Резервная копия

Сокрытый штаб располагался под землей и представлял из себя огромный комплекс, состоящий из разных отсеков: жилой корпус, тренировочные залы, камеры для временных заключенных, медицинский отсек и целая лаборатория. База ЩИТа напоминала бункер на случай ядерной зимы и могла бы отменно им сработать при планетарном катаклизме. Место оставалось защищенным, безупречно скрытым от населения, но масштаб внутреннего урона был неописуем. Сплошная труха. Простреленные стены, сломанная мебель, громадные дыры между этажами — лишь немногие доказательства, сразу бросающиеся в глаза. Некоторые отсеки были отрезаны из-за обвала несущих стен, преграждающих неширокие коридоры громоздкими обломками. В округе все держалось, что называется, «на добром слове». Человек-паук медленно следовал позади агентов, соблюдая вежливую дистанцию. В конце концов, он являлся пришлым среди этой команды и не собирался вливаться в коллектив. Нет, это лишнее. Он хотел помочь, если это представится возможным, а не вступать в ряды щитовцев. Спереди как раз шли трое их представителей: Джемма Симмонс, Дейзи Джонсон и Елена Родригес. Оставшийся состав Зефира — двое пилотов и нелюдь по имени Джоуи — находился на борту воздушного судна, чтобы контролировать обстановку оттуда. — Прости за беспорядок. Обычно у нас посимпатичнее, — разбавила тишину ученая, с волнением осматривая одну комнату за другой. Ее взгляд хаотично метался по дверным проходам в поиске чего-то. Или кого-то. — Где он? Прекрасно же слышал, что мы посадили портативный штаб… — Джемма в своем репертуаре. У нас намечается восстание машин, а она все про чистоту с аккуратностью, — подколола Дрожь, с улыбкой пихая подругу локтем. В команде она выполняла роль своеобразного эмоционального лидера, который не позволяет унывать оставшимся. — Фитц должен быть где-то рядом, — она повернулась назад, чтобы обратиться к Пауку, и красиво сощурила темно-карие глаза. — Не обращай внимание, если он будет немного не в себе. У вас, ученых, такое частенько бывает, да? — Найдем общий язык. Работа обязывает, — нейтрально ответил Питер, не совсем понимая, откуда вдруг у окружающих сведения о его научных достижениях. Чтобы пробраться вдоль разрушенного помещения, приходилось то и дело огибать бетонные обломки. Агентки аккуратно шли по полу, с кашлем развеивая пыль от раскрошенных строительных материалов. Паук же предпочел двигаться менее сломанным потолком — заодно размялся после занудного, недвижимого полета на Зефире. Спустя пять минут настороженной ходьбы четверка добралась до лабораторного отсека. Эта зона была единственным местом, освещенным обычными лампами заместо аварийных. В углу просторной комнаты, заставленной столами и техникой, сгорбленно располагался чей-то силуэт: среднего роста, некрупного телосложения, с короткой стрижкой. Он стоял перед трехмерной моделью того самого Фреймворка, о котором шел разговор на воздушном судне. Эту безупречную структуру, способную сломать мозг даже самому гениальному исследователю, было не спутать. — Фитц! — воскликнула Симмонс и сорвалась с места, едва не поскальзываясь на ошметках бетона. Она побежала вперед, крепко стиснула силуэт в объятиях и прижала к себе с такой паникой, словно не видела долгие годы. — Мы искали тебя по всей базе! Почему ты не вышел нам навстречу?! — Джемма…? — на выдохе прошептал обернувшийся агент и менее уверенно обнял ее в ответ. Это и был стократ упомянутый Фитц, гений местной инженерии. — Ты не ранена? Прости…правда. Я здесь всю голову сломал над программой. Время после Фреймворка ощущается…как-то странно. Отстранившись от своей коллеги, Лео вопросительно нахмурил брови при виде еще одного, наименее ожидаемого гостя. Снова не враждебность, а удивление, подпорченное плохим настроением: — Человек-паук? Ты разве не курируешь области Нью-Йорка? Как довелось узнать во время полета, полное имя этого человека — Леопольд Фитц по кличке «Лео» или же «Турбо». Считаясь одним из лучших студентов Академии ЩИТа, он привлек внимание Колсона при сборе персональной команды оперативников. Местное оснащение едва ли не всем обязывалось ему одному. Девушки твердили, что умнее сотрудника в их организации попросту не найти, хотя сам Лео, отличаясь скромным характером, никогда бы этого не признал. На первый взгляд инженер не цеплял выделяющейся внешностью. Он был одного с Питером роста и — вероятно — возраста. Выбор одежды смотрелся пресным, но оттого не менее практичным: джинсы, подпоясанные кожаным ремнем, заправленная рубашка и деловые кожаные ботинки. Паркер сказал бы, что и сам одевается похожим образом, если не считать бабочку у шеи — не любил аксессуаров, мешающих дышать полной грудью. В качестве еще одного отличия, лицо Фитца украшала более заросшая щетина и лопнувшие вокруг глаз сосуды. Язык его тела был дерганным: виной тому либо расшатанные нервы, либо серьезная, еще не заметная со стороны травма. Они с красно-синим вопросительно осматривали друг друга с ног до головы, будто при безмолвном диалоге. Признаться, быть принужденным работой к новым знакомствам — такая себе прерогатива. Хочешь не хочешь, а все равно нужно показать себя с лучшей стороны, словно при столкновении детей в песочнице. Вот только песочница это являлась ничем иным, как войной. — Люблю сменять обстановку, — Паук первым протянул руку для рукопожатия, ведь новый знакомый вызвал острое чувство взаимопонимания. Их образы жизни напоминали двойку зеркал, поставленных друг напротив друга. — Я спас нелюдя при отлове и случайно угодил на ваш корабль. Готов предложить помощь с программированием. — Мы посвятили его в курс дела, — добавила Дейзи, наблюдая за рукопожатием этих двоих. — Кстати, а где…остальные наши? Растеряв мнимое недоверие, инженер сделал пару шагов навстречу и сцепил рукопожатие. Его взгляд, преисполненный профессионального интереса, внимательно оценил знаменитый костюм, расписанный паутиной. Это любопытство продлилось сущие несколько секунд, словно кроткое наваждение. Эмоции на нефактурном лице Фитца сменялись одна за другой: удивление, научное восхищение, вдруг треск дружелюбия, сменившийся отягощением. Спусковым крючком, пошатнувшим его стабильность, стал вопрос Дрожи об участниках команды. — Спасибо за предложение, но я иссяк. Я ничего не понимаю. Эт…э…это тупик. Блять! Поганое заикание! — рассоединив рукопожатие, Лео раздраженно, даже не посмотрев, указал в дальний угол лаборатории. — Спрашиваете, где остальные? Они там, за дверью. Я сменил капельницы, но мне не нравится бледный цвет кожи. Им не хватает микроэлементов, — губы, обезвоженные до глубоких трещин, намекали на сильное недомогание. — Джемма, сделаешь новые? Я не знаю, сколько они еще продержатся на таком…п…питании. Покосившись в сторону указанной двери, ученая неуверенно согласилась. Она мигом смолкла и расположилась перед столом с медикаментами, чтобы улучшить раствор. В округе имелись все средства, которые могли сделаться полезными: химические компоненты, высококачественная посуда, биомеханические «руки» для тонкой работы. Проще говоря, роскошь и рай для каждого деятеля науки. До попадания сюда Питер считал лабораторию, в которой работал последние месяцы, хорошо оснащенной. Теперь, в сравнении с условиями ЩИТа, она смотрелась второсортной конторой. Это он даже не задумывался о своей собственной — адаптивной мастерской, расположенной на чердаке дома в Астории. «Ага. Уровень детского набора «Юный химик». Надо бы заняться ее совершенствованием,» — с некоторой завистью думал он, осматриваясь вокруг. Спонсирование, что же еще. При достаточном притоке средств Паук бы тоже соорудил нечто подобное. Например, небольшую базу, где можно в спокойствии работать над костюмом или улучшением оружия. Вместо этого он был вынужден концентрироваться на закрытии долгов и хотя бы базовых обязанностей дружелюбного соседа, а не витать в фантазиях о высокой науке. Выбрасывал свой талант зазря, быть может. Не спроста тетя с раннего детства учила не стопориться на неудачах и воспринимать их за жизненный опыт. Дядя — всегда указывал, что проявлять к себе жалость подобно заведомому проигрышу. Их воспитание все это время помогало держаться на плаву, а не захлебываться в толще несправедливости. Именно оно научило оставаться здравомыслящим человеком даже в такой патовой ситуации, как сейчас. — Мне сказали, что исходник Фреймворка — твоя заслуга, — уточнил Паук, кивая на мерцающий трехмерный каркас. — Прямо разрушить систему не выйдет…мешает функция автоматического восстановления. Зато можно незаметно внести изменения, которые сыграют нам на руку. Из-за гигантских масштабов система просто не воспримет их за угрозу. Слишком много вводных даже для алгоритмов Даркхолда. — Конечно, это все еще программа, а не магическое измерение, — Фитц иронично фыркнул. — Магическое…смешно. К чему я получал образование, если теперь многие вещи зависят от каких-то там заклинаний? Реплика была до того остроумной, что вызвала улыбку, сокрытую под маской. Паркер придерживался схожего мнения. Он не был категоричен к магии, но все же предпочитал обходить ее стороной, придерживаясь рациональной, всегда стабильной науки. — Я смог прописать взлом для безопасного проникновения в симуляцию. Назвал ее «Крот», смотри, — нехотя включившись в работу, инженер указал на прописанный им код. — Дейзи и Джемма уже его протестировали. Провели внутри около суток, но Аида их знает. Вышвырнула, как только обнаружила, и заблокировала доступ. А я…не могу снова послать их туда. Это самоубийство. Выходит, обходной путь для решения проблемы все-таки был. Единственный способ достать команду Колсона в реальность — сделать это изнутри, воспользовавшись взломом. Аида видела в них основную угрозу своей «жизни» и была готова пойти на любые изощрения, чтобы списать врагов со счетов. Все началось с того, что она, захватив штаб ЩИТа, насильно погрузила пятерых агентов в симуляцию. Но что потом? Подземный комплекс отвоевали малой кровью, а психованную машину упустили под влиянием суматохи. Тела пойманных в ловушку находились прямо здесь, за дверью в конце лаборатории. Казалось бы, в чем проблема? Можно зайти, нажать волшебную кнопку «OFF» и вызволить их оттуда. Но была бы это жизнь, складывайся все так просто? Андроид предусмотрела вероятность помощи со стороны и ограничила функцию ручного управления. Установка работала исключительно в сторону входа, но никак не выхода. Единственный вариант спасения — самостоятельный поиск внутренней прорехи, через которую получится вернуться в сознание. Рассказывая об этом, Фитц с усталостью опирался ладонями на край стола. В его речи звучал близкий духу научный энтузиазм, заглушенный чувством растерянности. Изобретатели нечасто допускают чужаков до своих творений, и раз измотанный Лео пошел на этот шаг, дела были совсем плохи. — При подключении наших во Фреймворк Аида активировала функцию полного погружения. Это значит, что Колсон, Мелинда, Мак…они не просто взаперти. Их базовые воспоминания перезаписаны. Они не знают, кем являются на самом деле. В их разумы…загружены целые жизни. Со своими радостями, травмами, привязанностями. Они там живут. Точно также жил я сам…двадцать восемь лет в помойку. Весело, правда? Только один из пойманных в ловушку — рассказывающий обо всем инженер — сумел выбраться обратно. Находясь в теле человека двадцати восьми лет, он помнил себя намного старше. Фитц знал пару абсолютно разных исходов своей жизни и с трудом отделял один от другого. Это во многом объясняло странности его поведения. Поди легко вернуться в жизнь, которая долгие годы крылась за пеленой цифровой амнезии? Ключом наружу стало не всецелое понимание, а скорее сбой. Глитч в восприятии — мимолетное, но жуткое осознание, что мир вокруг ненастоящий. Потом поиск и обнаружение аномалии, своеобразной «трещины в Матрице». Места, где логика симуляции давала сбой. Виртуальная реальность все-таки имела прореху, но она была единственной. Вероятность того, что сразу трое заточенных агентов ее найдут, так еще и сообразят, что она значит, равнялась нулю. Отличаясь гибкостью мышления, Питер схватывал данные налету, но все еще не понимал одного: если тела заложников находятся под постоянным наблюдением, то почему в воздухе висит столь острая, почти паническая спешка? Они могли бы контролировать их здоровье, поддерживая показатели при помощи аппаратуры. Да, это не самый здравый и щадящий метод, но он все еще имел место. Именно так казалось до переломного момента, когда прозвучал новый вопрос Дейзи Джонсон. — А директор Мейс? — тихо, почти невзначай спросила она, отрываясь от созерцания отражения в темном экране монитора. — Почему ты не упомянул его среди тех, кто внутри? Чересчур знакомое имя, о котором трещали изо всех новостей. Паркер признавал, что порой забывает банальные вещи наподобие имен своих коллег по лаборатории, но конкретно эту фамилию помнил отчетливо. Наверняка не он один, а буквально каждый землянин, хотя бы изредка включающий гипноящик. — Погодите, — руки оторвались от клавиатуры, а паучьи линзы расширились в неподдельном удивлении. — Искуственный интеллект смог захватить вашего директора? Он же нелюдь…суперсильный, супервыносливый. Ну, так по новостям говорили. Я и сам видел материалы, где он спасает людей из-под завалов. Находящиеся в комнате вопросительно повернулись в сторону Леопольда. Тот будто бы не слышал, находясь в вакууме. Его взгляд был прикован к голограмме Фреймворка с нездоровой концентрацией — что-то подсчитывал. Лицо было бледным, мышцы напряжены. Мелкий, неконтролируемый нервный тик дергал уголок его глаза, а челюсть периодически двигалась вбок, будто в полной тишине он различал какой-то навязчивый, неумолчный шепот. — Директор Мейс погиб. После того, как вы с Симмонс покинули симуляцию, он взялся завершить миссию Сопротивления и… — инженер проглотил ком, встрявший поперек горла. Его зубы сцепились со скрежетом, пытаясь сдержать волну горькой, беспомощной ярости. — …он не выбрался. Я обнаружил его тело в установке Аиды, когда очнулся. Отнес в медицинский отсек, попытался реанимировать, вводил адреналин. Все впустую. Его спина сгорбилась, а плечи съехали вперед, будто под невидимым, чудовищным грузом вины. Холодные ладони закрыли лицо, вбирая в темноту его муку. Из-под них донеслось глухое, почти животное стенание: — Знаю, что вы скажете. Он погиб из-за меня. Из-за того, что Доктор…что я отдал приказ… — Фитц, нет! — Джемма вскочила с места, чуть не опрокинув колбу с биогелем. Ее глаза, давно покрасневшие от слез, наполнились новой влагой. — Это был не ты! Почти все мы находились внутри и знаем, как он работает! Фреймворк не просто загружает воспоминания, он ломает саму личность, подменяет ее! Я очнулась в гробу, засыпанная землей! А Дейзи… Ученая на миг замолкла, осознав, что говорит, и бросила на подругу мгновенный, полный раскаяния взгляд. Остальные держали суровое молчание, будучи не в силах произнести хотя бы слово после известия о смерти своего лидера. — …служила в Гидре. Встречалась с Грантом! С тем, кого в реальной жизни ненавидит! Мы все были не собой! Дрожь нахмурилась при упоминании жизни в симуляции, но с пониманием кивнула. Она аккуратно положила руку на плечо Фитца, желая успокоить. Не ожидала, что тот снова выйдет из себя и холодно отстранится, переходя на крик: — Я убивал их! И делал это осознанно! Не как зомби, не как запрограммированный автомат! Я чувствовал холод металла в руке, видел их лица и…п…получал от этого удовлетворение! Потому что в той реальности это было правильно! Вы понимаете?! Эта тень, Доктор…он все еще здесь, в моей голове! Я не могу отделить свои мысли от его! Вот почему я не могу туда вернуться, даже за их спасением! Потому что я снова стану им! Ошеломляющий крик так и остался висеть в воздухе, не удосужившись ответа. Выйдя из себя, Лео гневно ударил ладонями о компьютерный стол и сомкнул глаза. Его коллеги, чтобы не делать хуже, решили отойти на безопасную дистанцию и дать ему выдохнуть. Даже Джемма, поколебавшись, смахнула огорченный взгляд и вернулась к медицинским растворам. Разговор был закончен на до того плохой ноте, что начисто изничтожил стремление команды к победе. Это была не просто утрата — моральный слом, от которого зависела дальнейшая жизнь всей планеты. Только ленивый не видел репортажей о подвигах Мейса: спасение людей из-под обломков, титаническая работа по восстановлению разрушенной организации, бескомпромиссная борьба с бюрократией. В газетных заголовках ему дали псевдоним «Патриот». За недолгое время у руля он сумел не просто вернуть доверие ЩИТу — он вдохнул в него новую жизнь, заручился поддержкой сенаторов и выбил финансирование на проекты, о которых раньше и мечтать не смели. Но важнее всего другое: Мейс был личностью. Человеком, который принял ответственность и потерял жизнь, защищая своих людей. И сделал это там, в бесконечных просторах коварной иллюзии. Джеффри не подарили права умереть в реальности — отойти с осознанием того, кем он был на самом деле. Он ушел обманутым, с чужими воспоминаниями о чужой истории. И это было самым чудовищным аспектом его бескорыстной жертвы. В течение полутора часов агенты приходили в себя, и каждый делал это по-своему: кто-то молча глотал скорбь в отдаленном углу лаборатории, кто-то гнал мысли за работой. Несмотря на покрасневшие глаза, Джемма носилась с капельницами, влажными полотенцами для снятия жара и кислородными трубками. Дейзи сидела поблизости Елены и серьезно глядела куда-то на пол, напрягая желваки. Первая из них вдруг не выдержала и сняла массивные металлические перчатки, от которых исходило заметное колебание воздуха. — Они для контроля, — глухо пояснила Дрожь, заметив вопрошающий взгляд красно-синего. — Моя способность…иногда вырывается наружу. При сильном стрессе могу не просто вызвать землетрясение. Могу…переломать себе кости, например. Ладно бы только свои. Елена согласно кивнула, демонстрируя свои неповрежденные, обычные руки. Поделилась, что никаких побочных эффектов от силы не встречает — максимум, донимает тошнота или ломота в суставах из-за скоростных перемещений. Снова поганая поговорка «бойся своих желаний». Герой действительно жаждал узнать больше о расе нелюдей, но однозначно не в таких обстоятельствах, какие происходили сейчас. Его сковывал ступор оттого, что разум не приходил к решению проблемы. Единственным, кто мог посодействовать взлому программы, был Лео. Он как раз погрузился в работу сильнее всех. Все безотрывно редактировал вирусный протокол и консультировался с новым паукообразным напарником. Из них даже сформировался неплохой ученый дуэт, и все было бы хорошо, не веди себя Фитц слишком странно: то оглядывался через плечо, будто слышал шаги в пустом коридоре, то бормотал что-то невнятное себе под нос, заикаясь на полуслове. Инженер разговаривал с пустотой, как с невидимым собеседником. Питер же, имевший дело с людьми на грани — и за гранью — психической нормы, узнавал в этом поведении тревожные симптомы. Возникло ли на этом фоне недоверие? Скорее нет, чем да. Все настоящие гении в чем-то повреждены и каждый из них несет крест по-своему. Вспомнить хотя бы Старка с алкоголизмом или Брюса с его вечной внутренней борьбой. Даже сам Паук не стал бы копаться в себе слишком глубоко, чтобы не обнаружить лишних «поломок». В ученых рядах, как и в творческих, здоровых людей не бывает — это он знал наверняка. Да и черт с ней, с рефлексией над чужими странностями. Ему в упор не удавалось понять, как выглядит таинственная симуляция изнутри: похожа ли она на настоящий мир или больше напоминает игру с неестественной графикой? Агенты твердили, что выглядит она точно также. Один-в-один знакомая Земля, разве что с совершенно иной историей. За прошедшее время тишина в лаборатории стала нестерпимо гнетущей и похожей на панихиду. Все сошлись на мысли, что поминание директора пройдет позже. Утрата, страх, паника — им приходилось нелегко, но сейчас требовалось спасать тех, кто подавал признаки жизни. Их сердца все еще бились за стеклянной крышкой капсул, ожидая помощи, а не запуганных истерик. Паук не жаловал участие в командах как раз из-за того, что зачастую участники не могут шага сделать, если поблизости нет их лидера. Детский сад. Пришлось сделать тяжелый глоток воздуха и взять инициативу на себя. Ему надоело быть молчаливым наблюдателем, пассивным технарем на периферии этой человеческой драмы: — Не хочу лезть не в свое дело, но…я, как и команда Мстителей, лично обязан Колсону. Я не собираюсь стоять в стороне, раз уж здесь очутился. А вам советую не сидеть на месте, если существует хотя бы один шанс все исправить. Анализируя данные симуляции, разум уже увидел единственное верное решение. Титаническая работа над «Кротом» обратится бессмысленной, если не найдется того, кто сможет им воспользоваться. Никто из присутствующих агентов не годился — Аида знала их в лицо, в цифровом следе, в самой сути. Она вышвырнет или уничтожит их за мгновение, как случалось ранее. Так разве выход не очевиден? Все здесь были на виду, кроме одного. Кроме того, кто волею случая — или судьбы — оказался в эпицентре чужой катастрофы. И этот «кто-то» считал себя обязанным вызваться на выручку команде, только что потерявшей свое главное звено. Питер чувствовал почти физическую боль при взгляде на эмоциональный слом людей, спасших сотни или даже тысячи человеческих жизней. Это было несправедливо. Он слишком часто терпел отказы в помощи на собственной шкуре, чтобы не вмешаться. — Раз ни один из агентов не может проникнуть внутрь незамеченным, вам нужен кто-то со стороны. Тот, кого Аида не знает и в ком не заподозрит угрозы. Верно? — вокруг последовали нерешительные, но согласные кивки. Довод звучал до безобразия простым и здравым. — Отлично, это выяснили. Так давайте…подключим меня? Скажите, куда идти и что делать. Я точно не привлеку подозрений, поскольку моя личность засекречена. Его решением двигали не только совесть и долг перед Колсоном. Им руководил еще один запрятанный мощный импульс, а именно научный интерес. Жажда исследовать неведомое, понять феномен полного погружения на собственном опыте. Ведь риск был оправдан: таким образом они все окажутся в плюсе. Агенты получат своих людей целыми и невредимыми, Питер — полезный опыт для дальнейших разработок. Почему так легко и неразумно? Его не страшила призрачная возможность цифровой смерти. Начинающий анархист-робот с Даркхолдом за пазухой казался далеко не самым могущественным противником на его практике. К тому же, совместная работа с Лео довела «Крот» почти до совершенства. При сознательном подключении память больше не сотрется, как это произошло с насильно загруженными. Новый пользователь сохранит себя, свои воспоминания и цель. Это поможет не поддаться иллюзии, найти заложников и вывести наружу. Чистый, предельно ясный план. Что главное — единственный, который получится осуществить. Внимающие агенты опять переглянулись, на сей раз с проблеском надежды. Они быстро признали, что иного выхода не существует. После секундной паузы бодро закивали, поддерживая предложение. Лишь одна Елена вопрошающе вскинула брови, а ее взгляд быстро перебегал с одной коллеги на другую. Что-то вроде безмолвного диалога. Паук пытался понять их поведение на уровне интуиции и снова не видел негативного: ни недоверия, ни отторжения. Суть подозрительной мимики крылась в совершенно ином. — Не хотим расстраивать, но… — …мы немного, как бы это…в курсе твоей личности, — подхватила Дейзи с извиняющейся улыбкой. — Только наш узкий круг! Аида к нему не относится, это точно. Прости за нарушение суперсекретности! И, пожалуйста, не злись! У нас ведется…ну, реестр людей со сверхспособностями. Не только нелюдей, если понимаешь, к чему это я. — Короче. Знаем мы, что ты симпатяга, — с легким, почти озорным вызовом завершила Елена и украдкой улыбнулась. Какой бы паршивой ни была эта новость, ее абсурдность слегка разрядила гнетущую обстановку. Окружающие немного оживились, временно отложив горечь утраты на более неспешное время: — Это все Пайпер с Дэвисом, наши пилоты. Устроили спор во время пятничной попойки и стали делать ставки. Мы тоже…подтянулись. Ну, ты пойми. Всем было интересно! Претензии к Колсону, который забыл ограничить нам доступ к файлам. В мыслях Питера пронеслась целая буря вопросов, но самым ярким и одновременно идиотским оказался один: «Какого черта моей личностью пользуются для ставок?!» Его руки безвольно опустились вдоль тела. Даже под маской выражение лица передавало чистейшее, немое порицание. Само собой, верхушка ЩИТа была в курсе: Фьюри, Хилл. Но чтобы оперативники полевого уровня, пусть даже элитные? Это вызвало острое, колющее чувство, близкое к предательству. Он всегда догадывался, что «реестр суперсильных» до добра не доведет. Вот только никто с него, как и с других масочников, разрешения на внесение в списки не спрашивал. Попадание в секретную базу, попытка разобраться в порождении Даркхолда, одном из опаснейших артефактов на планете — многовато событий для нескольких часов. А раскрытие его личности, видимо, этот день решил оставить на десерт. — Класс. И сколько же людей знают, кто я такой? — вопрос звучал риторическим. В качестве ответа агенты немного сконфузились и пожали плечами, не разделяя трагедии. — Сказали бы раньше…что я, как идиот, в маске задыхаюсь? Здесь дышать нечем. Нужно мыслить рационально, как бы сильно ни хотелось вспылить на ровном месте. У окружающих не было малейшей причины разглашать его тайну. К тому же, их разжалуют и вышвырнут из организации в ту же секунду, стоит им заикнуться о засекреченных данных. Да и сам Питер, зашиваясь в каждодневной рутине, медленно терял остроту паники о возможности своего раскрытия. Раньше у него была тетя Мэй, которая неминуемо бы стала мишенью. Была девушка, ради которой хотелось держаться как можно дальше от публичного света. Теперь рядом не было никого, кто мог серьезно пострадать по вине альтер-эго. Лишь он один. «Я столько лет трясся над этой тайной, что теперь мне…стало все равно? Или просто я устал?» — Паук избавился от красно-синей маски и с облегчением расправил хаотичную укладку. — «Не думаю, что эти люди представляют опасность. Мне нужно думать об их спасении, а не о своих замках с сейфами». Воздух лаборатории, несмотря на спертость, показался глотком свободы. Негодование быстро поутихло, сменившись странным спокойствием и далекой легкостью. В конце концов, иным путем он и не смог бы подключиться к Фреймворку — нейроинтерфейсные датчики должны плотно прилегать к вискам и затылку. — Теперь точно приятно познакомиться, — в один голос поприветствовали девушки-нелюди, нескромно разглядывая черты его внешности. Щетина на лице придавала герою вида уставшей, но привлекательной солидности, а вот темно-русые волосы, спадающие на лоб, давно стоило укоротить. Пряди вились крупной непослушной волной, а светлая кожа теряла проступившую красноту намного медленнее, чем обычно — все из-за системы вентиляции, работающей на пределе после обвалов. Питер закатил глаза в ответ на любопытные физиономии, но в уголке его губ все же дрогнула тень улыбки. Он сделал подначивающий жест рукой: мол, «Разглядывайте, не стесняйтесь». Дейзи и Елена, послушавшись молчаливого разрешения, улыбнулись чуть шире. В лабораторию вернулась Симмонс, придерживая четыре пакета с медицинским раствором. В отличие от остальных, на ее лице не мелькнуло даже тени удивления. Ученая была настолько поглощена спасением коллег, что любые отвлекающие факторы, даже появление супергероя без маски, воспринимала пустым звуком. Еще одно доказательство, что страшиться сохранности секрета не имело малейшего смысла — эти люди привыкли иметь дело с тайнами планетарного масштаба. — С моей стороны все готово, — голос ученой был ровным, деловым. — Осталось провести контрольную проверку твоей капсулы. С этими словами она направилась в дальний угол комнаты, к той неприметной зловещей двери, которую все избегали. Именно за ней находились установки для подключения. Именно там, в холодном искусственном сне, покоились тела тех, кого требовалось спасти. И точно там же Питеру предстояло провести невесть сколько времени, пока он будет разгребать проблемы в искусственной реальности. «Вряд ли меня ожидает пятизвездочный отель,» — безрадостно подшутил он, украдкой пытаясь посмотреть, что находится за стальной дверью. Ему показалось не лучшей идеей соваться туда прямо сейчас. Не хватало еще мешать чужой работе или подпортить свой настрой на операцию. Меньше знаешь — проще идешь на безрассудство. Отвратительный жизненный совет, которым он постоянно пользовался. — Я адаптирую «Крот» под твои нейросигналы и поищу возможность давать подсказки. Рацию от меня не жди…но я что-нибудь придумаю, — рапортовал Лео, с почти не заметным восхищением взглянув на разоблаченного героя. Его глаза вдруг сверкнули сильной тревогой. — Питер…ты уверен, что готов на это? Мир там…он не просто другой. Он ломает. Ты можешь обнаружить себя, по сути, кем угодно. И поверить в это всей душой. Ты можешь войти во вкус, понимаешь? Значит, заглядывать вовнутрь раньше положенного точно не стоило. Мог ли Питер дать заднюю при виде чего-то жуткого? Нет, не в его репертуаре. Он уверенно кивнул и опустился на ближайший стул, подсознательно настраиваясь на новое для себя задание. Аналогов такому в насыщенном опыте не имелось. Где, спрашивается, набрался дури, чтобы соваться в неизвестность цифрового ада? Здравый смысл орал на высочайшей громкости: «Ты что, совсем спятил?!» Ему не стоило надолго покидать пост гражданской работы. Точно также, было запрещено отворачиваться от паучьего. Эти железные правила он установил сам — ради дисциплины, порядка посреди хаоса двойной жизни. И если говорить начистоту, этот однообразно-бешеный ритм давно измотал. У него не было места или человека, за которые хотелось зацепиться. Дом, реальность, эта лаборатория — все являлось лишь фоном для работы. Настоящий мир или искусственный. Какая, в сущности, разница, если вся твоя жизнь сводится к бесконечной миссии? Дома, в жилом районе Квинса, не ждала девушка, как раньше. Несмотря на расставание сроком в семь месяцев, Паркер все еще чувствовал ее присутствие в своем пристанище. Это не про «энергетику», а детали: купленный ей цветок, невесомые полупрозрачные занавески, стильная посуда. Каждая комната напоминала об ЭмДжей, и это не вызывало ностальгии — это уничтожало. Не из-за тоски, а одиночества как такового. Неудачи в личной жизни, скудный заработок, круг общения, который сузился до коллег по ярким костюмам. Ему вдруг стало интересно, какой могла сложиться жизнь в другом измерении. Будет ли она один-в-один схожей или выступит противоположностью? Несмотря на нездоровое любопытство, сейчас следовало погрузиться в исследование личных дел агентов, которые выдали для ознакомления. Внешность, имена, возраст — ему требовалось запомнить основные вводные данные, и это не отняло много времени. Спустя еще один час, потраченный на исследование досье, Питер с усталостью отложил папки на стол. Команда ЩИТа тихо переговаривалась о смерти директора, сбившись в тесный, скорбный круг, а он чувствовал себя третьим колесом. Либо усталость, либо правда не умел вписываться в команды — кто ж его знает. Лучше взять небольшую паузу и отдохнуть пятнадцать минут, пока имеется возможность. Чтобы занять себя, он достал телефон и взялся за проверку сообщений. Уведомлений было много, но почему-то первым в списке всплыл чат именно с Фелицией. Такая себе опция для поднятия боевого духа. Кошка: Козел ты, а не паук Отвечать было бессмысленно. Точно также, как и просматривать последующие сообщения, где Харди с ног до головы проходилась по «противному ей» красно-синему. Показательный пример неспособности вклиниться в стабильные отношения, гадко царапающий по самооценке. Принцип «стерпится — слюбится» с этим человеком не сработал. Питер зазря обманывал себя, что действительно чувствует к Фелиции симпатию, а не пытается тем самым отвлечься. Чтобы не морочить себе голову, он взялся за просмотр писем от Брюса и Мэтта. Один предлагал совместную работу над новым композитным материалом, второй спрашивал о стычке с манипулятором металла. Видимо, их схватка уже гуляла по новостям. Сорвиголова опасался повторения хаоса на улицах Чайнатауна и хотел быть в курсе — вроде бы, ничего обидного. Но и ничего личного. Снова работа, взывающая кому-нибудь да помочь. Разговор с коллегами также бессознательно отложился на потом. Среди десятков диалогов ответа удосужился лишь один. Наверное, потому что Дэдпул — единственный, кто в последнее время звал его не на подвиги, а просто «потусить». Ну, вроде бы. Его приглашения на совместные вылазки всегда были предлогом для знакомства поближе. «Ну я и лицемер. Как никого не осталось, сразу к нему лезу», — мысленно корил себя Паук, пока пальцы вовсю набирали кроткий ответ. Он хотел предупредить этого психа о временном исчезновении. В конце концов, в последнее время они работали почти напарниками. И совершенно неважно, что каждая совместная вылазка неизменно заканчивалась громким скандалом. Взаимными обвинениями, клятвами больше никогда не пересекаться. В их взаимодействии был кривой, но до безумия близкий душе комфорт. Регенерирующий дегенерат: Держать меня в блоке трое суток Ебанный перебор Остыл, Паучок? У меня тут дельце наклюнулось, погнали вместе Вродь обнаружил адрес черного рынка Железные руки, роботня всякая, механические глаза Бабла немерено, я к этому Выручку поделим 70/30 Ну, мне 70 Ладно, давай 69 Это я не про процент, если че Сообщения от наемника были отправлены более суток тому назад. Питер и сам не заметил, как скривился в приступе вины — не удосужился написать придурку хотя бы банальное «Нет». Он ведь никогда не презирал Дэдпула, хотя при каждой встрече кричал об обратном. Скорее пытался держать дистанцию и по-своему «воспитывать», отучая от повальных убийств. Цели обидеть у него никогда не возникало. Разве что ударить или избить до потери сознания. Бытовые потребности.

ЧП:

Не могу, я сейчас на задании

Могу пропасть на несколько суток

Лучше не лезь в эту чернуху с рынком транспарантов

Набравшись терпения, он ждал ответа на протяжении пяти минут. Все хотел увидеть, как чат разразится шквалом восклицательных знаков, глупых картинок и навязчивых вопросов. Даже по-своему, совсем немного, обрадовался бы их диалогу. В глубине души ему хотелось успокоиться перед рискованным делом, и Дэдпул правда производил впечатление человека, который этому поспособствует. Если не кривить душой, время от времени их общение пресекало деловые рамки. Наемник любил делать комплименты, невзначай обнимать на перерывах. Даже несколько раз сумел уговорить на безобидные свидания. Возможно, он прозывал так дружеские встречи шутки ради — это было ведомо лишь субличностям неубиваемого гада. В любом случае, было хорошо: ярко, смешно, со странным чувством азарта, ползающего по коже. До настоящей романтики, переходящей рамки приличия, никогда не доходило. А еще, словно назло, каждый раз их встречи «вне работы» заканчивались городскими сражениями. Потом недопониманием на поле боя, нуждой бежать на работу. Дальше, по знакомому сценарию, ссорой. В последний раз это случилось на фоне убийства нескольких браконьеров. В предыдущий — из-за того, что мутант посчитал смешным бросаться своей отрубленной рукой. А Пауку, вообще-то, было не до веселья. Он каждый раз вспыхивал ярким пламенем, когда его беспокойство превращали в предмет для насмешки. Что это, если не прямое доказательство отношения Дэдпула к их «свиданиям»? Разыгрывал, вот и все. Вестись на очередной роман-обманку герою не хотелось — унизительно. Оттого он принял решение дистанцироваться, которого строго придерживался несколько дней подряд, но сейчас не выдержал. Все сидел, не шелохнувшись, и ждал ответа с замершим дыханием. Наивно гипнотизировал чат, будто это могло что-то изменить. Сплошная тишина. Наемник давно не появлялся в сети, судя по статусу под аватаркой с единорогом. Чисто теоретически, мог обидеться. Хотя для Дэдпула подобное было странным и не свойственным. Он никогда не станет отмалчиваться, если затаит обиду и скорее из могилы достанет за выяснением отношений, чем ляжет на дно. С другой стороны, гад запросто мог находиться в отключке из-за сумасбродной смерти или отдать управление беспристрастному Белому. «О чем я вообще? Да он же меня игнорирует. Ну и…ладно. Извиняться перед деградантами я не собираюсь,» — Питер раздраженно вышел из чата и стократ пожалел, что вообще нарушил свое молчание. Он чуть не вздрогнул, когда напротив возник измотанный Фитц: — У меня все готово. Я подключу тебя к той же установке, в которой был сам, — в его руках лежали компактные датчики с диодами и липким слоем для сцепления с кожей. — Пойдем, если ты все еще готов. Мы…н…не можем больше терять время. — Мой костюм не помешает? — спросил Паук, более бодро поднимаясь на ноги. Мыслей об отказе все еще не возникало. Решение было принято, а беглый просмотр безрадостных чатов добавил уверенности. Сейчас не было другого места, где в нем так сильно нуждались. Никто не ждал дома, не скучали друзья за чашкой кофе. Ждала только работа — та, что не терпела отлагательств. Пересечь лабораторию вплоть до загадочной двери было нетрудно. Внутри их встретила слабо освещенная комната. Там, в красноватом свете аварийных LED-ламп, стоял ряд вертикальных капсул. Установки отдаленно напоминали аппараты для МРТ или больничные койки, поднятые в вертикальное положение. По краям каждой — сверху, снизу и посередине — располагались металлические крепления для конечностей. Прямо как для кукол, стянутых в коробках строительными стяжками. Агент пояснил: это необходимая мера безопасности, чтобы люди, бьющиеся в конвульсиях сквозь симуляцию, ненароком не навредили себе. Ведь даже случайное отсоединение обернется сиюминутной смертью головного мозга. Безрадостная новость для человека, который собрался повторять их опыт. — Мне нужны только голова и ладони, костюм не помешает. Теперь, получается…краткий инструктаж? Бегло об основном, — Фитц остановился перед пустой капсулой высотой с человеческий рост. — Протокол «Крот» не стирает твои воспоминания. Он просто подселяет в тело твоей версии из симуляции. Придется ориентироваться на ходу, чтобы влиться в…ну, назовем это сюжетом. Самое главное! — его голос стал тверже, перестав заикаться. — Внутри ты можешь чувствовать боль. Можешь получать урон. Если погибнешь во Фреймворке, твой мозг примет это за чистую монету и умрет в реальности. Именно это…произошло с директором Мейсом. Наглядный пример, чтобы ты был осторожен. — Нейроны настолько верят происходящему, что проецируют травмы на тело? Удивительно, — красно-синий медленно снял перчатки, а Лео все не отвечал, сосредоточенно прикрепляя датчики к его вискам. — Ясно…не умирать. Обычно я с этим неплохо справляюсь. Есть еще нюансы, которые мне нужно знать? Долгое молчание настораживало. Паук будто бы подписывал смертный приговор. Рядом, в ряд, стояли еще четыре таких же аппарата. Ему они напоминали пыточные станки, нашпигованные проводами и сенсорами. Руки, ноги и шея фиксировались стальными крепежами — более щадящим, но не менее надежным вариантом наручников. Из рук других «пациентов» торчали внушительные иглы для парентерального питания. К височной доле, скулам, затылку и шейным позвонкам крепились холодные датчики. От них по коже забегали эфемерные, почти неосязаемые разряды. Былое спокойствие по поводу главного инженера ЩИТа медленно меркло. Заикание, разговоры с пустотой. С какой стати Питер решил, что это неважно? Вдруг перед ним очередной ученый, сошедший с ума и возжелавший власти? Ведь это именно он создал опасный искусственный интеллект. Он сконструировал прототип Фреймворка. Он единственный «по чистой случайности» выбрался из симуляции и всего пару часов назад клялся в убийстве директора. — Ты же сможешь отключить меня в любой момент, да? Я постараюсь сделать все возможное, но мне нельзя надолго выпадать из Нью-Йорка, — голос прозвучал ровнее, чем он ожидал. — А связь? В каком виде я буду получать твои подсказки? Что странно, так это интуиция, которая молчала об угрозе со стороны агента. Предчувствие намекало, что этот человек мрачен из-за концентрации на работе. Лео был схож по нраву, мышлению, приоритетам в жизни. Они в самом деле — как и говорили нелюди — могли стать неплохими друзьями, что обсуждают науку за стаканом пива. Но все ли ему договаривали? Не слишком ли быстро погружали в симуляцию, заранее не обговорив банальные правила осторожности? Все вокруг спешили. Торопились и действовали со всем профессионализмом, прекрасно понимая, что доброволец близок к отказу. — Конечно, я отключу тебя в случае критических показателей, — инженер ответил пресно, будто на автопилоте, и скрепил последние датчики вокруг запястий. Затем отошел к панели управления на боковине капсулы. — Пока не знаю…я что-нибудь придумаю. Ты поймешь. Главное не перепутай настоящих людей с искусственными, понял? Тебе нужно вернуть строго троих: Мелинду Мэй, Филиппа Колсона и Альфонсо Маккензи. Если все пройдет успешно, вы очнетесь одновременно. Больно странно оно звучало, это многозначительное «если». Заместо нормального объяснения слух уловил писк устройства, подключающегося к сети Фреймворка. Немного к стороне, у входа в темное помещение, толпились оставшиеся агентки ЩИТа. Наблюдая за суетливым коллегой, они тихо перешептывались. Были уверены, что их сомнения останутся неуслышанными: — Эй, с Лео что-то…не в порядке… — В каком смысле? Он всегда немного с приветом. Ну, после того случая с травмой головы. Снова вернулись воображаемые друзья? — Йо-Йо! — с осуждением зашипела Симмонс. — Ему пришлось несладко в симуляции, и он винит себя за смерть директора! Разве он может вести себя иначе? Суть диалога плавала на поверхности: они говорили о психической нестабильности. «Если я снова столкнулся с сумасшедшим гением, будет…весьма иронично», — мысленно застенал Паук. Не дав опомниться, микротоки уже начали влиять на сознание. Появилось странное чувство невесомости, будто нейроны медленно погружались в тяжелую воду, а в конечностях возникло онемение. Чужие голоса зазвучали более отдаленными, как если бы доносились из-под толстого стекла. — Паркер…Питер Паркер…точно! Я знал твою копию в симуляции! Мы работали вместе, — с внезапной улыбкой произнес Фитц, нажимая еще несколько кнопок. — Это сильно упрощает задачу. Тебе нужно проникнуть в мой кабинет и найти карту доступа для прохода на последний этаж. Слышишь? Я предполагал, что она понадобится команде, поэтому оставил сейф незакрытым и… — Там даже я был…? Погоди. Какой кабинет? Последний этаж, сейф…? Что мы забыли на одной работе? Мышцы стремительно слабели, а в груди закипала бесконтрольная паника. Картинка двоилась, мысли комкались в неразборчивое густое месиво. Наконец чутье встрепенулось, с опозданием забив тревогу, а в голову пришел вопрос, который следовало задать еще час тому назад. Именно от него зависел весь успех задания, начавшего трещать по швам: — Эй! Во Фреймворке вообще существует Человек-паук?! Собственные слова расплылись в воздухе по вине заплетающегося языка. Восприятие мира замедлилось: цвета потускнели, зрачки перестали фокусироваться, понизилось восприятие температуры. Тело будто бы медленно переходило в режим «паузы» или впадало в анабиоз. Инстинктивно сопротивляясь, Питер пытался напрячь запястья, но крепления больше не поддавались. Его не принуждали силой, не хотели причинить вред — подсказывало зудящее чутье, бьющее тревогу совсем по другому, еще не известному поводу. И все же, его владелец поторопился. Снова сглупил из-за поганой привычки нестись напролом, которая приносила проблемы далеко не первый раз в его истории. — Хороший вопрос…но сейчас не до него, ладно? Прости за сумбур. Ты — наша последняя надежда, — с виноватым видом произнес Фитц, прежде чем положить ладонь на массивную красную кнопку. Она отвечала за подключение к системе. — Забыл…что же я забыл? Это сказал, то сделал…раствор подсоединю позже… На момент, когда конечности полностью онемели, а ритм сердца успокоился до непривычных пятидесяти ударов, инженер вспомнил. Его глаза вспыхнули ясностью, смешанной со страхом: — Точно! Фреймворк исправляет твое самое крупное сожаление! Именно поэтому ты можешь обнаружить себя другим. Сильно…другим. Главное не ведись на то, чем одарит тебя симуляция! Запомни, Питер! Это не взаправду. — Возвращайся как можно скорее, Человек-паук, — тихо попрощалась Елена, неуверенно махнув ладонью. — Верни наших ребят, por el amor de Dios. Остальные молча, но ободряюще кивнули, а Фитц отошел на пару шагов назад, присоединившись к полукругу коллег. Глотая сомнения, герой перестал обращать на них внимание и сделал последний глубокий вдох. Он сосредоточился на мысли, что обязан управиться за сутки: собрать троих заложников, найти разлом в программе и вырваться обратно. «Как в игре. Самый базовый уровень в жанре приключений, — звучали последние связные мысли перед окончательным погружением. — Пуще простого». Беспроглядный, тягучий и тяжелый мрак сдавил ощущение реальности, погружая разум в вымышленный мир. Никакого меню с настройками или авторизации в программе, как он ошибочно предполагал. Только удушающая, обволакивающая со всех сторон темнота и жгучая боль в области затылка, будто его только что огрели по голове.

***

Пробуждение пришло постепенно, через барьер тяжелого, липкого сна. Ему на миг показалось, что забвение длилось целую вечность. Первым ощущением стала жесткая поверхность под щекой. В помещении вокруг было холодно, вдобавок несло резкими химикатами и кофейными зернами. Шею ломило из-за неудобного положения, а руки, что служили подставкой для головы, успели сильно онеметь. Это странно. Совсем не из-за сна в положении сидя — наоборот, ему сразу вспомнились университетские годы, когда парта служила лучшей альтернативой подушке. Дело в том, что пробуждение в симуляции он представлял себе иначе. Например, как в детализированной игре: в простой кровати, застеленной белоснежным бельем. С двумя тумбочками по краям, шкафом для выбора одежды и готовым завтраком на подносе. Какая ирония, практически насмешка судьбы — его представления об искусственной реальности были одним большим заблуждением. При раскрытии глаз картинка поплыла и задвоилась, вынуждая с неприязнью поморщиться. Руководствуясь старой привычкой, пальцы поправили очки на переносице — сразу стало четче. Питер обнаружил себя за компьютерным столом в просторной лаборатории. Судя по рукам в белых рукавах, он был одет в медицинский халат, накинутый поверх черной рубашки. На манжетах, выглядывающих из-под халата, поблескивали золотые запонки с темно-зелеными камнями. Взгляд скользнул вниз — черные брюки с идеальной стрелкой, подпоясанные массивным, явно дорогим ремнем. Первый пункт в любом деле: анализ внешнего вида и окружающей обстановки. Комплект одежды пришелся по душе, хотя сочетание цветов было чересчур мрачным для его обычного стиля. К тому же, слишком формальным. Деловым брюкам со стрелками он бы предпочел джинсы, а изумрудам на запонках — рубины или сапфиры. Темно-зеленый никак не стыковался с любимыми оттенками, хотя неплохо сочетался с его зелеными, окантованными карим, глазами. — Фитц говорил про одно сожаление…Что бы это могло быть? — задумчиво пробормотал Питер, вяло поднимаясь на ноги. Его голос, судя по звучанию, ничем не отличался от настоящего. — С удовольствием удалил бы тот день, когда опоздал на выпускной из-за паучьих дел. Выпрямляя спину, он попробовал размять плечи и сразу почувствовал скованную, невыправленную осанку. Видимо, здесь тоже много работал за компьютером — прямо как в настоящем мире. Стол, за которым довелось проснуться, был неаккуратно завален бумагами: отчеты, сводки данных, записи от руки. В основном макулатура касалась генной инженерии, и он не счел полезным вникать в ее суть. Как бы интересно ни было, главной целью было дело, а не изучение своей «альтернативы». Вокруг стояла почти гробовая тишина. В помещении находился всего один рабочий стол, отчего складывалось впечатление, что вся громадная лаборатория предназначалась ему одному. Здесь имелось разное: разноцветные склянки с химикатами, шприцы, громадный шкаф с папками. Даже целый ряд аквариумов для взращивания растений и разных подвидов насекомых. Стеклянные колбы светились изнутри ярким неоном. Очевидно, ультрафиолет — лучший бад для ускорения роста. Осматривая помещение, Питер снова поправил дужку сползающих очков. Он ощутил сильное давление в области глаз и переносицы, а потому раздраженно снял ненужный аксессуар. В реальном мире очки перестали быть частью каждодневного образа — школьные годы давным-давно закончились, больше не вынуждая притворяться человеком с плохим зрением. Довольно странно, что его персонаж не пришел к такому же выводу в этом мире. — Если здесь мы с Лео — прямые коллеги, то…я тоже работаю на ЩИТ? Местный ученый что ли? — бросив взгляд обратно на стол, он включил системный блок, чтобы изучить содержимое компьютера. Первой мыслью была надежда наткнуться на подсказку «извне». Не зря же Фитц в сердцах заверял, что сможет выдумать метод связи, а техника была наиболее удобным и напрашивающимся для того вариантом. Монитор тут же замигал, загружаясь. Паркер придвинулся ближе, зачем-то сощурился. Он видел размытое окошко для заполнения пароля, невзрачные обои экрана блокировки. Или не совсем: вместо отчетливых фигур его глаза таращились на размытые контуры, как будто слизистую щедро залили мыльным раствором. Буквы угадывались, но предельно плохо, и это точно не было проблемой монитора. По коже пробежался табун мурашек, да и сердце будто бы замерло, прекратив работу. Проморгавшись, Питер так и не вернулся к ожидаемой четкости зрения: — Что за…? Блять! Нет! Нет-нет, быть этого не может… Побуждение изучить рабочий стол прервалось нервным смехом: ни черта глаза не видели. Точнее говоря, видели, но с давно потерянным минус четыре. В симуляции он по неясной причине остался близоруким. Этот ужас — неспособность нормально видеть — едва ли не снился в ночных кошмарах. Питер слишком приспособился не просто к стандартному зрению, а к обостренному. К бесподобному умению видеть каждую пылинку или, например, человека, стоящего за двести метров. Что за чушь? При возвращении очков на переносицу картинка выровнялась, позволяя вновь лицезреть, а не безмозгло таращиться на размытую геометрию. Еще и голова закружилась, как это часто бывает при снятии очков у человека, страдающего плохим зрением. Давно забытое ощущение, которое — как он наивно надеялся — больше никогда его не настигнет. — Если у меня близорукость, то… Страшная догадка повысила пульс сердца, забившееся о грудную клетку с неистовой силой. В углу комнаты висело высокое зеркало в полный рост — именно к нему ринулся Питер, желая развеять предположение. Замер напротив, уставился в недоумении. В отражении на него смотрел человек идентичной внешности: прическа, черты лица, даже недельная, немного запущенная щетина. На месте было все. Все, кроме самого важного — фактурных мышц, придающих телу рельефность и силу. — Какого черта меня поместили в это дохлое тело?! — он рванул рубашку вверх, уставившись на худой, почти не оформленный торс. Тело не смотрелось дистрофичным, но при этом было самым обычным, явно не способным поднять автомобиль одной левой. — Здешний я вообще слышал о патрулях? Да я же не мог…взять да запустить себя? Или мог? Ладонь провела по бледной коже, не ощутив под собой привычной фактуры. Возможно, он придирался. В конце концов, сравнивал это тело со своим настоящим, давно прошедшим через мутацию. И все же, жалкой наметки кубиков пресса было недостаточно. Причем ладно, пресс. Руки. Они не просто не слышали о понятиях «бицепс» и «трицепс» — были по-настоящему слабыми. Может, из-за недоедания или болезненности, но конечности ощущались ватными. Неспособными даже на самую разминочную драку. — Спокойно…я мог столкнуться с пауком недавно. Всего лишь не прошел адаптацию к новому гену, — никудышно успокаивая себя, он устремил взгляд на потолок. Это был последний шанс убедиться, что силы Паука дремали где-то глубоко внутри. — Так. Сейчас я прыгну, зацеплюсь…и смогу во всем убедиться. У меня получится, правда? Какой же сильной была вера, что происходящее является трудным процессом адаптации к симуляции. Якобы тело шалит, тормозит с проявлением способностей. Вобрав полную грудь воздуха, он подпрыгнул и вытянул руку вверх, чтобы коснуться потолка. Пальцы согнулись в привычном, наиболее удобном для сцепления положении. Ладонь сию секунду ощутила шершавую шпаклевку, а разум расслабился, самонадеянно поверив в прохождение теста. Получилось же, правда? Нет, не получилось. Спустя секунду Питер пресно лежал на полу и таращился вверх, эпично грохнувшись из-за неудачного сцепления с поверхностью. Он не смог приклеиться к потолку, даже ненадолго. В его теле не было паучьего гена, с которым он жил с ранних подростковых лет. Как, почему вдруг? Паркер никогда не думал, что почувствует себя слабаком, отними кто-нибудь у него способности, но именно это он испытывал прямо сейчас. Тело было самым обычным, и это унижало. Поганый Фреймворк соизволил отнять у него единственное свободное, что приносила жизнь — возможность быть Человеком-пауком. От произошедшей потери хотелось завыть во все горло. Это было самым коварным издевательством, которое можно себе представить. На ровном месте отобрать внутренний стержень, помогающий стоять за себя и беззащитное население. Без спроса разлучить со внутренним паучьим «Я», которое всегда представлялось чем-то большим, нежели простой интуицией. Ведь прозывая Человека-паука своим альтер-эго, герой никогда не преувеличивал. Эта сторона действительно стала неотъемлемой, когда-то приобретенной стороной его личности. Находиться без нее хотя бы одни сутки было сравнимо с посадкой здорового парня в инвалидную коляску. — Мистер Паркер, я… — предварительно постучав, в лабораторию заглянула незнакомая девушка. Она вытаращила глаза в удивлении, но быстро отвела взгляд в сторону. — …принесла ваш кофе. Простите, я не вовремя? — Ты кто? — без эмоций бросил Питер, не узнав в ней свою цель. Это определенно была не Мелинда Мэй, а первая попавшаяся пустышка. — Зачем я вообще спрашиваю об этом у выдуманного персонажа? Ты же просто NPC. Поставь куда-нибудь и закрой за собой дверь. Запуганно кивнув, предположительно ассистентка вошла вовнутрь и оставила дымящуюся кружку на единственном свободном углу стола. Паркер все еще лежал на полу, переживая маленькую смерть своего достоинства. Он лениво повернул голову набок и с удивлением обнаружил, что у монитора стояло не менее шести подобных кружек. Теперь-то ясно, откуда в помещении стойкий аромат кофе, который он в реальной жизни терпеть не мог. Здесь же, видимо, был его большим фанатом. Или зависимым, если судить по количеству посудин и подсознательному желанию сделать пару глотков. Еще лучше выпить залпом — сделать что угодно, только бы взбодрить разум от чувства подавленности. — Напоминаю, что вас ждут на срочном собрании через пять минут. Мадам Гидра хочет сделать важное объявление и требует вашего присутствия, — несмело произнесла девушка, сверяясь с графиком в телефоне. — Вам…нехорошо? — Я лучше всех, — Питер попытался прочитать ее имя на бейджике, но так и не смог разглядеть букв. Он растерянно поднялся на локтях и с трудом переборол непривычную расстановку ролей, когда ты выступаешь большим начальником, а не его сотрудником. — Проводишь меня в зал для…эм, конференций? Совсем забыл, где он находится. — Конечно, я подожду за дверью, — ассистентка не обратила внимание на его странности и довольно хорошо в этом преуспела. Она сделала это так просто, словно было не впервой. Впрочем, неважно. Этот персонаж был всего лишь частью симуляции, а не настоящим человеком. Паркер даже задумался, что мог бы игнорировать всех окружающих, помимо тройки необходимых. Звучало неплохо, однако выходом это не являлось. Фитц же ясно объяснил, что для завершения задания нужно внедриться в общество хотя бы для видимости. «Странно общаться с программным кодом на полном серьезе. Хотя…разве не этим я страдаю с Карен? Ну нет. Карен это другое, — размышлял он, снова подходя к зеркалу и сбрасывая халат, чтобы соответствовать деловому виду. — Собрание…? Почему именно сейчас? Только бы меня ни о чем не спрашивали. И что вообще за начальница такая…как она сказала? Мадам Гид…» Мысль оборвалась, не успев сформироваться до конца. Испуганный взгляд скользнул по стопке бумаг, валявшихся на столе. Уставшие удивляться глаза снова округлились, а по коже прошлась волна тошнотворного холода. Быть этого не могло. — Что?! — он швырнул халат на стул и схватился за ближайшую кипу бумаг. — Я не верю. Нет…ни в какой, блять, реальности я не стал бы… На каждом из распечатанных листов зияла одна и та же печать. В небольшом кругу располагался череп, от которого расходились щупальца осьминога. При взгляде на лабораторию треклятая эмблема резала взгляд отовсюду: на каждом мониторе, рапорте, даже на кружках с кофе. Темно-зеленый цвет запонок был завершающим, уничтожающим достоинство элементом. Именно этот цвет являлся сигнатурным для известной террористической организации, которую он презирал всей душой. — …работать на Гидру. Какое из моих сожалений стерли, что я пал так низко? Ему перехотелось рассуждать вслух по старой-доброй привычке. Настолько противно, больно, непростительно. Оказаться одним из тех, кого осмелился бы лишить жизни голыми руками. Да как это возможно? Агенты ЩИТа объясняли, что Фреймворк не придумывает пользователю тех качеств, которыми он не обладает в настоящем мире. Несмотря на отличия, эта личность все еще была его собственной, а не взятой из воздуха. «Во мне дремлет потенциал работать в таком месте? Не верю…Я ведь могу работать здесь под прикрытием, да? Наверное, так и есть,» — попытки отмыть честное имя казались никудышными даже ему самому. Работали они отвратительно. В дверь снова постучали, на сей раз более нетерпеливо. Снова побеспокоила ассистентка, напомнив о плохом отношении начальницы к опозданиям. У Питера не осталось выхода: выпустил кипу бумаг, оправил неаккуратную челку и вышел за дверь следом. При выходе из лаборатории взору предстал ярко освещенный офисный коридор. Множество дверей с табличками, снующие туда-сюда сотрудники, одетые в строгую форму черного цвета. Почти у каждого здесь имелись нашивки с эмблемой тошнотворного осьминога. Что странно, так это количество сотрудников: одни явно из отдела оперативников, другие — простые офисники или стажеры. Даже на пике своего влияния Гидра не достигала такого размаха в реальном мире. Проклятым нацистам, голодным до власти, никогда не доводилось откусить настолько громадный кусок господства. Предположение о масштабе подтвердил лифт, в который направилась ассистентка. При спуске с девятого на шестой этаж открывался вид на окружающую местность: широкие просторы, закатное солнце, украшающее небо ярко-оранжевыми красками. Чарующий пейзаж показался бы красивым, не открывайся он изнутри огромного враждебного штаба. Да и был он всего лишь набором единиц с нолями из под-руки сломанной машины. Об этом нельзя забывать. — Одиннадцать этажей. Несколько корпусов…и это только те, что видно отсюда. Далеко не все базы Мстителей достигали такого размаха, — он с обезумевшими глазами рассматривал местные владения. Сосредоточенная мимика вдруг нарушилась от невежливого толчка по спине. Кто-то задел ненароком, в неясной спешке протискиваясь к выходу на шестой этаж. Внешний вид подсказывал, что это — самый базовый сотрудник охраны. Точно такая же цифровая сошка, как и все вокруг. — Лучше бы смотрел, куда прешь, — вырвалось у Паркера из-за острого отвращения к каждому, находящемуся в этом здании. — Простите, пожалуйста! — с унизительной робостью воскликнул незнакомец, что случайно задел его плечом. — Этого больше не повторится! Стоящая рядом ассистентка бросила на невежу красноречивый взгляд. Он говорил куда яснее слов и подразумевал «Тебе не жить». По крайней мере, так это выглядело со стороны. Питер растерянно кивнул, ожидая совсем другой реакции, и разрешил перепуганному сотруднику идти восвояси. Почему-то он был уверен, что вот-вот отхватит по лицу за острый язык, но этого не произошло. Что за пресмыкание? Все, с кем он сталкивался, вели себя с непонятным, почти рабским подобострастием. «Какая у меня должность, опасаюсь спросить?» — он неохотно обшарил карманы брюк на предмет документов. Уже вышел из лифта и вдруг, шагая вдоль коридора, нащупал небольшой прямоугольник в кожаном переплете. Это было удостоверение. При раскрытии книжки взору представились персональные данные: фотография, инициалы с подписью и все та же тошнотворная печать с щупальцами.

Имя: Питер Б. Паркер

Уровень доступа: А+

Должность: Заместитель директора. Руководитель научного отдела.

На губах дрогнула нервная невольная улыбка. Она быстро исказилась, превратившись в гримасу отвращения, которое бушевало глубоко внутри и медленно пробиралось наружу. Дрянное удостоверение хотелось швырнуть под ноги и растереть в порошок, как прямое доказательство прогнившего характера. Из террористического штаба — сбежать, как можно быстрее. Но мог ли он это осуществить? Имел ли право дать заднюю так быстро, когда где-то там, в реальном мире, ждали победы разбитые агенты ЩИТа? К тому же, бежать было некуда. На улицу, допустим. Куда дальше? Он все равно останется в ловушке виртуальной реальности, так еще и ополчит против себя вышестоящие инстанции. Это не вариант. Если в его руки угодила одна из ключевых должностей, ею целесообразно воспользоваться с умом. «Придется поиграть в антагониста… — ассистентка как раз услужливо распахнула дверь в конференц-зал. — Приступим». При входе в кабинет взору предстал длинный прямоугольный стол из темного дерева. По его периметру сидели сосредоточенные грузные люди. Здешнее руководство и так называемые «далеко не последние личности». Они были разного пола и возраста, но в основном преобладал контингент мужчин сорока лет. Самой заметной смотрелась строгая женщина у панорамных окон: несмотря на деловой стиль одежды, в ее длинных темных волосах прослеживались ярко-красные пряди. Знакомое лицо. В реальном мире эта сотрудница Гидры давно погибла, а здесь стояла живее всех живых. «Фреймворк копирует личности умерших людей…? Паршиво, но…сейчас не об этом. Снова не моя цель,» — бесстрастно констатировал Питер, изучая расставленные по столу таблички. У каждого из восьми мест имелся одинаковый набор: папка с документами, стакан воды и лакированная табличка с именем. Удобно, иначе бы стопроцентно ошибся. Проходя мимо собравшихся, он чувствовал на себе изучающие, брошенные искоса взгляды. Снова не уничижительные, а разящие опаской. Заветная надпись с его именем обнаружилась в конце зала. Это место было одним из самых приближенных к массивному креслу во главе стола — какая же классика. Разумеется, местный руководитель не станет сидеть наравне с подчиненными. Питер неохотно расположился за предназначенным ему местом и молча осмотрел остальных представителей верха. «Смотреть на вас тошно,» — презрение пульсировало по венам, несмотря на нереальность этих людей. Ведь, как минимум, их облики были скопированы с настоящих. И вовсе он не был лицемером. Идентичное паршивое чувство бурлило по отношению к себе, неведомым образом получившему высокий пост. В такой организации, как Гидра, это возможно только при шествии по головам или блатом — никак иначе. Но какой там блат? Точно не у человека, давно потерявшего небогатую, но всегда любящую семью. Взгляд скользнул вперед. Глаза неожиданно заметили единственное знакомое имя, выгравированное на табличке: «Доктор Леопольд Фитц». Его место пустовало — сбежал же. Теперь понятно, почему в реальном мире Лео заверял коллег в непростительности своих поступков. Он не просто работал в этом месте, а разделял пост руководства вместе с Мадам Гидрой. Именно такую роль избрала для себя вышедшая из строя андроид. Как же очевидно, что искусственный разум станет питать теплые чувства — насколько это возможно для машины? — по отношении к своему создателю. Это не было трогательным. Отнюдь, изощренность и хитрость искусственного интеллекта, который держал своего «отца» на манер дрессированного питомца, вызвал табун холода по коже. Питер решил, что по возвращении ему стоит провести диагностику персональных ИИ. Так, на всякий случай. Хотя в глубине души он слепо верил, что та же Карен никогда не ступит на сторону зла, начитавшись книги с темной магией. — Благодарю за присутствие, — тишину нарушил незнакомый женский голос. Несмотря на вежливую форму, ее интонация звучала ледяной и нечеловеческой. — Собрание срочное, поэтому прошу сосредоточиться. У меня нехорошие новости. В конференц-зал зашла женщина тридцати лет. На ней красовался деловой костюм нефритового оттенка, из-под высокого каблука звучал четкий напрягающий стук. Темно-каштановые волосы вились крупной волной, а среди густых прядей проглядывали темно-зеленые вставки. «Я начинаю ненавидеть этот цвет,» — поморщился Паркер, наблюдая за происходящим. Это была Аида. Тот самый андроид, сошедший с ума после прочтения Даркхолда. — Привожу вас в известность, что на данный момент Леопольд не может осуществлять руководство. Он был серьезно ранен при набеге нелюдей и сейчас проходит реабилитацию, — по залу пронесся шепот, полный фальшивого сочувствия. — Я также не могу уделять должного внимания операциям, поскольку ему требуется постоянное наблюдение. Поэтому, — рядом с Мадам Гидрой остановилась женщина средних лет с жестким, почти убийственным взглядом. — Ответственность за спецоперации возлагается на Мелинду Мэй. Что до научных исследований… Вот она, первая претендентка на спасение. Стояла всего в нескольких метрах и с пресным на эмоции лицом осматривала присутствующих, словно норовила прожечь в них по дыре. Главной проблемой был ее высокий пост, но с этим — казалось — можно работать. В реальном мире Мелинда работала правой рукой Колсона, и даже разово пересекалась на заданиях с Пауком. Можно сказать, очень дальние знакомые. Несмотря на невысокий рост и компактное телосложение, за ней давно закрепилось прозвище «Кавалерия». Мэй имела китайские корни, что прослеживалось в чертах ее сосредоточенного лица. Макияж был подстать характеру: четкий контур нюдовой помады, черные стрелки и легкий контуринг на скулах. Она слыла тем самым человеком, который молча вывернет тебе руку, если услышит плохое слово или заметит косой взгляд в свою сторону. Даже Питер, не работавший в ЩИТе на официальном уровне, был наслышан о ее боевых способностях. Ходили слухи, что агентка в одиночку обезвредила двадцать человек. Голыми руками — без оружия, помощи или подготовки. И вновь ирония: Аида не просто так поместила опасного бойца в качестве своей правой руки. Наверняка решила действовать по принципу «держи друзей близко, а врагов — еще ближе». «Брать ее силой в моем нынешнем состоянии не вариант. Можно попробовать, но…далеко я не уйду. Надо брать убеждением, — думал Питер, пропуская мимо ушей речи начальницы. Он не собирался тратить время на гидровскую промывку мозгов. — Но как? Скажу…Привет! Мы незнакомы, но все вокруг является симуляцией. Представляете? А еще вы угодили в лапы сумасшедшего андроида, который прочитал волшебную книженцию и…короче. Меня однозначно упекут в психлечебницу, если здесь такие вообще существуют». План требовалось доработать. Что главное для самого начала, так это держать цель в поле зрения и вывести на разговор при первой возможности. Дальше, как это часто случается, можно довериться воли импровизации. Прямо как сейчас, поскольку боковое зрение заметило суровый взгляд китаянки, желающий стереть его в труху: — Селекционер, мы вообще-то о вас разговариваем. Все-таки невовлеченность в собрание не прошла незамеченной. Мужчина едва ли не скривил лицо в эмоции презрения, думая: «Мне глубоко насрать, о чем вы здесь разговариваете». Он с трудом сохранил эмоции в узде, чтобы не учинить драку с прогнившим сердцем местной Гидры. Намного больше зудящих от агрессии рук смутило странное обращение. Почему его назвали не именем, а странным прозвищем, взятым из воздуха? Было не похоже на обзывательство или унизительную кличку. — Да, Мистер Паркер. Вы с нами? — медленно приподняла брови Аида, одарив сканирующим с ног до головы взглядом. — Из-за нехватки кадров я перекладываю на вас часть оперативной работы. Мэй введет в курс дела, поэтому прошу не отвлекаться. Слова руководительницы, несмотря на спокойный тон, звучали скрытой угрозой. Можно поклясться, что любой другой за этим столом, кто посмеет витать в облаках, живым из зала не выберется. Питера спасал из неоткуда взявшийся высокий пост, за который благодарить все еще не хотелось. Чтобы не показывать себя странным, он уверенно кивнул, поправляя ненавистные очки. Окружающие продолжали глядеть с унизительным страхом: то избегали пересечения взглядов, то учтиво кивали, расплываясь в лицемерном уважении. Их поведение почти не беспокоило — скорее дарило мерзкое превосходство, необходимое в его ситуации. Последующие полчаса Аида раздавала обязанности на ближайшую неделю, пока Паркер равнодушно чиркал ручкой по пустому листку бумаги. Основной целью Гидры была поимка как можно большего числа нелюдей и противодействие организации под названием «Сопротивление». Андроид, прикидываясь человеком, требовала сконцентрировать все спецотряды на этой задаче и установила временный мораторий на выходные для сотрудников. Одно только наименование — мощное «Сопротивление» — подсказывало, что речь идет о крохах адекватных людей, оставшихся на стороне свободного мира. — Заседание окончено. По всем вопросам обращаться либо к агенту Мэй, либо к Селекционеру, — закончив собрание, Аида направилась к выходу и внимательно осмотрела каждого из присутствующих. — Меня не беспокоить. «Селекционер? Любят же террористы устрашающие статусы. Фитца, получается…звали Доктором. Ловко андроид скрыла его исчезновение. Кто вообще додумался добавить в ее протокол умение врать?» — несмотря на мозговой штурм, плана так и не возникло. Агитировать Мелинду на побег у всех на виду не получится. Он мог бы, в теории, вскочить на стол и заорать о синтетичности мира, как последний сумасшедший. Эта мысль даже показалась ему забавной. Однако пост в руководстве, раз теперь его полномочия возросли, все еще стоило сохранить. — Не спеши сматываться за свои склянки. У меня есть для тебя работа, — преградила дорогу Мэй, когда Питер направился к выходу в коридор. — Да? То есть…конечно, есть. Как обычно. Мы же всегда такое обсуждаем, — к нему снова вернулось неумение врать. Мелинда сощурилась, в ее взгляде мелькнуло опасное недоверие. — Как, например…дело по Филиппу Колсону. Вам знакомо это имя? Нет плана — не беда, поскольку всегда можно действовать по ситуации. Он решил подойти к вопросу осторожно. В зале как раз не осталось лишних ушей, и они стояли наедине. Таковы были негласные правила: как можно скорее смыться восвояси, чтобы не маячить перед глазами у представителей верха. Вместо непонимания, на которое рассчитывал Паркер, женщина с опаской огляделась. Подошла вплотную, почти агрессивно. Ему пришлось попятиться назад, чтобы избежать этого напора, близкого к желанию атаковать. Знание ее характера подсказывало, что подходить «мягко» — не лучший вариант. Мелинда была из тех, кому нужно выкладывать правду без обиняков. Это подтверждали ее прямолинейное поведение и пара темно-карих глаз, сверкающих недоверием. — Откуда тебе известно это имя? — ее голос звучал сдержанно, но в нем зияла готовность выйти из себя. Нервная и одновременно отчитывающая интонация. — Агент Джонсон и ее помощница из бывшего ЩИТа…это они тебя подослали? Куда они пропали? Отвечай! — Спокойно-спокойно, не надо так нервничать! Они все-таки успели рассказать вам правду? — он изъяснялся осторожно, чтобы не лезть на рожон. Вся его речь исходила из тактики «угадывать на ходу». — Мне нужно ваше сотрудничество, чтобы выбраться отсюда. Не отсюда «отсюда», понимаете? Не из штаба Гидры. Из Фреймв… — Да замолчи ты наконец! — Мэй грубо надавила на его солнечное сплетение, чтобы осечь. Тем самым ясно дала понять, что понимает суть разговора, но опасается быть пойманной на предательстве. — Здесь всюду уши, как ты не понимаешь?! Я и так поставила себя под удар, когда решила им довериться! Этот мир, господство Гидры…я давно чувствовала, что это неправильно. Отличное начало, несмотря на жгучую боль в области грудной клетки. Джемма и Дейзи успели достучаться до людей из своей команды, посеяв им мысли о виртуальной реальности. Вот только не сделали главного — не указали им выход, который поможет вырваться из ловушки. Во-первых, не хватило времени. Во-вторых, они и сами не знали, где его искать. Точно также не знал Питер, питавший надежды, что запросто раскусит эту загадку. Особенно сейчас, когда на его стороне появился первый союзник. — Именно! Меня подослал Фитц, чтобы вытащить вас, Колсона и Маккендзи, — несмотря на грубость в свою сторону, он говорил спокойно, чувствуя огромное облегчение. Все-таки здесь были люди, знающие правду. — Вы успели придумать план? Фитц сказал искать подсказки о выходе и…подозреваю, это нужно делать в его кабинете. А я вообще здесь не ориентируюсь и не горю желанием. Явиться сюда без плана было крупной ошибкой. Попросту фатальной и с несвойственным ему идиотизмом. Спешка, паника, странное поведение инженера — сплошные помехи, которые не дали сообразить, как следует. Но какая теперь разница? Он уже здесь, и нужно ориентироваться на ходу. К тому же, если понабраться оптимизма, все было не столь плачевно: напротив уже стоял первый претендент на сотрудничество. Эмоции на лице Мэй были спутанными и колебались между доверием и желанием арестовать. Еще бы, это неудивительно. Второй раз за сутки к ней заявляются люди с нездоровыми теориями о «волшебной симуляции», которую необходимо разрушить. Ставя себя на ее место, даже Питер не был уверен, доверился бы он подобным сказкам. А если бы и поверил, то наверняка поплыл бы психикой от понимания, что все его воспоминания — одна сплошная фальшь. — Ты сейчас серьезно? Ты не знаешь места собственной работы? — Мелинда посмотрела на него, будто на последнего психа. Обидным это не было. Скорее неудобным, поскольку ему требовалось заполучить доверие именитой Кавалерии. — Совершенно. И буду не против, если вы хоть немного введете меня в курс дела. Что еще за Селекционер? Почему на меня так странно смотрят? Женщина отступила назад и тяжело вздохнула, сомневаясь. Она приняла оборонительную позу, скрестив руки на груди, и пристально вгляделась в его глаза — проверяла. В реальном мире за ней крепился авторитет искусного допросчика, а значит, и профессиональный навык распознавания лжи. Питер говорил чистую правду, и в его поведении не было признаков обмана, за которые вышло бы уцепиться. Именно это ее и успокоило, сподвигнув сухо разъяснить обстановку. — Ладно, слушай внимательно. Ты работаешь руководителем большинства научных исследований Гидры. Доктор занимается технической частью, ты — медицинской и генной инженерией. Отсюда прозвище «Селекционер», — она поежилась с неприязнью, будто не признавала целесообразности исследований. — Вы с Доктором являетесь самыми юными сотрудниками верха. Добрались на посты, считай, по головам. Если ты подумал, что остальные считают тебя странным, то не ошибся. Но это немного…не та странность, о которой ты думаешь. — В каком смысле? — ему не понравилась осторожность, с которой заговорила прямолинейная Кавалерия. — Они боятся. Ты не просто исследуешь нелюдей, а проводишь над ними опыты, чтобы выявить закономерность их гена. Чтобы создавать собственных нелюдей для армии Мадам Гидры, — интонация выдавала, что даже Мэй, занимающая высокий пост, осуждает эти эксперименты. — К тому же…если кто-то из местных сотрудников вскрывается предателем, его отправляют к тебе. В качестве подопытного кролика. И все здесь…все, до единого, — она выдержала многозначительную паузу. — …до смерти запуганы прерогативой угодить в твои руки. Из-под скальпеля Селекционера прежними не возвращаются. Либо не возвращаются вовсе. Глубинное чувство отвращения встряло в горле режущим комом. Мужчина видел, что ему говорят правду, и эта информация была отвратительной. Стало понятно, почему окружающие боялись смотреть в его направлении. Унижались, судорожно просили прощения за толчок по плечу. Люди вокруг тряслись за свою жизнь — страшились вероятности загреметь в качестве подопытного образца, над которым отыграются в качестве мести. Переваривая новую информацию о своем персонаже, Питер не хотел принимать ее за чистую монету. Он не стал отстраняться от стены, а наоборот, прижался к ней фактурными лопатками. Напряженно сомкнул глаза, запустил пальцы в корни волос, чтобы усмирить головную боль. Там, в реальном мире, она никогда не достигала столь несносного апогея. Сейчас же ему хотелось по-звериному завыть. Сразу видно, что нынешнее тело страдало от клинической мигрени или чего похуже. «Еще бы у такой мрази голова не болела. Почему…? Как вообще моя копия могла вырасти настолько гнилой личностью?» — острая потребность вернуться обратно росла с каждой секундой. Он хотел нажать тревожную кнопку с подписью «EXIT», но не мог. Потому что ее не было и быть не могло. — Прежний Селекционер не стерпел бы моих слов. Он считал исследования вкладом в будущее человечества. Думал, что занимается благим делом. Значит…ты говоришь правду. Даже взгляд какой-то иной, — Мэй позволила себе выдохнуть, убедившись в надежности их союза. — Если Леопольд оставил выход незакрытым, то он вряд ли находится в кабинете. Слишком очевидно. Я думаю, надо искать в апартаментах на последнем этаже. Какая-никакая подсказка, уже лучше. Если единственной проблемой являлся обход охраны, то Питеру это было на раз плюнуть. Не на ровном же месте он гордился многолетним опытом в «бесшумной победе». Зачищая склады Нью-Йорка, часто предпочитал не наводить шуму и вырубал врагов по-тихому, одного за другим. Сейчас с ним не было драгоценной паутины, зато имелось отчетливое понимание стратегии. Пользуясь высокой должностью, он даже не привлечет внимание и всегда сможет шугануть охрану искрометным амплуа психа-ученого. — Так чего мы ждем? Пошли сейчас, ты покажешь мне это место и… — он даже приободрился, убрав пальцы с изнывающих висков. — Нет, мы можем раскрыть себя. Сначала дождемся ухода Мадам Гидры и сигнала от Сопротивления. Остальные…эти Колсон с Маккендзи, уже к ним присоединились, — вместо подробностей о выходе Мелинда вручила ему папку с толстым досье. — Нужно затаиться и не привлекать внимание. Я выдам тебе задание, чтобы руководство ничего не заподозрило. Изучи вот эти материалы и запомни, — карие глаза сверкнули строгим, беспрекословным приказом. — Не вздумай никому доверять. Уж тем более рассказывать байки про симуляцию. Просто делай, что сказано, и жди сигнала. — Я же псих здесь. Мне все равно никто не поверит, — пожал плечами Питер, пока неохотно раскрывал полученные материалы. Внутри содержалось подробное досье на очередного нелюдя. Вполне интересное научное чтиво, если забыть о том, какими методами добывались эти данные. Снова ничего полезного — лишь новая отсрочка работы. Как бы сильно ни хотелось ринуться в бой, агентка рассуждала здраво. Обнаружение выхода сейчас не принесет пользы, поскольку с ними не было оставшихся Колсона с Маккендзи. А если сунуться к выходу «просто посмотреть», то можно запросто привлечь внимание андроида, которая перекроет к нему доступ. — В твоих словах есть смысл. Но лучше не нарываться, — Мелинда отошла к двери и распахнула ее настежь, запуская в зал пятеро незнакомцев. — Здесь лучшие представители наших оперативников, они приставлены к тебе для задания. Воспринимай за подчиненных, не стесняйся. Женщина переключилась на рабочий лад с хладнокровием и бесстрастием. Сразу видно, что профессионал своего дела. Она суровым взглядом окинула вошедших в конференц-зал: трое мужчин и две женщины, чья форма была вышита под копирку. Строгий черный крой, защитные жилеты с номерными нашивками на груди, наплечники с ненавистным осьминогом-черепом. Безупречное сочетание угрозы и практичности. — Руководитель спецгруппы, шаг вперед, — приказным тоном потребовала Мэй. Из середины шеренги вышел названный лидер, сделав крупный шаг вперед. Его внешний вид немного отличался от остальных: на форме имелось множество оружейных карманов и креплений. Сильнее всего выделялись массивные ремни, крестом опоясывающие грудную клетку. Вместо привычной стойки «смирно» этот человек избрал немного иную. Он расставил ноги на ширину плеч, гордо выпрямил спину и с хрустом размял кисти, сцепив их в замок. В соответствии с местным уставом это наверняка было серьезным нарушением. — Номер тридцать один будет курировать все твои поручения. Не облажайтесь на завтрашней операции по поиске нелюдя, — прежде, чем покинуть комнату, Мэй перешла на осторожный шепот, обращаясь к Питеру. — Не вздумай прерывать поимку, понял меня? Не привлекай внимание. Сказала так метко, словно прочитала мысли. Она не была сверхспособной или провидицей — всего лишь умела читать людей и их побуждения. Питер неохотно кивнул, раздумывая о том, как бы обойтись без обещаний, но так и не успел раскрыть рот. Желание ответить прервал вышедший из шеренги боец, сдавивший хитрую физиономию: — По номерам будем общаться? У меня так-то имя имеется, леди. Редкостная наглость, подчернутая обворожительной улыбкой во все тридцать два. Отчаянный персонаж, видно сразу. Питер любопытно взглянул на свою союзницу, ожидая выговор, подкрепленный нарядом вне очереди. С удовольствием бы посмотрел за тем, как она измывается над мелкими сошками Гидры, но увы: Мелинда равнодушно хлопнула дверью, подкрепляя свой уход бранью на китайском. — Эй, ты слыхал? — наглый оперативник пихнул юнца из своей команды. — Дамочка сказала, что без ума от моей улыбки. Там еще что-то про повышение было! Точно тебе говорю! — Она сказала, что в следующий раз заставит тебя глотать паяльник. Включенный, — без яркого интереса уточнил Паркер, не сдержавшись от привычки кого-нибудь да поправить. — А еще назвала умственно отсталым. Вполне возможно, что последняя реплика была его авторской доработкой. Он изучал китайский язык в университетские годы и просто не смог устоять от возможности перевода. Особенно когда пояснение вызывало на лице хама эмоцию недоумения. Впрочем, пропала она довольно быстро — не испугавшись угрозы Селекционера, оперативник проигрышно закатил глаза, а со стороны остальных донесся издевочный смех. «Повеселились и хватит. Все равно понятия не имею, что мне делать с этими болванчиками,» — подавив улыбку, Питер задумчиво осмотрел лица предоставленных ему сотрудников. Ближайшей из шеренги стояла девушка с короткой стрижкой. Правильные черты лица, острые скулы, проколотое крыло носа — незнакомка. Точно такими же пресными выглядели остальные четверо. Он не узнавал их внешности, а потому не испытывал малейшего интереса к совместной работе. Не хватало еще работать рука об руку с гидровскими отпрысками, готовыми загрызть друг другу глотки за повышение. — Указания будут? У нас уже конец смены, — снова на отвали обратился лидер группы. — Мы тут проходим кастинг в какое-то модельное агентство или к чему игра в гляделки? Лично я отлично сгожусь, но за остальных не ручаюсь. Другие недовольно вздохнули, девушки не постеснялись тихо выругаться. Было очевидным, что заносчивость агента досаждала не одной только Мэй. Местный контингент не отличался болтливостью, а потому с непринятием относился к говорливому, беспринципному поведению. Питер же в глубине души порадовался, что здесь нашлись не пресмыкающиеся перед ним люди. Хоть какое-то развлечение. — Никаких новых указаний. Меня не слишком беспокоит это дело, — он без энтузиазма пролистывал свод пунктов, которые требовалось выполнить. Основной целью была поимка террориста-нелюдя, работающего на Сопротивление. — Во сколько завтра сбор, напомните? — Как говорит начальство, не позже пяти. Цель предпочитает утреннее время, — пояснила одна из девушек, с опаской избегая глаз руководителя. — Тогда в пять, без опозданий. Теперь расход. У меня дела, — со стороны Паркер звучал ледяным сухарем, не проявляющим уважения к подчиненным. На деле же он просто не хотел общаться с людьми-цифрами. Эти искусственные личности ничего из себя не представляли. — Вопросы? Сложив папку под руку, он не дождался ответа и направился к выходу. Несмотря на краткое объяснение Мелинды, информации все еще не доставало. Наручные часы показывали всего десятый час вечера, и это значило, что в запасе имелось достаточно времени для изучения обстановки. Например, наконец добраться до понимания, какое же сожаление стер Фреймворк. Интерес к этому казался нерациональным, но разуму было не устоять. Острая потребность разобраться донимала каждую свободную секунду. «Сожаление…что вообще подразумевает это слово? Какое событие переменилось в моей жизни, что я превратился в…это? В законченного психа, экспериментирующего над людьми, — Питер следовал по длинному коридору в сторону лифта, чтобы вернуться обратно в лабораторию. — А если…? Нет. Я не могу жалеть о Человеке-пауке. Верно же?» Эта мысль ударила под дых, сдавив чувство справедливости, руководящее им с ранних подростковых лет. Словно громадная трещина, поразившая основы неизменно правильных приоритетов. — Я не жалею о приобретении сил. Я уверен в этом… Слова были нарочно сказаны вслух, чтобы приобрести больший вес. Заходя в просторный, уже знакомый лифт, Питер произносил их наподобие мантры. При нажатии кнопки девятого этажа система воспротивилась: «Требуется подтверждение доступа». Наугад приложенное удостоверение — повезло же — как раз сработало ключом доступа и активировало закрытие створок лифта. Последние этажи здесь находились вне доступа для простых сотрудников. Учитывая то, что наверху работало все руководство, это было довольно предусмотрительно. — Погодь-погодь! Придержи дверь! — прежде, чем захлопнулись створки лифта, внутрь забежал лидер опергруппы. — Я за компанию! — Ты че за мной увязался? — находясь в скверном расположении духа, Питер не собирался любезничать с вымышленными людьми. Появление второстепенного персонажа было совсем не кстати. Это же надо, успел ворваться в последний миг, словно нарочно поджидал в коридоре. Ни разрешения, ни просьбы извинить. Сплошное нарушение субординации. — Фу-у-ух, запыхался малость. Секунду, — оперативник уперся ладонями в колени, переводя дух. Затем выпрямился и пристроился ближе так легко, словно они были закадычными коллегами. — Надо пару вопросов по операции обкашлять. Познакомиться перед совместной работой, в конце концов. Мне надо понимать, какая у тебя…у вас, то есть, стратегия. В лифте заиграла типичная для подобных мест мелодия, подобная успокаивающей. Неуместная музыка обратила разговор лишь более неуклюжим. Питер поправил душку очков и сделал шаг в сторону, чтобы держать дистанцию. В упор не улавливал, что именно от него добиваются. Смешно даже. В жизни не поверит, что причиной разговора была заинтересованность общей работой. Агент напоминал человека, что станет действовать по собственному усмотрению, раз ему отвели статус повыше. Стоило полагать, он всего лишь хочет подлизаться: будь то за премией, повышением или хорошей рекомендацией. Притом, гнилой характер смущал намного меньше нового открытия — здешние «персонажи» были продуманы вплоть до мельчайших деталей характера. Даже столь тупорылых, как напевание мелодии, звучащей из динамиков лифта. Если придурок рассчитывал, что это ему поспособствует, то он сильно заблуждался. — На «ты» сойдет. Не ломай голову, — Паркер вышел на девятом этаже и чуть не взвыл, когда прихвостень зашагал следом. — Слушай, как там тебя…тридцать первый? — Уинстон. Терпеть не могу эти обзывательства номерами, — заполучив дозволение неформально обращаться, тот сразу воспользовался этим шансом. — Если, конечно, тебя не утрудит запомнить мое имя. Очередное наименование очередного несуществующего человека. Питер все еще считал подобную информацию бесполезным засором до головы, но отчего-то вспыхнул раздражением. Зря только разрешил обращаться на «ты», руководствуясь нехорошей привычкой быть учтивым. — Я не настолько отбитый, чтобы не запомнить имя. Даже когда…это имя несуществующего человека, который считает себя настоящим. Всего лишь набор цифр. Это же надо, причем такой реалистичный, — он повернул голову в сторону незнакомца, пытаясь усмотреть признаки «неживого». Их, сколько ни таращился, не прослеживалось. — Короче, Уинстон. Ты можешь не увязываться за мной? Иди в свой несуществующий дом, в запрограммированную андроидом кровать… — А я думал, что тебя за просто так психом называют, — агент даже не спросил разрешения, прежде чем пройти следом в лабораторию. Он все говорил и говорил без умолку, будто заевшее радио. — Не я, конечно! Другие называют. Я вообще прекрасного мнения, если интересно. Даже с этими…чудными разговорами о программах. Поспать бы тебе, — хам наконец-то перестал следовать хвостом и остановился посреди помещения, любопытно осматриваясь. — Может ну его, эту операцию? Мы запросто справимся с тобой на дистанционном управлении. Или вообще без тебя. Или… Очередной пустой шум, отвлекающий от работы. В какой-то момент Питер настолько отстранился от происходящего, что стал пропускать назойливую речь мимо ушей. Он наклонился к компьютеру и взялся за мышку, чтобы навести курсор на папки рабочего стола. Их было большое, непомерно огромное количество, но все еще в структурированном порядке. Самой интересной и одновременно пугающей смотрелась папка под названием «Исследования». Она могла помочь развеять слухи о жестоких методиках Селекционера. А тот болван позади пусть болтает себе на здоровье, только бы не лез с идиотскими расспросами. Внутри обнаружилось не менее сотни файлов. Каждый из них посвящался исследованию конкретной личности, наделенной суперсилой — в основном именно нелюдям. В придачу к подробному описанию навыков внутри хранился поэтапный ход опытов: фотографии, видеоматериалы, графики переменных. Здешний Селекционер, как бы ни хотелось отрицать, был предельно точен в своей работе. Скажем так, зазря не отсиживался. Курсор навелся на первый попавшийся файл, именованный как «Подопытный №14». Бюрократия, материалы допроса, подробности поимки и личной жизни. С каждой секундой зелено-карие глаза мрачнели, а желваки напрягались вплоть до мимической дрожи. Лучше бы он никогда не заглядывал в эту папку. Никогда не питал любопытства ко Фреймворку вовсе, раз этот искусственный мир сделал из него не просто злодея — живодера воплоти.

Подопытный №14

Имя: Виджей Надир

Вид: Нелюдь

Время с момента пробуждения: Десять месяцев

Ход исследования:

11.02. Образец отличился продолжительным прохождением терригенезиса. Провел в «коконе» более двухсот семидесяти дней. Полагаю, это связано с редкой, еще не известной нам способностью. Потенциал умений скрывает, к сотрудничеству не расположен. Требуется радикальная индоктринация. 14.02 Вследствие индоктринации (около 15 часов) удалось сделать подопытного более послушным. Обнаружились высокая скорость, устойчивость к боли; также что-то наподобие интуиции, подсказывающей верный момент для уклонения. Ускоренной регенерации тканей не обнаружено. 23.02 Психика Надира дает сбои. Я же сразу заявил, что грубой силой от него ничего не добиться. Теперь игнорирует внешние сигналы и постоянно просит привести его сестру. Нужно повысить дозировку успокоительных. Не уверен, что на данный момент рентабельно продолжать экспериментирование. Его силы все равно не несут для нас полезного потенциала. Трата времени. 02.03 Сверху потребовали максимального включения подопытных в работу над препаратами. На втором кругу электрошоковой терапии подопытный перестал подавать признаки жизни. Его тело, что странно, покрылось «коконом», как при процессе терригенезиса. У меня были предположения об этом. Напоминает защитную реакцию…может быть, процесс перерождения? Лучше не оглашать это предположение, слишком рано. Укажу поместить Надира в отдельную камеру и не беспокоить некоторое время. Вероятно, сможет очнуться. Надеюсь на это. Ему не хватило духу просматривать приложенные к документу фотографии. Очевидно, там содержались зверские материалы, которые не принесут никакой пользы. Глаза зажмурились, горло свело отвращением к нынешнему облачению. Сделав несколько глубоких вдохов, Питер продолжил изучать содержимое папки, чтобы докопаться до правды.

«Подопытный №15»

Испытуемый: Джеймс Дэвис

Вид: Человек

Цель: Присвоение гена нелюдя человеческой особи

Ход исследования:

05.03 Подопытный привлечен к заключению за сотрудничество Сопротивлению. Почему-то вместо карцера их стали направлять ко мне. Лео указывает на полную свободу действий. Главное — достичь формулу, которая сможет перестроить человеческий ДНК. Хотя бы временно. К чему такая спешка? 07.03 Дэвис свободно расположен к сотрудничеству, шоковая терапия не требуется. Ввел ему первую фазу сыворотки гена нелюдей. Прототип успешно усвоился подопытным и не спровоцировал побочных эффектов помимо обезвоживания. 08.03 Вторая фаза сыворотки. При введении у пациента начался мышечный припадок; наблюдалась дезориентация в пространстве и бред. Поставил его под круглосуточное наблюдение ассистентов. 09.03 Я был против введения третьей, заключительной фазы моего прототипа. Еще вчера стало ясно, что концентрация слишком высока для усвоения. Мадам Гидра посетила мою беседу с пациентом лично, возражений не потерпела. К моменту третьей фазы пациент уже не подавал признаков осознанного мышления, поэтому ушел безболезненно. Не забыть: Впредь не допускать Мадам Гидру к моим исследованиям. Попробовать вывести сыворотку из крови другого нелюдя, подопытного №7. Лучше не проверять ее на здоровых подопытных, чтобы не бросаться людским материалом. Или лучше попробовать на себе? Между строк отчетливо прослеживалась неприязнь к тому, чем именно заканчивались «исследования». Пытки наживую, если говорить прямым текстом. Селекционер все-таки мог чувствовать досаду из-за своих неудач. Еще, как безнадежно верил настоящий Питер, корил себя за смерть подопытных. Отчеты были написаны слишком пресным для него языком, ведь даже в пропащем человеке должны теплиться задатки его реального характера. Он писал бы столь безэмоционально лишь в одном случае — при нежелании. Будто в глубине души копия хотела направить свои знания в совершенно иное русло, но оступилась где-то в далеком прошлом. Притом, Селекционера никто открыто не заставлял. Да, на него наседала Аида, но делала это довольно-таки лояльно. В его руках имелся огромный спектр полномочий и средства для проведения опытов, что говорило об удивительной щедрости руководства. «Но почему я за это взялся? И что за…слова о проверке сыворотки на себе? — испугавшись этой пометки, он закатал рукав рубашки и уставился на несколько синяков, украшающих внутренний сгиб его локтя. — Окей. Здешний я действительно тронутый на голову психопат. Больше доказательств мне не требуется. Повезло ведь, что не сдох. Наверное?» Подобный человек не имел права на жизнь. Непомерное отвращение к телу закипало глубоко в жилах, бурлило вплоть до боли в мышцах. Все грехи, что висели за его плечами, не отмоешь за несколько жизней. То, что делала копия в этом гадком порождении Даркхолда, было непростительным. А главное, как это вообще расценивать? Неужели, как сокрытый потенциал к жестокости, дремлющий в подсознании? Лучше бы этой догадке быть заблуждением. — Ширяемся что ли? — испугал возникший за спиной Уинстон. Он любопытно заглянул через плечо, чтобы рассмотреть обнаженное предплечье. — Под конец рабочего дня самое то! Я, конечно, по сигаретам с алкоголем, но…на вкус и цвет! А что это там в компьютере? — его наглость не просто капала на нервы, а доводила до дергающегося века. — Личные дневнички? — Блять, почему ты до сих пор здесь?! — шуганувшись, Питер не выдержал испуга и перешел на крик. Он никак не мог привыкнуть к тому, что не чувствует заведомого приближения людей к своему телу. Более того, не слышит. В сравнении с реальным миром нынешний организм слыл бытовым инвалидом. — Не наркоман я! И не пишу никакие дневники! Это отчеты об исследованиях, которые тебе, — локоть раздраженно отодвинул агента в сторону. — Видеть не дозволено. — Ладно-ладно, я же просто спросил! Ну и нервный тип…магний-то пил? Говорят, действенная штука. — Ты…нет, вы все! Я не понимаю, все здесь нарочно работает против меня?! — контроль был безвозвратно потерян. — Мне отовсюду твердят, что я — ебанный монстр, убивающий людей забавы ради! Еще и ты, какой-то багованный NPC, мешаешься под ногами! Я не понимаю…это тупорылый сайд-квест? Мешаешь пройти мне задание по основной ветке? Было чересчур глупо вестись на провокации первого попавшегося персонажа, но он попросту треснул. Дрожащие зрачки, спонтанная грубость, всплески руками. Ничто иное, как нервный срыв. Совсем недолгий, стихийный. Эмоциям, зажатым в тисках отвращения, требовалась разрядка. Оттого подчиненный казался простым объектом, как стол или монитор. Питер не видел в нем вещи, но и не мог, не хотел искать душу. В каждой реплике агента слышался обман, в малейшем движении — попытка свести с ума. Будто это Аида, разгадала аферу ЩИТа и теперь коварно внушала новые истины. Герой? Борец за справедливость? Подобные слова теперь воспринимались сладким обманом. «Именно этого добивается симуляция. Чтобы я поверил. Проникся. Принял эту гнилую жизнь, как свою…Я на это не куплюсь», — твердо решил он, внимательно изучая лицо напротив. Все ждал ответной реплики и мысленно вопрошал, как отреагирует NPC на известие о своем происхождении. Хоть какое-то отвлечение от нервного срыва. — Вот как, — тридцать первый растерянно поднял брови и почесал затылок, теряясь в словах. Будто взаправду дал небольшой сбой. — Слу-у-ушай, у тебя фляга реально посвистывает. Наверняка есть канал с теориями заговора на ютубе, да? Я их перед сном смотрю. Там такие названия угарные…тип «Мы живем в Матрице: десять причин, почему наш мир запрограммирован пришельцами!» Прикольная тема. Вопреки надеждам, даже близко не сломался. Впрочем, в том не было ничего удивительного. Это место, как и «население», являлось творением древней темной магии. Конечно же, ее не сломаешь парой-тройкой психованных фраз. А жаль, потому что Питер успел знатно зарекомендовать себя тронутым ученым, который повернулся на идее мирового заговора. — Забавный ты, — он обессилено пожал плечами. — Не верь, если не хочешь. Дело твое. Поэтому заканчивай смену и больше не копайся в моем кабинете. Все равно ничего не поймешь. За время исследования папок он пропустил мимо внимания, как внимательно агент прохаживался по лаборатории. Что-то вынюхивал, но что именно — не имело значения. Защита конфиденциальности была прерогативой прошлого Селекционера, а не нынешнего. Вот только «аттракцион невиданной щедрости» подошел к концу, и теперь подозрительному подчиненному пришло время валить восвояси, пока в него не бросили монитором. Что самое удивительное, Уинстон не стал пререкаться. Наоборот, с уважением встал по стойке смирно, произнес стандартное «Хайль, Гидра» и направился к двери. Замерев в проеме, его массивная фигура не сочла нужным обернуться лицом, но все же добавила: — Тогда до завтра, Селекционер. Я думаю, мы сработаемся.