Завтра наступит с рассветом

В комнате были задёрнуты шторы, отчего та утопала в приятном полумраке. — Мы опаздываем, — проговорил Харон, прикрыв глаза. Кира на это лишь вновь шевельнул бёдрами, вызвав у альфы приятный спазм в паху. Он тихо простонал, запрокинув голову назад. — Мы задерживаемся, — поправил его омега. Он оседлал альфу и не планировал отпускать, а потому наклонился, прикусывая шею лиса. Тот шумно выдохнул. — Мой мужчина прекрасен и утром, и вечером, — прошептал он, проведя по шее кончиком языка, а рукой найдя грудь альфы, зацепил пальцами сосок. Альфа глухо прорычал, и Кира ощутил, как его орган увеличивается внутри. Он улыбнулся, обнажив клыки, и выпрямился, садясь до самого основания. — Нахальный, — прошептал Харон, после чего приподнялся и перевернулся, подмяв омегу под себя. Тот ухватился за резную спинку рукой, а Харон уже задвигался в собственном темпе, отчего Кира чуть не сорвался на крик, вздрагивая от каждого толчка. Альфа делал быстрые, резкие толчки, выбивая воздух из лёгких омеги с громкими стонами, доводя его до исступления, до мольбы замедлиться и остановиться. Харон вдруг ощутил, как запульсировало нутро омеги, как он протяжно простонал, доведённый до наивысшей точки удовольствия. Это заставило альфу самого с рыком кончить, и их запахи вновь смешались в единую картину, которая свела бы с ума любого, кто попал бы сюда в такой момент. — Харон, — выдохнул омега, приподнявшись и увлекая в поцелуй своего альфу. Тот ответил, прикусив губу омеги и оттянув её вниз. — Кира, больше так не делай. Отдышавшись, омега встал с кровати и оделся. Харон сделал точно так же. Омега заглянул в колыбель, где мирно спал маленький Силль. — А когда? Мой мальчик не спит вечерами, а ночью ты уже уставший. Утро — отличное время для близости… К тому же, Юджин поймёт, — Кира поправил чулки под широкими штанами. — Твой брат ехал сюда издалека, чтобы увидеть тебя и Силля. — Ничего страшного, подождёт ещё немного, — омега посмотрел на себя в зеркало и стёр с лица пот, затем нанёс помаду на губы и подвёл глаза. А потом взял на руки спящего лисёнка. Тот открыл свои глазки и улыбнулся папочке, издал своё любимое «агу». Кира поцеловал сына в лобик и прижал к груди. — Мы уже готовы. Идём? — Идём, идём. Давай Силля сюда. — Отстань! Это мой сын, я сам его донесу. Харон покачал головой и, не преминув шлёпнуть омегу по ягодице за непослушание, открыл дверь комнаты. Юджин Аса был альфой. Он родился за несколько лет до Киры, и в детстве лисы были крайне дружны. Поэтому, узнав, что Кира жив и даже стал папой, поспешил поздравить молодую семью с этим радостным событием. Он сам ещё не стал вожаком, но был старшим сыном и наследником, а потому обладал достаточным политическим весом. — Юджин! — воскликнул Кира, увидев брата рядом с Анваром. Лисы с утра пораньше что-то обсуждали, но прервались на пламенное приветствие. — Кира! — альфа быстрым шагом подошёл к младшему брату. — А это у нас кто? — лис улыбнулся маленькому, и тот довольно заверещал, размахивая ручками. — Маленький Силль. Твой племянник. Альфа взял на руки мальчика, но тому это не понравилось, и потому он заплакал. — Кажется, я ему не нравлюсь, — альфа нервно усмехнулся и вернул дитя матери. На руках у Киры Силль тут же успокоился. — Харон Сцехеон, Ваше сиятельство, рад нашему знакомству. Извините за это… Юджин Аса, брат Киры. — Приятно встретиться. Надеюсь, мы не заставили вас долго ждать. У нас появились утренние… Неотложные дела. Юджин радушно улыбнулся и чуть приподнял бровь, взглянув на Киру. Тот легонько пожал плечами и перевёл взгляд на Харона. — Ничего-ничего, мы как раз обсудили с Его сиятельством наши дела. Я очень рад и крайне благодарен, что в трудную минуту вы протянули моему брату руку помощи и позволили ему не только выжить, но и доносить долгожданную беременность. Силль начал капризничать. — Прошу нас извинить. У нас время кормления, а потому я вас оставлю, — проговорил Кира и унёс Силля. Он кормил его сам, благо пока молока хватало. А потому три доминантных альфы остались в одиночестве. — Как он? — спросил Юджин уже серьёзно. — Цветёт и пахнет, — с ехидной ноткой в голосе ответил Харон. — Я серьёзно. — Слушайте, Юджин. Кира чувствует себя здесь прекрасно. Он здесь, он может воспитывать сына, он под защитой. Под моей защитой. — Харон, повежливее, — вставил своё слово Анвар. — Ничего, ничего. Мне важно, чтобы Кира был в безопасности. А вы зря так враждебно реагируете на меня. Я вам расскажу одну историю. Было это лет двадцать назад. Помню, под вечер в дом пришёл один омега, весь закутанный в платок, что одни глаза видно. И принес плетёную корзинку. Уж не знаю, о чем он говорил с моим отцом, но тот громко кричал и грозился выкинуть содержимое корзинки свиньям или собакам на корм. И как вы думаете, что было в той корзинке? — Ну и? Что же там было? — А был там младенец. Маленький такой, пухленький. Отец хотел выкинуть его, но я вцепился в эту корзинку и давай верещать, что нет, не отдам. Малыша потом Кирой назвали. Так что не надо думать, что я привез зло и разруху в его счастье. Люблю я его, как брата люблю, а потому против был всей этой свадьбы. Но отец настоял. Харон покачал головой. — И дальше что? Кира останется здесь. Ему хорошо в нашем доме, и тут он в безопасности. — Да никто его не забирает! Я просто приехал увидеть брата и племянника, ну а заодно решить наши совместные вопросы, завести политические отношения. Задержусь на какое-то время. Не то чтобы Харон был рад. Он увидел, как счастливо улыбался омега, встретив своего брата, и что-то неприятное кольнуло в груди. Захотелось придушить этого кудрявого лиса, чтобы Кира дарил счастливые улыбки лишь своему альфе, с которым делит постель. — Кстати, а что насчёт брака? Мой дорогой брат нашел кого-то подходящего? Время траура давно прошло, и негоже ему ходить одному с дитём на руках. Если вдруг важны формальности, отец просил передать, что ему абсолютно всё равно, главное, чтобы он не вернулся обратно. — Кира уже часть нашей стаи. Думаю, наш Вожак в случае чего возьмёт на себя это тяжкое бремя и даст свое благословение на брак Кире, если найдётся тот, кто осмелится просить его руки. Анвар устало потёр переносицу. — Харон, у тебя, кажется, сегодня много дел. У нас ещё будет время за ужином, чтобы поговорить. А пока я бы обсудил дела между стаями. Альфа усмехнулся и, попрощавшись, вышел из зала. Он поспешил найти Киру. Тот оказался в комнате. Он спокойно кормил лисёнка. — …и простыни смените. В детской кроватке тоже, — как раз заканчивал давать указания на сегодня Кира. Сэм внимательно всё выслушал. — Самуил, иди, — махнул рукой омега, увидев, как его мужчина входит в комнату. — Ты рад увидеть брата? — Рад? Думаю, да. Мы давно не виделись. — Он приехать не успел, уже брату на уши приседает, что тебя нужно пристроить в хорошие руки. Кира присмотрелся к Харону. — Что-то случилось? Я давно не видел тебя таким злым, — омега стал укачивать маленького сына — тот, учуяв опасность, стал хныкать, отказываясь есть. — Ну, тише, тише. Маленький мой, тише. — Да… Нет, ничего у меня не случилось. Кира покачал головой. — И что вы думаете об этом? — Пока не знаю. Но готовься, быть может, на сегодняшнем вечере придётся строить из себя довольного жизнью омегу и выслушивать, как тебя нахваливают. Но если кто-то посмеет к тебе приставать, я сломаю ему нос и оторву то, что между ног, — альфа сел рядом с Кирой и провёл носом по его шее. Тот шумно выдохнул, но ладонью отодвинул от себя голову Харона. — Ай! Щекотно! Малыш наконец успокоился, а потому вновь присосался к груди. — Хорошо ему. Всего две проблемы — найти грудь и поспать… Ну и третья, — вздохнул Кира и погладил сына по кудряшкам. — Он похож на тебя. Может, тебе поспать сегодня днём? Отдохни, нас ждёт тяжёлый вечер. Хорошо? — Я постараюсь. — Силль спит днём, поспи и ты. Будете вдвоём счастливые и выспавшиеся. С Юджином ещё наговоришься. — Как скажешь, — омега положил голову на плечо Харона. Маленький лис наконец наелся, и Кира поправил свою одежду. — Побудь с нами немного, пока есть возможность, — попросил он. Харон остался рядом. Альфа и омега жили словно супружеская пара, часто ночуя друг с другом и проводя рядом довольно много времени. Харон, насколько у него получалось, участвовал в уходе за Силлем. Но официально их отношения никак не были подтверждены — и это вызывало много пересудов. Одни считали, что Харону стоит взять на себя ответственность и наконец заключить брачный союз с Кирой. Другие за глаза называли Киру неверной шлюхой, что променяла гордость семьи на альфу с крепким членом. По сути, Кира всё ещё принадлежал стае своего деверя — ведь у него не было кровной или брачной связи с лисами стаи Сцехеон. Он всё ещё оставался вдовствующим первым омегой, а его сын — одним из наследников стаи. И все дела, связанные с его замужеством и жизнью вообще, должен решать Ирэн Варрин как действующий вожак. Но из-за всей этой щекотливой ситуации решить судьбу омеги мог и его отец. Или Юджин — как его прямой представитель и наследник, а также старший брат Киры. Хотя приглашен Юджин сюда совсем не для этого. Что же до Харона, его руки были полностью развязаны. Он был сильным альфой, по сути, равным своему старшему брату. И он был волен взять в жены кого угодно. Омега переодел ребёнка и лёг с ним в кровать. Маленький Юно, которому очень нравилось наблюдать за ещё более маленьким Силлем, накрыл его тонким покрывалом. — Маленькому братику нужно спать, — сказал он, усаживаясь рядом. — А когда он будет бегать? Он только лежит, а я хочу с ним поиграть, — омежка крутил в руках деревянную лошадку, а потом отдал её Силлю. Тот довольно проворковал и сунул лошадку себе в рот. — Со временем он научится сидеть и ползать, а потом будет бегать, — ответил Кира, протяжно зевнув. Юно кивнул, словно всё понял, и улёгся по другую сторону от Силля. — Расскажи мне сказку, — попросил Юно. Кира задумчиво посмотрел в окно, после чего начал свой рассказ. Он знал много сказок, как добрых, так и мрачных, но рассказывал всегда истории с приятным и счастливым концом, про смелых альф и милых омег, про воздушные замки и говорящую природу. Под его сказки оба малыша очень быстро заснули, и Кира, уставший за несколько бессонных ночей, также прикрыл глаза, думая немного подремать. Омега проснулся от странного движения. Он ощутил кого-то над собой и, не разобравшись, выудил из складок одежды кинжал, уперевшись лезвием в шею непрошенному гостю. — Эй! Это же я, — Юджин нервно сглотнул и тут же выпрямился, а Кира наконец разлепил глаза и сел в кровати. — М? Юджин? — он потёр глаза руками, всё ещё удерживая кинжала, и только убедившись, что рядом с кроватью стоит брат, наконец убрал оружие в ножны. Юно уже унесли, Силля слуги тоже переложили в его кроватку, и потому Кира был в кровати один. — Ты что тут делаешь? Тем более в этой части комнаты? — Проведать зашёл, — развёл руками Юджин, давая омеге встать и выйти вместе с ним в гостевую часть комнаты. — И давно ты на меня пялишься? — Я только пришёл. И вообще, тыкать во всех подряд кинжалом крайне негостеприимно! — Вот когда тебе будут угрожать убийством, я посмотрю на тебя и твои привычки, — ответил Кира и налил себе воды из графина. После пары глотков стало полегче. — А тебе здесь угрожают? — Сейчас — нет, — омега сел в кресло. Юджин поступил так же. — Раньше было дело. Или ты думаешь я просто по недостатку мозгов полетел невесть куда, будучи беременным, в лютые морозы? — Так это правда? — Да. Ирэн перед этим несколько раз меня изнасиловал и держал в маленькой комнате. Весело, правда? То, что Силль родился здоровым, а я остался жив, иначе как чудом не назовешь. Но Ирэн бы убил моего сына ещё в моем животе. Уж лучше так. — Что же все здесь такие кровожадные? — Да не все. Просто есть те, кому я не нравлюсь… У кого есть дети-омеги, которых можно было бы выгодно пристроить. А тут я. А ещё те, кому я просто не нравлюсь по факту своего существования. А мне что-то после смерти Кристиана так жить хочется, ты не представляешь. — Ты стал грубее и увереннее с тех пор, как Кристиан приехал за тобой. Да и беременность тебе пошла к лицу. Кажется, после неё ты стал ещё стройнее и красивее. — Мы просто давно не виделись. Я стал таким после того как мой цикл окончательно устоялся. Это называется взросление. Уверен, мой папа был предельно красив, и эта красота передалась мне и, надеюсь, от меня перейдёт Силлю. Ведь малыш, кажется, омега, ему она пригодится. — Я так и не нашёл его. — Кого? — Омегу, что родил тебя. У тебя редкий окрас, и я пытался найти кого-то такого, кто мог в то время выносить и родить. Но глухо. — Возможно, он уехал. Или умер. Зачем он тебе? — Отец часто звал тебя сыном шлюхи. Это клеймо преследует тебя, и я надеялся развеять его. Но что ты сам? Что тебя волнует? Ты хочешь замуж? — Смотря за кого. За очередного толстосума с вялым членом? Нет. Думаю, есть единственный мужчина, который меня устроит. Но он не торопится. Вроде и сделал предложение, а дальше слов дело вообще не идёт. — Ну так поторопим его. Уверен, ощутив конкуренцию, он ускорится, — Юджин подмигнул Кире и улыбнулся, обнажив длинные клыки. Омега положил голову на скрещенные в замок руки. — Провокация? И чего же ты хочешь? — На грядущем вечере будет много сильных альф. Не только из стаи Сцехеон. И я вполне могу объявить о том, что мой хороший друг закончил траур по своему горячо любимому мужу и готов к новым отношениям. А его отец дарует своё благословение любому, кто попросит твоей руки. Ты ведь не хочешь заявить всем, что вдовец Кристиана всё-таки жив? Я буду всем вещать, что ты — это не ты. — Я хочу в первую очередь защитить Силля. Собственные регалии меня мало волнуют. Но не забудь, у меня нет приданого на руках, и ребёнок в этом случае скорее помеха. — Небольшой сундук приданого я тебе привёз. Это мой подарок, точнее подарки. Тебе и племяннику. Если уж вдовствовать, то делать это красиво, в прекрасных бархатных одеяниях и с бокалом в руке, а не как забитая мышь. А твой Харон очень ревнив и считает тебя своим. Не знаю, чего он боится, раз до сих пор не обговорил свадьбу с родителями, но он не сможет отпустить тебя. — Альфа добивается омегу, а тот делает вид, что подчинился? — с хитрой улыбкой уточнил Кира. Юджин кивнул.