Разница между хорошим и плохим

Тони привык к разной еде. К маленькой и быстрой, к большой и долгой. Он привык есть в одиночестве, сидя с планшетом, чтобы развлечься, а ещё он привык сидеть за столом с большим количеством людей, разговаривать, смеяться, стараться никого не обидеть и не давать себя обидеть, чтобы потом можно было встать и уйти. Так что он привык к любой еде, но сидеть с Пеппер и Питером, пытаясь насладиться такой же вкусной тайской едой и видя, как нетерпелив его сын, — это совсем другое дело. Тони увидел, как Пеппер улыбнулась, когда Питер взял добавку Ларба. Она как раз рассказывала им историю о Тони, который так хотел спать, что не мог есть, и ей чуть ли не пришлось кормить его с ложечки, чтобы он наконец лёг спать. Питер терпеливо слушал, покачивая ногой. — О, Пеп, ты забыла сказать, что я так хотел спать, потому что мне нужно было сохранить проект для запуска. Помнишь? Ты решила перенести дату, но, когда что-то было не готово, мне пришлось вмешаться и спасти положение. Мне пришлось сделать ВСЁ, — он победоносно улыбнулся. Пеппер кивнула. — Да, я помню, но ты помнишь, почему мне пришлось перенести дату? Тони не помнил, но по выражению её лица понял, что это была его вина. Она улыбнулась ещё шире, увидев, что он понял. Он проворчал что-то себе под нос, Пеппер рассмеялась, а Питер показал Ларб во рту, как будто от этого зависела его жизнь. — Эй, эй, не так быстро, Пит! — Тони попытался немного притормозить мальчика. — Никто у тебя это не отберёт, и ты даже можешь взять ещё, если хочешь, так что не торопись, а то подавишься. Питер замер с вилкой в руке и удивлённо посмотрел на свою тарелку. Было ясно, что он даже не заметил, как быстро ел, и Тони подумал, что тот даже не слушал их разговор о запуске. Нет, дело было в котёнке. Он хотел поскорее закончить с едой, чтобы пойти за своим котёнком. Тони улыбнулся. Он бросил быстрый взгляд на Пеппер и увидел, что она понимающе кивает. — Ну что, хочешь пойти и показать мне первое животное, с которым мне предстоит жить? Или второе, если считать Бартона. — Тони! Питер вскочил и уже сделал несколько шагов от стола, когда вспомнил о манерах. А уж манер у него было предостаточно. Что бы Паркеры ни сделали с сыном Тони, они воспитали его настолько вежливым и воспитанным, что Тони не смог бы сделать лучше. Хотя он всё ещё злился на них за то, что они получили возможность воспитывать его ребёнка. Но он был им благодарен. Питер обернулся и помог Пеппер убрать со стола, после чего они направились прямо к лифту. Пятница открыла дверь, и не успел Тони придумать, что сказать, как они уже стояли прямо перед Роджерсом, который ждал их у лифта. — Тони, это было не... О, Пеппер. Привет, — Роджерс начал отчитывать его, но сменил тон, увидев, что Пеппер тоже стоит там. Последним из лифта вышел Питер, который шёл молча и внезапно оказался позади Тони. Тони не ожидал, что парень так поступит. В основном потому, что он уже был на этаже Роджерса и знал Барнса. Так почему же он попытался спрятаться за Тони? — Кэп, — поприветствовал Тони блондина, который теперь растерянно смотрел на Питера. — Мы пришли забрать то, что принадлежит нам. На лице Роджерса отразилось удивление. — Я не понимаю. Они стояли на этаже своих комнатах и большой гостиной, где они когда-то так весело проводили время, когда ещё были друзьями и Тони ещё верил, что может им доверять. Теперь он был бы рад забрать это животное и поскорее уйти, и всё это в ближайшие пять секунд. Он увидел, как Наташа вышла из своей комнаты и, играя, удивилась, увидев их. Как будто она не просила Пятницу заранее сообщить ей об их приходе. — Пеппер, — радостно улыбнулась Наташа. — Как же я рада тебя видеть! Пеппер ничего не сказала, но дружелюбно кивнула. Они с Пеппер подружились ещё до того, как всё полетело к чертям. Хотя Пеппер не знала всех подробностей того, что произошло в Германии, она приняла сторону Тони, и дружба между двумя женщинами сошла на нет. Тони не расстроился из-за этого, хотя и знал, что Пеппер очень нравилась Наташа. Тони не увидел на этаже никого, кроме себя, но услышал звук работающей микроволновки и понял, что Бартон должен быть на кухне. Оставался ещё один человек. — Барнс, — сказал Тони, не отвечая на предыдущий вопрос Роджерса. — Где он? — Что? Почему? Тони, что происходит? — Роджерс встал прямо перед Тони, словно хотел помешать ему снова пойти за Барнсом. Но на этот раз они были на территории Тони, а не где-то за границей. — Пятница, скажи мне, где я могу найти Барнса. — Тони, это… — Что происходит? — Наташа подошла ближе, уже не так настороженно. — Мистер Барнс в своей комнате, босс. Этажом ниже, вторая дверь слева. Тони кивнул, обошёл Роджерса и уже собирался пойти туда, куда ему хотелось, но потом вспомнил о Питере, который всё ещё тихо стоял позади него. Тони даже почувствовал, как мальчик положил руку ему на спину. Он нервничал, и это было не похоже на волнение при встрече с ещё одним любимым Мстителем. Поэтому Тони замедлил шаг и взял Питера за руку, чтобы тому не пришлось идти одному. Роджерс удивился, а Наташа выглядела заинтригованной. На кухне, кажется, что-то взорвалось. Ничего серьёзного, просто обычный хаос, который возникает, когда Бартон пытается использовать современную электронику, которая стоит немного дороже, чем обычные товары из Волмарт. — Всё хорошо! — Послышался голос Бартона. Ни Наташа, ни Стив не обратили на него внимания. Тони потянул Питера за собой в сторону комнаты Барнса, Пеппер шла за ними, и он слышал, как двое других тоже следуют за ними. — Тони, что бы ты ни задумал, прекрати, — попытался Роджерс. — Ты поступил неправильно, не дав нам войти в Башню, понимаешь? И это? Это тоже неправильно. Баки не сделал ничего плохого и… Прежде чем они добрались до морозильной камеры, в которой наверняка находился Барнс, им на пути встал Бартон. В руках у него была небольшая миска, и в ней было что-то, от чего так сильно пахло рыбой, что Тони даже не пришлось ни о чём спрашивать. Бартон улыбнулся, заметив их, но улыбка исчезла так же быстро, как и появилась. Даже странный парень рядом с Тони не мог этого изменить. — Тони, привет, — поздоровался он, пытаясь сделать так, чтобы миска исчезла в его раскрытых ладонях. — Я не знал, что ты сегодня придёшь. Или знал? — Он посмотрел на Наташу, и на его лице отразилось нечто большее, чем просто вопрос. Тони не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что Наташа бросит на него свой обычный взгляд, означающий: «Я тоже не знаю, но я всё выясню». Бартон не знал, что делать. Он держал в руках миску, от которой сильно пахло, а потом Бартон сделал то, чего Тони от него никак не ожидал. — Я как раз готовил. Хочешь? — И он сунул кошачий корм прямо в лицо Тони. Тони сделал шаг назад и в сторону, потянув за собой Питера. — Мы здесь из-за Сосульки номер два, — объяснил он и снова зашагал вперёд. Питер шёл за ним по пятам, и теперь вся компания следовала за ними. Отлично. Просто отлично. — Тони, что бы ты ни задумал... — снова начал Роджерс, но в его голосе не было прежней уверенности. В его голосе не было привычной праведности, и обычно Тони останавливался и пытался разобраться, в чём дело, но на этот раз ему нужно было срочно решить проблему... или спасти кошек... или что-то в этом роде. Они подошли к комнате Барнса и обнаружили, что дверь открыта. Барнс, которому ввели ту же сыворотку, что и Роджерсу, должно быть, услышал их приближение и не сдвинулся с места на маленькой кровати, на которой сидел. Он просто смотрел на дверной проём и молча отвечал на взгляд Тони. — Барнс, — никто бы не сказал, что Тони не умеет быть вежливым хозяином. По крайней мере, не в первые несколько секунд. — Мне нравится, что ты сделал с этим местом. — Он оглядел почти пустую комнату. — Ничто так не говорит о доме, милом доме, как пустая спальня, верно? В этом есть какое-то медицинское очарование. Барнс сидел на кровати с маленьким свёртком, завёрнутым в большое яркое одеяло. Он ничего не сказал, но Тони сразу заметил, что его взгляд устремлён прямо на Питера, который больше не стоял позади Тони. Что? Почему? Как? Похоже, его сын не знал, кто опаснее: замороженный американский символ или некогда замороженный русский убийца, и почему ему следует бояться их обоих. Может быть, Тони стоит отложить разговор о пчёлах и растениях и вместо этого как можно скорее поговорить о плохих парнях и злых делах, ведь именно так поступают отцы, верно? Тони схватил Питера за руку и снова попытался оттеснить его за свою спину. Но тут произошло сразу два события: Питер вырвал руку и сделал ещё один шаг в сторону от Тони, а в комнату вошёл Роджерс, и на этот раз выражение его лица ясно давало понять Тони, что он не потерпит этого, что бы Тони ни пытался сделать. — Тони. Это комната Баки, и ты не имеешь права… Тони как можно быстрее повернулся и на секунду встретился взглядом с Роджерсом. — Личное пространство, капитан. Поищи в интернете, если нужно. Личное пространство. Сейчас это актуально. После этого он решительно захлопнул дверь перед носом Роджерса. Чёрт. Это было приятно. Он позволил себе слегка улыбнуться, затем заметил, что Пеппер всё ещё снаружи и вряд ли обрадуется увиденному, и повернулся спиной к Питеру и Убийце Бабушек и Дедушек на кровати. Он снова развернулся. Старик не сдвинулся с места, как и Питер, но Питер смотрел на Тони с таким замешательством и любопытством, что Тони понял: ему придётся кое-что объяснить. Дверь позади него снова открылась. — Старк! — Роджерс сейчас был очень раздражён, но в разговоре также участвовала Пеппер с её мягким, но решительным голосом, которая, казалось, читала кому-то суровую лекцию, и Наташа тоже была там. — Стив, — одно слово, и вокруг них воцарилась тишина. Тони почти слышал, как от этого слова у Роджера перехватило дыхание и всё вокруг замерло. — Бак… — Оставь нас, приятель, — сказал лучший друг с пелёнок старому доброму капитану. — И закрой дверь. Сейчас же. — Бак, тебе не обязательно… — Не заставляй меня вставать, приятель! Тони понял, что видит перед собой угрожающее лицо, и на этот раз голос звучал в точности так же, как и лицо. Он услышал, как дверь захлопнулась с громким стуком. Голоса зазвучали снова. Недовольство, беспокойство, немного злости, но в основном вежливость. Он знал, что они снова начнут и не уйдут от двери Барнса. Однако, поскольку он сам спроектировал это место, он также знал, что они не услышат ни слова из того, что происходит в комнате, а они втроём не услышат ничего из того, что происходит снаружи. Одна проблема решена. Тони снова посмотрел на Барнса, увидел, как его лицо снова превратилось в безмолвную, неподвижную маску, и мысленно вздохнул. От вида этого человека с каменным лицом у него по спине побежали мурашки. Раньше он этого не замечал, но теперь, когда Питер стоял прямо рядом с ним, он почувствовал, как по спине пробегает холодок, и ему это не понравилось. — Тогда лучше поторопиться, — сказал он себе и взял себя в руки. — Я слышал, у тебя есть кое-что, что принадлежит нам, — сказал он Барнсу. Питер всё ещё выглядел удивлённым и немного неуверенным. Барнс перевёл взгляд с Тони на Питера, словно ожидая, что мальчик попросит котёнка. Тони не мог вынести мысли о том, что Барнс будет общаться с Питером, даже если он тоже будет в одной комнате. Он немного сдвинулся с места и попытался встать перед Питером, чтобы спрятать мальчика за своей спиной. Он услышал, как Питер тоже сдвинулся с места и в следующее мгновение оказался на несколько шагов ближе к проклятой кровати и её обитателю. — Питер, остановись. Мальчик не остановился. Как будто он не знал, насколько опасным может быть этот парень, или как будто невидимая нить тянула его к кровати и одеялу, в следующий момент он оказался в пределах досягаемости, и сердце Тони забилось чаще. Барнс пошевелился. Тони поднял руку, привыкшую к постоянно находящейся рядом перчатке, и растерялся, когда ничего не произошло. Верно. Он снял её, когда они сели есть, и больше не надевал. Почему, чёрт возьми, он об этом не подумал? Он выругался про себя и сделал два больших шага, чтобы догнать Питера и спасти его от Барнса, чья рука всё ещё двигалась под одеялом. Тони нахмурился. Металлическая рука неподвижно лежала рядом с мужчиной, но его мясистая рука была под одеялом и пыталась... о, котёнок! Питер почти беззвучно выдохнул «О», когда заметил маленькую белую головку зверька. Он стоял прямо у кровати, упираясь коленями в матрас, и так сильно наклонился, что Барнсу не составило бы труда поднять руку, сомкнуть пальцы на горле Питера и задушить его, как он сделал с отцом Тони. Как он сделал с его матерью. Тони вышел из себя. К чёрту пропавшую перчатку. К чёрту Роджерса прямо перед комнатой. Он не позволит Барнсу причинить вред его сыну. Ни сейчас, ни когда-либо. И если бы ему пришлось задушить этого человека, он бы сделал это сам, и он не думает, что ему не хватило бы сил. Он был отцом, который боролся за своего ребёнка. Он был бы... — О, она такая милая! — проворковал Питер, увидев маленького котёнка, который лежал с закрытыми глазами, словно спал. Он что, спал? Или это была какая-то жуткая шутка от человека на кровати? Может, он уже убил это беспомощное маленькое существо и просто взял его с собой, чтобы причинить боль Питеру? Тони услышал тихий звук, похожий на вздох. Он вспомнил, как Алессандро был совсем маленьким, только что родился и был невероятно крошечным. Тогда он зевнул. Тони посмеялся над этим, потому что как мог такой крошечный комочек издавать такой звук? Но он издавал его, и Тони каждый раз это нравилось. Котёнок мяукал почти так же, и Тони видел, что Питер в него влюбился. На секунду он отвлекся и улыбнулся. Котенок оказался совсем не таким, как ожидал Тони. То, что вылезло из мусорного бака, должно было выглядеть как что-то из мусорного бака. Уродливое и грязное, возможно, вонючее, черт возьми, определенно вонючее, но котенок был совсем не таким. Он был совсем маленьким, явно еще мокрым после недавнего купания, и белым. Казалось, что он чисто-белый и, судя по всему, когда-нибудь станет очень пушистым. В тот момент это был всего лишь маленький белый комочек с большими чёрными глазами, которые постоянно оглядывались по сторонам, но Тони был уверен. Когда он вырастет, то будет похож на гигантский снежный ком. Это совсем не было похоже на то, что можно найти на свалке. — Ого... — Питер уже сидел на кровати, выглядывая из-под одеяла. Он лежал вплотную к металлической руке, и Тони ничего не мог с этим поделать. Он был в ужасе. Тихий звук стал чуть громче и настойчивее. Уже не так приятно. — Что это? — удивлённо спросил Питер, уже протягивая руку к маленькой головке, не касаясь её, но находясь совсем рядом. — Её кто-то ранил? Когда я её нашёл, на ней была кровь. Нам нужно отвезти её к ветеринару! — И, переведя дух, он добавил: — Я её не поранил, когда взял на руки? Я её не поранил? Как будто Питер мог обидеть и муху. Тони скорчил гримасу. Барнс решил причинить вред котёнку прямо на глазах у Питера. Да, он бы так и сделал, но только не на глазах у Тони. Тони глубоко вздохнул и уже хотел что-то сказать, когда Барнс открыл рот. — Она не ранена. Она голодна, — сказал он. Его глаза перебегали с котенка на Питера и обратно на котенка. Он шире распахнул одеяло, чтобы Питер мог лучше его разглядеть. Оно все еще было мокрым, но не выглядело промокшим, скорее, его искупали в теплой ванне, чтобы смыть всю грязь. — На самом деле, умирает с голоду. Бартон хотел что-нибудь для нее разогреть, но... Бартон и миска с резким запахом. Они оба были снаружи и не заходили внутрь, пока Барнс им не разрешил. — О, — и Питер, умный и невероятный ребёнок, каким он был, вскочил с кровати, побежал обратно к двери, открыл её и протиснулся внутрь. То, что происходило перед дверью, прекратилось в тот же миг, и Тони услышал, как всё стихло. — Нам нужна еда, пожалуйста, — очень вежливо спросил Питер. Повисло неловкое молчание, а затем... — Кажется, снова остыло, — Бартон говорил извиняющимся тоном. — Я могу подогреть снова и... — Нет, так сойдёт. Тони чуть не отпрыгнул, когда Барнс заговорил громче, чем обычно. Он бросил на мужчину мрачный взгляд. За дверью послышались шаркающие шаги. — Дай мне пройти и... — Бартон, явно сгорающий от любопытства, попытался войти в комнату. — Нет, отдай это мальчику и оставайся снаружи, — решил Барнс. Шаги замерли, явно от удивления. — Бак, да ладно! Мы хотим помочь! — Закрой дверь, пожалуйста, — сказал Барнс, увидев, что Питер держит еду в руках, и мальчик сделал, как ему было сказано. Затем он развернулся и направился прямиком к кровати. Он забрался на неё раньше, чем Тони успел что-то сказать, и котёнок, почувствовав запах, повернул голову и попытался выбраться из-под одеяла. Тони услышал, как Барнс хихикает, очень-очень тихо, и это был самый странный звук, который он когда-либо слышал! — Что мне делать? — Питер всё ещё держал миску в руках, а котёнок пытался добраться до него, но не был уверен, что всё пройдёт гладко. Два почти взрослых человека на кровати с одним крошечным котёнком и миской еды не могли решить, как накормить это чёртово создание. Тони покачал головой, но прежде чем он успел что-то сказать, Барнс снова пошевелился, и Тони заметил кое-что странное. Мужчина всё это время знал, что хочет покормить питомца, но не делал этого, чтобы не раздражать Тони своими движениями. Это было... более чем удивительно. Барнс вытащил протестующего котёнка из одеяла. Металлической рукой он положил одеяло на кровать, чтобы на него ничего не пролилось, а затем опустил котёнка на него. Котёнок, явно умный и голодный, сразу понял, что этот ужасный запах ему на руку, и перебрался через одеяло к Питеру, который сидел с таким сияющим от любви и счастья лицом, что это было прекрасно. — Поставь миску, — приказал Барнс, и мальчик так и сделал. Котёнок добрался до своей цели и с большим энтузиазмом и голодным блеском в глазах погрузил мордочку в еду. Питер громко рассмеялся. И все несколько минут просто наблюдали за тем, как маленький белый котёнок уплетает, возможно, самый дорогой кошачий корм, который Бартон смог найти на кухне Тони. Время от времени Питер что-то говорил малышу, но терпеливо ждал, пока тот поест. Он даже не расчёсывал его шёрстку, и Тони видел, как сильно ему этого хотелось. Барнс и Тони тоже молчали. Оба наблюдали за мальчиком и его кошкой, и поэтому Тони позволил себе немного расслабиться. Наконец котёнок насытился и вытащил мордочку из почти пустой миски. Питер начал гладить её, но в то же время котёнок начал нервно ёрзать. — Что…что теперь? — неуверенно спросил Питер, и Тони с удовольствием дал бы ему ответ, но для этого им обоим нужен был Барнс. Тони слегка нахмурился. Ему это не нравилось. Барнс кивнул в сторону угла комнаты, где Тони заметил что-то вроде… о, здорово — кошачьего туалета! Тони поморщился, вспомнив, что теперь им понадобится и такое приспособление, а если он правильно помнил тот единственный раз, когда он был в гостях у кого-то с кошками, то повсюду валялись маленькие камешки. Это было неприятно, и ему это не нравилось. С другой стороны, он, вероятно, мог бы запрограммировать одного из румбов так, чтобы тот всегда был наготове. Это было бы не так уж плохо. — Ей, наверное, нужно… — начал Барнс, и Питер, который уже смотрел в ту сторону, энергично закивал. — Я понял! — Он очень осторожно поднял котёнка и пошёл с ним в угол, а взрослые остались на месте. Тони наблюдал за тем, как Питер опустил котёнка перед лотком. Котёнок высоко подпрыгнул и приземлился прямо посреди гальки. Множество камешков отлетело в сторону и упало на землю вокруг лотка. Тони это совсем не нравилось. Даже несмотря на то, что он мог запрограммировать множество роботов Румба, чтобы они обо всём позаботились, ему это не нравилось. Но Питер, похоже, был не против. Он опустился на колени рядом с маленьким зверьком и посмотрел на него так, словно это было самое лучшее, что могло с ним случиться. Его лицо было мягким и милым. Тони знал, что никогда не сможет заставить Питера перестать так смотреть. Барнс на кровати слегка пошевелился. Сначала Тони напрягся, но потом увидел, что Барнс повернулся так, чтобы лучше видеть происходящее. Он выглядел… обеспокоенным. Грустным? Тони действительно не хотел заглядывать Барнсу в душу, но то, как тот смотрел на Питера и котёнка, кое о чём ему говорило. Тони глубоко вздохнул. Барнс знал о Питере. На тот момент личность Питера всё ещё была тайной, но Барнс почему-то знал об этом, и, должно быть, именно поэтому он взял кота, когда Питер попросил его об этом. Он хотел помочь Питеру. Тони эта мысль тоже не понравилась. Он поморщился, а затем, когда мальчик начал играть с котёнком на полу и послышался его счастливый смех, Тони подошёл к кровати. Он не сводил глаз с мальчика, но ему нужно было поговорить с Барнсом. — Итак, ты знаешь, — тихо сказал Тони. Питер, казалось, на секунду перестал играть с котёнком. Он застыл, словно боялся пошевелиться. Барнс слегка повернул голову, молча наблюдая за Тони. Тони не смотрел ему в глаза, но видел, как Барнс кивает. — С каких пор? — спросил Тони, чувствуя, как бешено колотится его сердце и мысли. Что это значит? Что ему теперь делать? Питер слегка изменил положение на земле. Он сидел спиной к мужчинам, и они слышали, как он что-то шепчет коту. Голос его звучал не так радостно, как раньше. — С сегодняшнего дня, — ответил Барнс. — А ты? — Что за странный вопрос, — подумал Тони, но в остальном Барнса не было рядом, когда Питера похитили. Может быть, он не знал, как долго Тони искал своего сына, как сильно ему хотелось сжечь весь мир, когда не было ни единого намека на то, что с его ребенком что-то случилось. А может быть, он знал и был так же удивлен, как и Тони, когда ему позвонили. — Несколько недель, — ответил он. Питер, казалось, снова застыл. Может, котёнок сделал что-то милое? Или вонючее? Но нет, котёнка уже не было рядом с Питером. Тони нахмурился. Котёнок уже возвращался к кровати, пока Питер сидел и разглядывал камешки на земле. Это кажется более чем странным. — И ты не сказал Стиву, — в голосе Барнса не было осуждения, только молчаливый вопрос. Как будто Тони стал бы рассказывать Стиву о Питере после всего, что произошло в Сибири! Они даже не говорили о потерянном сыне Тони, когда ещё были друзьями, так зачем начинать сейчас? Он пожал плечами. Нет, возвращение Питера было слишком важным событием, чтобы рисковать. Он не стал бы ни с кем говорить о нём без необходимости. Он даже не стал бы говорить с Барнсом о нём, хотя тот уже знал, что Питер — его сын! — Ему не нужно было знать. Барнс медленно кивнул, как будто понял. Как он мог понять? Барнс снова перевёл взгляд на мальчика, который всё так же тихо сидел и считал камешки на земле, боясь пошевелиться. Или он был разочарован тем, что кот убежал от него? — Ты не боишься за него? Питер как будто подавился. Тони увидел, как он двигает плечами и спиной и кашляет. Разве он не говорил им, что у его так называемой тёти была аллергия на кошек? Может, и у Питера тоже? Тони решил, что им нужно немедленно отправиться в медотсек, но прежде чем он успел что-то сказать, Питер обернулся. Казалось, он не заметил, что привлёк внимание обоих мужчин, а вместо этого стал искать котёнка, который забрался на кровать и уже снова был рядом с Барнсом. Ха? Как это произошло и почему? Тони увидел, что она направилась прямиком к миске, в которой ещё оставалось несколько капель корма, но обошла её. Вместо этого она захотела забраться на чёртову металлическую руку. Она потянулась и издала тихий звук, когда Барнс попытался отодвинуться. Всем было ясно, что ей нравится блестящая штука рядом с человеком. Её когти протиснулись между двумя выступами, и Барнс замер, пока она забиралась на него. — Можешь взять её, — сказал Барнс и кивнул в сторону Питера. Питер тоже забрался на кровать и осторожно попытался отвлечь котёнка от его восхищения Барнсом. Некоторое время они оба играли с кончиком одеяла. Встретившись взглядом с Барнсом, Тони вспомнил вопрос, который тот задал. — Всё время, — честно ответил он. Барнс снова посмотрел на него и кивнул. — Его тайна в безопасности со мной, — сказал он, и Тони даже не подозревал, как много для него значат эти слова. Ему стало легче дышать. Он не доверял этому человеку, но всё же доверял ему. — Он в безопасности со мной, — добавил Барнс. Внезапно Тони посмотрел ему прямо в глаза и понял, что тот не шутит. Он действительно не представлял опасности для Питера. — Спасибо. Барнс снова кивнул, а затем посмотрел на мальчика, которому снова пришлось вытаскивать когти котёнка из руки. Было очевидно, что котёнок был одержим Барнсом, и, оглядевшись, Тони должен был признать, что Барнс, похоже, тоже был одержим. На маленьком столике рядом с его кроватью не было ни одной фотографии. В комнате не было стула. Ничто не указывало на то, что здесь кто-то живёт, но у него было яркое одеяло и лоток для кота, который ему даже не принадлежал и никогда не будет принадлежать. — Ты ей нравишься, — заметил Питер одновременно с Тони. — Она ещё маленькая, — сказал Барнс и очень осторожно подтолкнул котёнка к Питеру. — Ты ей тоже скоро понравишься. — Он кивнул на миску с едой. — Ты должен её покормить и… — Я её покормил, — сказал Питер, и Тони вдруг понял, о чём тот думает. — О нет, Пит, нет! — Он подошёл к сыну, положил руку ему на плечо и слегка подтолкнул. — Это твоя кошка, верно? Ты нашёл её и ты… Питер слегка улыбнулся Тони — грустной и счастливой улыбкой. — Но ей нравится мистер Барнс. — О, малыш… — Тони не любил кошек и не любил, когда под ногами была галька, но он был готов мириться со всем этим, лишь бы Питер был счастлив. — Нет, правда. Это же маленькая кошка. Она привыкнет. Вот увидишь. Просто подожди и увидишь, Пит. Но Питеру и котёнку это не понравилось. Пока мужчины пытались уговорить Питера снова взять котёнка на руки, малышка перебралась через блестящую руку Барнса и нашла идеальное место прямо у него на плече. Она потёрлась об него и улеглась. Вскоре они услышали её тихое мурлыканье. Тони хотелось плакать. Питер, должно быть, был в отчаянии! — Пит, мне так жаль, — сказал он, но Питер покачал головой. — Нет, всё в порядке. Она знает, чего хочет. Как и любая кошка, и я рад, что она в безопасности, ей тепло и кто-то о ней позаботится, — он улыбнулся. Этот чёртов мальчишка улыбался, хотя только что потерял свою кошку из-за человека, который её не заслуживал. Должно быть, его сердце разбито, но он всё равно улыбается. — Вы ведь позаботитесь о ней, мистер Барнс? Барнсу потребовалось время, чтобы ответить. Его лицо было непроницаемым, как и всегда, когда Тони видел этого человека, а взгляд перебегал с Тони на Питера и обратно, словно он не мог в это поверить. — Добро пожаловать в клуб, старик, — подумал Тони. — Я буду очень хорошо о ней заботиться. Клянусь, — сказал Барнс, и Питер радостно закивал. — И ты можешь приходить и играть с ней каждый день, если хочешь. Как будто Тони когда-нибудь это позволил бы! Но потом он увидел выражение лица Питера, его улыбку и руку, всё ещё зависшую над головой маленького котёнка. Питер хотел погладить его, но не хотел причинять ему боль или беспокоить его. Такой вежливый и такой сдержанный. Он уже не был похож на того мальчика, которого Тони встретил в участке, и Тони не знал, хорошо это или плохо. Он знал только, что у них будет ещё много таких встреч с участием двух взрослых мужчин и одного подростка, который захочет увидеть падающий снежок. — Как вы её назовёте? — спросил Питер и наконец положил руку на голову котёнка. Как такой убийца, как Барнс, мог назвать своего пушистого котёнка? Тони поморщился. Он подумал, что никогда бы не задал такой вопрос человеку на кровати. — Я не знаю, — ответил Барнс. — Я… не думал об этом. Тони видел, что это неправда, так же как он видел, что Барнсу нравилось держать кота у себя. — Да ладно тебе, ворчун! — фыркнул Тони. — Мы знаем, что ты придумал для неё имя с того самого момента, как поставил кошачий лоток в качестве единственного аксессуара в своей спальне. Питер огляделся по сторонам, как будто видел комнату впервые, и это могло быть правдой. Когда он вошёл в комнату, то видел только кота. Тони увидел, как Питер окинул взглядом пустую комнату. Он увидел, как удивился мальчик и как ему стало жаль этого человека. Но Питер ничего не сказал. Он просто снова погладил котёнка и стал ждать. — Может, Питер поможет мне придумать имя? — неуверенно сказал Барнс. Питер открыл рот, и Тони был уверен, что тот назовёт множество имён: какие-нибудь милые, какие-нибудь забавные, может быть, обычные кошачьи клички или что-то такое, чем никто никогда не назвал бы его кота, но Питер покачал головой. — Теперь это ваша кошка, мистер Барнс. Вам нужно принять решение. Барнс выглядел так, будто хотел пренебречь своими обязанностями, но тут котёнок снова зевнул. Он слегка потянулся под осторожным прикосновением Питера, и одна из его лапок слегка задела горло Барнса. Барнсу пришлось закатить глаза, чтобы разглядеть то, что теперь лежало у него на плече, и, увидев это, он улыбнулся.