Наши бурные наслаждения

Вхагар – дракон завоеватель. Эйгон, возможно и предъявил свои права на Вестерос, но именно его сёстры захватывали королевство за королевством. Вхагар видела, что такое битва и кровь, она знала славу и знала ощущение того, как чужие кости крошатся от её зубов. И вот она здесь. Балерион и Мераксес вместе с их всадниками рассеялись с песками времени, но Вхагар живёт – словно реликвия среди людей. Когда она летит, она достаточно велика, чтобы заслонить собой солнце, но в ночном холоде она не менее ужасна. Зверь невероятных размеров, который кажется слишком большим, слишком страшным для этого мира. Её бронзовая чешуя переливается в лунном мраке, а её зеленые глаза внимательно следят за ней. Эймонд был десятилетним мальчишкой, когда оседлал её. Он стоял перед древнейшим в мире драконом и отвал ей приказы. Лети. Ребёнок внутри него умер в тот день. Ибо какая может быть невинность в том, чтобы завоевать завоевателя? Возможно, он и потерял глаз, но зато приобрел силу страха. Вхагар была не просто драконом, которым можно было восхищаться. Она была символом погибели, и все, кто видел её вживую, трепетали от ужаса. Эймма Веларион не колеблется перед огромными размерами чудовища Древней Валирии, она смотрит на неё с драконьим жаром, которого у неё больше нет. — Что ты здесь делаешь? — Спрашивает Эймма, оглядываясь по сторонам. Он подозревает, что она ищет королевскую гвардию. — Зачем ты здесь? Ветер развевает её темные волосы, скрывая молочную кожу под чернильными прядями. Она кажется дикой и свободной. Она похожа на воина, готового к битве. Эймонд, пожалуйста, умоляла она. Убийца драконов, кричала она. — Моя сестра просила меня о помощи, — лжёт он, поглаживая шею Вхагар. В ее груди раздается рычание, отчего земля подрагивает под их ногами. — Я не мог отказать. Хелейна корчит гримасу, стоя позади Эйммы, затем делает шаг вперёд и говорит. — Он поможет доставить тебя домой. Эймма качает головой, оглядывая зверя перед ней. — Я не полечу на ней. — Вхагар достаточно большая, чтобы на ней могли летать двое, — рассуждает Эймонд. — Она не безопасна, — шипит Эймма. — Вхагар убила моего дракона. — Потому что я приказал ей это сделать, — просто говорит Эймонд, вспоминая бурю и вопли ужаса. — Тебе не о чем волноваться, племянница. На этот раз я буду хорошо себя вести. Между ними повисает тишина, когда Хелейна идёт проверить Пламенную Мечту и оставляет их наедине. Наконец, Эймма отрицательно мотает головой. Эймонд начинает терять терпение. — Либо ты летишь на Вхагар сейчас, либо мы отвозим тебя обратно в красный замок, где моя мать будет рада увидеть нашу с тобой свадьбу. Что ты предпочтёшь, племянница? Удобство дома или удобство моей постели? Я знаю, что предпочёл бы я. Эймма усмехается. — Ты действительно принимаешь меня за дурочку? Я не настолько глупа, чтобы поверить в то, что ты полетишь со мной на драконий камень без всякой для себя выгоды. Так в чем же дело, Эймонд? Чего ты хочешь? Эймонд шагает к Эймме, возвышаясь над ней. — Мне казалось, что я ясно выразил свои желания. Или тебе нужно провести дополнительные уроки? Она резко вдыхает. — Ты не учитель, дядя. Ты тиран. — Если бы я действительно был тираном, я бы взял то, что хотел неделями назад, — шипит Эймонд, она может почувствовать его горячее дыхание на своём лице, — и все же я здесь, совершенно неудовлетворенный. Глаза Эйммы скользят вниз, туда, где сжимаются его кулаки. — У тебя есть две руки, дядя. Я предполагаю, что ты можешь использовать их для собственного удовлетворения. — Мои руки были очень заняты в последнее время, племянница, — шепчет Эймонд, — разве ты не помнишь, как они ощущались внутри тебя? — Разочаровывающе, — хрипит она. «Боги, боги, боги», — стонала она, простираясь перед ним. На вкус она была как огонь, когда он ласкал её. Одна лишь мысль о том, чтобы повторить это, делала его твердым. — Лгунья, — обвиняет он. Он протягивает руку и поправляет кулон, лежащий у нее на груди. — Хочешь знать, в чём моя выгода? — спрашивает он, встречая ее темный взгляд. — Я освобожусь от своих мучений. Твоя сука-мать вернёт тебя себе, и я буду свободен выполнять приказы короля. Я слышал, в Речных землях нужен дракон. Пожалуй, я пойду и поджарю твоего отчима. Голова Деймона Таргариена была бы неплохим трофеем. Эймма вздрагивает, отстраняясь от его прикосновения. — Мой отчим скормил бы тебя своему дракону. — И ты бы оплакивала меня? — спрашивает Эймонд, склонив голову набок. — Ты бы плакала обо мне, племянница? Или лучше называть тебя невестой? Она усмехается. — Эта помолвка даже больший фарс, чем правление твоего брата. — Разве? — спрашивает Эймонд. — Неужели было бы так ужасно выйти за меня замуж? Ты предпочла бы Кригана Старка и его ледяную пустошь? Ты знаешь, что говорят о северянах. Они трахаются с одичалыми, и у них сосульки вместо членов. — Лучше выйти замуж за лорда великого дома, чем за одноглазого второго сына, — ухмыляется Эймма. Эймонд игнорирует то, как ее слова хлещут его по коже. С тем же успехом она могла бы взять нож и вырезать своё имя у него на груди, если желала причинить ему такую боль. — Пойдем, племянница. — Эймонд хватает её за руку и тянет к Вхагар. — Тебе пора домой. Эймму тащат к чудовищу Старой Валирии, не заботясь о ее страхе или ужасе. — Хелейна! — кричит Эймма, проклиная, что паника сквозит в ее голосе. — Хелейна, запрети ему! Маленькая королева уже взобралась в своё седло. Пламенная Мечта сливается с тьмой, голубой ночной воздух, кажется, заключает зверя в свои объятия. — Другого пути нет, — кричит Хелейна. — Мы должны вернуться к рассвету. — Не усложняй, — рычит Эймонд, когда они приближаются к Вхагар. Старый дракон смотрит на нее огромными зелеными глазами. Эймма видела их каждую ночь в своих кошмарах, они надвигались на нее из тьмы шторма над бухтой кораблекрушения. Эймма помнит боль, парализовавшую её тело, когда Вхагар пронзила своими когтями Арракса. Во время ходьбы она всё ещё чувствует, как эта боль распространяется по коже. — Мы возвращаем тебя домой, а не приговариваем к смерти. Они останавливаются перед зверем, и Эймма поднимает голову, не готовая лицезреть огромный размер дракона Эймонда. Арракс был достаточно маленьким, чтобы забраться на него при помощи табурета, но Эймма быстро понимает, что ей понадобится помощь не просто табуретки, чтобы взобраться на спину Вхагар. Без каких-либо разговоров она чувствует одну руку на своём бедре, а другую на талии. Она издает испуганный визг. — Что ты делаешь? — Помогаю тебе подняться, — шипит Эймонд, поднимая её достаточно высоко, чтобы она могла ухватиться за сеть на шее Вхагар. Эймма быстро взбирается на неё, усаживается в седло и наблюдает за Эймондом. Он с легкостью обходит Вхагар, проводит рукой по её чешуе и склоняет рядом с чудовищем голову, шепча что-то на Валирийском. Вхагар, кажется, успокаивается, чувствуя его блуждающую руку, он говорит ей повиноваться. Эймма чувствует новую волну скорби по Арраксу. Никогда больше она не сможет прошептать своему дракону что-то на Валирийском. Никогда больше она не будет летать на драконе, с которым она связана. Эймонд усаживает Эймму перед собой, когда он, наконец, садится на Вхагар, его руки грубы, когда он прижимает её к своей груди. — Вдвоём летают не так, — говорит Эймма, вспоминая, что она всегда сидела позади отчима, когда он брал её с собой полетать на Караксесе. — Я должна сидеть позади тебя. — И в чем тогда веселье? — шепчет он, прижимаясь пахом к её заднице. — Эймма закрывает глаза и молится всем семи богам. Что угодно, лишь бы отвлечь себя от растущей твёрдости у её пятой точки. — Мне вполне комфортно и так. Разве тебе не удобно? Его рука останавливается на завязках её брюк, пальцы играют со шнурками. Ещё чуть ниже, и его пальцы прошлись бы по её складкам. Она сжимает бёдра и пытается подавить в себе собственное, разгорающееся внутри постыдное желание. Оно распространяется по её коже, в голове не остаётся ни одной разумной мысли. Я мог бы смотреть, как ты извиваешься весь день, милая. — Шептал он, проводя языком между её ног, смакуя её вкус на своих губах. Желание — это проклятие, думает она, Эймма злится и пихает его локтем в грудь. — Прикоснись ко мне еще раз, и я сброшу тебя со спины Вхагар. Эймонд скалит зубы и хихикает. — Мое седло, мой дракон, мои правила. Вхагар знает, чьей команде следовать. Она не послушает тебя. — Эймонд! — Хелейна нетерпеливо зовёт его из-за спины Пламенной Мечты. — Мы должны выдвигаться. Эймонд берёт поводья и командует: «Sōvegon, Вхагар, Sōvegon». Лети. Эймма цепляется за седло, Вхагар разгоняется для полета, затем со стоном отрывается от земли. Сила, с которой она это делает, швыряет Эймму в грудь Эймонда, и она слышит его громкий смех, звучащий возле её уха. Он издевается над ней. — Держись крепче, — шепчет он, — не хочу, чтобы ты упала. Королевская Гавань кажется совсем крохотной, когда ты летишь на спине дракона. Эймма не поднималась в небо над столицей уже много лет. Она помнит то окрыляющее чувство, когда она летала над красной крепостью на Арраксе. Её смех не переставал звучать в воздухе над двором. Арракс мёртв. А Эймма летает на его убийце. Вхагар довольно скоро находит кучку облаков. Её большие крылья рассекают небо, как корабль в море. Эймма чувствует что-то вроде утешения, когда суровый ветер хлещет её в лицо во время полета. Если она закроет глаза, то сможет представить себе Арракса и его маленькое тело. Он ныряет и кружится в бескрайних просторах небес над головой. Эймонд молчит большую часть пути, но его тепло согревает её, пока ночной холод обжигает её кожу. Она старается не поддаваться на то, как удобно опираться на его грудь, отказываясь проиграть желанию согреться. В конце концов, она не сдерживается. Эймонд тихо удивляется, когда Эймма откидывается назад на его грудь, съеживаясь от тепла. Она трётся о его кожаные одежды для верховой езды. — Холодно? — спрашивает он ясным и любопытным голосом. Она не отвечает, потому что зубы у неё начинают стучать, а пальцы уже дрожат. Он натягивает свой плащ так, чтобы он закрывал ей плечи, защищая от ледяных небесных ветров. Это был редкий жест заботы со стороны человека, что находил особое удовольствие в хаосе и крови. По крайней мере, таким он когда-то ей казался. Эймма отвлекает себя разговорами о доме. — Что произойдет, когда мы доберемся до драконьего камня? — Спрашивает она. — Стража разбудит мою мать, в тот же момент, как драконы станут заметны. Ты не успеешь сбежать. Эймонд хихикает ей в ухо. — Я и не собирался. Она оглядывается через плечо. — Что же ты тогда собираешься делать? Его глаза смотрят прямо вперёд, его лицо выглядит сосредоточенным. Она никогда раньше не видела его таким серьёзным, но полагает, что полёт на драконе, когда у тебя нет одного глаза — это риск, требующий его полного внимания. «Око за око», — прошептал он однажды с чистой ненавистью. Вы кое-что мне задолжали. — Твоя мать – сука, которая захочет сковать меня цепями, — хрипло говорит Эймонд. — Я останусь на своём драконе, пока Хелейна заберёт Джейхейру. — Думаешь, Вхагар защитит тебя? — Трудно заковать завоевателя в цепи, — достаточно просто говорит Эймонд. — Вхагар защитит себя.

***

Эймонд лжёт лучше многих. Он вырос в месте, состоящем из лжи, где редко можно было отыскать намёки на честность и честь. Его семья была вынуждена молчать из собственного двуличия. Рейнира со своими бастардами, и его мать со своими планами унаследовать трон. Эймонд мало что знает, кроме лжи, и всё же ему ненавистно, что он обманывает Эймму Веларион. Эймма спрашивает его, что он собирается делать на Драконьем Камне, и он убегает от правды, не в силах быть честным с женщиной, что сидела на его драконе. Он не говорит ей, что уже смирился с тем, что его схватят. Он не говорит ей, что война потребует того, чтобы Рейнира Таргариен забрала его голову. Он не рассказывает ей о яде, что припрятан в его кармане, или о инструкциях, которые он дал Хелейне. Возьми Джейхейру и убирайся как можно быстрее. В поле зрения появляется Драконий Камень. Замок, что изгибается в сторону утёса. Над крепостью поднимается дым, и Эймонд понимает, что от его свободы мало что осталось. Вхагар кружит вокруг замка, она возвращается в крепость своей первой хозяйки с рёвом, способным разбудить даже богов от их глубочайшего сна. Пламенная мечта быстро следует за ней, она – голубая вспышка среди тёмных утёсов. Они легко приземляются, Вхагар цепляется за дикую траву и вдыхает запах соли и дыма. Вдалеке трубит рог, стражники замечают драконов. Глаза Эйммы широко раскрыты, когда она слезает с седла, рухнув на колени, она падает на землю. Она с облегчением касается травы ладонями, вдыхая насыщенный воздух Драконьего Камня. Эймонд запоминает ее лицо, зная, что позже оно будет являться ему во сне. — У нас не так много времени, — говорит Хелейна со стороны Пламенной Мечты. — Они идут за нами, Эймонд. — Держись поближе, — командует он, слыша стук копыт. Он спрыгивает со спины дракона, не обращая внимания на шокированное выражение лица Эйммы, он хватает её за руку и притягивает к себе. — Что ты делаешь? — Исполняю свою роль. Стража не пытается скрыть изумления, когда видит Вхагар и Пламенную Мечту, охраняющих своих всадников. Два серебристых Таргариена и тёмная принцесса стоят за длинными шеями своих драконов, защищенные от стальных клинков, что Рейнира Таргариен не постыдится пустить в дело. — Кто к нам пожаловал? — Королева Хелейна Таргариен и её брат Эймонд, — объявляет он. — Мы пришли потребовать то, что причитается. Мы пришли, чтобы совершить сделку. А теперь скажи своей суке-хозяйке, чтобы она отозвала своих собак и привела к нам Джейхейру Таргариен.

***

У Эйммы чуть не подкосились колени, когда она снова увидела свою мать. — Эймма! — зовёт её Рейнира. Её глаза широко раскрыты, а волосы распущены. Если отчаяние – есть человек, то в этот момент это Рейнира Таргариен, которую старший сын вынужден удерживать от того, чтобы пройти через огонь, лишь бы только добраться до своей единственной дочери. Джейс крепко держит свою мать, Эймма находит дом в его глазах. Она всхлипывает и наконец может полноценно дышать после недель удушения. Война ложится тяжелым бременем на его плечи, его гнев заставляет его стоять прямо. Сейчас он всем своим видом напоминает короля, которым ему суждено однажды стать. Эймма делает шаг к своей семье, отчаянно пытаясь снова почувствовать их объятья, отчаянно пытаясь снова спрятать голову на груди матери. Но Эймонд крепко прижимает её к себе. Его ладони наверняка оставят синяки на её руках. — Куда ты собралась? Мы еще не заключили сделку, — шипит он. — Отпусти меня, — умоляет она. — Еще нет. — Эймонд собственнически прижимает её к себе. — Ты моя еще на несколько минут. — Отдай ее, Эймонд! — требует Рейнира, сверкая фиолетовыми глазами. — Отпусти ее! Эймонд усмехается, с презрением встречая взгляд матери Эйммы. — Где Джейхейра? Мы с сестрой проделали ужасно долгий путь. Я не намерен отдавать свой трофей на невыгодных мне условиях. Губы Рейниры кривятся, а ветер треплет её волосы. Хелейна начинает паниковать, оглядывая собравшихся людей. — Где она? Отдай мне мою дочь, Рейнира. Отдай мне её. Сейчас же! Приказы Маленькой королевы, всегда охваченной собственным безумием, застают их врасплох. Эймма никогда не видела Хелейну в таком бешенстве и никогда прежде не слышала, чтобы она говорила с такой ненавистью. Но отчаяние меняет человека до неузнаваемости, Эймма задается вопросом, не станет ли Хелейна жертвой собственного горя. — Моя племянница в безопасности, и о ней хорошо заботятся, сестра. Но сначала я хочу свою дочь, — командует её мать тоном истинной королевы, — Я хочу лично убедиться в том, что она в порядке. Эймонд смеётся. — Это не переговоры, сестра. — Ты замолчишь, или я отрежу тебе язык, — огрызается Рейнира, — я слышала мерзкие слухи о том, что ты делал с моей дочерью, брат. И, если они окажутся правдивыми, ты заплатишь огнём и кровью. Щёки Эйммы краснеют, и она задается вопросом, какие именно сплетни дошли до драконьего камня. Но Эймонду нечего стыдиться. Он просто откидывает голову назад и смеётся над её словами. — Какая ты грозная, сестра. Я дрожу от страха. — Не искушай меня, Эймонд. Я жажду крови, а ты похитил мою дочь, — улыбается Рейнира. — Я бы с радостью отрезала тебе голову, а после лично скормила бы тебя Сиракс. Вхагар щёлкает челюстями, слыша Королеву, гнев её всадника бурлит в её крови. Стражники дрожат под пристальным взором древнего зверя, но Рейнира Таргариен не отводит взгляда от своей дочери. — Убьёшь родного брата? — Эймонд цокает языком. — Это не очень вяжется с верой. — В пекло веру, — заявляет Рейнира, не сводя глаз с Эйммы. — Отдай мне мою девочку, и я отдам тебе вашу. Эймонд впивается пальцами в плечо Эйммы и смотрит на нее свёрху вниз. — Вразуми свою мать, племянница. Эймма смотрит на своего похитителя и обращается к своей семье. — Я в порядке, мама. Пожалуйста, приведите Джейхейру, чтобы мы могли покончить с этим. Глаза Рейниры находят ее глаза, по лицу женщины расползается облегчение. Только тогда она поворачивается к своему верному рыцарю. — Сир Эррик, приведите Джейхейру Таргариен. Хелейна падает на колени при виде серебряноволосой девочки. Как будто она носила в себе тяжесть всего ужаса мира, и теперь он покидает её, когда она видит дочь. Джейхейра зовёт свою мать, маленькие ручки тянутся к женщине, что произвела её на свет. — Отойди от своего дракона, брат, и я отдам тебе твою племянницу, — командует Рейнира, настороженно поглядывая на Вхагар. Эймонд смотрит на своего дракона, зверь снова щёлкает зубами, глядя Королеву. Вхагар жаждет крови, и Рейнира Таргариен была бы у нее в желудке уже через секунду, если бы Эймонд захотел положить конец войне здесь и сейчас. Но он просто шепчет Вхагар пару слов, чтобы та успокоилась. Он подходит к чёрным, увлекая за собой Эймму. Хелейна идёт впереди них, не обращая внимания ни на кого, кроме девочки, которую держит за руку Рейнира. — Мама, мама! Джейхейра тянется к матери, и Рейнира отпускает её руку, позволяя Хелейне обнять ребёнка. Хелейна громко плачет, уткнувшись носом в волосы дочери, пальцы прижимают девочку к себе, так сильно, будто Королева хочет, чтобы они стали единым целым. — Моя милая, ты в порядке? — спрашивает Хелейна, проводя ладонями по рукам дочери. — Тебе не делали больно? — Мы бы не причинили вреда ребенку, сестра, — говорит Рейнира. Хелейна смотрит на королеву. — Но вы легко заплатили золотом, чтобы его похитить. — Война – жестокая вещь, — бормочет Рейнира, когда Эймму ставят перед ней. — А теперь отпусти мою дочь. Эймонд крепче сжимает плечо Эйммы, безжалостно смотря перед собой. Джейс обнажает свой меч. — Ты что, не только слепой, но и глухой? Отпусти ее, Эймонд. Вхагар издает рёв, сотрясая землю под их ногами. У черных хватает ума отступить, многие со страхом смотрят на небесное чудище. — Лорд Стронг пронёс клинок на сделку, — говорит Эймонд, прищурившись. — Контролируй своего сына, сестра, если только ты не хочешь, чтобы я отрезал ему язык. Рейнира не приказывает Джейсу отступить, вместо этого она смотрит вверх, где в небе раздаются крики. Сиракс, Мелеис, Лунная Плясунья и Вермакс кружат в воздухе, блокируя путь к отступлению. Вхагар ворчит, зелёные глаза осматривают воздух сверху. Старая дракониха может быть и такая же большая, как Балерион Черный Ужас, но она не такая же быстрая, как более мелкие драконы, которые легко атаковали бы, если бы им был отдан приказ. Эймонд тянется к ножнам, чтобы обнажить собственный клинок, на его лице вспыхивает гнев. Эймма знает, что они балансируют на тонкой грани между миром и кровопролитием. Если Эймонд захочет затеять бой, он сделает это без колебаний – и все они пожалеют об этом. Вхагар обрушит на них всех огненный дождь. Эймма чувствует, как в её груди закипает паника. Она кладёт свободную ладонь на его лицо и привлекает его взгляд. Теперь он смотрит только на неё. В фиолетовом глазу сейчас больше шока, чем ярости, и Эймма чувствует, как её семья наблюдает за ними. Их взгляды обжигают её кожу. — Эймонд, — шепчет Эймма, — пожалуйста, отпусти меня. Эймонд делает то, что она ему говорит. В тот момент, когда он опускает свою руку, Эймма бежит в объятия своей матери. Она бросается к Рейнире и плачет в её руках. Королева приподнимает девушку, гладит её тёмные волосы и шепчет слова облегчения в её макушку. Слезы текут из глаз её матери, горе Королевы чернее ночного неба. Это всего лишь мгновение мира, прежде чем война возвращается в воздух. — Сир Эррик, — приказывает Рейнира, — принесите мне голову Эймонда Таргариена.