А генетический потенциал? С опорой на структуру их ДНК мы смогли бы искоренить множество болезней, — бормотал он, менее внимательно наблюдая за выпуском новостей. — Вот бы столкнуться с кем-нибудь из них…вопросы задать. Попросить образец крови? Хотя-я-я…нет, Пит. Размечтался. Пошлют тебя, скорее всего, далеко и надолго.

***

— Забираю слова назад! Не «скорее всего», а со стопроцентной вероятностью! Эй, дружище, я готов отсрочить нашу встречу на неограниченный срок! Человек-паук рванул влево ровно за секунду до того, как в его сторону полетела металлическая балка. Арматура с оглушительным грохотом вырвалась из конструкции строительных лесов, установленных по периметру жилого дома, и напоминала смертоносное копье. Попадешься под ее траекторию — пронзит насквозь, будто шпажка на праздничном канапе. Железные конструкции метались по воздуху хаотично, в непредсказуемой сумасшедшей пляске, то и дело вонзаясь в асфальт: рядом с убегающими людьми, в пожарные гидранты и лобовые стекла автомобилей. Статен-Айленд, обыденно тихий жилой район. Невысокая застройка, множество парков, знаменитый колледж неподалеку. Вся локация обратилась будто бы ожившим полем боя, и герой понятия не имел, как ему противостоять. Тяжелые фанеры, балки, канализационные люки — каждая металлическая частица либо дрожала, либо рвано металась по воздуху. В эпицентре хаоса, посреди искореженной мостовой, горбился источник беспорядка. Обычный с виду парень, предположительно ровесник: со смугловатым оттенком кожи, небурной растительностью на лице и кожаной курткой. Он выглядел ухоженным — явно посещал барбер-шоп не менее раза в месяц, а также, судя по одежде, старался одеваться со вкусом. Нарушитель порядка не напоминал злоумышленника, что задумал прервать пару-тройку жизней. В разы сильнее он походил на жертву, напуганную вплоть до полуобморочного состояния. — Что со мной происходит?! Я…я не понимаю…как это остановить?! — крик истерии прерывался его оборванным дыханием. Незнакомец сжимал голову так сильно, словно желал раскрошить череп на мелкие осколки. — Простите меня, прошу! Я не хочу никому навредить! Сегодняшний вечер начался с классического патруля по Нью-Йорку. Одним словом, рутина. Разминочный круг по Квинсу, пара заурядных задержаний у банка и затем, в качестве завершения, разгрузочный осмотр Статен-Айленда. Паук рассчитывал закончить день чем-то простым — ДТП, мелкими хулиганами, но не этим. Около пяти минут назад паучье чутье взвыло предупреждением об опасности, а слуховые перепонки сконцентрировались на людских криках. Прибыв на место происшествия, он испытал растерянность. Слишком много факторов, за которыми нужно уследить: автомобильные двери взлетали, словно картонные, фонарные столбы гнулись в поклоне перед своим руководителем, а дорожные знаки со свистом рассекали воздух. — Хватит снимать! Уходите отсюда! — сорвался на крик Паук, стоило ему увидеть ораву прохожих, с разинутыми ртами наблюдающих за якобы «интересным событием». — Это вам не развлекательное шоу на восьмом канале! Первоочередно нужно обезопасить перепуганных жителей. Вытащить беззащитного подростка, которого придавило металлическими обломками. Потом схватить оцепеневшую в страхе женщину и отнести на безопасное расстояние. Эти прыжки туда-сюда всегда изнуряли сильнее всего, ведь почему-то городские до сих пор не привыкли уносить ноги самостоятельно. «Словно не знают, что Нью-Йорк у нас — магнит всея неадекватного,» — он в напряжении спустил последнего пострадавшего поблизости кареты скорой помощи. Взгляд рванул назад, в сторону загадочного эпицентра опасности. Нужно возвращаться, пока чужая способность не возросла в мощности. Умиротворение спального района все еще нарушал тот парень, что смотрел на собственные руки с таким ужасом, словно видел пару гремучих змей. Побледнев от панической атаки, судорожно прятал кисти в полы кожаной куртки — инстинктивно пытался сделать хоть что-нибудь, только бы остановить этот кошмар наяву. На его теле не виднелось вычурных механических установок или магических атрибутов. Тех самых изобретений, что часто носят «сумасшедшие недопонятые ученые». Нет, этот случай сильно разнился. Латиноамериканец и сам не соображал, какое отношение имеет к происходящему. Вероятно, даже не понимал в полной мере, что именно он руководит царящим здесь беспорядком. — Привет! Я не хочу тебе навредить! — на выдохе поздоровался Паук, уворачиваясь от куска арматуры, едва не поразившего его плечо. Он предпочел приземлиться на уличный фонарь, чтобы держать безопасную дистанцию. — Давай начнем с простого? Блиц опрос! Как тебя зовут? Что случилось? И…это не ты, случаем, управляешь металлическими обломками? — Человек…паук? — растерянно переспросил парень и устремил взгляд наверх. — Меня зовут Джоуи! Джоуи Гутьеррес. Я был на кухне, принимал витамины, потом…потом очнулся в каком-то коконе… — несчастный описывал прохождение через терригенезис. Иными словами, полное обращение в истинную форму нелюдя. — Мой телефон как бы…расплавился прямо в ладони? Я пытался вызвать скорую, потому что слежу за здоровьем и, знаете, сам по себе мнительный… — В каком смысле расплавил…? — вопрос героя оборвался, когда под его ногами исчезла твердь. Четырехметровый стальной фонарь, его временный островок безопасности, поплыл. Металл не гнулся — терял форму, превращаясь в раскаленную, светящуюся оранжевым жидкость. Расплавленное железо задымилось из-за контраста с прохладным воздухом и растеклось в огромную сверкающую лужу, ныне устилающую проезжую часть. Паук взмыл в воздух, чувствуя жар сквозь подошвы, и вцепился в кирпичную стену. От едкого смрада хотелось закашляться, а кожа под костюмом покрылась липкой испариной — едва не отхватил ожог первой степени. Выполняя маневр с уклонением, красно-синий не обратил внимание на мчащиеся автомобили, украшенные мигалками в цвет его костюма. Не местные полицейские на синих крузерах, а черные внедорожники без опознавательных знаков. Люди в тактической экипировке, больше похожие на спецназ, выбрались наружу рассредоточенной россыпью. Стволы их автоматов моментально нашли Джоуи, а тот человек, что стоял посередине вооруженных, внезапно заорал: — Лицом на землю, живо! — Отвезите меня куда угодно! В больницу…в тюрьму? — молил Джоуи, поднимая дрожащие руки на уровень головы. Взору представились красные ожоги, покрывающие его ладони. — Я не буду сопротивляться! Только остановите это… Как же сильно Питер ненавидел быть прерванным от работы. Недавно принятый «договор о сверхлюдях» обязывал слушаться указаний государственных служб и не вставать на их пути. Он же не просто не мог остаться в стороне — не хотел. Не всегда, в качестве упрямой позиции «мне лучше знать», а конкретно сейчас. Дело в том, что подоспевшие люди плохо смахивали на добросовестных представителей власти. Нутро подсказывало, что они замышляют нечто противозаконное. Иначе бы не запугивали несчастного человека, что не может совладать со своей силой. На уме сию секунду всплыли подозрительные репортажи об отлове нелюдей в соседних штатах. Само собой, это шло врозь с любыми установленными законами. О пойманных «инопришеленцах» — именно так величали нелюдей сторонники движения «Настоящие люди» — больше никто и никогда не слышал. Они будто бы испарялись. Неспроста в интернете бытовали слухи об их похищении для размещения в лабораториях. Не на ровном месте уйма политиков шествовала против внедрения новой расы в ряды «равноправного» населения Земли. Для нездоровых, прогнивших ублюдков нелюди были очередным ресурсом, из которого можно выудить прибыль. — Плохо со слухом?! Живее! — агрессор-вооруженный сделал шаг вперед. — Сука, я не собираюсь с тобой рассусоливаться! Их спешка оказалась чересчур плохим решением. Джоуи с самого начала повиновался приказам и уже опустился на колени, слово в слово соответствуя указаниям. Но мир вдруг содрогнулся в ответ: черные внедорожники, эти массивные тонны металла, с оглушительным скрежетом оторвались от земли. Джоуи не делал этого сознательно — глаза были полны ужаса и молили о спасении. Тело защищало его на уровне инстинктов, и в том не было чьей-то вины. А для людей в черной униформе это был сигнал. Пять стволов, не сговариваясь, выплюнули огонь. Паук не мог помешать сразу всем: сумел заблокировать два дула при помощи паутины, третье — выбить из рук хлестким ударом колена. «Пригнись!» — только и успел выкрикнуть он, поворачиваясь в сторону нелюдя. Глаза подготовились увидеть несколько пулевых ранений. Разум подбирал маршруты, годящиеся для быстрой доставки Джоуи в больницу. Эти действия, несмотря на логичные рассуждения, оказались бесполезны. Четверка пуль, выпущенных вооруженными, зависла в воздухе. Смертельные снаряды затормозили перед лицом нелюдя и принялись дрожать. Их едва заметно бросало из стороны в сторону, а Паркер сразу понял — это не дрожь. Скорее кручение вокруг своей оси, вызванное невыпущенной инерцией. «Скорость пули около девятисот метров в секунду. С учетом небольшого расстояния и нагрева металлического корпуса…кручения будет недостаточно для высвобождения кинетической энергии, и тогда…» — пули сорвались с места и направились в обратном направлении. Теперь их траектория кренилась в сторону вооруженных. Вряд ли их хорошо тренировали противодействовать расе нелюдей, раз они не додумались сложить огнестрелы, полностью состоящие из различных сплавов. Свинцовая середина, медная оболочка — идеальное средство контратаки для человека, способного манипулировать металлом. Пули рванули назад к тем, кто их послал, с почти не потерянной скоростью. Раздались глухие удары о бронежилеты, а сами противники рухнули на землю. — Как я это…? — бормотал Джоуи, медленно выпрямляясь во весь рост. Он не почувствовал собственную власть, обольстившись. Всего лишь понял, что у него не осталось иного выхода, кроме побега. Оттого паника в глазах сменилась ошеломленным, леденящим душу осознанием. Джоуи начал понимать, что не просто плавил металл. Он его чувствовал. Контролировал каждую молекулу в радиусе сотни футов: мог формировать, двигать, заставлять лететь со скоростью звука. Все это время он являлся не жертвой, а первоисточником, который обратил мирную улицу в ожесточенное поле боя. — Я знаю, что ты не специально! — пользуясь паникой, Паук сорвался со стены. Он приземлился между Джоуи и стрелками, норовя выступить живым сшитом. — Не бойся, они выживут из-за бронежилетов. А ты — нет, если сейчас же не схватишься за меня. — Что вы имеете в виду? Погодите… Недосказанное возражение потерялось в вихре скорости. Человек-паук подхватил парня под руки и выстрелил паутиной вверх. В тот же миг строительные леса, расплавленные дикой силой Джоуи, с грохотом рухнули позади, подняв плотную завесу пыли и даровав им драгоценные секунды форы. Уносить ноги — больше нечего. Сражаться с обескураженными вояками все равно многой пользы бы не принесло. Через пять минут полета над ночным городом Человек-паук заметил пустынную крышу заброшенного склада — далеко не лучший, но единственный вариант в их ситуации. Нужно понижать высоту, чтобы обмолвиться парой слов с потерпевшим. В конце концов, перевести дух и проверить свою аппаратуру. Приземлившись, он осторожно обратился к «пассажиру»: — Так, ситуация немного тупиковая. Тебе нельзя идти с…этими людьми. Есть, где укрыться? Родственники вне города? Друзья, партнер или… Выпущенный из рук Джоуи стоял на месте, беззвучно глядя в пустоту. Его тело вдруг обмякло, и он начал падать, словно подкошенный. Быстрые, как мысль, рефлексы поймали его за миг до столкновения с бетоном. Перегрузка, стресс, шок от пробуждения силы — тело нелюдя попросту отключилось. Неудивительно, ведь мало кто выдерживает приключения паучьими полетами. К тому же, как бы гадко ни звучало, этот обморок случился как никогда кстати. Раз отключившийся парень понятия не имел, как контролировать свои силы, то его намного проще держать в «спящем режиме». Иначе столь мощная способность обратит в поле боя не один Статен-Айленд, а весь Нью-Йорк. — Ага, супер. С одной проблемой разобрались. Мои веб-шутеры все-таки не расплавят, — с горькой иронией вздохнул Паук, бессмысленно оглядываясь вокруг. Он аккуратно опустил тело Джоуи на крышу, чтобы освободить уставшие от маневров руки. — Но куда девать этого бедолагу? Не горю желанием тащить в свой дом постояльца с силой уровня «Магнето-лайт». Нести в больницу? Смешно. Парня либо упекут под суд по свежеиспеченным законам о «сверхчеловеческой угрозе», либо — что гораздо вероятнее и страшнее — направят в целлюлозные папки засекреченного проекта. Через объективы уличных камер и слухи в темных уголках интернета Питер давно понял, как проходят отловы нелюдей. Они стремительны, безжалостны и тихи. После них потерпевшие не попадают на первые полосы, не дают интервью. Они просто растворяются, будто их никогда не существовало. Доверять системе, которая видит в Джоуи лишь угрозу или образец для вскрытия, нельзя. Оставлять здесь, беспомощного и неконтролируемого, на растерзание судьбы — или тем внедорожникам, которые наверняка уже прочесывают район — точно такое же преступление. Вдруг идея, словно проблеск лампочки: «ЩИТ». Недавно восставшая из пепла, реформированная организация. Ее директором являлся непосредственный представитель неземной расы по имени Джеффри Мейс. А значит, он ни за что не бросит своего в беде. Человеку-пауку уже приходилось иметь дело с их агентами, когда он сражался рука об руку со Мстителями. И речь не о легендарном Николасе Фьюри, этом скрытном хитреце, не подающем признаков жизни на протяжении нескольких лет. Под рукой имелся другой контакт: более доступный, живой, и что самое важное, не раз доказавший свои прямоту с надежностью. — Агент Колсон и его команда оперативников, — проговорил герой вслух, будто сверяясь со звучанием этой идеи. Пальцы уже лихорадочно листали список контактов в коммуникаторе, вшитом в запястье костюма. — Да, это вариант. В их команде как раз есть свои нелюди, — под маской уголки губ дрогнули в слабой, но искренней улыбке. Он опустил взгляд на бледное, скованное беспамятством лицо Джоуи. — Эх, дружище. Если я ненароком организую тебе карьеру в ЩИТе…не обессудь, ладно? Там, говорят, неплохо! Страховка, пенсия, летные часы на суперсовременных квинджетах. Я бы и сам подался, но…знаешь ли, не жалую командную работу. Слишком много отчетности и собраний. А у меня и так дедлайны горят. Один гудок, затем второй и третий. Личный номер Филлипа Колсона, которого в прошлом пронзило копье асгардского принца, молчал. Для мира этот человек никогда не умирал. Официальная версия гласила о «чудесном восстановлении передовыми технологиями Старк Индастриз», но Питер-то знал. Видел кадры с бортовых камер штаба. А именно то, как Колсон, искаженный болью, но с непоколебимой решимостью, вставал на пути Локи. Видел ту самую рану, насквозь пронзившую его туловище. А позже, уже после битвы, слышал Тони Старка, который глушил скорбь за дорогим бренди: «Без его последнего хода мы бы не справились». Паука не заботила техническая сторона воскрешения. Магия, клонирование, кибернетика — что бы это ни было, Фил Колсон вернулся и с удвоенной силой продолжил заниматься тем, что всегда делал лучше всего. Он взялся за защиту людей. После «отпуска на Таити» снова возглавил полевой отряд, пусть и опустился в бюрократической иерархии: от директора ЩИТа до руководителя специальных операций. Этот человек положил целую — выходит, даже не одну — жизнь на служение человечеству. Но сейчас почему-то не брал трубку. Три звонка. Три безответных сигнала в пустоту, сопровождаемых сухим «Абонент находится вне зоны действия сети». — Ла-а-адно, Пит, у тебя осталась последняя попытка. Точнее у нас с тобой. Да, Джоуи? — взглянув на нелюдя, он наивно искал поддержку. Последним вариантом было набрать прямой канал связи с оперативной командой ЩИТа. Снова гудок, потом второй. Наконец щелчок, говорящий о снятии трубки по другую сторону: — Неужели! Меня слышно? На связи Человек-паук! Я тут с…небольшой проблемой. Можете выручить? — Говорит Зефир-1, что случилось? — голос ответившей девушки звучал запыхавшимся. — Не держи обиды, но ты не вовремя. — Я обнаружил и обезвредил нелюдя в Статен-Айленде. Чудом спас от группировки по отлову. Парень очень опасен, не контролирует силу…это что-то вроде инстинкта. Управляет металлом на молекулярном уровне: плавит, двигает, ускоряет. Запросто угробит половину Нью-Йорка, — он в упор не собирался рассматривать вариант с обезвреживанием Гутьересса. Этот человек не заслужил сражения с Пауком или кем-либо еще. — Вам по силам его забрать? Нужен изолятор и…ну, эксперты, которые знают, что с этим делать? На той стороне воцарилась пауза. Притом не полная тишина — сквозь динамик звучал сдавленный шепот вперемешку с быстрыми шагами по полу. Собеседница явно консультировалась с коллегами, закрыв микрофон ладонью. Паркер замер в ожидании, вцепившись взглядом в медленно темнеющее небо. Затем посмотрел на нелюдя, что немного хмурился, приходя в себя, и напряженно втянул воздух. Ума не мог приложить, кому сейчас взмолиться, только бы команда Колсона откликнулась на зов о подмоге. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, дыхание участилось. Он уже обдумывал запасные, куда более отчаянные планы, если ЩИТ вздумает отказаться. Зачастую — по неясной причине — в подмоге ему отказывали, хотя Человек-паук всегда гнался на помощь, кто бы ни позвал. Хорошая пища для размышлений, которую лучше оставить на потом. — Мы находимся недалеко от Нью-Йорка. Думаю, сможем откорректировать курс. Рабочая сила нелюдей нам не повредит, — агентка тяжело вздохнула. — Диктуй координаты, я меняю вектор. И…не удивляйся, когда перед вами упадет громадная коробка с двигателями по бокам. Это наш изоляционный модуль. Просто помести туда парня, окей? Красно-синий быстро продиктовал координаты крыши, отметив ориентиры: высокая труба и полуразрушенная реклама содовой, влекущая взгляд кислотно-желтым окрасом. Он уже успел безмолвно закричать от удачи заполучить согласие, которое начисто искореняло его проблему. Ту самую, что до сих пор находилась в отключке, нежась на сыром жестком бетоне. — Принято. До связи. Будем на месте через десять минут, — голос оборвался, и в ушах вновь зазвучали ровные гудки отбоя. — Чего? Постой, а что мне… — Паук умолк, беспомощно глядя на коммуникатор. — …с ним делать? При нормальном раскладе дел он бы поспешил привести парня в чувства, но сейчас воздержался. Во-первых, оба понятия не имели, насколько разрушителен потенциал способности. Если вдуматься, это не про «погнуть ложку напополам» — это про фундамент небоскребов, про арматуру в плотинах и стальные сердечницы в ракетах. Про тоннели метро, рассекающие воздух летные судна. В состоянии паники Джоуи мог бы непроизвольно вызвать катастрофу, сравнимую с землетрясением. Чисто теоретически, даже поднять некоторые подземные породы. Во-вторых, по пробуждении несчастный наверняка потребует ответов. Опций для реплики было немного: «Ты прошел через Терригенезис. Поздравляю со вступлением в нелюди!» Вот только на главные вопросы — «Как это контролировать? Что со мной будет? Почему я?!» — у него не было ничего, кроме банальных утешений или смутных теорий, почерпнутых из интернет-форумов. Питер не брался за изучение этой расы: не имел ресурсов, материалов и, в конце концов, полномочий. Как будто запары на работе ему было недостаточно. Опустившись на корточки рядом с неподвижным телом, он уставился в темнеющую высь, откуда должен явиться портативный штаб. Ему доводилось видеть ЗЕФИР-1 — знаменитую летающую громадину — на заднем плане масштабных сражений. На борту, правда, никогда не заявлялся. Максимум, на корпусе. Уж тем более ни разу не взаимодействовал с упомянутым ранее изоляционном модулем. — Что это? И почему она прозвала его…коробкой с двигателями? — он пытался развлечь мозг научными гипотезами, лишь бы не сойти с ума от нервного ожидания. Внутренний инженер лихорадочно работал: «Антигравитационная платформа? Ионные движители с компактными, но мощными реакторами? Или хорошо замаскированный дрон-носитель?» Размышления прервал резкий, неестественный порыв ветра, ворвавшийся на крышу с рычащим гулом. Точно не весенний бриз — скорее ровный, притом мощный поток, как будто от винтов огромного вертолета. Облака на низкой высоте рассеялись и образовали четкий, быстро движущийся канал. «Зефир подъехал», — моментально сообразил Паук, вглядываясь в пустоту небосвода. Воздушное судно крылось за невидимой маскировкой — отголоском технологий Старка, разве что с некоторым изменением и потоковым производством. В отличие от компактных моделей у Мстителей, этот летающий штаб был настоящим плавучим городком. На его борту могла находиться и работать целая оперативная группа с полным штабом поддержки, лабораториями и ангарами. «Два десятка человек на постоянке, как минимум, — прикидывал Паркер. — А если убрать переборки, забить отсеки, как вагоны в час пик…Тогда сотню? Сто пятьдесят?» Мысленный инженерный расчет снова прервали. На сей раз ослепительной вспышкой и столбом ветра, от которого задрожали старые перекрытия крыши. Воздух завихрился, сметая ошметки бетона и гравия в ослепительное облако. Прямо из центра этого хаоса, мягко коснувшись бетона, опустилось оно — подобие огромного контейнера, какие часто располагаются на строительных территориях. — Так вот ты каков…изоляционный модуль, — он любопытно склонил голову к плечу, щурясь сквозь пыльную завесу. — Джоуи, глянь! Хотя нет, не смотри…лучше спи. Но это правда отпад! Устилающая крышу пыль встала столбом, мешая рассмотреть искусное изобретение. Это была капсула безупречного, почти стерильного вида. Четыре квадратных метра матово-белого металла, лишенного выступающих деталей, если не считать аккуратных стыковочных швов. Форма — функциональный параллелепипед. Дизайн — доведенный до абсолюта минимализм. На одной из граней светилось небольшое бронированное окно, а по бокам угадывались контуры герметичных дверей. Но главное все еще снизу: исходя от четырех сферических углублений слабо светилось и шипело, остывая, голубоватое сияние ионных двигателей. Одна из дверей бесшумно отъехала в сторону, обнажив темный прямоугольник входа. Приглашение было беззвучным и не терпящим возражений. Сотрудница ЩИТа упоминала, что находится в спешке, а герой не собирался зазря мешать чужой работе. Подхватив Нелюдя на руки — теперь уже с отчетливым ощущением, что передает ценный, невероятно опасный груз — он шагнул внутрь. Интерьер оказался еще более аскетичным, чем можно было полагать. Невзрачные стены, мягкая белая подсветка и единственный предмет мебели — узкая кушетка, встроенная в стену. Ни ремней, ни поручней. Только легкий запах озона и стерильности. — Что это, если не идеальная ловушка? На что я только подписываюсь…? Он тихо бормотал себе под нос, пока опускал Джоуи на кушетку и с тревогой оглядывал гладкие стены. Выходит, дело сделано и можно возвращаться домой за отдыхом. Стоило ступне сделать шаг обратно к двери, как та мгновенно захлопнулась, отрезав путь к отступлению. Поворот из категории «моя мнимость была права». — Эй-эй-эй, мы так не договаривались! Я просил один билет в один конец! Для него! В ответ ни голоса, ни гула динамиков. Вместо них раздался нарастающий, низкочастотный гул, а пол под ногами будто бы уплотнился, наливаясь тяжестью. Капсула плавно, но с неумолимой уверенностью оторвалась от крыши. Перегрузка вдавила в пол: то был не плавный подъем лифта, а стремительная, почти вертикальная тяга, набирающая скорость с неописуемыми темпами. Вид из окна быстро превратился в расплывчатые полосы: крыши, огни, силуэты небоскребов. Спустя несколько секунд исчезли и они, сменившись непроглядной пеленой облаков. — Реактивная или…скорее ионно-плазменная тяга. В таком-то компактном корпусе? — несмотря на рискованную ситуацию, в его голосе звучало неподдельное ученое восхищение. Все же, он летел на борт ЩИТа, а не в логово Охотника. — Надеюсь, обойдется без порции усыпляющего газа. Будет уж слишком похоже на ту сцену из фильма «Миссия невыполнима», где… — …где героя усыпляют и подбрасывают в штаб-квартиру ЦРУ? Я смотрел этот фильм, — слабый, хриплый голос прозвучал из-за спины, со стороны кушетки. Взгляд Джоуи направился к прямоугольному окну, за которым клубилась беспросветная пустота. — …погоди. Где это мы? Паук чуть не фыркнул. Ему, привыкшему к спонтанным приключениям человеку, показались забавными эти округлившиеся глаза. После всего, что они пережили, спрашивать «Где это мы?» было, по меньшей мере, сюрреалистично. Желание усмехнуться вдруг встряло поперек горла: не время для комедии. Нелюдь едва не упал в обморок вторым разом, но с трудом задержался в сознании и теперь заметно нервничал. Его обоженные пальцы вцепились в край кушетки так, что побелели костяшки. Только бы вновь не активировал способность. Изоляционный модуль практически полностью состоял из металла, а выпасть из подобной коробчонки на высоте нескольких тысяч метров будет таким себе опытом. Надо успокоить, срочно. Паук было начал подбирать слова, чтобы сгладить углы, но смолк на полуслове. Температура внутри — спасибо показателям ИИ — оставалась неизменной. Да и металлическая аппаратура костюма не страдала. Вокруг не прослеживалось даже единого признака мощной способности. Неужели это Джоуи понял, как себя сдерживать? Вряд ли. Питер не видел деланных устройств, которые могли бы глушить способность нелюдя, но они наверняка были. Не просто же так команда Зефира решила подобрать его модулем, а не спикировала на портативном штабе. Через короткие тридцать секунд устройство поднялось на достаточную высоту и, судя по скрежету креплений, пристыковалось к основному судну. По корпусу модуля пробежала легкая, почти незаметная вибрация. Датчики в костюме, настроенные на анализ окружающей среды, выдали сухие данные:

Высота: 9100 метров.

Атмосферное давление стабилизировано.

Пристыковка к большему объекту (???) завершена.

Достаточно низкая высота для столь громадного штаба, на персональный взгляд Питера. Наверное, все из-за сброса изоляционного модуля, который теперь находился в предположительной безопасности. Двери капсулы бесшумно разъехались, но на сей раз их приветствовал не ветер с крыши, а освещенный проход в куда более просторное помещение. — Добро пожаловать на наш корабль, Мистер Гутьеррес, — на пороге стояла невысокая девушка с каштановыми волосами, собранными в высокий хвост. Ее умные внимательные глаза на мгновение округлились, заметив красно-синюю фигуру позади нелюдя. — И…Человек-паук? Мы вас не ждали. Девушка быстро справилась с растерянностью и деликатным жестом ладони пригласила выйти из капсулы. Выход вел в не менее белую комнату, вполне себе просторную и располагающую основными удобствами. Помещение смотрелось обманчиво уютным и напоминало студию в каком-нибудь современном отеле: двуспальная кровать, функциональный письменный стол со встроенным терминалом, даже небольшой спортивный уголок. Доминантой была целая стена — не телевизор, а гигантский экран, транслирующий мирную картинку весеннего леса. С шелестом листьев и пением птиц такой реалистичности, что на секунду можно забыть, где находишься. Питер сразу прочитал подвох. Они находились не в обычной жилой комнате, а в каюте для наблюдений. Учтивая, комфортабельная, но все же клетка с видом на ненастоящую природу. Камеры и датчики наверняка крылись за этой самой стеной и по углам помещения, чтобы мониторить «объект» со всех сторон. Впрочем, дотошность еще не значила что-то плохое. Наоборот, ЩИТ действовал предельно логично, раз помещал новеньких с разрушительными силами под пристальное наблюдение. — Выходите, Мистер Гутьеррес. Мы доставили вас сюда, чтобы помочь, — снова улыбнулась агент ЩИТа и нажала несколько клавиш на сенсорном планшете. — Мы пройдем небольшое анкетирование, а после я оставлю вас отдохнуть, хорошо? Кстати, я совсем забыла представиться! Меня зовут Джемма Симмонс. Рада знакомству…пусть и не в самых мирных обстоятельствах, — взгляд, полный профессионального интереса и сочувствия, переметнулся на Паука. Уголки ее глаз сощурились в улыбке. — И с вами тоже, Человек-паук. Благодарим за оперативность. Если вы не против…вон та дверь ведет в нейтральную зону. Можете подождать там, чтобы не смущать Мистера… — Зовите меня по имени. Просто Джоуи, — поникшим голосом прервал нелюдь, оборачиваясь вокруг своей оси. Он все еще держал руки в замкнутом положении, опасаясь кому-нибудь навредить. Обводил взглядом стены, потолок, пол. — Вам лучше не держать меня здесь. Нельзя. Вы понимаете? Весь этот корабль…он из металла. Каждый болт, балка, провода…Я чувствую их. Чувствую все, как целиковый организм. Как…фоновый шум в голове, и если я…если снова потеряю контроль, испугаюсь или разозлюсь…мы разобьемся. Вы, я и все, кто на борту… Питер сделал шаг к выходу, но не мог не помедлить, чтобы с профессиональным, даже завистливым интересом осмотреть помещение. Инженерный склад ума подмечал каждую деталь: искусность сварочных швов, отсутствие раздражающих факторов, антистатическая отделка пола. Камера была выполнена с острым умом, предусмотревшим любую проблему, которая может возникнуть с помещенным сюда созданием. Никогда не подумаешь, что это место находится посреди воздушного судна — с виду не скажешь. Несмотря на отделку стен мягким, противоударным материалом, это была не тюрьма и вовсе не комната для душевно больных. Скорее высокотехнологичная камера, спроектированная с холодной, но предусмотрительной заботой о содержащемся внутри и людях снаружи. Вряд ли те вооруженные, что пытались отловить Джоуи, могли предложить хотя бы треть подобного удобства. — Не беспокойся, в этом помещении ты не сможешь проявлять свою способность. Фитц специально его усовершенствовал, чтобы уберечь нелюдей от их же сил, — привычка тараторить и говорить о неизвестных другим вещах выдавала в девушке глухую заучку. — Мы проанализируем спектр твоих возможностей, чтобы научиться их контролировать. Манипуляция металлом…точнее, химическими элементами, образующими простые вещества с металлической связью…Это невероятно сложный и с научной точки зрения потрясающий феномен! Возможно, даже на квантовом уровне! Эмоция полного отчаяния, исказившая лицо Гутьересса, говорила об обратном. Он не чувствовал хотя бы малейшего энтузиазма по отношению к новой способности. Оттого стихла и сообразительная Джемма, неловко склонив голову за нетактичность. Она все еще улыбалась, но теперь с эмоцией необъяснимой скорби. Видимо, далеко не в первый раз проводила подобный разговор с прошедшими через терригенезис. Цвет ее лица показался Пауку слишком бледным, тело — немного истощенным, а синяки под глазами — чересчур темными. Джемма Симмонс была одета, словно с иголочки: приталенные джинсы, заурядная рубашка в горошек и медицинский халат, наброшенный поверх. На ее губах прослеживалась пыльно-розовая, немного стершаяся помада, а на скуле — неудачная попытка закрасить ушиб тональным средством. В ней трудно не вычислить ученую. О принадлежности к науке говорили многие повадки поведения, свойственные самому Питеру. Например, та же самая усталость, привычка тараторить и ставить людей перед незнакомыми им терминами. Конечно, полных сил ученых — настоящих, а не дилетантов, которые позволяют себе по восемь часов сна — попросту не существует. Иначе это был бы чистой воды феномен. И все же, усталость сотрудницы ЩИТа явно превосходила обычную. Это не могло не иметь связи со спешкой, о которой заикалась пилот Зефира. Небольшая тряска рук, ранение на лице — очевидно, что ученая, как и все на этом судне, находилась в какой-то передряге. — Я подожду за дверью, — на всякий случай предупредил Паук и дождался, когда разблокируется еще один проход, ведущий на выход из изолятора. Ученая активировала створки при помощи планшета, в котором проводила анкетирование. — Спасибо за помощь, Джемма. Стоило ноге переступить порог белоснежно-белой комнаты, как двустворчатая дверь мягко закрылась, отрезая путь назад. Теперь что, ждать? Точно не бродить по чужому судну со вседозволенностью. Оттого мысли снова вернулись к феномену, в эпицентре которого довелось оказаться — терригенезис. Процесс, законы которого были написаны не эволюцией Земли, а далекой, загадочной расой Крии. Паук припал спиной к стене серого коридора и с удовольствием прикрыл глаза, погружаясь в воспоминания. То, что раньше считалось тщательно охраняемым ритуалом для избранных, год назад вырвалось на волю в масштабе планетарной катастрофы. Питер следил за слухами, анализировал утечки данных. Сценарий вышел апокалиптичным и банальным одновременно: контейнеры с кристаллами терригена были потеряны в океане. Частицы, невообразимо сложные инопланетные наноконструкторы, попали в пищевую цепь. Их поглощали планктон, рыбы, моллюски. Потом, в самом конце — люди. Через пищевые добавки, капсулы с рыбьим жиром или консервы. Человек мог позавтракать и тем самым подписать себе неведомый приговор. Сам процесс превращения Паркер представлял себе в деталях, почерпнутых из медицинских отчетов: тело, охваченное быстрорастущим минеральным панцирем, похожим на серый, живой известняк; полная изоляция от мира в коконе; затем — болезненное, шокирующее рождение в новом качестве. Как уже упоминалось, самой повальной продукцией, пробуждающей способности нелюдей, стал рыбий жир. На точно такую же удочку попался Джоуи, который всего лишь хотел укрепить иммунитет. Принимал ли Питер эти самые витамины? Да, но исключительно из научного интереса. «Интересно, что бы стряслось с организмом при смешении паучьего гена и гена нелюдя? Как вообще определяется сила, которая им достается?» — рассуждал он год тому назад. Ему не хотелось больших сил, нежели имелись сейчас. Отнюдь, даже паучьего ему хватало с головой. То работало любопытство до потенциала человеческого организма — хотел бы знать, и все на этом. Никакого терригенезиса с ним, очевидно, не случилось. Но это и хорошо. За бессмысленным пребыванием в коридоре прошло около десяти минут. Паук не спешил следовать вглубь судна, чтобы не расхаживать по чужой собственности, словно у себя дома. Он все ждал возвращения Симмонс, что как раз покинула изоляционную камеру: — О, ты здесь? Прости за задержку. Я дала Джоуи мягкий седатив, чтобы он мог отдохнуть и его мозг немного…стабилизировался. Мне явно не стоило говорить, что прежняя жизнь ему больше не доступна. — Эта комната правда сдерживает их способности? Но как? — герой шагал за ученой вдоль узкого коридора. Молчание в такой ситуации казалось ему невыносимым, как и закипающий научный интерес. — Как вообще вы обучаете контролировать силы? Разве в них есть какая-то закономерность? Логика? — Именно так! Изоляционный модуль сконструировал наш инженер Фитц! Гениально, правда? С удовольствием объяснила бы квантовые стабилизаторы поля, но…я химик-биолог по специальности. Поэтому лучше спросить у него самого, — при упоминании имени «Фитц» ее плечи ссутулились, а в голосе прозвучала почти не уловимая, но острая боль. Джемма разблокировала очередную дверь, ведущую в просторное помещение бортуправления. — Что касается контроля…все очень индивидуально. Часто проявление силы связано с лимбической системой или с пиковыми эмоциональными состояниями. Поэтому начальная работа ведется над эмоциональным интеллектом и самосознанием. Оказавшись в просторном помещении, откуда велось центральное управление судном, девушка вернула прежний энтузиазм. Оглядевшись, она указала на двоих сотрудниц, разговаривающих за овальным столом: — А вот и наши лучшие спецы по адаптации, Дейзи и Йо-Йо. Ты наверняка про них слышал, верно? Помещение, в которое они вошли, было сердцем оперативного узла. Место поражало своим техническим оснащением: темно-серые сварные панели, люминесцентное освещение, прохладный воздух, снова с легким запахом озона и машинного масла. В центре возвышался интерактивный голографический стол, над которым медленно вращалась сложная, мерцающая синим светом схема. При взгляде вправо обнаружился ряд лаконичных сидений с ремнями безопасности и аварийными парашютными комплектами. В дальнем конце находился нос громадного судна, усеянный разноцветными диодами. За управлением располагалось двое — девушка с короткой стрижкой и парень лет тридцати в качестве второго пилота. Их головы украшали крупные наушники с микрофонами, а взгляды стремились вперед, на табло с отображением воздушного пространства. — Это что еще такое? — в недоумении откликнулась девушка, что сидела перед интерактивным столом. Одна из тех, кого Джемма прозвала «спецом». — Мы с трудом согласились принять нелюдя на борт! ¡Sólo una persona! — Мда-а-а…извините за вторжение. Правда, это случайно! Я положил парня в модуль, как вы просили. Потом двери почему-то захлопнулись и…такие дела, — Паук махнул ладонью в качестве приветствия и направился к овальному столу, вслед за ученой. — Сможете высадить меня где-нибудь? Хорошо бы ближе к Нью-Йорку, а то, знаете…кошелек с собой не ношу. Автостоп в костюме будет не лучшей идеей. Возмущенная латиноамериканка, что говорила с заметным, но привлекательным испанским акцентом, вскинула брови. Она уставилась на сидящую по соседству девушку с темным, вьющимся у кончиков каре. В ее образе сразу вскрылась упомянутая ранее Дейзи Джонсон — наиболее знаменитая представительница нелюдей, работающая на публике под псевдонимом «Дрожь». Прямая коллега по супергеройскому делу, получается. — Ну что?! Я хакер, а не технарь, чтобы разбираться в модуле! Говорила же, что в нем заклинило створки, — парировав претензию, Дейзи сложила руки у груди. Затем потерла ноющие виски и направила взгляд на красно-синего «безбилетника». — Спасибо за подмогу с поимкой, правда. Мы здесь зашиваемся с проблемами и…ничего, в общем-то, не успеваем. — Да, и поэтому все не в духе. Не воспринимай на свой счет. Верно, Йо-Йо? — встала на защиту Паука ученая, с укоризной кивнув в сторону латиноамериканки. Нагрубившая агентка с согласием вздохнула и опустила взгляд себе в ноги. Такое поведение действительно не смотрелось недоброжелательностью. Скорее следствием стресса и крупной беды, о которой все недоговаривали. Елена «Йо-Йо» Родригес была женщиной около тридцати, с выразительными чертами лица, графичными бровями и длинными темными волосами. Цвет кожи был не смуглым, а с красивым теплым подтоном, намекающим на колумбийские корни. Черная тактическая форма была дополнена кожаной курткой и перчатками без пальцев, что выдавало в ней практика, а не парадного агента. Дейзи же была единственной, на ком красовался явный «супергеройский» образ. Черный слитый костюм — сильно приталенный, прямо как у Паука — подчеркивал точеную фигуру знаменитой Дрожи. Вдоль тела простилались фактурные полосы, придающие уместной остроты. На талии был сцеплен кожаный пояс, вокруг предплечий — крупные металлические «рукава». Устройства отдаленно напоминали бронированные перчатки, разве что тяжелее привычных. Ее внешность была знакомой из-за новостных репортажей: красивое лицо совмещало в себе американские и азиатские черты. Скорее всего, у нее было китайское происхождение — именно в Китае, в соответствии со слухами, находилось тайное поселение нелюдей. В узких кругах оно носило название Загробье. Питеру приходилось слышать, что матерью Дейзи является никто иная, как погибшая предводительница поселения нелюдей. — Прости, у нас нет времени на остановку. Тебе придется какое-то время передвигаться с нами. Ну…или мы можем высадить тебя поблизости нашей базы? — Джемма взглянула на остальных, сверяясь с их мнением. — Раз уж мы попутчики, — хлопнув ладонями о колени, Йо-Йо поднялась с места и уверенно пошла навстречу, протягивая руку для рукопожатия. — Прости за грубость…денек сегодня паршивый. Меня зовут Елена Родригес, оперативный агент. — Дейзи Джонсон, — переняв инициативу, знаменитая героиня подошла за следующим рукопожатием. Обстановка в помещении быстро растеряла напряжение. — Только прошу, не называй меня Дрожь. Какой же громкий псевдоним! Его ведь даже не я придумала. Она доброжелательно, пусть и немного тревожно, улыбнулась, сверкнув подведенными черным глазами. В отличие от Елены, рукопожатие Дейзи ощущалось в разы сильнее и внушительнее. Дело крылось в силе, которой обладало ее тело: манипуляция вибрациями. Она могла запросто вызвать разрушительное землетрясение и — как твердили конспирологи — даже разломать надвое ядро самой Земли. — Мне, думаю, представляться не нужно, — также дружелюбно поддержал Паук и кивнул в сторону интерактивного стола, чтобы не терять время. Отдаленность от дома беспокоила его намного меньше, нежели проблемы у команды Фила Колсона. — Что у вас случилось? Нужна моя помощь? Признаться, он чувствовал себя немного не в своей тарелке. Чужой корабль, уйма тайн, незнакомые «теневые» защитники — многовато нового для одного раза. Впрочем, на то Человек-паук и отличался гибкостью нрава, чтобы легко адаптироваться к неожиданным обстоятельствам. Агентки в сомнении переглянулись, рассуждая над предложением помощи. Судя по всему, их дилемма имела строго засекреченный характер, не предназначенный для общественности. Первой кивнула названная ранее Дрожь. Она растеряла улыбку и увеличила изображение на интерактивном столе, указывая на многоуровневый код какой-то программы. Несмотря на опыт в технике, Питер никогда не сталкивался с вещами, хотя бы отдаленно похожими на это. Перед ним приблизили подробный, искусно запрограммированный каркас приложения. Проекция напоминала бесконечный лабиринт — многоуровневую, растущую нервную систему. Это была не обычная программа. Скорее вселенная в зародыше, неведомым образом сжатая до уровня игры-мультиплеера. Паркер, чей мозг привык читать схемы Старка, разбирать на части осциллографы Осьминога и понимать квантовую механику на интуитивном уровне, застыл. Он видел код. Видел логику. Но то, что предстало перед ним, превосходило всякое понимание на фундаментальном уровне. Это была не сложность — иная степень науки, неподвластная разуму человека. «Все равно что показать муравью чертеж Большого адронного коллайдера и требовать объяснений,» — он ошарашенно обернулся в сторону Симмонс, линзы округлились в эмоции удивления. Наверняка она была единственной на борту, кто хотя бы немного понимал это. — Мы зовем его Фреймворк, без излишеств, — ученая медленно подошла к столу, а ее тень смешалась с поразительным сиянием голограммы. — Искусственно смоделированный мир. Детальная копия нашей реальности, воссозданная до уровня квантовых состояний. Полное погружение с тотальной нейронной привязкой, если проще. Ты же разбираешься в науке, я права? — она посмотрела на Паука, и в ее измотанных глазах читался не вопрос, а отчаянная надежда. — Взгляни на архитектуру. Замечаешь странности? Аномалии в самой ткани кода? — Замечаю, — протянув руку к объемной модели, Паук медленно провернул ее вокруг своей оси. Трехмерная структура послушно повернулась, обнажая слой за слоем, подуровень за подуровнем. Его глаза, скрытые за линзами маски, расширились. Он видел. Видел, но все еще не понимал: — Как…? Мы не обладаем таким уровнем технологий. Никто на Земле не смог бы…наш разум вообще не способен спроектировать нечто подобное. Такая плотность данных, глубина симуляции…это точно из-под рук человека? Сознание спотыкалось о совершенство структуры. В ней не было изъянов, неточностей, компромиссов — всего того, что неизбежно оставляет человеческая рука. Это было чудовищно красиво и оттого ужасающе. Каркас программы был настолько детален, что при одном только взгляде лобную долю сдавило тупой болью. На производство схожей структуры у обычного землянина ушла бы целая жизнь, если не больше. Неважно, хоть дайте ему подсказки откуда-то «извне» — все равно не сможет. У любого ресурса есть предел. Так вот здесь он был достигнут во сто крат. Питер чувствовал себя не просто ошеломленным, а загипнотизированным. Переливающаяся синим схема казалась ему слишком красивой, чтобы оторваться. — Да, так и есть. Фреймворк построен по старой схеме нашего проекта «Песочница». Вот только сконструировали его не мы…это сделал андроид. Искусственный интеллект, помещенный в роботизированное тело, — продолжала Симмонс, неуютно сложив руки у груди. Она будто бы пряталась от холода, хотя в отсеке постепенно становилось душно.— Если бы знала…никогда бы не позволила создать эту ужасную машину! Вещь, которая восстала против своего создателя! Это все Редклифф. Воспользовался доверием Фитца…а он повелся, как последний…слепой, наивный…идиот! Как можно было?! Джемма с самого начала выглядела последним агентом в бортовой кабине, от которого ожидается нервный срыв. «Всегда собранная, всегда рациональная Джемма Симмонс,» — именно так описывали ученую, если вдруг упоминали ее заслуги в стороннем разговоре. Теперь же ее профессиональное хладнокровие испарилось, раскрыв израненную, уставшую изнанку. Будучи не в силах сдержать эмоции, она спрятала рот под ладонью и отошла на пару шагов в сторону. Подкрашенные веки плотно сомкнулись из-за подступивших слез. На подмогу сию секунду бросилась Дейзи. Она не стала ждать приглашения и заботливо обняла коллегу за плечи, чтобы успокоить. Сильные руки оглаживали плечи Джеммы, словно пытались согреть. Джонсон не произносила пустых утешений, а просто удерживала поблизости себя, пока пальцы ученой хватались за ткань ее глубинно-черного костюма. Елена же непоколебимо оставалась в стороне, поджимая обезвоженные губы. Вряд ли ей было все равно. Нет, она всего лишь не хотела смущать подругу чрезмерным вниманием к ее «слабости». Вместо этого взгляд Йо-Йо, острый и суровый, был прикован к голограмме. Так, будто она пыталась силой воли найти в ней слабое место. Паук видел, как напряглись мышцы ее шеи, слегка подрагивали пальцы. Вдруг воздух перед ним единожды поколебался. Слух поймал резкий, почти не уловимый хлопающий звук. Планшет, который только что выпал из ослабевших пальцев Джеммы, теперь находилось у латиноамериканки. Устройство не успело разбиться о пол, а Родригес уже сжимала его в своих руках. Герой даже не увидел движения — лишь смутную рябь в воздухе и ощущение порыва ветра, невозможного в герметичном отсеке. — Откуда ты… — Моя сила, Паук. Суперскорость, около двухсот метров в секунду, если потребуется. Поэтому Йо-Йо и зовут. Всегда возвращаюсь в то место, откуда стартую, — нажав несколько клавиш сенсорного экрана, нелюдь указала на фотографию незнакомой брюнетки. — Этой perra дали имя Аида. Ее шестеренки знатно подплавились после прочтения Даркхолда и теперь…она удумала стать настоящим человеком. Qué cliché… На снимке была изображена высокая женщина не старше тридцати пяти. Идеальная фигура, красивые черты лица, деловой комплект из юбки-карандаш и приталенного жилета. Ее было не отличить от живого создания. Должно быть, Паркер давненько не совал нос в технический прогресс ЩИТа, раз упустил за ними рвение создавать андроидов. Названная «Аида» улыбалась, но улыбка ее не достигала холодных, оценивающих глаз. — Вы забыли об Альтроне? Все же знают, к чему приводит вольность искусственных интеллектов! Как же Терминатор, Матрица, Космическая одиссея? Это не научная фантастика, а инструкции по технике безопасности…которые вы все благополучно проигнорировали, — вопрос о том, как запретная книга очутилась в доступе у ИИ, казался сейчас риторическим. — Так…вам неизвестно ее местоположение, или в чем дело? Она рассредоточила разум по нескольким носителям? — Мы планируем найти и уничтожить эту тварь, само собой, — Йо-Йо выключила планшет с таким видом, будто хотела раздавить его в руке. — Аида поместила нашу команду во Фреймворк, чтобы вывести из строя. Разум подключается к симуляции с помощью каких-то датчиков и…как там это слово по-английски? — …Нейроинтерфейс. Связь настолько глубока, что попытка физического отключения равносильна взрыву гранаты в черепе. Выбраться можно, если найти уязвимость в самой программе, но… — Джемма отстранилась от Дейзи, смахнула слезы тыльной стороной ладони. Ее голос снова приобрел твердь. — …как видишь, структура Фреймворка совершенна. Установка создает симбиотическую связь с нервной системой. Разрушить ее извне — убить пациента. Разрушить изнутри…можно, но для этого нужен баг в безупречном коде андроида. Выходит, основная проблема крылась в программировании скелета этой программы. Приблизив схему на интерактивном табло, Паук внимательно схватился за один из сегментов. Решил внести изменения в тестовом режиме, чтобы посмотреть на реакцию структуры. Бесполезно: даже при мельчайшем удалении элементов, которое подарило бы долгожданный баг, Фреймворк восстанавливался заново. Так легко, будто регенерирующий живой организм. Эта программа была не просто искусной. Она являлась дочерней вытекающей из темной магии, которой обладает книга под названием Даркхолд. Темная магия многое объясняла. — Ясно, — недовольно отчеканил он. — Скрестить гримуар демонической силы с восставшим искусственным интеллектом, который жаждет человечности…И вот вам идеальный рецепт для цифрового апокалипсиса, — ситуация стала принимать более серьезные обороты. Если девушки говорили правду, Земля находилась в серьезной опасности. — У вас есть план? Схема действий? — Как я уже сказала, нарушить стабильность программы и убедить нашу команду оттуда выбраться получится только изнутри, — продолжила Симмонс. — Мы с Дейзи пытались войти под видом…ну, под видом нейтральных паттернов. Как случайные пользователи, замаскированные под NPC. Аида вычислила нас через сутки и выбросила, — от воспоминаний симуляции ученая почему-то передернулась, будто в ее голову лезли образы из ночного кошмара. — Она знает нас. Знает наши нейронные подписи, ментальные шаблоны, даже страхи. Любой, кого она видела…теперь мгновенно опознается и удаляется из системы, — ей пришлось приложить все усилия, чтобы выудить хотя бы один ободряющий факт. — Фитц сейчас работает над созданием слепого пятна…способа проникнуть незамеченным. — Это главный инженер нашей организации. Практически все здесь — его рук дело, — пояснила Дейзи Джонсон, с заботой поглаживая подругу по плечу. Судя по реакции Симмонс, этот самый инженер был ей сильно небезразличен. — Он единственный, кто сумел самостоятельно выбраться из Фреймворка. К слову…это он сконструировал первый образец искусственной реальности. И Аиду тоже. Все его рук дело, — Дрожь объяснялась с дружеской иронией, даже не думая обвинять агента в губительных изобретениях. — Если он не придумает обход программы Фреймворка…то, наверное, никто не сможет. Вы скоро встретитесь, кстати. Он как раз ждет нас на базе. Голова едва ли не взрывалась от наплыва информации. Она работала, как сверхпроводник, обрабатывая все новые и новые факты. Кто же это такой, Леопольд Фитц, о котором твердят из каждого угла ЩИТа? Технический вундеркинд, чьи изобретения шагнули далеко за грань современной науки и вплотную подошли к магии? Уровень его знаний не пугал. Он зажигал в Паркере азарт — давно забытое пламя научного соперничества и любопытства. Мысли, схожие подходы и креативные взгляды на проблему. Если соединить их интеллекты в одной команде, то сможет родиться решение. Пусть даже рискованное, с минимальным шансом на успех, но сможет. В конце концов, в беде находился сам Филипп Колсон — человек, множество раз оказавший услугу Мстителям. Таких не принято бросать в беде ни под каким из возможных уклонов. — Всем занять позиции и пристегнуть ремни! У меня плоховато с посадкой! — вдруг приказала юная пилот Зефира, проворачивая руль вправо. — Сильный ветровой сдвиг. Стыковка с базой через две минуты, — рядом с ее руками копошился помощник, едва поспевающий за регулировкой посадки. — Надеюсь…мы не опоздали, ребят. У нас все получится, слышите? Я не собираюсь попадать в рабство робота, которому пара месяцев отроду! Остальные раскоординировались по посадочным местам, звонко защелкивая ремни безопасности. На губах команды дрогнули неуверенные, но все еще искренние улыбки. Их мотивация не иссякла, она роилась где-то глубоко внутри. Даже с отсутствием вечного наставника Фила и оплошностью инженера, который породил нечто непобедимое. «Непобедимых созданий не бывает, точно не для меня. И точно не консервная банка, перечитавшая магического пособия по конструированию,» — Паук внимательно подошел к кабине пилотов, поскольку не имел проблем с сохранением равновесия. Он быстро заметил, что неопытным агентам требуется помощь с регулировкой угла лопастей при посадке. Подсказал со временем выпуска шлюзов, правильным наклоном руля для захода в пазы парковочного места. При взгляде на лобовое стекло он уже видел громадную подземную постройку, раскрывающую ставни для пропуска Зефира-1. Выходит, добро пожаловать в знаменитый штаб ЩИТа, который не пытался обнаружить разве что ленивый антагонист. «Назад пути нет,» — без единого сомнения решил Питер, настраиваясь на то, что завтрашним утром точно не успеет на смену. Ничего кардинально нового: всего лишь первая схватка с манипулятором металлом, полет на З1 и информация про поломанного андроида, вздумавшего поработить человечество. Одним словом, рутина.